20 У твоего потайного кармашка четвертый статус конфиденциальности?

      Romantic homicide       Лондон, Великобритания, 04.02.2024, GMT 5:12 PM       Грейс Сьюзан Мерфи       НАТО, Совет по Разведке              — Есть много способов.              — Много?              — Почти безупречных. Тебя легко убить, Прайс.              — Ну?              — На операции.              — Как?              — Как случайную жертву. Еще желательно на операции, не афиллированной со мной, чтобы потом ругаться с командованием, где ты и что с тобой.              — Как ты себе это представляешь?              — Скажем, в Мексике. Скомпрометировать Ласвелл, скорректировать маршрут, разделить группу. Кого-то из группы оставить свидетелем твоей смерти, чтобы иметь подтверждение, если тело не вытащат. Кстати, еще лучше убить не только тебя — двоих или троих членов группы в схожих случайных обстоятельствах.              — Так ты следила за операциями в Мексике?              — Я и не говорила, что не следила.              — И не потребуешь тело?              — Тогда можно будет делать вид разбитой вдовы, не смирившейся со смертью мужа. «Тела нет, а вдруг он жив».              — Тебя как супругу потащат на опознание.              — Да, можно и лично убедиться. Но можно еще лучше.              — Как?              — Тебе понравится. У вас сборы ежегодно.              — Да.              — Вы идете марш-бросок.              — Да.              — Смотри. Подмешиваем тебе легкий стимулятор перед марш-броском. Сбиваем плату в радио, чтобы было невозможно восстановить частоту. Ты умираешь от сердечного приступа черт-те где без связи и без помощи.              — Несчастный случай.              — Несчастный случай. Кроме того, такое уже было. В 2012 году погибли новички, помнится.              — В 2013. Это не твоих рук дело?              — Я еще в школу ходила.              — Просто спрашиваю.              — Если погода будет дурная, вообще не поднимет подозрений. Кроме того, аналогичную схему можно реализовать и в операции, но нужно убедиться в сопоставимости нагрузки: долгой аэробной.              — Вещество так действует?              — Да. При долгом поступлении кислорода в преувеличенных количествах и слегка ускоренном сердцебиении.              — Какое?              — Не могу сказать. Или можно нанести нервно-паралитичекое вещество на гарнитуру. От дыхания во время использования будет нагреваться, обращаться в газ, проникать через поры кожи и слизистые.              — Долго?              — Месяцами. Потом почки откажут, а из почечной комы почти не выводят. Но надо убеждаться, что вещества достаточно. Нужен союзник из снабжения или обслуживания и убедиться, что гарнитура ни к кому другому не попадет. Но все равно любопытно.              — Ядом, смотрю, у тебя много вариантов.              — Яд вообще предпочтительнее. Вещества, разработанные в последние 40 лет, не обнаружить, если не провести экспертизы в считанные часы. К тому же чтобы определить яд, нужен тест на каждое конкретное вещество. Почти исключает введение антидота.              — Но я смотрю ты много об этом думаешь.              — Да. Пугает?              — Успокаивает.              — Почему?              — Иметь столько возможностей и ими не пользоваться. Должно быть, ты не такая психопатка, как принято о тебе думать.              — Как ты меня убьешь?              — Пристрелю.              — Вот так просто?              — Вот так просто. В голову, чтобы не мучилась.              — Даже не в легкое?              — Если доведешь, можно и в легкое. Но я все равно думаю, что не смогу на это долго смотреть.              — Сексуально.              — Что?              — Пощада.              — Меня тревожат некоторые твои взгляды на жизнь.              — Меня тревожит, что если ты меня пристрелишь так просто, тебя посадят.              — Ты думаешь, я сдамся полиции? Тебя застрелить — как котенка. С глушителем стрельбы будет не слышно, ты как хорошая девочка не окажешь сопротивления, судя по тому, что говоришь. Аккуратно шлепнуть тебя в постели, чтобы кровь впитывалась, не растекалась куда не надо, уйти. Пока тебя хватятся твои коллеги, которые по-моему считают, что тебя надо искать, только если ты прямо и недвусмысленно требуешь помощи, можно уже быть на Аляске. В Новосибирске. В Кейптауне. Где угодно.              — В Сент Китс и Нэвис нет экстрадиции.              — Или там.              — Тринидад и Тобаго.              — Или там.              — Лучше Тринидад и Тобаго, Сент Китс и Невис граничит с Монтсерратом.              — Тебе это беспокоит?              — Да, я действительно не хочу, чтобы ты сел за мое убийство. Так что я бы предпочла, чтобы ты нашел хорошее место, где переждать. Но лучше не убивать меня своими руками.              — Я действительно предпочел бы убить тебя своими руками.              — Почему?              — Посмотреть на тебя. Как ты сдашься. Твои «мое больно, Прайс».              — А ты сделаешь мне больно?              — Посмотрим на твое поведение.              — Это все еще сексуально. Подай мне полотенце.              — Держи.              — Я буду готова через полчаса и поедем.              — Отлично.                     Отдыхать надо было вчера       Лондон, Великобритания, 04.19.2024, 1:43 PM GMT       Капитан Джон Прайс       22й полк SAS              Она стояла, глядя на себя в зеркало, подавала ему руку, согнув ее в локте, и Прайс, стоящий у нее за спиной, целовал ей пальцы. Потом запястье. Потом, взяв запястье в ладонь, вытянул ее руку в сторону — она тогда повернулась к зеркалу полубоком и все еще смотрела в него — поцеловал плечо, открывшуюся шею, пока она смотрела на себя в этом платье. Потом провел по шелковистой ткани, по несопоставимой с здравым смыслом физике обтянувшей ее талию и плоский живот, показав форму ее фигуры, и она отступила от зеркала на шаг, уперевшись голой спиной — это платье открывало ее плечи, шею, лопатки и почти весь позвоночник — ему в грудь.              — Как тебе?              — Отлично.              — А предыдущее?              — Это лучше.              — Она идет.              Прайс оторвался от ее шеи и посмотрел на нее в зеркало. Она повела плечом, чтобы освободиться от его руки, как раз когда в просторную примерочную вошла девушка, с которой Грейс обсуждала свои планы на платья, которые мерила.              — Как вам?              — Лучше, чем предыдущее.              — Вам отлично.              — Но нужно что-то на спину.              — Пиджак?              — Скорее украшение.              Прайс живо представил, если у нее на спину с шеи будет спадать какая-то длинная цепочка, повторяющая вырез платья, холодящая ей кожу вдоль позвоночника.              — Хороший вечерний вариант.              — Да. Посмотрим еще те, длиннее.              — Минуту, сейчас принесу.              И она бросила взгляд на Прайса, водившего Грейс рукой по пояснице, прежде чем вышла.              — Если хочешь, я посмотрю белые.              Девочка, которая их обслуживала, встревожилась самым странным образом. Вряд ли она разглядела оружие под пиджаком у присланного Робертсона — парня из GDSE, которого к ней приставила разведка, пока она в Лондоне и который оставался в зале среди редких стоек с платьями и частых зеркал пол-потолок. Но взгляд она на него бросила. По мнению Мерфи, из-за телохранителя она приняла их за богатых клиентов, поэтому была вынуждена терпеть это их поведение.              — Мне нравится черное.              Грейс улыбается ему в зеркало: у нее навязчивая мысль расписаться в черном вечернем платье, и чтобы он был в парадной офицерской форме. Создавать пугающее впечатление на окружающих было то, что доставляло ей удовольствие. Цвет не имел значения.              — Да?              — Тебе идет черное.              Мерфи сменила платье. Это тоже имело глубокий вырез на спине и тоненькие бретельки, прилегающие к телу поверх лопаток.              