16 Вас в SAS натаскивают на эту фразу или что

      Homecoming       Вилла Ма аль-Кристал, Катар, 03.14.2024, EAT 10:12 PM       Саймон «Гоуст» Райли       22й полк SAS, 141-я ОТГ              Митчел сидел, прислонившись затылком к стенке. В укрытии от стрельбы, но явно не в состоянии продолжать бой. Гоуст бросил на него короткий взгляд: нож между пластинами бронежилета вогнали ювелирно, а после стреляли по икре наотмашь. Знакомые приемы. Гоуста это удивило только немного — он снял гарнитуру и сам себя обрек на то, что не услышит критически важных новостей о группе или цели, но его цель сейчас сместилась на эту женщину. Женщину с фото с ножом янки, которая применяет его приемы против его людей. Он ее убьет нахер.              Вертушка гремела прямо над виллой. Свистел огонь. Где-то рванула машина. Были разбиты стекла.              — Ушла на второй этаж, LT, — сказал Митчел. Заметил, что гарнитура сорвана. — Огонь с лестницы.              Огонь с лестницы совершенно точно больше вести некому, вертушка хорошенько прошила фронтальное стекло во всю высоту здания, выходившее собственно на эту кошерную лестницу. Дай бог если по ней подняться можно и мрамор не разбили в пыль.              Он прошел мимо Митчела. На лестнице была просто кровавая баня — следы крупнокалиберного пулемета, осаживалась пыль. Гоуст поднялся по лестнице, в голове восстановилась схема второго этажа. Куда она здесь уйдет. Она слишком хороша, чтобы прятаться в комнатах, она будет искать или позицию для огня или пути отхода. Со второго этажа можно уйти на балкон, это если страшно застрелиться и хочется разбиться насмерть. Можно через окна над садом уйти через двор до парковки с юга виллы, куда подходила дорога, и там сесть в машину, если кто-то живой в состоянии ее туда подогнать, но они ликвидировали транспорт, как только начался штурм. Перестрелять штурмовую группу, если их поддерживает вертушка, можно либо со снайперской позиции, либо массивным авиаударом. Среди снайперских позиций Гоуст бы предпочел позиции на крышах флигелей ближе к морю, откуда будет просматриваться и потенциальная посадочная взлетная площадка, и входы, и выходы, и окна. Убийство всех из ОТГ приведет к тому, что останется только вертолет, но вертушка не будет заканчивать операцию без земли. Это самый приемлемый вариант, хотя немного отдает духом камикадзе: если перестрелять всех не получится, то это гарантированная смерть, притом не мгновенная.              Джексон бы устроил такой исход, учитывая, что она дезертир, террорист и еще бог знает кто. Он не смог себя заставить толком прочитать ее профайл. Он знал о ней достаточно как о союзнике, чтобы преследовать ее как цель, а остальное вызывало отвращение и гнев.              Она будет уходить через балкон. Гоуст вышел в комнаты на втором этаже. Ножом ударил обернувшегося к нему боевика, и чтобы не ждать его кончины, дал контрольный в голову. Нож перехватил и метнул во второго на той стороне холла. Он истек кровью на белый кожаный диван. Айрис Джексон была здесь. Обернулась на выстрел, подняла пистолет, чтобы стрелять по нему.              Гоуст медленно повернулся к ней. Показал ей руки. Она навела на него пистолет. Тогда Райли выкинул трюк, для которого надо быть тем психом, которым он и являлся. Он опустил руки и остановился. Джексон проиграла, потому что подняла на него пистолет и не выстрелила сразу. Не поняла, почему он не ушел в укрытие, не стрелял первым. Гоуст размял шею, приподнял маску и сплюнул под ноги. Чувствовал, как на собственной шее бьется жила, как он почти сжал зубы. Он нюхом чувствует, что она проиграла. Снова. На том же самом, что и в 2017.              Он сделал к ней шаг. Она отступила назад, в мушку пистолета целилась ему в голову.              Он сделал еще один шаг. Ее шажок назад стал короче.              — Беги, — напомнил Гоуст. Его шаги к ней сближали дистанцию. Она опустила оружие.              — Райли, — надо же, испугалась. Испугалась стрелять, испугалась бежать, оцепенела, как малолетка перед собакой, и когда Гоуст потянулся к ней, она смогла только отступить от него в последний момент, чтобы не попасться воротником рубашки в его руку. Бросила пистолет. Уворачиваться ей ее прошлой прыгучести хватило, но она запнулась об угол ковра. Споткнулась, упала, и когда Райли сделал следующий шаг, ей пришлось ползти задом. Гоуст помнил ее голос. Ее интонацию в его имени и фамилии, когда они трахаются. Когда она зовет его Райли, чтобы остановить, зовет его по имени, чтобы умолять. Она теперь, распластавшись по ковру на миллион долларов, пыталась убраться из-под его ботинок, не сводя с него взгляда, и когда наконец уперлась спиной в стенку, еще пыталась втереться в нее.              Она всегда ему проигрывала. Она знала, что противопоставить ему ей нечего. Она сдалась.              — Жалкое зрелище, Джексон, — сказал Гоуст. Раньше она не сдавалась без боя. А теперь на что она рассчитывает, сложив оружие? На пощаду? Разведка может нахер пойти, он убьет ее здесь. Он заставит ее умолять, чтобы ее убили. Считалась фанатиком в сводках, но она будет просить пощады и быстрой смерти, не пройдет и десяти минут. Гоуст наклонился к ней. Она никогда не была идиоткой.              — Райли, — если она пыталась его о чем-то предостеречь, то она нахер могла пойти. Гоуст потянул ее за грудки кверху, и она конечно попыталась выкрутиться, припомнив свои излюбленные болевые, но это все дохлый номер. Когда Гоуст зол, ему не больно.              Он скрутил ей руки, перехватил за шею сзади и ударил о низкий столик. Удары по лицу и по голове мгновенно замедляют сознание и реакцию. Она глупо сделала, что не побежала и что не стреляла. Она купилась на совершенно дешевый блеф. На что она рассчитывала?              Гоуст толкнул ее к стене, пробил под дых, она скорчилась, он уперся рукой ей в плечо, чтобы она не съезжала по стенке. Она пыталась блокировать, но сдалась на третьем ударе. Когда Гоуст отпустил, она выдохнула еще раз:              — Райли, — не могла дышать толком, прозвучало сипло, и у нее текла кровь по лицу. Она успела сфокусировать на нем взгляд. Видела, что нет гарнитуры. Успела заглянуть ему в глаза. Гоуст смазал ей тактической перчаткой кровь. Она пыталась стоять на ногах, упираясь спиной в стенку. Кровь пошла по губе ей в рот.              Гоуст ударил ей по лицу. Нахальство это с ее лица не стерло, но добавило к нему боли. Она съехала вниз по стенке, сплюнула кровь на пол, Гоуст ударил ей по ребрам ботинком. Она закрылась руками. Пару раз даже сносно заблокировала, но в итоге через полминуты могла только корчиться на полу. Гоуст опустился перед ней на корточки. В саду стреляли. Кто-то еще додумался уходить через внутренний двор. Вертушка села.              Гоуст накрутил ее волосы на кулак, заставил ее приподняться. Она отозвалась болезненным хрипом. Не могла вдохнуть и выдохнуть, пыталась откашляться, но кашель приносил чудовищную боль в груди. Кровь текла с ее губ уже от внутреннего повреждения или закушенного языка.              — Ты зря это исполнила.              Гоуст дал ей две минуты передышки. Она цедила сквозь зубы эту грязь, сквозь то же выражением лица, что и несколько лет назад на E&E которое он не должен был, но обсуждал с Прайсом. Он оттолкнул ее на пол, она болезненно попыталась лечь на спину, но разгибаться было больно, и она морщилась, глядя в потолок. Гоуст поднял ее пистолет. Один патрон отстрелян — естественно, это она стреляла в Митчела. Она даже толком не присоединилась к перестрелке, она просто спасала свою шкуру.              Что ж, иного и быть не могло, она уже предала однажды. То, что ее теперь волновала ее жизнь, неудивительно.              — Встала. — Она уперлась рукой сзади, но подняться с битыми ребрами не смогла с первого раза. — Встала, — повторил Гоуст. Он мог ее и за шкирку поднять. Но хочется посмотреть на нее в проваленной попытке стоять.              