8 Посмотрим на твое поведение

      Заговор с целью жизни       Лондон, Великобритания, 05.02.2022, GMT 02:03 AM       Грейс Сьюзан Мерфи       MI6, Четвертый отдел, Операции, ППА              — Объясните?              — Объясняю.              Грейс легла на диван, сложив одна на другую ноги на подлокотнике. Прайс мерил долгим взглядом приоткрывшиеся из-под брючины лодыжки — у капитана никакого самоконтроля, и голая масляная косточка привлекла его взгляд. Он опомнился через несколько секунд и отвернулся от Грейс. С ними в комнате были Холланд и Хаэулс, и эта честная компания находилась в квартире Джона Прайса в Лондоне. Прайс просил объяснить, почему они все оказались здесь.              — На мисс Мерфи было покушение, — объяснял Хауэлс. Грейс подтвердила и покачала головой.              — Еще одно? — уточнил Прайс. Два или три дня назад ее чуть не застрелили прямо напротив офиса, когда с ней были Холланд и Прайс оба сразу.              — Да.              — Быстро, — сказал Прайс.              — Да вы в целом знаете, что Мерфи теперь мишень ходячая, — Хауэлс посмотрел на нее, как будто она была в этом виновата. Прайс прекрасно понимал, как связаны угрозы ей, покушение на нее, и, в целом, было даже ясно, при чем здесь он. Он был офицер SAS в Лондоне на квартире, которая не являлась госсобственностью. Вопрос Прайса наверняка тяготел к тому, почему их трое, а не она одна.              Будь она одна, Прайс бы встретил ее в коридоре, они бы прямо над тумбочкой… Прайс бы долго целовал ей лодыжку, которую он теперь избегал взглядом. Иным незаметно, но Грейс-то видела.              — Мерфи, объясняй сама, — сдался Хауэлс, наконец. У Грейс было объяснение, которое уложится в двадцать секунд: она буднично проговорила:              — Я не хотела ночевать в офисе еще одну ночь на этой неделе, поэтому я предложила своим начальникам и коллегам, чтобы пока они проверяют источники утечек информации и ищут подходящие варианты для замедления этого аттракциона, я осталась у вас. Я бы предложила Холланда, но меня убила бы его жена раньше всех этих боевиков-террористов, — сказала Грейс.              — Она бы не убила вас, мэм, — заметил Холланд.              — Верю. Но я правда не хочу ее антагонизировать, — сказала Грейс. Намекала она конечно на то, что Кэтти порвет ее на британский флаг, но шутки шутками, а ставить под угрозу его семью, включая его малышку дочь, с которой Грейс, кстати, была знакома, было бы просто нездорово. Прайс покачал головой.              — В конце концов, лучшим вариантом будет, если к тебе опять приставят кого-то из SAS. Мысль с Херефордом перестает казаться безумной, — сказал Хауэлс. — Вы, Прайс, занимались таким?              — Защитой особо важных персон? — уточнил Прайс.              — Особо важных? — улыбнулась Грейс. Намекать на то, что ей льстит каждое второе их слово, задирает планку ее самомнения. У нее все вызывало смех, она не исключала, что это способ самозащиты. Благо, ее проигнорировали. А меж тем Грейс не просто была психопаткой, она знала все операции Прайса. У него было несколько задач, смежных с этим: провести посла через районы города, где идет бой. Вывезти заложников из области военных действий. Когда угрожали послу в Омане, Прайс отсвечивал в списке участников операций, но Грейс не имела к ним полного доступа.              — Да, — сказал Хауэлс.              Прайс бросил взгляд на Грейс и ответил:              — Занимался, сэр, но работать с Мерфи я не буду. — Она улыбнулась.              — Почему, позвольте узнать, — вопросил Хауэлс. Грейс медленно покачивала ногой, и ее лодыжка снова привлекла взгляд Прайса. Почему — потому что он профессионал. К их всеобщему сожалению.              — А вот пусть она сама вам расскажет, — сказал Прайс. Все в этой комнате почему-то хотели, чтобы она объяснялась. Грейс объяснила:              — Мы спим, — сказала Грейс.              Хауэлс имел занятой вид и вообще участвовал в разговоре только наполовину, но теперь медленно перевел сосредоточенный взгляд на нее — она улыбнулась. Хауэлс знал ее еще с 2017, кажется, это он в свое время повлиял на то, чтобы ее возвращали живой из Монако, хотя это до самого конца был не всеобщий консенсус. В любом случае, их долгая история общения подарила ему какой-то иммунитет от ее выходок, и он слабо реагировал на то, как она пыталась провоцировать людей. Он перевел взгляд на Прайса, тот покачал головой и потянулся за сигарой. Потом на Холланда. Грейс из любопытства тоже подняла взгляд на сержанта — он, конечно, знал, хотя никогда не спрашивал прямо. Вряд ли у него были иллюзии на счет того, что Прайс в отдельные дни мог делать в ее квартире рано утром. Холланд стоял с самым невозмутимым лицом. Хауэлс закрыл лицо руками.              — Дьявол, Мерфи.              — Да ладно, дело все равно не решить просто защитой, — сказала Грейс. Хауэлс опустился в кресло.              — Ты чертовски права, — это он почти воскликнул. Кажется, она довела дяденьку. — Дело решить твоей смертью. Может, мне тебя пристрелить?              — О, а я говорила, что так и будет, Холланд, помните? — улыбнулась Грейс. Холланд покачал головой. Прайс прыснул и выдохнул дым сигары.              Это забавно, как иммунитет Хауэлса давал сбой иногда, когда она превосходила его ожидания по уровню головной боли, который придется разменять на хороший результат, но Прайсу не нужен был иммунитет к ее выходкам. Он уважал ее только за выходки, включая то, что она намеренно переспала с ним в те же сутки, когда вела с ним допрос. Грейс вообще думала, что если бы он не принимал ее за психопатку, она могла бы не рассчитывать на его личную преданность, включая безукоризненность в исполнении ее указаний. Ей передавали, что в Херефорде о мистере Мерфи слухи пошли: мол, жуткий тип с сомнительными методами. Славе Прайса от этого тоже перепадало, кстати.              — Еще Макмиллан узнает утром, — сказал Хауэлс, растирая пальцами виски.              — Я могу ему сама позвонить. Он, кстати, знает Прайса, — сказала Грейс. Прайс, услышав знакомое имя, согласился, но связанность его с темой осталась для него открытым вопросом.              — Какой же с тобой геморрой.              — Зато у меня смертность на операциях низкая, — невозмутимо возразила она. Хауэлс на это состроил такую мину, что посмотреть было страшно, но покачал головой согласно. Грейс дала ему примириться с тем, что она незаменимый кадр. И потом перешла к тому, что ее действительно занимало: — Мне нужно быть завтра на совещании?              — Тебе не дадут влиять на его результаты, Мерфи, тебя отстранят, скорее всего. Ты не можешь выполнять функции агента, когда ты — цель.              Многословно. Таковы правила, конечно, но она незаменимый кадр. Грейс демонстративно переложила ногу на ногу. Прайс посмотрел на это, но на это посмотрели и Хауэлс с Холландом, так что ничто капитана не скомпрометировало, во всяком случае больше, чем они оба уже скомпрометированы.              — Они не смогут игнорировать голос разума, если им придется его услышать.              — Это твой что ли? — скривился Хауэлс. Грейс запрокинула голову, чтобы посмотреть на него. Дядька, в 90% случаев бывший на ее стороне, раздражался. — Мерфи, ты очень много о себе думаешь.              Если Хауэлс думает, что его раздражения достаточно, чтобы ее заткнуть, он ошибается.              — Ну, я через многое прошла. Вас сколько раз пытались убить за вашу карьеру?              — Ноль, потому что я никогда не пытался сесть жопой в муравейник просто из вредности, — Хауэлс забавно раздражался. В его раздражении отдавало личной обеспокоенностью.              — Если меня отстранят, я застрелюсь, я ответственно заявляю.              — Не преувеличивай, — буркнул Хауэлс.              — У меня ничего нет, кроме работы, — сказала Грейс. — Даже мужчина, с которым я сплю, — капитан SAS, а у меня даже нет его личного номера телефона.              — У тебя мое личное дело, — сказал Прайс. Грейс посмотрела на него, как на идиота.              — Да, поэтому я знаю, где вы учились, группу вашей крови и за сколько вы выбегаете два с половиной, но не номер телефона.              — За сколько?              — Семь минут, двадцать две секунды. — Прайс почему-то был очень доволен это слышать. Хитрюга, планировал поймать ее на пиздеже. А она припездывает, да не обо всем. — Должна сказать, на прошлых сборах было семь минут, двенадцать секунд, Прайс. — Это чтобы он знал, что она мониторит его давно. Но он не успел погрузиться в тему, Хауэлс прервал ее на полуслове:              — Мерфи, ты можешь закрыть рот на минутку? — и Грейс подняла ладони вверх, демонстрируя, что может. Минутка — достаточно короткий срок, и она продержится.              Хауэлс поднялся с кресла, закрыл ноутбук, стоявший на журнальном столике, набрал по телефону неизвестного абонента и ушел в соседнюю комнату. Прайс подошел к ее дивану — вернее, к его дивану, на котором она лежала — и встал над ней. Грейс приподняла подбородок, посмотрела на него снизу вверх, как он затянулся сигарой и смотрел на нее свысока.              — Тебе позволили просто уехать на квартиру?              — Да.              — Без снайперской группы, без видеофиксации?              — Да.              — Как?              — Я привела железобетонные аргументы.              — Какие? — это спросил Холланд, и Грейс подняла на него взгляд. Холланд стоял позади спинки дивана наблюдателем всего этого цирка с понями. Холланд подъехал к ее квартире через пятнадцать минут после того, как вошла спецназ группа. Нет, его жена определенно ее убьет. Холланд из семейной постели звонил ей с инструктажом. Господи, как она замучила мужика. Рой только один раз за нее поймал пулю и избавился от нее. Ловко он это придумал, она даже не поняла.              