Прайс не пытался искать причину ее привязанности к устрашению людей. У него были свои привязанности. К тому, как юбка струилась с ее бедер, приоткрывая лодыжки, как когда она поворачивалась к нему, то ткань гладко облегала плоский живот и черный отчерчивал ее бедра, создавая складку там, где натягивался на косточку. К ее рукам с золотыми часиками Тиффани на запястье, которое пахло маслом из Ирака — сука, Прайс его помнил с 2022 года, хотя никогда не был специалистом в ароматах, — которое она не отнимала, пока Прайс целовал ей тыльную сторону ладони. К тому, как ей звонили и она говорила о работе, а потом просила Оммерсона к телефону и совершенно официально сообщала «Ты срываешь мне свадьбу, Майк».              К тому, чтобы застегивать ей туфли, чтобы она прошлась в них.              К ее негромкому:              — Завяжи.              Или:              — Застегни, — обращенным к нему, хотя еще стояла девочка, которая здесь работала. Мельтешила с этим:              — Можем немного ушить, чтобы лучше село на бедра, — и Мерфи спрашивала:              — Сколько времени займет?              — Два или три дня.              — Нам нужно сегодня.              — Я узнаю, свободна ли швея. Что у вас за мероприятие?              — Я замуж выхожу.              И девочка, записывавшая в заметки, что надо узнать, свободна ли швея, нахмурив коммерчески улыбчивое лицо, поднимала на нее взгляд, как если должна была выматериться, но не могла.              — Когда?              — Завтра.              Мерфи смотрела на себя в зеркало и тянулась к Прайсу рукой, чтобы он подошел к ней, и она понимала, как это будет выглядеть, когда они поднимутся по мокрым ступеням Таунхолла Хакни с штампом в паспорте и кольцами на пальце.              Когда они поднялись по мокрым ступеням Таунхолла Хакни, валил мокрый снег в середине апреля.              У них стояло по штампу в паспорте и было по кольцу на пальце.              Грейс была в черном вечернем платье, которое ушили в тот же вечер под ее фигуру, и в туфлях на тоненькой шпильке с острыми носочками. Прайс был при парадной форме с этими наградами на кителе и смотрел на то, как она ювелирно не попадает шпилькой в щели между камнями крыльца. Все, включая снег в середине апреля, доставляло ей насмешливое удовольствие: ее черное платье и его военная форма — а еще впридачу вместо гостей Робертсон и Холланд, подъехавший прямо с Председателем Палаты Общин. Еще лучше стало, когда подъехал после регистрации Макмиллан, поднялся по мокрым ступеням и встретил их на крыльце, подав дочери руку, чтобы она сошла на ступень ниже к нему.              — Прости, милая, совещания.              — Ничего, — Грейс улыбалась, пряча руки в карманах пальто. Было пасмурно и влажно и зарядивший снег садился ей на плечи пальто и Прайсу на форму. Она стояла в туфлях с голыми ногами и в легком пальто, прикрывавшем ее открытую спину с тонкими бретелями и тоненькой цепочкой, холодящей ей кожу в эту непогоду.              Макмиллан пожал Прайсу руку.              — Как прошло?              — Очень смешно. Надо было видеть ее лицо.              — Чье?              — Девушки, которая нас расписывала.              Это была правда. Робертсон в зале, у которого было видно оружие, и ее чертово платье и его чертова форма. То, что он ее старше. То, как она подала ему зажигалку на выходе. Как она давала ее целовать. Как она стояла на каблуке, на котором не должна была стоять, не опираясь на стенку, и все равно была немного его ниже и приподнимала подбородок, позволяя касаться ее щеки.              Грейс хотела шоу, и она его получила.              — Еще бы, ты в траурном платье.              — Оно не траурное. У него есть секрет.              — Покажи.              — Ты ругаться будешь.              — Показывай.              Она опускала пальто, показывалась Макмиллану, он велел ей одеться, чтобы она не простыла, посмеивался. Объясняла, что еще ее позабавило. Прайс закурил с Макмилланом. У Мерфи появилась фотография мгновенной печати на крыльце таунхолла с мужем и отцом. Потом ей снова звонили, и она, накинув на плечи пальто, отошла поговорить на уголок крыльца. Прайс проводил ее взглядом, как она в своих туфлях на тоненьком каблучке не поскальзывалась на мокром камне и не попадала каблучком в щели.              