Она солдат. Она поднялась. Она поднялась, удерживая себя за стойку, и это принесло ей столько боли, что она чуть не потеряла сознание, и не успела сфокусировать взгляд, когда Гоуст потащил ее в сторону.              — Посмотри на себя. — Гоуст, заломав ей руки и удерживая обе за предплечья за спной, подтолкнул впереди себя к зеркалу. Большое широкое зеркало над потертым комодом дорогого дерева. Она не поднимала головы, потому что была на грани потери сознания. Гоуст потянул ее за волосы, чтобы подняла голову. Она задерживала дыхание на каждом вдохе. Дышала поверхностно, найдя ту амплитуду, где сломанные ребра не давят на легкие.              — Хватит, — произнесла она. Кровь текла по ее подбородку с виска, с брови, изо рта. Частично она ее сглатывала, от этого было видно кровь на зубах. Открытых ран не было, хотя Гоуст думал стрелять ей в лодыжку или подрезать ножом сухожилие кистей.              Он обвил предплечьем ей шею. Медленное удушье на и без того мутное сознание ощущается отвратно, особенно если в последний момент отпускать. А отдышаться возможности нет. Ей больно.              — Скули.              — Хватит, — повторила она. Едва стояла на ногах. Гоусту пришлось подпереть ее вплотную к комоду. — Хватит, хватит. Хватит.              Гоусту это надоело. Это не то, что ей стоит сказать. Не та степень отчаяния. Он натянул ей волосы, она запрокинула голову к потолку.              — Я разобью тебе лицо о блядское стекло, если тебе больше сказать нечего, ты нахер слышишь?              — Я слышу.              — Я тебе ебало разобью, ты сдохнешь здесь, как собака.              — Нет. Нет, Райли, нет, пожалуйста, нет.              Гоуст мотнул ее в сторону, чтобы поставить перед комодом удобнее, и был вполне намерен разбить блядское зеркало ее лицом.              — Райли, твою мать.              — Стой блять на месте, Райли.              Гоусту пришлось перебороть себя. Голос Прайса отозвался не в наушнике, а прямо позади, и Гоуст вместо того, чтобы разбить ей голову о зеркало, ногой ударил ей под колено. Не отпустив ее рук, поставил ее на колени перед собой, и заломанные плечи заставили ее согнуться и капать кровью на пол. В окно влез Соуп, присвистнул, увидев зрелище.              — Твою ж мать.              — Ты нахер шутишь. Она живая? — Прайс прикрывал пальцами гарнитуру — кто-то на связи из диспетчеров. Статус цели, не иначе. Соуп пересек комнату, сбросив автомат на ремень. Подошел к Джексон, поднял ее лицо, посмотрел на нее, потеребил щеки. Она роняла слюну и кровь изо рта, и чуть не теряла сознание. Ворочала головой, чтобы не попадаться под руки.              — Да в сознании она пока еще, — Гоуст блять видел. Бессознательное тело просто складывается на пол, а эту понесло в сторону в попытке уравновесить падение.              — Живая, — подтвердил Соуп.              — Джексон живая, Белькур убит при попытке к бегству, — сообщил Прайс в гарнитуру. Смотрел, нахмурившись, на Джексон. Гоуст хрустел пальцами. Не отпустило желание пальнуть ей в голову. Капитан блять не вовремя. Если бы Гоуст ее уже кончил, то и дело бы было с концом. — Порядок, мэм. — Пауза. — Митчел. — Пауза. — Так точно, мэм. Конец связи. — Прайс посмотрел на это зрелище. Смерил долгим взглядом снизу до верху. Потом посмотрел на Гоуста.              — Всю вертушку в крови измажем.              — Если довезем, — сказал Соуп.              — Довезем. Живучая сука, — процедил Гоуст. — Она еще до вертушки своим ходом дойдет. Доползет.              — Уйми траханье, Гоуст, — сказал Прайс. И Гоуст проклял себя за то, что следовал приказам капитана. Он поднял Джексон снова и пихнул ее к Прайсу. Тот поддержал ее под локоть. Она вцепилась в предплечье капитана, но устояла. Гоуст определенно ставил на то, что если бы пилот вертушки не нудел про топливо, она бы добралась сама. Рано или поздно. Во всяком случае у нее хватало гонора и сил пиздеть:              — Давно заделались в добряков, сэр?              