Господи, как ее все смешило.              Да, Холланд не застал одного потрясающего аттракциона.              — Пару лет тому назад в порядке развлечения каждый из нашего отдела скрывался от спецслужб под руководством MI5. Задача была скрываться в течение двенадцати — сорока восьми часов. Большинство людей не в состоянии даже двух часов не дать себя обнаружить.              — И?              — И они доставали меня через отца на седьмые сутки.              — Шестые, — сурово поправил из соседней комнаты Хауэлс.              — Через вашего отца? — спросил Холланд.              — В народе генерал-майор Иэн Макмиллан.              — Мерфи, ты заткнешься или нет? — прикрикнул Хауэлс и показался в дверном проеме, даже телефон от уха убрал. Не заткнется, разумеется:              — Они звонили ему, чтобы он позвонил мне и попросил меня перестать. Появилась реальная работа, и вообще, шел шальной двадцатый год.              — Макмиллан твой отец? — переспросил Прайс. Грейс медленно покачала головой. Прайс стоял прямо над ней и с усмешкой затянулся сигарой. Коснулся пальцами ее щеки, Грейс повернула голову в сторону. Лицо ее он разглядывает, батеньки. — Ты на него похожа, — сказал он, и Грейс улыбнулась.              Холланд стоял с нечитаемым выражением лица, но у него в голове точно что-то сошлось.              — Мораль в том, что скрываться эффективнее, чем защищаться, а скрываюсь я хорошо, — подытожила Грейс. — Со мной согласились. И мне позволили остаться здесь, когда ты Прайс, сказал, что я могу приехать к тебе. По крайней мере пока они не решат, что делать дальше.              — Мерфи, — Хауэлс зашел, убирая телефон.              — Что? Минута уже прошла, — сказала в свою защиту Грейс.              — Да бог с тобой. Тебя хотят завтра видеть на совещании.              — Отлично.              Он встал перед диваном, и теперь полнота сюра наступила: три мужика стояли с серьезным и озадаченным видом, пока она безмятежно лежала. Грейс умиляла театральность картинки. Хауэлс смотрел на нее.              — Что ты хочешь предлагать?              — Все вам расскажи, — улыбнулась Грейс. Хауэлс смотрел на нее через всю комнату.              — Если хочешь, чтобы я поддержал тебя на совещании, Мерфи, да, будь любезна, скажи мне, к чему готовиться.              Грейс посмотрела в потолок мимо Прайса, стоявшего над ней, сложила руки на животе. Прайс молчал. Холланд отвернулся и отошел к окну, стоял у стены, чтобы не маячить фигурой в окне. Хауэлс обратился к Прайсу за сигарой, Прайс угостил ее начальника табаком, и Хауэлс закурил, а Грейс поднялась на диване на локтях.              — Я хочу работать с союзниками.              Хауэлс неопределенно покачал головой. Не неосуществимо, и ему прекрасно понятны все аргументы, как это защищать: уберет ее из Лондона в Вашингтон или в Брюссель, размоет области ее деятельности, привлечет к ее защите новые силы, которые не были под наблюдением осколков Федерации.              — Ты не дашь прекратить твои операции?              — Я передам все планы Кларк и Андерсону. Мисс Кларк я подключала к планированию, она в контексте операций и аналитики по региону, а Андерсону я просто доверяю как профессионалу. Но я знаю, что у Найта есть в регионе человек, я хочу ее забрать — и я хочу закончить одну из операций по Федерации.              — Тяжело, Мерфи.              — Я не буду светить лицом, а кроме того, там все непросто, и она займет много времени. Все успеет улечься.              — Что за человек?              Грейс посмотрела на Хауэлса, подумала, хочет ли она называть эту фамилию при Прайсе. Судя по материалам, которые она читала, очень любопытный кадр в районе Хашхаш абсолютно не утилизирован.              — Я в машине скажу. Дело засекречено. Простите, Прайс.              Хауэлс хмурился. Но хмурился он не только когда злился, но еще когда думал. Он не сказал нет, он размышляет, как это согласовать и, возможно, как давно у нее в голове эти планы. А Грейс подсуетилась. Предположим, давно.              — Найт тебя сожрет.              Грейс поднялась с дивана на ноги. На каблуке она даже не казалась малолеткой рядом с Прайсом. Из-за того, как она одевалась, люди часто заблуждались, что у нее какой-то очень высокий рост.              — Извините, что у меня не вызывает опасений мужчина с гелем на волосах, — сказала она. Прайс усмехнулся. Хауэлс не повелся: ему хорошо известно, что они с Найтом очень тесно взаимодействуют, хотя собачатся на людях в силу характеров. — Я знаю, что я скажу, я давно планировала его раздеть. А сейчас я иду спать.                     Неосознанная компетентность       Лондон, Великобритания, 05.02.2022, GMT 08:01 AM       Грейс Сьюзан Мерфи       MI6, Четвертый отдел, Операции, ППА              — Мерфи.              — Найт.              — Живая?              — А на что ты рассчитывал?              — Что когда тебя поставят на коленки перед пушкой, ты уймешься.              — Не убедительно.              — Не уймешься сама, тебя уймут силой. Пришла послушать, как тебя отстранят?              — С какой стати?              — Проблем от тебя много, Мерфи.              — Вот опять же ты не прав, Найт. Если меня отстранят, то для того, чтобы защищать, имея в виду пользу, которую я приношу. Но меня не отстранят.              — Не говори того, во что не веришь. Вон, смотрю уже и заявление написала? Ты умница, Мерфи.              — Заткнитесь оба. — С ними по коридору шел Хауэлс, и, приходясь начальником им обоим, имел полное право их заткнуть. Грейс с ухмылкой ничего не сказала. Найт смерил ее меланхоличным взглядом: не стал делать вид, что был рад, что за ним осталось последнее слово. Учился в Гарварде, думал о себе много, хотя к этому быстро привыкаешь. Был одет с иголочки в костюмные брюки, жилетку на белоснежную рубашку и с армбендами, имел обширную коллекцию галстуков (в том числе очень дорогих и достаточно изысканных, надо было отдать ему должное), пришел с закатанными рукавами. Вопреки тому, как хорошо выглядел, он не спал ночь.              Хауэлс уехал из квартиры Прайса в шестом часу и встретил Грейс сейчас у офиса, когда они с Холландом подъехали. Они шли на совещание по вопросу, что с ней будут делать дальше, назначенное на восемь утра в силу чрезвычайной срочности. Встречи до девяти было назначать не принято. Найт пересекся с ними в коридоре, и они закусились с Грейс — это их старая манера общения. Большая часть коллег на их перепалки уже не обращали внимания.              — Мерфи, значит так, — сказал Хауэлс. До комнаты, где была назначена встреча, оставался один коридор. Грейс подняла на него взгляд. — Говорить буду я, ты будешь молчать, пока тебе не зададут вопросы.              — Окей, босс.              — И насчет второго, — Хауэлс неопределенно покачал головой. Грейс улыбнулась. Того «второго», про которое она говорила на квартире у Прайса. — Назови имя.              Грейс улыбнулась. Она обещала назвать Хауэлсу имя в машине, когда они поедут в офис, но он сорвался после очередного звонка, и они не обсудили этого вопроса.              — Айрис Джексон, — сказала она. Найт услышал знакомое имя.              — Что? — спросил он, нахмурив брови.              — Ты уверена? — спросил Хауэлс. — Это тебе придется защищать самой. Это будет дискуссия.              — У меня есть пара аргументов.              — Джексон? Ее дело засекречено, — снова вступил Найт.              — Его рассекретили для меня. Три недели тому назад.              — Ты не могла сделать этого в обход меня.              — Не могла. На приказе ваша подпись, мистер Найт, — скривилась Грейс. Хауэлсу очень не понравилось, с чего эта дискуссия начинается. Найт мог не знать по двум причинам: или она нарушила закон, или Найт проворонил рассекречивание конфиденциальных документов. Оба вырианта были чудовищными, и Хауэлс не хотел знать. Найт был готов вспыхнуть, но Хауэлс остановил их обоих в коридоре у дверей в переговорную комнату. Пришли. А кроме того, они опаздывали на две или три минуты.              — Достаточно, — сказал он им. — Мерфи, скандала не устраивай. Найт, держи себя в руках.              И он вошел в двери, не дожидаясь ответа.              Совещание было чрезвычайное, хотя на памяти Грейс похожие составы с участием представителей кабинета и заместителем главы MI6 собирали и посреди ночи, когда случались проблемы на операциях. Грейс в них редко участвовала прежде, да и Найт тоже. Найт был старше нее на пару лет — если считать по сроку работы в офисе — а в годах ему стукнуло 33 на прошлой неделе. Грейс дарила ему запонки. За последние три года они трижды обменялись очень дорогими подарками: это была игра, кто кого переиграет в изысканном вкусе. Найт уверенно делал вид, что принимает ее за выскочку. Грейс уверенно делала вид, что принимает его за идиота.              Началось все довольно мило, у Грейс спросили, в порядке ли она после этой ночи, и Грейс вполне уравновешенно ответила, что испытала потрясение, но очень скоординированно сработала безопасность и спецназ и, благодаря совместной работе, она была жива и хотела приложить все усилия, чтобы дальнейшее развитие ситуации было полностью в поле контроля всех достопочтенных участников встречи. Витиеватая взвешенность таких разговоров оставила хорошее впечатление о ней у людей, сидевших за столами, и Хауэлс оценил ее дипломатичность.              