12 Это наименьшая из твоих проблем

      Дружеский совет       Брюссель, Бельгия, 05.11.2023, CET 7:31 PM       Грейс Сьюзан Мерфи       НАТО, Совет по разведке              — Я убью их.              — Не будь так строга.              — Он исполняет это уже во второй раз. Я его предупреждала.              — Грейс!              Грейс пришлось остановиться, потому что Ласвелл ее окликнула по имени и остановилась, хотя они шли по коридору шаг в шаг. Грейс была намерена выйти прямо на посадочную, когда группа сядет, поэтому спешила. То, что Ласвелл остановилось, замедлит разговор. Она обернулась к ней на каблуках.              — Что? — спросила Грейс. Посмотрела на часы на запястье. Должны были садиться через шесть минут. Предположим, еще две оставалось на разговоры.              Ласвелл примирительно улыбнулась, услышав в ее голосе претенциозный тон. Ласвелл была золото, и они во многом сходились во взглядах на операции и управление и отношение к «своим людям» настолько, что Ласвелл почти в полном составе воссоздала группу Прайса. Болтались где-то по Латинской Америке. Грейс успела сделать Кейт несколько одолжений за эти несколько месяцев в Брюсселе. Кейт несколько раз прикрыла ей тылы. Они несколько раз обедали с ней и ее женой. Грейс принимала ее за человека на ее стороне. Поэтому она постарается приложить усилие, чтобы услышать, что Кейт ей скажет, прежде чем она пойдет и сделает что-нибудь безвозвратное.              — Не стоит открыто конфликтовать с группой Металл, — сказала Кейт. Грейс криво ухмыльнулась.              Это с ней не стоит открыто конфликтовать. Сэндман страх потерял.              — Это не конфликт, — сказала она. — Это саботаж приказов. Не знаю, как у вас, а в Великобритании саботаж командования — это уголовное преступление.              — У них наверняка была причина, — мягко возразила Кейт. Грейс изобразила удивление. Она уже спекулировала на эту тему. Причина, которая бы оправдала саботаж, могла состоять в том, что Сэндман получил другое указание, пришедшее ему мимо Грейс, например, от своего американского командования. Но Грейс исключала это, потому что Совет по разведке, включая американцев, очень яростно и однозначно требовал результатов ровно в том виде, в каком их формулировала Грейс на протяжении согласования операции. Все остальные причины давали ей моральное право строить злую тетку из разведки.              — Ты ее знаешь?              — Нет.              — Вот и я не знаю.              — Сэндман не…              — Не воспримет меня всерьез?              — Дельта — группа SOCOM, не НАТО.              Ну да, они американцы, и Грейс технически просто заказчик. Командование специальных операций ВС США не даст особенно надавить на своих парней, но дело было в том, что Совет по разведке используют любую группу в распоряжении членов Альянса, равно как и MI6, прямо не имея никакого отношения к армии Великобритании, могла вытащить в свое распоряжение группу из SAS или RAF или, если пожелает, то из юношеских подразделений. В матричной структуре все равно есть командование и исполнитель, и исполнителю выебываться не приходится. А шишек из SOCOM Грейс видела в Брюсселе на днях, если будет нужно эскалировать. Грейс не намерена спускать на тормозах.              Срыв операции Шарк ударит по всем, начиная с нее, а ей еще нужно решить, что с этим делать. Так что она пойдет и отчитает Дельту как детей.              Она посмотрела на Ласвелл.              — Насколько ты можешь задержать Металл в Брюсселе? — спросила Грейс. Ласвелл задумалась. Грейс уточнила: — Я все равно намерена оторвать им головы.              — Тебе просто будет сложно спорить с Сэндманом, — смягчила Кейт. Грейс неопределенно покачала головой.              — Мне вообще всегда легко спорить с людьми, — сказала она.              Ласвелл прищурилась, но больше ничего не сказала — есть такая категория людей без мании поучать. Грейс в свое время очень любила Хауэллса за то, что он спустил ей с рук ее заносчивость и нрав, вытекавший в риски и ошибки. Грейс постаралась ответить тем, чтобы трезво смотреть на мир. Ласвелл теперь тоже не особенно комментировала ее методы, хотя Ласвелл ей и начальником не была.              — На сутки. Может, двое, — сказала Ласвелл.              — Мне хватит, — сказала Грейс.                     Бу’ылочка во’ы       Брюссель, Бельгия, 05.11.2023, CET 7:42 PM       Мастер сержант Кельвин «Сэндман» Уолш       USSОСОМ, ACE (1st SFOD-D, Delta Force), группа Металл              Если их потащили в Брюссель, значит их хотела видеть Мерфи. Они в Бельгии должны были сесть на сорок минут, сменить транспорт и вернуться в Кентукки, но их прямо с посадочной пересадили в вертолет, а на посадочной площадке над Штаб-квартирой НАТО уже стояла женская фигура в пальто. Движок вертушки еще не заглушили, а она уже стояла под винтами, и парни скалились, как ее должно сдуть нахер в ее длинное пальто.              Сэндман спрыгнул с вертолета и оттащил ее в сторону — ему можно высаживаться из вертушки мимо протоколов безопасности, чтобы не терять времени, а офисные белоручки должны дожидаться сигнала пилота о том, что двигатель заглушен, и потом еще 21 секунду, пока упадут обороты винта, прежде чем переступить линию безопасности на площадке.              — Уолш, поаккуратнее.              Сэндман оттащил ее в за плечи за желтую широкую полосу. Она едва не споткнулась, зацепив каблуком неровность площадки, и Сэндман усмехнулся. Ей пришлось ухватиться за его руки.              — Уолш.              — Зона безопасной посадки, — сказал Сэндман. Она оправилась. Позади него из вертушки вышли ребята из группы. Мерфи обвела их всех взглядом. — Лопастью личико поранит.              — Почему так долго? — Она пропустила мимо ушей колкости.              — Вертолет не был готов.              — Не морочь мне голову, Уолш. Бери людей, и все вниз, я не могу ждать всю ночь.              Мерфи не в духе, что с нее взять. Она осмотрела всех его людей: группа вернулась в полном составе — и, повернувшись на каблуках, ушла к дверям, ведущим с крыши к лифту. Там ее ждал какой-то парнишка. Сэндман обернулся на ребят. Выползали из вертушки неспеша, барышни.              — «Не может ждать всю ночь», — усмехнулся сержант по позывному Ликвид. Сэндман показал им кивком головы, чтобы следовали за ней. В конце концов, то, что она британка, не значит, что дельта не в ее распоряжении. Хотя ее предыхания и интонации в речи иногда раздражали, ни дать ни взять.              — Ей точно можно вызывать нас вот так, топ?              Они спустились к лестнице. Мерфи шла далеко впереди, и вел их фактически тот парнишка, что ходил за ней хвостом.              Если их командование посадило их в вертушку до Брюсселя, а не в самолет до США, значит, может, хотя Сэндман сам когда ее впервые увидел, чуть-чуть не попросил ее позвать ее маму или с кем там из взрослых она пришла. Группа испытывала то же самое. Фрост предполагал:              — Может, на чашечку чая?              — На нетфликс и чилл, — с усмешкой отвечал Причер.              — Пойдет.              Парни ржали, они прошли длинный и достаточно безлюдный коридор, и наконец мальчишка открыл двери. Офисный клерк, который здесь наверное на стажировке — толком волосы на лице не растут. В свое время, когда Сэндман поступил на службу, его забавляла мысль, что такие, как он сам — двадцатилетние идиоты, обманувшие систему, чтобы не работать 60 лет в найме и не учиться 10 лет с образовательным кредитом на всю жизнь — отвечают за американские ракеты, технику и войну. Теперь выходило, что за политику отвечают такие же. Едва сбежавшие из учебных заведений щупленькие мальчики и мнительные девочки из хороших семей с нулевым представлением о жизни. Пацан вообще назвал их «господа», когда открыл дверь в переговорную комнату, и когда к нему с усмешкой повернулся Фрост, то еще и отпрянул.              Ссыкло. Мерфи хотя бы не шарахается от вояк. Успех.              Парни расселись по креслам, дверь в переговорку закрылась на приводе. Мерфи стояла у экрана на всю стену, на которой впору показывать красивые слайды, которые любят политиканы, и ждала, пока закроется дверь.              — Уолш, объясниться не хотите? — спросила она. Дождалась закрытия двери, которую обозначил щелчок ручки, а потом еще ждала, пока они утихнут. Дождалась неловкого молчания. И вот тогда спрашивала. Сэндман встал перед столом.              — Нет, — сказал Сэндман.              — А вам придется, — сказала она.              Ну да, с нажимом говорить она тоже могла. Сэндман скривился, отодвинул стул. Ножки проскрипели по напольному покрытию, и он сел. Мерфи наблюдала за ним. Объясняться Сэндман не начал, как он и сказал, так что ее терпение начинало колебаться.              Сэндман ставил, что она сейчас включит презентацию, ну не могло пройти без этого.              Но она раскрыла папку, которая лежала перед ней на столе. Вытащила из вороха бумаг одну и, уперевшись о стол рукой, через стол передала им фото. Человека с фото снимали от него в тайне и он стоял посреди улицы, глядя в сторону от камеры. Сэндман лицо это видел. Мерфи спросила:              — Помните такого?              — Помню.              — Где?              — Мертв, — спокойно сказал Сэндман. Она прекрасно знала, что он мертв. Все говорили, что она тревожница и психопатка, и, совмещая в себе эти два потрясающих качества управленца, подключалась слушать операции и, говорили, часами пересматривала тактическую съемку.              — Напомните, как стояла цель в соответствии с брифингом, который вы получали перед вылетом?              — Живым, — сказал Сэндман.              — Диспетчер сообщил вам о том, что его жизнь является приоритетной в операции из-за исключительных и уникальных знаний о повстанческих ячейках на границе?              — Сообщал.              — Помнится, перед вылетом у нас с вами имелся и личный разговор, в котором я напоминала вам, что чертовы цели, обозначенные как «брать живым», необходимо брать живым, и это не моя прихоть а объективная необходимость для чертовой внешней политики нескольких государств. Помните?              Она повышала голос. Мерфи была умница. Как по учебнику. Четкие вопросы, требующие четкие ответы. Хорошо владеет собой, поднимает голос так, чтобы звучать устрашающе, а не просто кричать. Такому учат в рамках обсуждения методик допроса. А Мерфи это откуда известно? Из театрального кружка, не иначе. Сэндман усмехнулся. Глянул на парней. Рядовые отводили глаза. Сержант сидел, сложив руки на груди — напрягся, но держался неплохо, лыбился, смотрел на англичаночку исподлобья.              — Помню.              — Так какого дьявола он мертв, Уолш? — нет, сержант сдался. Подсел к столу ближе и все же опустил взгляд. Мерфи давила официализмом, тоном начальника. Но перестать слышать ее смешной преувеличенный британский акцент — Сэндман никогда раньше не замечал этого у ребят из SAS, у знакомых, у политиков, а теперь слышал в каждом слове — Сэндман не мог. Она маленькая молоденькая девочка, которую бы сдуло нахрен вертолетными лопастями там, на крыше, и которую Сэндман и любой из присутствующих может скрутить и посадить на стул и велеть заткнуться, и она послушается. Ее нельзя воспринимать совсем всерьез. Это все всегда наполовину игра.              — Грейс, — сказал Сэндман. Она младше него на 20 лет. Будь она хоть из Администрации Президента США, Сэндман оставлял за собой право обратиться к ней по имени. — Послушай.              — Мерфи моя фамилия, — прервала она. Сука. Не позволила. — Если вы и это забыли, как и приказы, которые получаете…              — Мерфи, — он не дал ей договорить. — Дельта проторчала в регионе две недели, мотаясь в поисках подонка.              — Какой кошмар, — неискренне заметила она. Сука.              — Не было даже сопровождения в особняке.              — И?              — Там было швали, как в муравейнике. Не было предупреждения о заложниках.              — Было. Не пытайтесь мне лгать, я просмотрела все транскрипты переговоров. Или вы прослушали, топ? Тогда это разговор о вашей компетенции, а не об информированности разведки, — она перебивала его и повторила его же трюки. Звать по неформальному обращению.              