13 Давай присядем, я возбудилась

      Большая игра 2       Брюссель, Бельгия, 05.12.2023, CET 3:00 PM       Мастер сержант Кельвин «Сэндман» Уолш       USSОСОМ, ACE (1st SFOD-D, Delta Force), группа Металл              Во-первых, в здании Штаб-квартиры НАТО нельзя впускать без приспособлений радио-геолокации и краткого курса по выходу из лабиринтов. Во-вторых, с Мерфи за вырастающие из ниоткуда указания в духе «в три часа быть в переговорной комнате Ocean Eye» без дальнейших пояснений нужно спросить. В-третьих, сама она опаздывала на эту встречу, и Сэндман, нашедший переговорную комнату только с помощью Ласвелл, которая попросила его проводить кого-то из своих аналитиков, сидел в кабинете в три часа ровно один.              В переговорной стоял приглушенный свет, были плотно занавешены стеклянные двери, ведущие в коридор и опен спейс. Это была именно переговорная комната, а не комната для допросов. Предположим, Мерфи здесь принесет ему извинения. Нет, глупо. Если бы она извлекла уроки из вчерашнего, то предпочла бы больше просто херни не делать, а снова лезть ему на глаза — это какой-то нездоровый мазохизм.              Прошло минут восемь, прежде чем дверь в переговорную открылась, но это были какие-то люди, которых Сэндман не знал. Помельтешили перед глазами, спрашивая, забронирована ли здесь встреча, и в итоге ушли. Прошло еще с десять минут. Дверь открылась. Мерфи показалась в дверях, увидела его, улыбнулась.              — А, вы уже здесь.              — Ты издеваешься, Мерфи, — проговорил Сэндман, но она, плечом приоткрыв дверь пошире, оттянулась на шаг к коридору, как будто там кому-то, не успевающему за ней, что-то хотела сказать. Потом вошла.              — Простите, задержались.              — Мерфи, ты сейчас нарываешься на проблемы, если только ты не планируешь сказать, что готов самолет до Кентукки.              — Самолет до Кентукки будет послезавтра, — сказала она. Бросила на стол папку с бумагами. Если все эти бумаги характеризуют время и место вылета и она не может запомнить, это уже клиника. Пачка была немаленькая.              — Тебе вчера понравилось унижаться перед пятью пацанами, или что? — спросил Сэндман. Откровенно говоря, заканчивалось терпение. Как она бумаги бросила, что папка со шлепком ударилась о столешницу и гладко проскользила по столу до его места, просто вымораживало.              Она смотрела на него, хлопая глазами. Улыбалась. Не глупо, но как-то навязчиво. Как будто ее забавляла ситуация.              — Да ладно, Уолш, вчера полюбовно поговорили. У вас будет время оправдаться за это.              Сэндман аж встал со стула — она, блять, издевается, но она обернулась на открывающуюся снова дверь, и Сэндман поднял взгляд на вошедшего человека.              Пришлось встать по стойке смирно и честь отдать. Вошел Оммерсон.              — Сэр.              — А, Сэндман. Сядьте, не шило же в заднице, — усмехнулся он. Сэндман, конечно, сел, принимая вольную позицию, но Мерфи опять отличилась:              — А, отлично, вы знакомы. Никого не надо представлять.              Сука, она бы еще с министром обороны пришла и спрашивала, нужно ли кого-то кому-то представлять. Сэндман посмотрел на нее. Потом на бумаги в папке. Что она приволокла? Не фото, какие-то плотно сложенные листки — печатный текст, страниц 200. Но папка была закрыта и без заголовка.              Оммерсон отодвинул стул с торца стола и грузно сел.              — Грейс, у меня перерыв только пятнадцать минут, я не смог освободиться раньше, — Оммерсон обратился к Мерфи, и она покачала головой.              — Нам хватит, — сказала она. — Я хочу закончить начатый вчера разговор об операции Шарк, Уолш, вы помните.              Сэндман-то помнил, но качал головой почему-то Оммерсон — он знает содержание операции. Значит, и цели знает.              — Так вы взяли парня? — спросил Оммерсон. Мерфи улыбнулась.              — Почему вы все называете его парнем? Он же дедушка, — сказала она.              Оммерсон усмехнулся.              — Молчу, — сказал он, дал ей продолжать.              — Посмотрите, что за документы перед вами, — сказала она, приглашающе показав на папку перед ним. Сэндман открыл документ. В нем было три отдельные вкладки. Первая гласила Положение о специальных силах. П.6 Взаимодействие с другими подразделениями. Вторая — FM 3-05 (Special Operations) ch2-3. И третий документ содержал выдержки из каких-то документов НАТО, Сэндман даже читать заголовков не стал. — Вы вчера сказали, что за капитаном группы остается решение о деприоритизации целей в случае риска потери всей группы.              — Так не взяли парня, — сказал Оммерсон.              — Нет, — ответила ему Мерфи прямо.              — Нехорошо, — заметил он. — Дельта будет участвовать в продолжении? Я согласую, если требуется, — он достал из кармана телефон — начал набирать.              — Вряд ли, Майк, — Оммерсон поднял на нее взгляд. Она выдержала паузу. — Щенков не посылают убирать за собой.              Сэндман посмотрел на нее исподлобья. Оммерсон нахмурился.              — Он мертв?              — Да.              — Черт, Грейс, — протянул он. Она покачала головой.              — Майк, — напомнила она.              — Молчу, — повторил он. Она подошла к Сэндману. Встала от него по правую руку. От нее пахло парфюмом, и когда она наклонилась над столом с ним рядом и пролистала несколько листов вырезок из документов, указала аккуратными пальчиками на строчки в середине страницы.              — Так вот в случае операций, в которых цель ставится как доставить живым, деприоритизацией является только что?              — Отказ от преследования в пользу завершения операции при более благоприятных условиях, — это снова проговорил Оммерсон, и Сэндман проследил за этими же словами, написанными черным по белому в документе.              — Сэндман, вы его убили? — У Оммерсона не получалось молчать. Он большой начальник.              — Да, — сказал Сэндман. Оммерсон покачал головой.              — Ты меня не понял. Конкретно ты или кто-то из группы?              — Я, — повторил Сэндман.              — Ложь, — заметила Мерфи. Она же смотрела тактическую съемку. Оммерсон поднял на нее взгляд. — Я в таких случаях спрашиваю, кто принял решение. В сущности неважно, кто убил.              Сэндман закрыл ее папку. А это он ее надоумил почитать документы. Оммерсон так напрягся, что встал со стула. Сделал несколько кругов взад и вперед вдоль закрытых шторой стеклянных стен.              — Грейс, я отменю следующую встречу, давай обсудим, как я могу тебе помочь это решить, — сказал он, наконец. Снова потянулся за телефоном.              — На парня были планы в Пентагоне? — спросила Мерфи.              — Я не могу об этом говорить, — отметил Оммерсон.              — Непосредственно на парня или…              — Данные.              — Майк, дайте мне пять минут. Ваши встречи будут на месте, у меня есть решение.              — Нет, Сэндман, ты нахер рехнулся, если…              — Майк.              — Молчу.              Сэндман посмотрел на нее. Серьезно. Она затыкала по имени министра обороны минус один.              — Сэндман, насчет вас. Я обычно прикрываю жопы только тем, от кого могу после ожидать безоговорочной преданности.              — Ты не будешь списывать это на малолетку, если уж на то пошло. Я тебе говорил, это мое решение, — сказал Сэндман. — При вас, сэр.              — Тебе следует называть Мерфи мэм, Сэндман, — сказал Оммерсон. Был недоволен. Оммерсон и сам был из военных, просто на гражданской должности. Его раздражение отдавало привкусом разбитого лица, если бы не женщина в переговорной комнате. Та, кстати, пропустила мимо ушей.              — В бумагах по операции я смягчу формулировку цели до «предпочтительно живым», — сказала она. — К Уолшу и группе не будет вопросов.              — Это незаконно, — сказал Оммерсон. Бросил на Сэндмана взгляд. — Судьба группы здесь вообще мало кого будет интересовать.              — Законно, если это утвердит Совет по разведке.              — Ты не согласуешь это в Совете. Они ждали информацию. Информации нет, все прахом пойдет. Парень мертв, данных не будет.              — Данные будут, — она сказала это таким спокойным тоном, что Оммерсон не сразу вник в содержание. Сначала ему показалось, что она признала его правоту. Потом он понял и посмотрел на нее. — Я вам говорила, что это не нерешаемая проблема, утром. По счастливому стечению обстоятельств я смогу заменить источник данными от информатора. Если у Пентагона планы на эти данные, можем обсудить с Комитетом по Внешней политике Великобритании и в рамках особых отношений я думаю вполне возможно передать информацию. Совет подпишет бумаги с приказом «предпочтительно живым», чтобы разбирательств не начинать.              Оммерсон смотрел на нее очень скептически. Не то что бы не верил в то, что это сработает. Не верил в то, что она не сочиняет на ходу, просто чтобы его утешить.              — У тебя где информатор? В приемной Иисуса?              — Аллаха, если уж на то пошло.              — Считаешь, возможно?              — Достижимо, просто увеличит сроки операции.              Сэндман смотрел на то, как она, прищурившись, неопределенно качает головой, прикидывая, насколько сменится вектор ее «других» операций для этой цели. Оммерсон стоял, нахмурившись.              — Ты сделаешь это?              — Да.              — Тогда я поговорю с американцами в Совете. Тебя поддержат.              Он посмотрел на часы. Она качала головой.              — Это все, — сказала она. — Ваши встречи не ждут, — напомнила она. Оммерсон покачал головой. Достал из внутреннего кармана пиджака визитку.              — Мой личный номер. Я обсужу в SOCOM и передам Пентагону.              — Если будет нужно, я слетаю в Лондон, но я думаю, что смогу их убедить.              — Позвони.              — Хорошо.              — Уолш, — он обернулся на Сэндмана. Мерфи называла его по фамилии, потому что ей были чужды военные позывные. А вот Оммерсон назвал его по фамилии, чтобы дать понять, насколько он серьезен. — Это могла быть и должна была быть DD, — сказал он и вышел из кабинета. Мерфи проводила его достаточно флегматичным взглядом.              — Да вряд ли DD, — сказала она. Сэндман сложил руки на животе. Она дождалась, пока доводчик двери плотно закроет дверь. — А вы не досмотрели документы, — заметила она, указав на папку. Сэндман не сразу ответил, потому что, говоря про то, что речь могла зайти про отставку с позором, Оммерсон имел в виду, что Сэндман теперь лично должен Мерфи. Но она говорила так буднично, будто сейчас они не обсуждали какие-то большие планы на уровне министерств. Как будто он кофе не допил, который она приготовила, и ее это немного задевало.              — Там акты по НАТО.              — По Совету по разведке, да, — сказала она. — Там пара страниц, посмотрите. Для любопытства.              Сэндман открыл бумаги снова. Оставил нужную страницу. Это был длинный параграф одной статьи с мелкими римскими цифрами, следующими от единицы до — он перелистнул лист, потом еще один — до восемнадцати.              — Это что?              — Это то, сколько требований предъявляется к командованию операции для того, чтобы назначить цели статус «только живым». Просто чтобы вы не считали, что операция была не продумана и не спланирована.              Сэндман посмотрел на нее.              — Я не иду в отставку?              — А вам очень хочется? — спросила она. Сэндман с кривой усмешкой отрицательно покачал головой. Она объяснила: — Мне лично не очень интересна ваша отставка, Уолш, потому что на ваше место просто придет такой же, но с теми же самыми вопросами. У вас у всех одинаковая нашивка airbourne, вы одинаково выучены. У вас один скиллсет, у вас общая доктрина. И одни и те же предубеждения. Я не питаю иллюзий на этот счет, в Лондоне в свое время мне было проще, потому что я не имела дел с группами SAS лично, я только подписывала документы, притом подписывала мужской фамилией.              — Мистер? Мистер Мерфи?              — Да.              — Может, мне звать тебя сэр?              — Называйте, как хотите, Сэндман, откровенно говоря. Вы мне открыли глаза на одну вещь, для меня это будет очень важно через несколько месяцев. Предположим, я извлекла свои уроки.              — Какие?              — Что я не буду привлекать Дельту к делу Джексон. — Сэндман в душе не ебал, что за дело Джексон. — Хотя это конечно не значит, что вы от меня избавитесь.              — И в мыслях не было, сэр, — сказал Сэндман. Она усмехнулась, поднялась из-за стола, просмотрела на визитку Оммерсона и вышла из переговорной. Сэндман сидел и смотрел на бумаги перед ним с заметкой «уничтожить любым доступным образом для предотвращения разглашения». Теперь выходило, что Мерфи поимела его публично. Поимела как сучку, поцеловала лобик, как мамочка, и ушла.              Большее благо, меньшее зло       Доха, Катар, 05.21.2023, EAT 09:08 PM       Сержант Айрис Джексон       22й полк SAS, MIA | KIA | AWOL | Des.              Мерфи дала понять, что операция подходит к концу. Еще в апреле были знаки, что Белькура будут брать в аэропорту Рабата, когда будут везти двести килограмм героина в Испанию. В апреле Айрис ставила, что это будет операция в Рабате: что самолет сядет, они пожмут всем руки на взлетно-посадочной, а потом налетит спецназ и военные и их повяжут.              В конце апреля стало понятно, что Мерфи будет сподручнее взять подонка в Ливане, на пересадочном рейсе, и Айрис заставила Белькура верить, что им непременно нужно лететь в Ливан, а не напрямую в Марокко. Пришлось подтасовать его планы, чтобы в мае разгрузить его планы на июнь — время первого урожая мака в Афганистане.              Потом Мерфи сообщила специфику операции: ее тоже будут крутить на месте, раскрываться нельзя. У спецназа не будет данных об информаторе. Это позволит потом реализовать дилемму заключенного и какие-то другие легальные и нелегальные трюки при допросах и в суде.              Наступил май. Они стояли на взлетной в Бейруте. Айрис поглядывала по сторонам, и что-то не пахло давно планируемой операцией брать партию контрабанды шмали, притом совместно с ливанскими спецслужбами. С ними стоит американский посол, который это все и обеспечивает, и если бы операция случилась, это был бы скандал и самый большой успех Мерфи за всю ее карьеру на много лет вперед, но самолет взлетел.              Она ей говорила не раскрываться, и Айрис не раскрылась конечно, и Белькур пил чертов шампанское на борту и говорил ей, что это было гениально выйти через Ливан и еще познакомиться лично с послом, какие невероятные возможности это открывает.              Вот тогда — после чертового рукопожатия с послом — Айрис поняла, почему Мерфи ей говорила отказаться в тот день, когда нашла ее посреди Шехри в эпицентре гражданской войны.              — Я не буду этого делать.              — Боюсь, если не ты, то некому.              Речь шла про Белькура, который конечно крутился возле оружия, но занимался преимущественно траффикингом веществ. Время от времени подмешивался в человеческую торговлю, но это были исключения: речь шла только про блядский героин.              — Мерфи, — Айрис не имела никакого права обращаться к офицерам разведки, мать его, по фамилии, но ей откровенно снесло крышу от ее предложений: — Я не буду. Этого. Делать.              — Это мало чем отличается от того, что было прежде.              — Это международный терроризм, сука, — она шипела это в трубку и Мерфи молчала снисходительно. Молчала. Айрис, готовая вышвырнуть телефон нахрен, стояла и искала источники внутренней силы на то, чтобы успокоиться. — Откуда это вообще взялось.              — Нужно подменить источник. Это очень важно.              Как будто ее «это очень важно» отменяло тот факт, что Мерфи всего-навсего предлагала фактически вынудить Белькура влезть в финансирование международного терроризма, чтобы достать еще полстранички разведданных. Финансирование, организацию.              — В любом случае, — если Мерфи говорила «в любом случае» в начале предложения, значит все кончено — ей уже без толку возражать (хотя Мерфи было всегда без толку возражать). — Пока он тебе доверяет, он даст тебе этим управлять. По завершении он уже мало кого будет интересовать, янки интересует организация и точки слива. Сфокусируйся на этом.              Айрис запрокинула голову и посмотрела в высокий потолок: бессилие накатило просто чудовищное. Мерфи хотелось даже не послать, просто можно было бы поплакать. Сука.              