В кабинете стоял еще Мур — не сидел, а стоял, подперев боком стенку, как будто это была более расслабленная поза для него. C ним стоял Аркер, глава отдела GDSE. Сначала обсуждали вопросы по его части: как оказался известен ее адрес, как были слиты слепки ключей от ее замков, почему допустили посторонних к электросети и как произошло отключение. Грейс это расследование обстоятельств непосредственно покушения мало интересовало. Мур представлял факты, и их интерпретация теперь была важна только для обеспечения дальнейшей ее безопасности, но тогда в разговор вступил Хауэлс.              — Спасибо, Стив, я знаю, что служба безопасности сделает все возможное, чтобы предотвратить дальнейшие утечки, но я считаю, что Мерфи нельзя оставаться в Лондоне.              Это вызвало тишину в кабинете, Грейс улыбнулась. Сидела на стуле, откинувшись на спинку, и качала ногой. Найт сидел в кресле справа от нее, накрыв блокнот и перьевую ручку на столе ладонью.              Хауэлс сразу исключил ее полное отстранение, и Грейс удивилась, как легко с этим согласились участники. Она, конечно, говорила Найту, что так и будет, но она ожидала более оживленные споры.              — Куда в таком случае? — спросила женщина в очках. Она впервые за четверть часа поучаствовала в разговоре. Немного полноватая, в костюме, очень изящно прикрывавшем ее полноту, она сидела во главе стола, хотя как таковой главы стола и не было. Грейс не было известно, кто она, но она была из Правительства. Грейс ее уже видела в обсуждениях, связанных с ней, в последний раз это было после убийства аль-Шира, когда она убедила всех, что это было спланированно. Она фактически позволила старт операции, связанной с ликвидаций осколков Федерации и Грейс поэтому позволили вытащить временную группу из SAS в ее полное распоряжение и под высоким статусом секретности провести несколько операций мимо полных процессов, свойственных для внешней политики.              — Мы с мисс Мерфи обсуждали этот вопрос ночью, — сказал Хауэлс. — Брюссель.              Найт немного отвернулся в сторону, чтобы не было заметно его узнающей улыбки, тем более что внимание публики привлекла скорее ухмылка Грейс. Леди из Правительства подняла тонкие брови — они шли ее лицу. Хауэлс медленно покачал головой. Он ожидал удивление. Реакция в целом была сдержанная.              — Почему ты считаешь, Аарон, что это возможно? — спросил с ноткой скептицизма заместитель главы MI6. МаКей была его фамилия. Дэвид МаКей. Хауэлс ждал этого вопроса.              — Мерфи была в Варшаве, — на саммите. Да, было. Грейс улыбнулась. — Об операциях в Хашхаш в 2020 году спрашивали все члены альянса. Не говоря о том, что текущие операции в Хашхаш и регионе вообще вызывают…              — Интереснее другое, — сказала леди из Правительства. Грейс перевела на нее взгляд. Она либо завалит эту тему на корню, либо продвинет ее, не слушая никаких аргументов против. — Мисс Мерфи, — она обратилась прямо к ней. Грейс подняла брови. — Почему вы хотите в Брюссель? Я так поняла, это вы надоумили мистера Хауэлса.              Проницательно. Она из Правительства, потому что она знает, что о том «как» и «возможно ли» позаботятся другие люди и Хауэлс в состоянии решить это с МакКеем, если потребуется. Она из Правительства, потому что ее интересуют «почему» и «чтобы что». Вопросы людей со стратегическим мышлением.              — Да, — сказала Грейс. Надо было подумать, что ей отвечать. Возможно, ее даже формальные последствия и реальные причины мало интересуют. Нужно выиграть время. Грейс сказала: — Извините, я, признаться, не знаю как вас зовут.              Найт чуть не подавился. А Грейс было все равно, было чертовски неприятно разговаривать с женщиной без имени, тем более, когда она будет принимать решение, несмотря на полномочность всех остальных людей в комнате. Кроме того, это выиграет ей время.              — Роуз Доран, — представилась она.              — Вы из МИДа?              — Верно, — ответила она, улыбнувшись. — Это повлияет на ваш ответ?              — Это повлияет на его форму, — сказала Грейс. — Простите, если это было бестактно.              — Нет, мисс, это я была не права, не представившись. Я редко бываю в MI6. Совершенно естественно, что вы не знаете меня. Так почему Брюссель, — напомнила она. И произнесла нарочито выделено: — Мисс Грейс Мерфи.              Как когда Грейс напоминает Прайсу результат его 2,5 километров на прошлых сборах, просто чтобы он понял, что она давно за ним наблюдает. Грейс почувствовала вкус собственных методов, примененных к ней самой. Улыбнулась.              Грейс осмотрела комнату. Их футболирование любезностей никого не обмануло из присутствующих. Найт поглаживал пальцем корпус ручки. Хауэлс молчал, потому что его вмешательство ее дискредитирует как лицо, способное на принятие решений и несение ответственности. МакКей был к Грейс абсолютно безразличен, но перед этой женщиной, похоже, отчитывался, поэтому просто не хотел бы, чтобы его ведомство упало в грязь лицом. Был напряжен.              — По трем причинам, — сказала Грейс. Роуз Доран приглашающе улыбнулась. Грейс показала ладонь. Загибая пальцы, с длинными паузами произнесла. — Парламент. НАТО свободно от решений выборных органов и политиков стран-участниц. Парламент меня раздражает, — она показала указательный палец. — Море. Ничего более полезного для разведки, чем авианосные суда, военная индустрия до сих пор не придумала. — Она показала два пальца. Оставалась третья причина. — Генеральный секретарь НАТО теперь португалец, я хочу с ним пообщаться, а то я начала забывать португальский.              Найт усмехнулся и покачал головой. Роуз Доран долго молчала.              — Я правильно понимаю, что ваши причины — это то, что вас не устраивает необходимая законность ваших операций, несвязанность с военным ведомством и личные причины очень сомнительного характера? — уточнила Роуз Доран.              — Да.              — Вы же понимаете, что вы будете действовать там в английских интересах? — спросила она.              — Мне это приходило на ум.              — Сеньор Алмейда отлично говорит по-английски, — заметила Роуз Доран.              — Я знаю. Я говорила с ним в Варшаве, — сказала Грейс. Роуз Доран от удивления даже уперлась локтями о стол, наклонившись к нему. Они с Грейс сидели на противоположных его концах.              — Почему вы не назвали безопасность как одну из причин? — спросила она. Грейс улыбнулась. На этот вопрос не было правильного ответа, но был неправильный. Она все хорошо разыграла. Доран согласится. Грейс теперь не сомневалась.              — Я готова бы была скомпрометировать свою безопасность, чтобы работать там, где принесу больше всего пользы и извлеку больше всего выгоды. Мне известно, что мое исчезновение из Лондона и работа в Брюсселе или в Париже или даже в Варшаве существенно усложнит мою ликвидацию и ее будет проще раскрыть на этапе планирования. Но просто так совпало, что это добавляет ценности моему переводу, но это не причина, почему я этого хочу.              Роуз Доран улыбалась. У нее был розоватый блеск для губ. Ей понравилось, кажется, каждое ее слово. Она слушала с прищуром. И наконец, сказала:              — Ясно с вами все, Мерфи. Аарон, я подниму этот вопрос на следующем Совете с союзниками. Мерфи, вам передадут новости.              Грейс улыбнулась. За время разговора она так и продолжала сидеть, откинувшись на спинку стула, хотя вот так неприкрыто играть мышцами перед влиятельными людьми — это не всегда выигрышная стратегия. Тем более у нее есть еще один вопрос.              — Но есть одно дело, связанное с нашей разведкой, которое я хочу закончить сама, не передавая его никому другому, — сказала Грейс.              — Какое? — это спросил МакКей. Дядя понял, что она понравилась Роуз. Был более склонен теперь ее выслушать, чем если бы это обсуждали в начале. Но Хауэлс тяжело выдохнул: похоже, все еще считал, что это достаточно натянуто. Грейс все равно была не намерена оставлять это при себе.              — В районе Хашхаш сейчас есть агент, хотя я бы так не назвала эту ситуацию, Айрис Джексон, — Грейс достала из папки, которую Найт принял за папку с заявлением об отставке или отстранении или в каком он там виде хотел бы ее видеть, личное дело Айрис Джексон. — Она там уже больше года. Я хочу ее вытащить.              — Это агент Найта, — сказал МакКей. — Аарон?              — Верно, это дело Найта.              — Объясни, — МакКей указал на Найта рукой, тот перекрутил ручку меж пальцев и остановил, прежде чем она сделала полный оборот. Грейс перевела на него взгляд. Будет грязно. Но он знал, на что подписывался.              — Это Айрис Джексон. Она попала в регион после провальной операции SAS.              Посмотрели на Грейс — так вышло, что в последнее время большая часть операций, которые разведка вела в регионе с SAS, была так или иначе с ней связана, но в 21 году это было не совсем так.              — Это не я, — сказала она.              — Да, это не Мерфи, — подтвердил Найт. — Но она выжила. Вышла на связь. Мы приняли решение оставить ее там. Ей приписан статус убита в ходе военный действий. Фактически она собирает данные в регионе.              — Да? И какие последние данные она собрала? — наводяще спросила Мерфи.        Найт почти никогда не выходил из себя, а если выходил, то не выдавал это почти ни в чем, кроме того, что отводил взгляд.              — Черт, меня не предупреждали, что, — и Найт разглядывал стерилицию Николая в дальнем углу переговорки. Предположим, со стороны Грейс было несправедливо так поступать, потому что у Найта сейчас была другая головная боль: у него шли две очень тяжелые операции в Северной Африке. Он прекрасно знает, то Джексон сейчас не его приоритет. — Она сообщила, что через Хашхаш помимо опия идут амфетамины. Например.              Грейс улыбалась.              — Я думаю, с такими данными девочку нужно вывести из региона и вернуть домой.              — Мерфи, ты не понимаешь ситуации и прочитать дело за пятнадцать минут недостаточно, — сказал Найт. Грейс подняла брови. — Ты просто женщина, — Грейс бросила короткий взгляд на Роуз Доран. Она не участвовала в дискуссии, потому что для такого рода решений была недостаточно глубоко осведомлена об операциях, но сам этот аргумент ей не понравился. — Ты мыслишь, как женщины. Ты не можешь вытащить человека из региона, просто потому что она женщина. В Хашхаш сейчас даже вертолет не посадить. Вытаскивать ее с боем дорого.              — Жалко, — сказала Грейс. Улыбнулась. Бросила кость. Найт натурально оскалился. МакКей хмурился. — Что ей там делать? Там война после Шехри. Она там одна.              — Мерфи, если тебе жалко девочку, можешь поплакать психологу, но это все-таки разведка, и на основании жалости я решений не принимаю.              Роуз Доран сидела и мерила ее взглядом. Похоже, тема жалости ей тоже не понравилась, и она перешла на сторону Найта. Грейс улыбалась. Опустить в разговоре планку ожиданий от себя, чтобы более блистательно звучать после — приемы старые, как мир. Профессор Кроу в свое время говорил с ней после дебатов, что она безупречно разыгрывает эту карту.              — Жалости? Я не принимаю решений на основе жалости, — сказала Грейс. Это было сложно доказать, учитывая, что Грейс намеренно говорила слово "жаль" примерно каждые двенадцать секунд. — Это не жалость к Джексон. Мне жалко, что мы сливаем в унитаз ценные ресурсы, что она пропадает в регионе, не утилизированная полностью. Она из SAS. На своем курсе она была среди 15% лучших солдат и одной из трех женщин, вошедших в SAS в том году за два набора, — сказала она. МакКей поднял брови. Удивился. Знает, каково работать с SAS. Это хорошо. Грейс продолжила после недолгой паузы, чтобы сначала улеглись ее успехи в армии:              — Она говорит по-арабски.              — Она не говорит по-арабски, — с усмешкой сказал Найт. — Ты же читала дело, Мерфи, она едва закончила школу, у нее и с английским проблемы.              — Она не может не говорить по-арабски, потому что она полтора года торчит в регионе и не с англоговорящими целями. Она приносит вам информацию, которую может достать только на глухих рынках и из разговоров с местными, которые не але по-английски. Взять хотя бы то, что она сообщала о теракте на футбольном матче в…              — Теракта не было, — отмахнулся Найт.              — Был, просто местная полиция его сорвала. Это чудо. Может быть, не дождавшись реакции от вас, она сообщила местным и те ее послушали, потому что она, черт возьми, говорит по-арабски. Но вы знать не знаете, вы выходите с ней на связь как часто?              — Достаточно часто. — Мерфи знала, насколько сильно нормальному человеку на месте Найта сейчас бы хотелось вышвырнуть ее в окно. Найти отвечал спокойно. Она не просто прочитала дело за пятнадцать минут. Как она и сказала Хауэлсу, она давно за этим наблюдает. Она много знает.              — Как часто? — спросил МакКей. Вопросы Грейс начинали казаться ему серьезными, и когда он повторил его, то у Найта не осталось варианта, кроме как отвечать прямо:              — Раз в три или четыре недели.              — А в последний раз был еще в январе, — заметила Грейс.              — Вы с января не общались с агентом, Найт?              — В регионе черт-те что…              — Да, да, — сказала Грейс. — В общем, Найт, я знаю, вы очень грамотно ведете такие операции, и я в восторге с результатов операции в Ливии, которые завершились в прошлом месяце, но Айрис Джексон мне действительно жалко. Я так понимаю, что вы просто не знаете, как с ней работать. Джексон военная, она не разведчик и не диверсант, хотя за это время она видимо чему-то научилась, несмотря на отсутствие поддержки с нашей стороны. Но мне непонятно, Найт, если вы не можете ее утилизировать, почему вы не вернете ее домой? Она полечится, поговорит с врачами и вернется в SAS и будет делать то, чему обучена и что делает хорошо. Чем дольше она там остается без поддержки, тем больше вероятность, что мы подготовили человека для Специальной Воздушной Службы, дали ей четыре года боевого опыта и просто подарили его местным подонкам — чудо, что она выходит на связь.              — Она выходит на связь? — спросил Хауэлс.              Найт не сразу ответил Хауэлсу, но бросил на Грейс взгляд. Вот о том, что она настолько глубоко копнет, она его уже не предупреждала. Грейс допустила сомнение, не переборщила ли она. В этот раз она будет отделываться чем-то явно серьезнее, чем запонки.              — После падения Правительства в регионе нет надежных каналов. Молчание лучше чем скомпрометировать ее, и ты знаешь это, — сказал он неторопливо. Повисло молчание. Хауэллс хмурился — он хмурился не только когда злился, но и когда думал. МакКей откинулся на спинку кресла, не имея непосредственного возражения на это.              — Мерфи, — прервала Найта Роуз Доран, обратившись снова напрямую к Грейс. — Вы сказали, что хотите ее вытащить, но давайте серьезно… — Роуз Доран раскусила ее игры. Хотя не сразу, но раскусила. Речь не о том, чтобы просто вытащить. Она подтянула к себе папку. — Что вы хотите, — она заглянула в бумаги, — от сержанта Джексон?              — Одна из ячеек Федерации — наркотическая империя. Она тесно связана с трафиком оружия, и очень сложно отделить их друг от друга. Кто чем управляет. Кто за что отвечает.              — И?              — И я хочу, чтобы Джексон внедрилась.              — Невозможно, — сказал Найт.              — Почему? — спросила Грейс.              — Ты даже не сможешь ей проработать прикрытие: ее тупо не было в стране. Она военная. Она не сможет играть роль. Она не говорит по-арабски, что бы ты ни придумала.              — Ей не нужно прикрытие. Прикрытие «меня бросили SAS и не поддержало командование и пойдут они в пизду с таким отношением» — простите мне мой английский, у меня с ним в школе проблем не было — достаточное.              Ругаться матом при таких людях вообще-то не следовало, но для крепкого словца подойдет.              — Мерфи, если ты будешь в Брюсселе, ты не сможешь вести полномасштабную операцию силами и бюджетом MI6, — сказал МакКей. Перешел к обсуждению способов реализации, а не факта. Значит, внутренне согласился. Грейс улыбнулась. На это у нее тоже был ответ:              — Мне не будет нужен большой бюджет. Мне нужен один агент, некоторая вседозволенность, договоренность с MI6, что никто не трогает нарко и армз траффик, и года полтора времени, чтобы мы с Джексон что-то придумали.              — Это было бы очень рискованно, — сказал МакКей. — Аарон, вы это обсуждали?              — Нет, — сказал Хауэлс. — Но Мерфи давно над этим работает, а я вообще редко слежу за ее операциями. Результаты говорят сами за себя.              Хауэлс золото. Его невмешательство и готовность поддержать ее вслепую — самый сильный аргумент, который он мог привести, как ее непосредственный начальник, в ее пользу.              Роуз Доран сидела, смотрела на них достаточно безразлично, но за очками было видно, как у нее слегка прищурились глаза. Она улыбалась, но не подавала виду.              — Аарон, и вы, Дэвид, операция в таком масштабе, как мисс Мерфи описала, возможна, если она будет не в периметре MI6?              — Рискованно, но чисто технически да, — сказал МакКей. МакКей был немного более скептичен, но без фанатизма. Это был здоровый ответ уравновешенного человека: — Если Мерфи решит проблему с каналами.              — Тогда обсудите и сообщите решение. Когда мы будем обсуждать перевод Мерфи с союзниками, я должна буду сообщить им о том, что она продолжает работать над некоторыми делами для MI6. Прочие, полагаю, вы, мисс Мерфи, передадите?              — Да, я уже брифовала аналитическую команду, и коллеги перехватят операции.              — Отлично. Найт, я вижу, что вы понимаете, о чем говорите, но видимо у вас все равно нет возможности полностью управлять ситуацией с Джексон. Если господа МакКей и Хауэлс решат, что Джексон должна работать с Мерфи, вы передадите это дело полностью и не будете вмешиваться, если только вас не попросят об обратном. — Грейс улыбнулась. Роуз Доран поднялась со своего стула. — Боюсь, у меня другая встреча. Мисс Мерфи, была рада встрече. Будьте на связи и, пожалуйста, не умрите раньше времени, или будет очень обидно. Я так понимаю, ваши планы, кроме вас, реализовать никто не сможет.              — Спасибо за доверие, мэм.              — Никакого доверия. Я краем глаза видела съемку, как вас поставили на колени под пистолет в собственном доме, вашу казнь писали на видео. Взрослые подготовленные мужчины мочат штаны от этого, а вы, я смотрю, еще и поспать сегодня ночью успели.              Роуз Доран, видимо, хорошенько ее разглядывала. Заметила, что на ней нет макияжа, не считая помады. Грейс не красилась, ее свежий вид — это исключительно естественная вещь, связанная с тем, сколько ей лет. И с тем, что она спала сегодня ночью.              — Спала сном младенца.              — Это не доверие, просто не хочется вынуждать вас проходить психиатрическое освидетельствование.              — Сочту за комплимент.              — Сочтите за предостережение. Господа, — и она действительно быстро покинула кабинет. Найт бросил на Грейс в целом осуждающий взгляд, но ухмылялся розыгрышу партии. Хауэлс неприкрыто лыбился. МакКей смотрел на Грейс, как будто видел ее впервые. Он видел ее уже много раз, но, похоже, только теперь понял, кто она такая и что она делает.              Грейс улыбалась, складывая документы в папку. Ее ждет перевод в Брюссель, это вопрос пары недель. И долгая история с Айрис Джексон, похоже.