Обвинять его в непрофессионализме раньше ни у кого духу не хватало. Сэндман смотрел на нее в упор. Она взгляд держала. Приподняв бровь, смотрела на него. Ждала, что он скажет, с искренним любопытством.              — Вы серьезно бросили группу в такое пекло без подготовки и рассчитывали, что я буду доставать вашего парня, положив всю группу?              Она сначала опустила голову. Потом усмехнулась. Потом медленно покачала головой, как будто размяла плечи, потом рассмеялась. Негромко, невесело. Сэндман краем глаза видел, как на него бросил короткий взгляд Ликвид. Да ладно, вот эта девочка запугала его людей за пять минут разговора? Сэндман незаметно покачал головой, чтобы помалкивали. Мерфи выдала:              — Дьявол, вы специальные силы или бойскауты на слете? Может вам еще нужно было показать, как подтираться, Уолш, чтобы вы мне достали «парня»?              Сэндман смерил ее долгим взглядом. Она не может себе позволять так говорить с ним. У нее нечем подкрепить ее грубость, кроме какой-то должности, на которой она черт знает как оказалась. Кто-то в Лондоне очень хотел вписать девочке в резюме работу в союзной разведке или что? Для большой парламентской карьеры?              — Не путай специальные силы США и отряды камикадзе, Мерфи, — сказал негромко Сэндман. Она выпрямилась, перестав давить на стол. Нет, хорошо нависала над ними. Она прошла вдоль стены. Звук ее каблуков разносился по комнате.              — «Парень» в международном розыске дольше, чем вы в армии. «Парня» разведка вела шесть лет. Вам было приказано взять его живым. Вы представляете, какую операцию вы сорвали? Вы натурально приказ саботировали, и я не слышу адекватного объяснения, кроме глупости, в которой вам страшно даже признаться, — она осмотрела всех. Выбрала говорить с группой, потому что знала, что кто-то из них поддастся, и ей будет проще.              Она смотрела на каждого по очереди. Сержант еще заставил себя поднять на нее взгляд и выдержать. Ребята младше справлялись по разному. Фрост сидел, сложив на столе руки, перебирал пальцами и смотрел строго на них. Сносно. Причер сложил руки на груди и вжался в кресло — и это после его «нетфликс и чил». Похабно ржать в коридоре мог, а теперь сыпался. Сэндман его засмеет в воспитательных целях, но позже. Ликвид сидел, оперевшись руками о стол и смотрел на фото. Хотя бы не просто отводит глаза в молоко. Мерфи все это внимательно осмотрела. Сделала выводы — наверняка не очень далеки от истины — насколько ее слова команда воспринимает всерьез. Дала паузу.              — Саботаж — подсудное дело, Уолш, — сказала она. Напомнила. Да, хорошая манипуляция. Сэндман усмехнулся. — Чье это было решение?              Сэндман почти кожей почувствовал, как по его ребятам как прошел током испуг. Подсудное дело, говорит. Чье решение.              — Мое, — сказал Сэндман с усмешкой. — Личное. Мое. Решение, Мерфи.              — Топ, — сержант посмотрел на него, но Сэндман велел ему заткнуться жестом.              — Мое. Что скажешь, Мерфи? Вот так вот, у американских специальных сил нет самоцели сдохнуть на вылете. При опасности потерять состав как боеспособную группу командир может принимать решения по деприоритизации целей. Командование всегда берет на себя риски. Так что свои угрозы засунь себе в жопу, не смей давить на моих людей впредь, думай шире, а не как двенадцатилетка, и если притащила нас сюда ради этого, то будь добра, устрой нормальный прием. Парням нужно поспать и помыться после твоих выходок.              — Деприоритизации? — негромко проговорила она.              Сэндман усмехнулся. Она этого слова не знает, или что? Он поднялся с кресла. Разговор законченный. Легче, чем он думал. Но начала она хорошо.              — Мерфи, если не хочешь, чтобы тебе за нрав когда-нибудь шею свернули, уймись. Хоть бы почитала наши уставы, прежде чем тыкать мне в компетенции. И скажи, где блять здесь размещение.              Группа поднялась вслед за ним. Мерфи стояла по ту сторону стола и молчала. Смотрела на них с прищуром.              — Я вам не мамочка, Уолш. Ищите свои постельки сами, не забудьте зубки на ночь почистить. Мы не закончили этот разговор.              — Не думаю, — сказал Сэндман и кивнул своим, чтобы выходили. Мерфи провожала группу взглядом. Сэндман подтянул ее за локоть в сторону, чтобы из коридора не было слышно, что он ей скажет. — Еще раз ты поставишь под угрозу группу и предъявишь мне претензию, за которую не сможешь отвечать, SOCOM узнает об этом, Мерфи. Тогда ты будешь обсуждать некомпетентность с кем-то другим.              Это он сказал, когда парни уже вышли в коридор. Ему не нужна публика, чтобы звучать внушительно. Мерфи ничего не сказала. Сэндман вышел вслед за ребятами.              Ласвелл должна быть в Брюсселе. Она организует им передышку.                     The Stars and Stripes       Брюссель, Бельгия, 05.12.2023, CET 11:51 AM       Майкл Реджинальд Оммерсон       USSОСОМ, US Armed Forces, US DoD              — Мистер Оммерсон.              Майкл Р. Оммерсон обернулся на женский голос, позвавший его в коридоре. Увидел перед собой достаточно молодую женщину. Есть такой типаж женщин, которые так хорошо одеты и выглядят, что либо они секретарши, у которых есть на это время, либо у них есть очень ответственная работа, в которой им нужно все время доказывать свою достаточность, и при этом нет постоянного мужчины. Поскольку у этой женщины не было при себе кофе и пачки бумаг, Оммерсон предположил, что второе.              — Мисс…              — Зовите меня Грейс.              Оммерсон невольно рассмеялся. Какая встреча.              — А, Грейс Мерфи, — сказал он. — Тогда зови меня Майк, а то эти улиточники обвинят меня в харассменте.              Она усмехнулась. Что с англичанами всегда было можно разделить — это изрядный евроскептицизм. Что еще лично Оммерсона привлекало в англичанах — они умели шевелить задницами. Вот посмотришь на Мерфи — и по ней видно, что она ночь не спала. Ни один француз не останется в офисе на ночь, даже если будут русским или немцам сдавать Париж.              — Слышали обо мне?              — Да.              — Хорошее?              — Смотря с какой стороны посмотреть.              Она усмехнулась. Оммерсон смерил ее взглядом. Наслышан он о ней был в контексте того, что на данный момент она самая молодая из руководителей операций Совета по разведке НАТО, попала сюда после абсолютно скандальных операций в Шехри, которые не обсуждал только ленивый, и перестать пытаться убивать ее начали, только когда она поселилась напротив Штаб-квартиры НАТО в Брюсселе.              — Смотрите с какой-нибудь позитивной стороны. Мне, признаться, нужна услуга.              Оммерсон шел курить, а после следовало две встречи подряд, а потом будет таунхолл с Советом по Национальной безопасности, как раз когда в Вашингтоне будет 9 утра, то есть в три по местному. Терять время перекура не хотелось.              — Выйдешь со мной на улицу?              — Да.              Они прошли по коридорам Штаб-квартиры. Ее попытались перехватить в холле на первом этаже двое, но она попросила отложить. Похоже, услуга ей была действительно нужна.              Они вышли на улицу. Оммерсон кивнул в сторону — если отойти к парковке, там можно достаточно приватно покурить, не мотая полкилометра до внутреннего двора, где для этого оборудована специальная площадка. Он предложил ей сигарету, она отказалась.              — В чем дело? — он спросил, пока искал зажигалку в карманах. Она не смотрела пристально, но суету заметила. Достала из кармана брюк небольшую газовую зажигалку — такую, как у заядлых курильщиков. Оммерсон усмехнулся, когда она поднесла к кончику его сигареты огонь, прикрыв ладонью от ветра. Он раскурил сигарету. — Ты же не куришь.              — Не курю.              — Так хорошо мне давно не подлизывали, — усмехнулся он.              — Не льстите себе, это не из-за вас, мистер Оммерсон.              — Майк, — напомнил, улыбаясь, он. Она сильно его младше, предположим, но все равно. Пусть зовет его по имени. Она ему понравилась. — А на кой черт тебе тогда зажигалка?              — Военные курят пятеро через одного.              — Тебя должны обожать все мальчики.              — Если бы это было так, я бы не подлизывала тебе, Майк.              Оммерсон откровенно рассмеялся. Использует его же слова. Он затянулся, пока она убирала зажигалку в кармашек брючек. Красивая женщина. Не без юмора. Работает с военными, при том, похоже, неплохо с этим справляется.              — Ну, чем я могу тебе помочь?              — У вас будет после таунхолла полчаса для меня?              Батеньки, она и его календарь знает. Оммерсона не оставляло хорошее настроение.              — Может, ты еще знаешь, какого цвета на мне трусы?              — Серого, — беззастенчиво сказала она, не промедлив и секунды.              — Не угадала. Но попытка хорошая. Я бы впечатлился, — сказал он. Достал телефон. В собственный календарь надо было заглянуть. Да, она была права. Если таунхолл не затянется, то у него будет свободное время. — По какому вопросу?              — Хочу, чтобы вы рассудили один вопрос с Дельтой.              — Дельта еще в Брюсселе? — удивился Оммерсон. Она покачала головой. Он из Дельты знал несколько отличных парней, несколько лет назад личный состав был знаком ему лучше, а теперь он, пожалуй, слишком закопался в бумагах и замельтешил в кабинетах. И Дельта была в распоряжении Брюсселя на операцию Шарк, но должна была вернуться в Кентукки, если закончила.              Операции союзников обсуждал Совет по разведке, в который Оммерсон лично не входил, но до американских столов ее детали тоже доходили. Да и Мерфи по имени и фамилии он знал постольку, поскольку ее операции часто обсуждали чуть не в Овальном кабинете. Пентагон точно следил. За этой следил, в частности, и насколько Оммерсон помнил, Дельта должна была вернуться в Кентукки вчера.              Он медленно покачал головой. Если не вернулась, значит в операции была ошибка. Отсюда вопросы к Дельте. Они должны решаться между оперативным командованием (в ее лице) и капитаном, чем видно Мерфи и была занята всю ночь. Оперкомандование должно достигать целей, которые пообещало внешнеполитическим ведомствам, но ошибки американских групп спецназначения в распоряжении союзников все равно дойдут до SOCOM, и они будут разбираться. Мерфи ему услугу оказывает, предлагая быть посвященным в суть проблемы немного раньше, чем остальные. Это даст ему возможность подумать.              — Кто капитан группы?              — Уолш.              — Уолш, — протянул, повторив за ней Оммерсон.              — В народе известный как Сэндман, — подсказала она.              — А, знаю, знаю. — Он посмотрел на нее. — Серьезные проблемы?              — Не такие, которые нельзя было бы решить без чужого вмешательства, но довольно показательные для нашего будущего. Хочу, чтобы была публика.              Да. Да. Мерфи и показательные выступления. Это и имел в виду Оммерсон, когда припоминал скандальность ее операций. Успешные. Полезные. Но показательные. Такая молодая, а у нее уже имеется стиль. Да он сядет в первый ряд.              — Значит, я буду твоей публикой, мэм, — сказал Оммерсон, докурив последнюю затяжку и бросив сигарету в сток. Она улыбнулась.              — Спасибо, Майк.              Он еще подумал, не раскурить ли вторую, она покачнулась с пятки на носок. Недоговорила. Он тогда все-таки снова потянулся за пачкой.              — Можно вопрос? — спросила она наконец.              — Валяй. Только дай-ка свою штучку еще раз.              Она подала ему зажигалку. Он посмотрал на нее, пока затягивался, чтобы она спрашивала.              — Какого все-таки цвета были трусы?              Оммерсон раскурил сигарету. Принял самый серьезный вид.              — С американским флагом, — гордо ответил он. Они прыснули одновременно. Она смеялась, вертя в руках зажигалку. Оммерсону даже пришлось опустить сигарету, чтобы просмеяться. Она осталась с ним постоять еще несколько минут для светского разговора, прежде чем ее уволокут ее проблемы с военными, а его — бесконечная череда встреч.