Меж тем, она обычно не особенно следила за тем, чтобы у ее разговоров не было свидетелей. Что-то серьезное.              Они с Макмилланом оба смотрели на то, как Грейс стояла, убрав одну руку в карман, и негромко говорила по телефону, отвернувшись к ним спиной. Макмиллан бросил бычок в решетку городской канализации. Прайс держал во рту дым сигары.              — Отговорится? — спросил Макмиллан.              Прайс неопределенно покачал головой. Нет, Мерфи умела отложить несрочные разговоры, распознавала их с первой секунды. Но чаще она подрывалась из любого положения и в любое время суток, потому что ее перестали дергать по пустякам уже очень давно.              — Не похоже.              Макмиллан как-то очень понимающе хлопнул ему по плечу. Грейс, когда опустила телефон, повернулась сначала к машинам, и когда ей махнул ладонью Холланд, она неопределенно указала в сторону центра города. Холланд отошел заводить машину. Рокировались ее телохранители. Мюррей, или как его там, спросил у Робинсона, кто Мерфи такая. Она убрала телефон в карман, неспеша проследовала обратно к ним с Макмилланом.              — Мне нужно ехать, — сказала она.              — Это куда? На кладбище? — спрашивал Макмиллан.              — Ага. Чертей пугать.              Под чертями она скорее всего янки понимала. Макмиллан усмехнулся. Поманил ее к себе ближе. Поцеловал ей лоб, когда она подошла, обняв рукой за плечи. Она хитренько улыбалась Прайсу, пока стояла в руках отца. Показала кольцо на пальце. Ее это веселило. Прайс усмехнулся.              Ее ждет еще одно шоу, потому что она сейчас в этом виде, похоже, планирует показаться перед какими-то людьми, которые принимают ее за умную серьезную злую женщину из британской разведки.              Он проводил ее до машины. Холланд сел за руль, оставив их вдвоем. Прайс не ждал, что она будет оправдываться за это, но она пообещала:              — Я тебе это возмещу.              Прайс целовал ее, придержав ладонью ее лицо, прежде чем посадить ее в машину.              The more you fuck around the more you find out       Лондон, Великобритания, 06.11.2024, GMT 12:41 РМ       Элизабет «Айрис» Джексон              — Признаться, отличная работа, Джексон. — Айрис крепко жал руку мужик из янки, которого Мерфи звала Майк. Подловил ее в коридоре MI6 после второго разговора, продлившегося восемь часов. — Может, тебя переманить в Дельту?              — Ничего не отвечай, Джексон, — предупреждала с той стороны коридора Мерфи. Ее отвлекли, и она задержалась у выхода из переговорной комнаты, так что не слышала, что Айрис сказали, но у нее появился рефлекс.              И Айрис отвечала нейтральное, конечно:              — Спасибо, сэр. — Но смысловая нагрузка этого вечера и предыдущих четырех недель и еще последующих нескольких суток от нее, «признаться», ускользала.              Айрис очень плохо помнила первые дни в Харли, потому что лежала под обезболами. Она начала расхаживаться на второй неделе, и медсестра Мишель помогала ей подняться и опуститься в постель после променада по внутреннему двору. И вот однажды, когда они поднялись на лифте на ее этаж, встретил их Эдвардс и суета в коридоре у администрации.              Эдвардс сказал сидеть в палате и не отсвечивать, и они с Мишель вернулись в палату, у Айрис тянуло швы.              Эдвардс не дал войти в палату нескольким людям. Потом на этаже показалась высокая азиатка, ругалась.              — Это кто?              — Это мисс Вонг, главврач, — говорила Мишель. Айрис это все напрягало.              Айрис все-таки вышла к Эдвардсу и стояла в дверях, чтобы наблюдать содержание скандала и интерпретировала его примерно следующим образом: в Харли без приглашения прилетели американцы и планировали если придется говорить с ней прямо здесь. Но Эдвардс, когда Айрис заметили стоящей на ногах (почти) ровно, ясно показал, что у него приказ драться, если придется, чтобы ее не трогали.              