Прайс проигнорировал.              — Соуп, девчонка на тебе. Гас, как Митчел?              — Кетамин, и переживет. Ждем у транспорта, — ответили ему.              — Гоуст, пошли отсюда. Выживших добить. Нас уже ждут в Лондоне.              Соуп подхватил Джексон под руку. Потом передумал и взял ее на руки. Они ушли с виллы. Гоуст дал несколько выстрелов по уже мертвым телам. Это не принесло успокоения.              Сука.                     Живой. В сознании. Вменяемой.       Вилла Ма аль-Кристал, Катар, 03.14.2024, EAT 10:12 PM       Капитан Джон Прайс       22й полк SAS, 141-я ОТГ              Джексон была… плоха. Райли бы убил ее нахер, о чем он и сообщил прямым текстом, когда сели в вертушку. Митчел поклялся, что уйдет из SAS. Был немного менее плох, чем Джексон, потому что Гас зашил ему рану черновым швом прямо в вертушке — у парня неплохая специализация, он раны и в чистом поле может шить — а выстрел вообще пришелся по мясу. Болезненный. Но не более того. Проблема, как всегда, в крови и боли, но на фоне кетамина Митчел вообще много херни сказал, пока его не унесло нахер в чудесные поля диссоциации.              — Ребра сломаны, — констатировал Гас насчет Айрис.              — Скажи что-то, о чем я не знаю, — цедила Джексон, и Гоуст смотрел на нее из другого угла вертолета, и Прайс готов был поклясться, что он может отвернуться, и ее хлопнут.              Он помнил Джексон, ее E&E, который сам завершил, отзывы покойничка Хиггенса о ней с ее первых операций. Он был намерен вытащить ее в свой отряд, но упустил, а Хиггенс любил своих людей и был, наверное, среди закадычных дружков Прайса, так что он много знал о его команде в целом. Хиггенс погиб в 2021 году, как и вся их группа. Скандальная была ситуация. командование, ее авторизовавшее, в полном составе сменилось за три или четыре недели. Тел не было, хоронили пустые гробы.              О том, что Джексон жива, Прайс узнал немного раньше. Ее дело с обновленным статусом попало ему в руки за полгода до того, как Мерфи вытащила их из Мексики. А потом она им всем сказала: Джексон вероятно убила Хиггенса. Зачем? Как? Убила лично или в результате выживания в условиях вражеской территории была вынуждена оставить его умирать? Мерфи не распространялась на эту тему. Мерфи лгала время от времени. В 2022 году Прайс видел, как она лгала на допросах, выводя из душевного равновесия подонков, которых не выводило из душевного равновесия много часов со спецназом в одной комнате.              — Потеряет сознание — ее будут держать в коме несколько суток, — сказал Гас. Прайс неопределенно покачал головой. — Она просила в сознании.              — И вменяемой, — напомнил Прайс.              Мерфи просила: живой. В сознании. Вменяемой. Прайс ей сказал, что она не будет говорить. Прайс вел ее чертов E&E. Джексон вполне предрасположена сдохнуть по приказу, сдохнуть по убеждению, сдохнуть на допросе. А когда они вошли, она умоляла Райли остановиться.              Гас с ним согласился, неопределенно передернув плечами. В вертушке и морфин есть, и кетамин, но на кетамине она прилетит вообще не в состоянии говорить о себе в личной форме, а на морфине может насочинять, а потом еще и сама в это поверить, тогда ложь от истины вообще никто и ничто не отличит.              — Попадос, — сказала Джексон.              — Тебе лучше заткнуться, — сказал Соуп.              — Не мямли, лысый.              Прайс покачал головой. Не клеилось. Прайс отстегнул ремень, поднялся.              — Подними-ка ее сюда. — Вертушка шла уже высоко. Гас, стоявший перед сиденьем Джексон, обернулся, нахмурился. Но сложил два и два.              — Кэп, — он потянул Джексон за руку. Она выругалась. Руки в наручниках за спиной давали таскать ее куда угодно, хотя Гас ему сказал, что ее лучше вообще транспортировать лежачей. Объективно.              