Организация и точки слива.              Как когда посол США в Ливане выделил свой джет, чтобы привезти в Марокко двести кило хмурого. Как когда из бывших республик СССР в НАТО списанное оружие оказывается в Пакистане.              — Мне нужно знать, что предлагать, я не могу просто прийти к нему и сказать «давай подорвем что-нибудь».              Мерфи рассмеялась в трубку. Смех ее был тоже пыточный: богатый смех, как если она катается с мужем на гольфкаре на частных полях в Швейцарии.              — Я передам тебе твои следующие шаги. Думаю, ситуация в Шехри нам на руку, там формируется неплохой рынок таких услуг. Пока прощупай почву, я дам тебе определенности в течение пары недель.              Айрис хотела спросить, планирует ли Мерфи дать ей определенность в вопросе, когда она вернет ее в Лондон. Но не стала. А то, чего доброго, опять слушать ее смех, и Айрис просто застрелится, даже ручку своему партнеру не пожмет. Бедняга расстроится. Только он ей золотой нож выписал за Ливан.              Retreat unauthorized       Брюссель, Бельгия, 07.02.2023, CET 7:11 PM       Грейс Сьюзан Мерфи       НАТО, Совет по разведке              — Я не могу.              — Конечно можешь.              — Мэм, я не могу.              — Уже слышала.              — Что будет если прекратить это прямо сейчас?              — Ты хочешь, чтобы мы прекратили?              — Я действительно этого хочу, я больше не могу.              — Окей.              — Окей?              — Да. Давай вместе порассуждаем…              — Нет, пожалуйста.              — Нет, просто навскидку.              — Пожалуйста, я прошу. Я не хочу думать. Я хочу прекратить. Я буду умолять, если надо.              — Подумай со мной. Я могу вытащить тебя. У меня есть две свободные дельты, Сол отличный парень. Тебя доставят в Брюссель, мы организуем транспорт в Лондон. Все будет в лучшем виде.              — Я знаю, что вы можете, мэм.              — Что будет потом?              — Ничего.              — Не может ничего не быть. Айрис, ты два года в регионе, мы обсуждали много исходов, ну же, ты можешь спрогнозировать такие вещи.              — Если меня забирает группа, это вскрывает операцию.              — Да.              — Закрывает возможность продолжения.              — Да.              — Может привести к ответной реакции.              — Может.              — Полгода коту под хвост.              — В вашем случае два года. Я одного не понимаю, что за истерика?              — Они взорвут поезд.              — Когда?              — Послезавтра. Вы что-то сделаете?              — Нет, это тебя скомпрометирует.              — Он блять пассажирский.              — Я знаю.              — Сука, я не могу больше. Да, мэм, вы уже слышали.              — Айрис.              — Они взорвут шесть вагонов. Это шестьсот человек.              — Восемьсот двенадцать.              — Я вмажусь. Я вмажусь этой дрянью. Кокаин отличный, кипит при восьмидесяти, чистейший продукт, я вмажусь как следует. Тогда мне будет настолько же срать на восемьсот двенадцать человек в поезде.              — Что в тебе говорит?              — Здравый смысл, мэм. Я вмажусь, потому что я не могу больше.              — Джексон, если я узнаю, что ты принимаешь, я вышлю группу за тобой сию же минуту.              — На меня не повлияет, я проторчала всю школу и бросила в армии как нехуй делать. Я просто смогу делать эту блядскую работу, как вы, мэм, прикажете. Без истерик.              — Послушай меня внимательно. В момент, когда я узнаю, что ты приняла хотя бы раз, я сажу дельту в самолет и брифую их в перелете, чтобы мы не теряли времени, вытащить тебя нахуй с любыми последствиями. Ты меня услышала?              — Вы не сорвете операцию, мэм. При всем уважении, мэм.              — Я сорву операцию. Я серьезно. Тебя оттуда вытащат с середины операции, дело закроют, тебя принудительно протащат по наркологам и мозгоправам, и я приду к тебе, скажу, что предупреждала, что так будет, и буду рекомендовать тебя в отставку. Мы никогда — ни НАТО, ни Великобритания, ни другие союзники — больше не посмеем совать нос в этот клубок.              — Сорвете? Серьезно?              — Это будет провал разведки, который будет в учебниках, и рядом с ним будет мой портрет.              — Психопатка.              — Да, Джексон, именно это я и говорю.              — Мэм, я просто хочу домой.              — Я верну тебя домой, я это уже говорила.              — Когда?              — Сама как думаешь?              — Сука.              — Мне видна абсолютно та же ситуация, что и тебе, Айрис, я не могу сказать точно, когда мы завершим. Ты только-только вошла в этот круг. Задачи стоят очень крупные. Эти сроки не прогнозируются. Не задавай мне больше этот вопрос, когда у меня будет определенность, я тебе сообщу.              — Они взорвут блядский поезд.              — Купи ему шампанское. Я слышала, он падок на Круг блан де блан.              — Я буду похожа на психопатку.              — Джексон, ты не должна быть похожа на психопатку. Психопатия твое второе имя. Я хочу, чтобы этот подонок считал тебя не правой рукой и не лучшим другом. Я хочу, чтобы он считал тебя своим отражением в зеркале. Я хочу, чтобы он верил тебе больше, чем себе. Я хочу, чтобы ты в него верила больше, чем он сам. Купи ему шампанского. Обмойте чертов поезд. Ни один приличный дилер не сидит. Ты продолжаешь. Мы доводим дело до конца. Я возвращаю тебя в Лондон. Точка.              — Так точно, мэм.              — Вот и отлично.              Попытка       Доха, Катар, 10.11.2023, EAT 2:31 PM       Сержант Айрис Джексон       22й полк SAS, MIA | KIA | AWOL | Des.              Мерфи психопатка.              Айрис торчала ей телефонный звонок еще в прошлом месяце.              Но она психопатка. Лгунья.              Айрис чистила зубы.              Смотрела в зеркало. Чистила зубы, торчала телефонный звонок Мерфи, которая психопатка и лгунья. Вытащила зубную щетку изо рта, ополоснула рот. А потом желудок снова скрутило, и Айрис, уперевшись двумя руками о раковину, удержала рвотный позыв.              Да сука.              Второй раз не удалось, ее стошнило. Сердце колотило. Вдохи застревали где-то в груди, хотелось заставить себя зевнуть.              Обычное начало дня Айрис Джексон, мать ее.              — Жизнь моя, с тобой все хорошо? Машина ждет.              Айрис стерла слезы, выступившие от рвоты. Включила сильнее воду, взяла щетку, выдавила пасту.              — Да.              Чистила зубы. Смотрела в зеркало. Торчала звонок Мерфи, опаздывала на самолет и задерживала Белькура. Айрис почистила зубы еще раз. В горле оставалось першение и привкус рвоты, хотя она выполоскала рот средством. Умылась. Убрала воду с лица полотенцем. Вышла из ванной комнаты.              Мерфи подождет еще день — так же как ждала уже месяц. Мерфи подождет, самолет частный, так что никто не обделается. Белькур зовет ее жизнь моя и все еще не знает, что она провалила ту авантюру, на которую сама его развела. Море денег коту под хвост.              — Что с тобой?              — Я в порядке.              — Не лги мне.              — Меня тошнит, — созналась Айрис. Давно нашла эту лазейку в чужом доверии: можно сказать только часть правды.              — Врача?              — Не стоит. Это цикл.              Белькур покачал головой.              — Лететь сможешь? Если хочешь, отлежись сегодня, прилетай завтра.              — Я не могу оставить тебя одного, — возразила Айрис. — Я буду в порядке.              Он посмотрел на нее. Покачал головой, кивнув в сторону выхода.              — Ну как знаешь. Пошли в машину.              Айрис шагнула за ним. Они вышли во двор. Айрис смерила взглядом водителя и охрану.              — Я поведу, — сказала она. Белькур махнул рукой водителю, он убрался с водительского. Вождение хорошо унимает панику, а на шоссе, ведущем за город, где они оставались на вилле, она хорошенько разгонится, и вот тогда приступ отпустит совсем. Она скажет ему, что таблетка сработала. Хорошо, что женское здоровье не изучено. Правда, женское здоровье не оправдает, куда она дела четверть миллиарда долларов. Но ему об этом пока и не обязательно знать, хотя его будут интересовать результаты. — Ты нахер издеваешься, машину заглуши, — рявкнула она на водителя.              — Но… — Айрис вытащила пистолет с набедренной кобуры, и водитель нырнул на водительское, чтобы заглушить. Она выстрелила ему под ноги. Белькур усмехнулся. Водитель вздрогнул, выбрался из машины. Побледнел — любопытно наблюдать это явление на достаточно смуглой арабской коже — и подал ей ключ от машины.              — А пора уже привыкнуть, — сказал Белькур. Пора привыкнуть, что Айрис не садится в машину, которую заводит другой человек. Это как спать на чужой подушке. Как есть чужими приборами. Как носить чужое белье.              — Пора, — сказала Айрис. Водитель был ее выше, но она смотрела ему в глаза. Напускной гнев всегда заглушал панику. Возможно поэтому Айрис легко давалась роль порядочной психованной. — Еще раз, и я пристрелю его, Юнас.              Когда она вела, Белькур обычно садился на пассажирское справа. Поэтому он уже обошел машину и стоял у противоположной двери. Последнее она сказала ему — в ее правила не входило убивать его людей без предупреждения. Забавно, но с предупреждением теперь как будто входило. Он посмотрел на водителя.              — Как скажешь, — сказал он и сел. Закрыл дверь. Айрис глянула на водителя.              — Пошел с глаз долой. Кретин.              И она села за руль. Айрис завела машину, выжала сцепление и дала высокие обороты с харакетрным ревом машины. Есть такие машины, которые нельзя водить этим вылизанным водителям и в которых нельзя сидеть на пассажирском месте. Такие машины нужно водить по-другому. Айрис бросила сцепление, выжала газ в пол, и задний привод дал хорошую пробуксовку, облако пыли, и машина дернулась. Хорошая проверка качества плитки. Плохую мостовую газ бы просто выдрал и раскидал веером позади.              От машины отступили, опасаясь беспокойного человека за рулем, и Айрис едва удержалась, чтобы не раздать боком, но ради целости клумб цветов и обшивки достаточно чинно объехала двор, дождалась открытия ворот, и они покинули виллу.              Без малого полтора часа по извилистой дороге вдоль побережья до аэропорта, в которые влезло без малого двести километров, привели ее в чувства, хотя Айрис не хотелось бы озвучивать, в какие именно, и собрало в кучу мысли, которые ей тем более не хотелось озвучивать. В Катаре, пока Белькур будет говорить с повстанцами Шехри, Айрис будет нужно вставить пизды паре человек и проверить партию от новых поставщиков из Афганистана. Выглядело грязно, потому что в Афганистане почти полностью уничтожили маковые поля и заменили их плохо растущей пшеницей на фоне прихода к власти талибов, и пахло это как пиздеж. Могло быть дешевое китайское сырье или химия. Если так, Айрис изрядно в крови замарается.              Мысли формализовались в одно очевидное решение. Прилететь в Катар. Оставить Белькура делать его дела. Приехать к ребятам. Расстрелять их с порога — Айрис была уверена в результате разговоров на 99%, она теперь слишком хорошо понимала нарколандшафт региона, чтобы вестись на загадочный «афганский кокаин», которого теперь больше и нет на рынке. И какая бы дрянь там ни была, вмазаться. Вмазаться так хорошо, чтобы ползать по полу, извиваться ужом, плакать и смеяться, и в течение трех или четырех часов прийти в короткую ремиссию, уставиться в потолок в параличе на фоне деградации нервной системы и за четверть часа скоропостижно скончаться от передоза.              Эта мысль успокоила странным образом. На скорости 220 километров в час вообще все успокоило, и Айрис постукивала пальцами по рулю, пока машина летела по идеально ровному свободному шоссе. Они бросили машину в аэропорту на платной стоянке, Айрис проспала сном младенца двухчасовой перелет, в аэропорту Дохи Белькур уехал с водителем, Айрис перекурила в комнате для курения в аэропорту, потому что курить на улице будет нельзя, на парковке аэропорта разобрала местных водителей, ищущих, кого подкинуть до города, и предложив наличные одному из них, назвала адресом ее место назначения: склады к северу от черты города. По совместительству ее попутка до того света.