Мисс Вонг осадила американцев, рассадила их по диванам, выбрала говорить с кем-то одним, и вот от него ушла со словами:              — Я звоню Мерфи.              Это по какой-то причине звучало как угроза.              Эдвардс стоял, не давая Айрис выйти вперед него, расставив ноги на ширину плеч и убрав руки за спину в замок. Американцы поглядывали на нее. Айрис это все очень не нравилось, потому что из американцев, показавшихся в больнице, как минимум четверо имели некоторые признаки спецслужбы и только двое имели достаточно представительский вид, чтобы это был разговор о политике, а не допрос. Настроены они были воинственно, и Айрис припомнила, скольких американцев она убила за полтора года и вот тогда предпочла вернуться в палату. Теперь к опциям вернуться в регион или сесть в тюрьму добавилась еще опция сесть в американскую тюрьму.              Мерфи приехала через сорок минут. Появилась с цоканья каблуков по плитке. В распахнутом пальто — ехала на машине — было видно хорошо сидящее черное длинное платье, открывавшее ее лодыжки и туфли — вечерние и не подходящие той погоде, которой одарил конец апреля в Лондоне — мокрому снегу и ветру двадцать метров в секунду. Даже Айрис заступорилась.              Она говорила с американцами у рецепа, с ними стоял лечащий врач Айрис, хирург доктор Роберт Грэмм, Мишель и старшая сестра, которую Айрис не помнила по фамилии. Потом снова появилась мисс Вонг, они все ушли, похоже, к ней в кабинет.              Мерфи заглянула после.              — Как твое здоровье, Джексон? — спросила она, а Айрис скривилась, потому что Мерфи вероятно сейчас знала больше про ее здоровье, чем она сама, потому что она полтора часа обсуждала его со всеми вовлеченными врачами. К тому же светскими вопросами Мерфи Айрис давно перестала обманываться. Она даже ответить не даст. Айрис, собственно, и не планировала. — Мы договорились с янки о разговоре через две недели. Потом все остальное.              Через две недели. Дай бог к этому времени она будет стоять без посторонней помощи.              — Они решительно настроены, — заметила Айрис.              — Их душат сроки. Тебя это не коснется, — отмахнулась Мерфи.              — Что со мной будет?              Мерфи смерила ее взглядом.              — Не знаю. Процедуры. Швы снимут. Что там они делают.              Айрис покачала головой отрицательно. Мерфи прекрасно знает, что она не про это спрашивает.              — Вы вернете меня в регион.              — Не раньше, чем ты поговоришь с психотерапевтом, — сказала Мерфи.              Она даже не отрицала. Айрис почувствовала, как углубляются вдохи. Ну ебаный рот. Она все время в сознании тратила на то, чтобы нормализовать для себя сценарий возвращения в регион. А в итоге, стоило Мерфи подтвердить, и ее накрывало паничкой. Чтоб ее нахер завалило там снегом в ее красивом платье и на тоненьких каблучках. Ебаный рот.              — Янки порвут меня на допросе.              — Оставь янки на меня, ладно?              Айрис криво усмехнулась. Ладно. Ладно.              — Тупой вопрос разрешите.              — Давай.              — Вы Райли видели?              — Вообще?              Айрис выдохнула, чтобы не сагрессировать на это.              — В больнице. Здесь.              Мерфи улыбалась довольно погано, подперев плечом тонкую перегородку. Отношение Мерфи к тупым вопросам было такое: она на них не отвечала. Она насмехалась над тобой, когда у тебя хватало духу их задать, ровно вот этими методами. Айрис немного паниковала из-за региона, так что задала вопрос тупее, чем он на самом деле был.              — Он был здесь?              — Да, насколько мне известно.              — Его не должны были пустить в палату, — сказала Айрис.              — Не должны были, — согласилась Мерфи. Не должны были? Значит, она просто видела его в стекло. А дальше она уже приняла желаемое за действительное на фоне дозировки обезбола.              — Он сидел в моей палате. Галлюцинации.              — Тебя морфином обезболивали, не лсд, — пожала Мерфи плечами. К чему она нахер клонит? Что галлюцинаций быть не должно? Нихуя не сошлось. Или сошлось? Айрис озадачилась. — В любом случае, без меня американцы тебя пальцем не тронут. Разговор будет со мной. Спецслужбы участвовать не будут. Все будет в Лондоне. Не должно быть проблемой.              Айрис напряженно соглашалась. Кивала на нее головой.              — Так вот чем вы две недели занимались? — Мерфи, понимая, что Айрис указывает на кольцо у нее на пальце, улыбалась как-то непрофессионально, показывала ладонь. Айрис кривилась. Еп твою мать, у Мерфи есть жизнь. — Кто счастливчик?              Возвращает ей бумеранг тупых светских разговоров.              — Капитан Прайс.              — Ну да, конечно.              Через две недели ей сняли часть швов и она действительно ходила без посторонней помощи, хотя и неспеша, поглядывала на Мерфи в машине, когда они ехали на Воксхолл.              Мерфи сидела от нее по правую руку на разговорах с янки и те, конечно, задавали вопросы, но Мерфи время от времени вмешивалась.              — Не отвечай, Джексон.              — Мерфи, черт тебя.              — Мы сейчас закончим, если вас не устраивает.              И вопрос больше не задавали.              Прошло два таких разговора. Первый почти двенадцать часов, который Мерфи остановила сама. Второй еще восемь, когда американцы наконец узнали, похоже, достаточно.              Майкл Оммерсон стоял потом в коридоре, и Мерфи подошла к ним.              — Хорошо на допросе держитесь, — Оммерсон был какой-то высокопоставленный мужик из США, но был чрезвычайно удовлетворен этими разговорами и вообще был впечатляюще хорошо предрасположен к Мерфи. И к Джексон теперь тоже, видимо.              — Допрос, на котором на месте все зубы и пальцы, это не допрос, — сказала Мерфи. Джексон поежилась. Напустила на лицо самую безмятежную улыбку и не стала участвовать в продолжении разговора между ними двумя. Главное, что янки от нее отвалят.              Когда возвращались в больницу, Айрис впервые подумала, что может быть Мерфи на ее стороне. Надо попытаться уговорить Мерфи не возвращать ее в регион. Она спросит, что тогда. Айрис попытается убедить ее, что ей нужно вернуться в SAS. Это безумие, ей никто этого не позволит. Но вдруг Мерфи постарается ее услышать.              Прошло еще несколько дней, прежде чем Айрис позволили вернуться домой. Отец чуть инфаркт не отхватил, благо, в дверь звонила Мерфи, и она ему сначала сказала, что его дочь жива, а не просто Айрис показалась в дверном проеме.              Потом мозгоправы. По два раза в неделю, и Айрис на первом сеансе сидела с лицом кирпичом, потому что что из того, что не является конфиденциальным, она может обсудить с врачом, кроме погоды в регионе, а потом выходила заплаканная, и ее забирал на машине брат. Они торчали в Макдональдсе до одиннадцати вечера. Лоб вымахал выше нее, а она не заметила. Пропустила. Планировал поступить в университет. Выбирал варианты. Хотел стать юристом. Айрис помнила его сопливым малолеткой, которого в школе пиздили. Ладно, и он ее помнил не военной, которую опекает разведка, а девочкой на шухере у малолетних дилеров травки.              Айрис набралась сил говорить с Мерфи после дюжины разговоров с врачом. Позвонила. Мерфи встретила ее у офиса MI6, предложила обсуждать все в кабинете. Айрис сидела перед ее столом. Выдала ей невероятную мысль про SAS.              Мерфи подняла на нее взгляд. Помолчала. Айрис сначала подумала, что это была тупая затея, а потом решила, что нихуя, и если придется убеждать Мерфи, она блять убедит. Айрис приготовилась спорить, но Мерфи показала ладонь, мол, подожди, наклонилась к ящику стола и подала ей уже готовые для возвращения на службу бумаги.              Встал вопрос медкомиссии, сборов, квалификации и еще один:              — Тебя представят к званию лейтенанта. Это консенсус в командовании ВС и разведке.              — Чтоб я сдохла.              — Успеешь.                     Нихуя себе, сказал я себе       Херефорд, Великобритания, 08.11.2024, GMT 11:59 АМ       Сержант Джон «Соуп» Мактавиш       22й полк SAS              Когда Прайс через две недели после завершения Homecoming вернулся в Херефорд из Лондона, Соуп сразу заметил:              — Так вот чем ты там занимался, кэп.              Но разогнать тему не дали, и Херефорд проворонил, что Прайс женился между делом, потому что Ласвелл дернула ОТГ закончить начатое в Мексику. Мексика изрядно потянула жилы из них всех, но через месяц они были дома. И вот тогда в Херефорде заметили кольцо на пальце. И началось:              — Когда успел? — Это был хороший вопрос.              — На латинке? — Было бы очень забавно, если бы Прайс успел в Мексике.              — На той из НАТО, — что было близко к истине, но в Херефорде имели в виду Ласвелл.              Настоящая «Та из НАТО», супруга капитана Прайса, показалась в Херефорде один раз в начале лета. Она вроде как приезжала обсудить что-то с Инджем, и тот встретил ее у ворот, а когда они закончили свои дела, Индж привел ее на полигон. Они остановились возле столов с техникой у входа в ангар перед тренировочными площадками. Индж показал жестом, чтобы не прерывали тренировки из-за его появления, они с Мерфи проследовали к столу с ноутбуком, у которого Прайс выговаривал рядовым за ошибки при прохождении макета с имитацией Close Quarters ситуации. В реальном бою остался бы без ног на растяжке.              Соуп стоял рядом. Ему в свое время эта херня очень легко и интуитивно далась. Как выяснилось, так умели не все. Рядовые Роджерс и Уайлд были вынуждены выслушивать, и Соуп мог бы добавить к словам капитана, но замолчал, потому что Индж и Мерфи замаячили на подходе. Обещало быть забавно.              Прайс тоже заметил.              — Все нахер, собирай монатки, за тобой пришли, — сказал Прайс рядовому, выписав ему толчок в плечо, чтобы снова шел на старт. — Генерал-майор, — поздоровался он. Соуп отдал честь. Мерфи с прищуром смотрела на новичков, Индж покачал головой, проводив взглядом молодняк.              — Я не отставляю новичков, Прайс, — заметил Индж.              — Пора сделать исключение, — сказал Прайс и бросил взгляд на Мерфи. Она стояла в плаще ей почти до лодыжек. Не в том офисном прикиде, в котором Соуп ее помнил в Лондоне: чтобы добраться до Херефорда нужно херачить несколько часов в машине, так что она была одета попроще. Но все равно из-под длинных прямых брюк было видно туфли на каблуке. Еп твою мать, как она не сломала их на брусчатке. — Мэм.              — Мэм, — раз пошла такая пляска, Соуп тоже поздоровался. Она едва заметно улыбнулась.              — Можно Вас на минуту, капитан? — спросила она. Прайс покачал головой. Забрал со стола сигары.              — Можно. Соуп, они твои, — сказал Прайс.              — Работаем, кэп, — сказал Соуп бодренько, и Прайс, окинув малолеток взглядом, шагнул к Мерфи. Она сделала шаг назад, потом обернулась, чтобы идти прямо, и они проследовали к выходу.              По пути Прайс немного наклонился к ее рукам и прикурил, когда они еще не вышли. Похоже, она достала зажигалку из кармана плаща. Индж сказал, конечно, что стоило бы и дойти до улицы, прежде чем раскуривать, но Мерфи ему что-то возразила, и Индж махнул на них рукой. Генерал-майор их покинул, а они вдвоем ушли в сторону КПП. Мерфи должна уехать скоро. У них с Прайсом будет всего несколько минут перед ее отъездом.              — Это блять кто? — спросил Роджерс.              Вопрос резонный. Ситуация загадочная. Мерфи в гражданском на тренировочной площадке в сопровождении командира базы даже за административную служащую из гражданских не сойдет.              — Хер ее знает, — сказал Соуп. Если ни Индж, ни Прайс ее не назвали даже по имени, значит, никого ебать не должно. — Все, ноги в руки, и на старт. Что встали, барышни?              