Прайс вытащил Джексон на переднюю площадку вертушки. Уже здесь встретил сопротивление, потому что она была в сознании. В трезвом ясном сознании и до нее дошла ситуация не позднее, чем до Гаса, и она уперлась пятками в пол, когда Прайс толкнул ее к двери, которую Соуп оттащил в сторону. Вертушка наполнилась ветром.              — Джексон, если ты не заткнешься, — и Прайс конечно тряхнул ее за грудки и толкнул к выходу в открытый воздух, которого она не должна слишком бояться — они все в SAS только и делают, что с парашютами болтаются, но она испугалась.              — Я поняла.              Он даже не успел договорить, что конкретно будет, если она не заткнется. Полетит к чертовой матери. Пойдет ветер целовать. Доломает себе ребра и кости и умрет долгой смертью от внутренних кровотечений. Мерфи очень просила живой лично.              А Мерфи лично просит только об очень важных вещах.              — Или очень хочется полетать? Я блять устрою.              Прайс вжал ее в торец стенки вертушки. Ей боковым ветром так обдавало бок и висок и волосы. Она попыталась руками в наручниках удержаться за выступающую обшивку вертушки. Если Прайс ее швырнет вниз, ей это не поможет.              — Нет. Нет, пожалуйста, нет.              Прайс подтолкнул ее еще ближе к краю, она почти повисла у него на руках. Он увидел в ее лице чистой воды страх. Какой-то панический страх за свою жизнь, который Прайса бы мало в ком удивил, кроме Айрис мать ее Джексон, которая нахально лыбилась ему в лицо, будучи уверенной, что умрет на допросе при нем.              И Мерфи ее требует живой. В сознании. И вменяемой.              — Ты будешь сидеть на жопе ровно и молчать.              — Я поняла.              — Мерфи поймет и простит если ты решишь с вертушки броситься.              Он был уверен, у нее дрогнули губы. Она задержала дыхание. Ей оставалось только мотать головой. С вертушки броситься она решать не планировала.              — Ты поняла меня?              — Я поняла, сэр.              Прайс затащил ее обратно в вертолет. Гас усадил ее в кресло. Она здорово испугалась. У нее началась паническая атака. Наблюдать это было жалко, и когда пересели в самолет до Лондона, Джексон действительно не сказала больше ни слова, только время от времени что-то проговаривала губами, пытаясь успокоиться или не терять сознания или напоминая себе чьи-то слова.              Джексон человек разведки. У Прайса отпали сомнения теперь. И Мерфи не сказала об этом. На то должны быть причины, и он хотел бы их знать.              Добро пожаловать домой       Лондон, Великобритания, 03.15.2024, EAT 07:21 AM       Капитан Джон Прайс       22й полк SAS, 141-я ОТГ              — Добро пожаловать домой.              Мерфи это сказала недостаточно громко для еще не стихшего шума вертушки, замедлявшей лопасти, но ее услышал Прайс, ее услышал Соуп и ее услышала Джексон, которую Мактавиш держал под руки. Мерфи остановилась на ней взглядом. Прайс обернулся. Джексон отступила к Соупу и не сводила с Мерфи глаз, как будто та ее на мушке держала.              Мерфи могла быть страшным человеком, хотя чаще это выяснялось в допросной комнате, когда она отнимала у спецназовца пистолет и сама стреляла в колено собеседнику или когда группа приволакивала в ту же комнату чьего-нибудь ребенка, которого вытащили из школы или родительского дома или из подростковой тусовки просто чтобы угрожать их родителям. Джексон конкретно струсила, ее увидев. Джексон вряд ли знала ее методы хорошо по своей службе в 2017–2021 году, потому что ее методы сформировались к 2022 и операциям с ВСТГ. Но Джексон натурально отступила и уперлась спиной Мактавишу в грудь: выбрала отступить к одному из группы, которая ее чуть не пристрелила на месте, вместо Грейс Мерфи, стоявшей на каблучках и в пальто, что возникал вопрос, как ее не сносило ветром.              В Брюсселе она была в брюках, а теперь стояла в этой юбке карандаш до середины икры.              