В Херефорде, если не болтаться на операции, вообще в определенный момент становилось скучно жить, и спекуляции насчет брака Прайса разнообразили быт, конечно, но все-таки это нельзя было морозить вечно, а кроме того, Соуп знал разгадку к этой головоломке, и его это не развлекало.              Но появилось кое-что новенькое.              Гоуст вливал в себя суп за обедом, как будто отнимали, когда Соуп сел перед ним с подносом.              — Слышал про награждение через две недели?              Райли поднял на него взгляд и даже оторвался от обеда. Не слышал. Посмотрел на него, нахмурив светлые брови.              — Какое?              Соуп сам толком не знал. Вооружился ложкой.              — Я ебу? Ривз сказал, — сказал Соуп. Гоуст уперся локтями о стол перед подносом. Ривз — командир эскадрона, начальник их подразделения, в котором восемь отрядов, подобно их группе с Прайсом во главе. — Кто-то получает лейтенанта.              — Ты нахер шутишь, — сказал Гоуст. Соуп покачал головой. Это было странно, учитывая, что всех сержантов на грани получения лейтенанта они-то знали. Больше того, раунд повышения званий в SAS был тесно привязан к наборам, и основная волна повышений этого полугодия уже прошла. Соуп допускал, что он может чего-то не знать, но Райли немного на особом счету. Должен подсказать, если знает что. Но Райли даже про обед забыл. — Награждение?              — Мгм.              Да, награждение. Церемониальное показательное нечто с шишками, фанфарами и прилюдной сменой погон.              — Херня.              — Сам спроси.              Гоуст усмехнулся.              — Мне лейтенанта в рабочем порядке выписали, — сказал Гоуст.              Вообще лето всегда было более заряженное на развлечения, потому что начинался очередной виток набора, и на базе болтались их будущие новички, проходившие отбор в SAS. А тут еще это. Какой-то загадочный лейтенант, которого представляют к званию публично мимо цикла наборов.              Соуп ставил, что знал кого. Поскольку внутри все повышения этого года уже были получены, а служащие, приходящие в SAS извне, всегда получают рядовых без исключений, выходит, что награждают кого-то, кто уже служил в SAS, но видимо был в отлучке. Соупу довелось быть знакомым с одним таким человеком.              Утром на базе чувствовалась суета, связанная с тем, что в семь утра подъехали люди из Лондона. Они утром стояли отрядом перед завтраком, и Гоуст спрашивал, схера ли им надо там всем присутствовать, но Прайс сказал, что идут все. Потом подъехали машины из Лондона, Прайс ушел.              До обеда было видно, как готовили церемонию. Отмененные тренировки и занятия в связи с официальными мероприятиями нагнали к месту людей. Новички тоже совали носы куда не надо, но их не гоняли, потому что никому не было до этого дела. К полудню, когда все это должно было начинаться, на месте уже были всевозможные представители разведки, командования и минобороны.              Из глубины базы подошли Индж, Прайс и Мерфи.              И наконец по мосточкам вдоль административного здания легкой трусцой пробежала малышка в парадной форме SAS. Джексон, чтоб ее. Райли, стоящий справа от Соупа, провожал ее взглядом с потрясающей выдержкой. Соуп видел и слышал, как он продолжительно выдохнул. Следил за ней взглядом, как она поднялась на помост, кивнув Прайсу. Соуп не знал, что Гоуст лыбился под маской, но предполагал по тому, как он расправил плечи и как будто всем своим видом согласился быть здесь, хотя не жаловал никакой официозной почетной мишуры вокруг службы.              Церемония началась.              Джексон представили к лейтенанту и кресту за отвагу. Джексон вернулась в SAS. Пока от разведки сказал пару ласковых мужик по фамилии Хауэллс, Мерфи переглядывалась с Прайсом, что нельзя было исключать что они потрахались прямо на столе у Инджа, прежде чем началась церемония. Пока Джексон меняли погоны, Райли стоял с видом, будто никогда не убивал людей, и они переглядывались с Джексон, что нельзя было исключить, что они потрахаются прямо на столе у Инджа, едва церемония кончится.