Лопасти вертушки замедлялись. С борта спрыгнул Гоуст.              — Давно она в таком состоянии? — спросила Грейс у Прайса. Прайс посмотрел на Джексон. Она вряд ли спрашивала про физическое состояние, потому что ответ на этот вопрос был очевидный — с момента лицевого столкновения.              — Как набрали высоту, — сказал Прайс. Мерфи медленно покачала головой.              — Джексон, — позвала она. Та и так не сводила с нее взгляда. — Держите себя в руках, у нас вся ночь впереди.              Райли в ответ на это усмехнулся под маской. А Джексон сделала глубокий выдох — они давались ей тяжело, и Прайс вообще в вертушке беспокоился, что ее вырубит от гипервентиляции, как и пророчил Гас. Была шальная мысль кольнуть ее в вертушке чем-то, но депрессантов и успокоительных нет в снаряжении.              На втором часу перелета они сняли с нее наручники. Прайс подошел к ней, взял ее за плечо.              — В себя приди. Ничего хуже тебя уже не ждет, все расскажешь тете из разведки.              Прайс мог даже гарантировать на этом этапе, что ее даже не ждет суд, потому что «тетя из разведки» все и затеяла. Джексон попыталась принять это за образ действия, но выдала:              — Да, сэр, — а не что-то из своего арсенала большой заноза в жопе, так что она буквально провела весь перелет в панической атаке, хотя ее и пальцем никто не тронул. Теперь Мерфи велела ей взять себя в руки. Прайс ухмыльнулся — без толку.              Но Джексон медленно качала головой. Ее долгий выдох закончился. Она напрягла весь корпус, чтобы замедлить дыхание. Смотрела на Мерфи исподлобья.              — Да, мэм, — сказала она. Мерфи улыбнулась. — Спасибо, мэм.              Джексон удивительным образом взяла себя в руки, потому что Мерфи просто запретила ей паниковать. Поблагодарила за это почти насмешливое «добро пожаловать домой», отсылавшее к тому, что Homecoming завершена, и видимо, успешно.              Мерфи посмотрела еще в вертушку. Увидела, что больше они никого не ждут. Митчела встретила медицинская бригада в аэропорту. Гас уехал с ними. До MI6 долетели они трое и Джексон.              — Объяснишь? — спросил Прайс. Она кивнула головой на выход с крыши в здание MI6 и посмотрела на Соупа.              — Мактавиш, уведите Джексон в IR726. Вас встретят у лифта. Силы не применяйте. Допрос не начинать.              Прайс покачал головой. По идее Мерфи не имела права напрямую распоряжаться людьми его группы без его, капитана, подтверждения. Соуп не заставил себя ждать.              — Понял, мэм.              Она проводила взглядом, как они ушли. Вертушка встала. Заглохли двигатели. Лопасти замедлили ход и остановились, наконец. Мерфи закуталась в пальто. Показала жестом руки на гарнитуру. Прайс выключил запись. Райли сделал то же самое.              — Подумала, вам полезно знать, Митчела прооперировали, мне сообщили, он придет в себя завтра. Угрозы жизни нет, — сказала она. Прайс покачал головой. Гоуст усмехнулся. Она подняла на него взгляд, изобразив удивление. Прайс посмотрел на него. Ему придется объясниться.              — Джексон не хотела его убить, — сказал Райли. — А если бы хотела, он бы еще там помер.              — Джексон хороша, — сказала Мерфи. Она говорит это о человеке, с которым вела операцию. Райли не выкупал, потому что его все еще слепила злость.              — Джексон — тщеславная самонадеянная сука, — сказал Райли. Мерфи не прокомментировала, но очень снисходительно улыбнулась.              — Прайс, Райли, я думаю, вы можете понаблюдать за допросом.              — Я бы поучаствовал, Грейс, только скажи, — Райли часто обращался к ней не в соответствии с той позицией, которую она занимала в иерархии, будучи способной вытащить их из чертовой Мексики, чтобы делать черт знает что и черт знает где. Мерфи обычно не давала называть себя по имени абы кому, но не Райли.              — Не думаю, что это будет необходимо, — спокойно ответила она. — Холодно. Идемте.