0 Пизда вам, котята

      Вопрос ребром       Херефорд, Великобритания, 08.26.2024, GMT 1:12 РМ       Лейтенант Саймон «Гоуст» Райли       22й полк SAS              — Мне больно.              Райли не то чтобы не услышал.              Услышал. Но не сразу собрался с мыслями. Когда ее руки сжали его плечи и она потянулась корпусом назад, а ее вдох зазвучал сквозь зубы вместе с:              — Мне больно.              Тогда Райли отстранился.              Джексон сидела — хотя теперь скорее лежала — на столе, уперевшись позади себя на локти. Гоуст провел ладонью по открытым задранным кверху рашгардом ребрам, которые пересчитывал губами. Пересчитывал с пристрастием, как если пытаться дотянуться до костей, как если влезть под кожу, дышать изнутри ее грудной клетки.              — Что с тобой такое?              — Ничего.              Он наклонялся целовать ее ребра снова, особенно эти места между следами костяшек, где плоть уходила под касаниями глубже. Потом ее пальцы касались его подбородка, и ему приходилось поднимать голову с тяжелым выдохом в ее горячую кожу.              — Что? — ей придется объяснить, почему она его отрывает. Этот взгляд волком — этого недостаточно, чтобы его напугать. Он поворачивает голову в сторону, чтобы коснуться губами ее ладони, чтобы она провела большим пальцем ему по щеке, как если пытаться удержать.              — Что на тебя нашло?              — Ничего.              — Что ты делаешь?              Это был глупый вопрос.              Это был очень глупый вопрос, и он его рассмешил. У них чуть меньше получаса времени в блядском графике Херефорда, который нормальные люди потратили бы на то, чтобы покемарить, где не найдут офицеры. В принципе, их тоже вряд ли найдут офицеры.              Он с ухмылкой убирал ее руку за запястье, целовал ребра снова. Она проводила ладонью ему по затылку.              — Саймон, — ее ладонь провела от затылка, по шее и снова скользнула к щеке. — У тебя нет на это времени.              У него тяжелело дыхание, он смотрел на нее снизу вверх. Он повернул ее запястье к себе. На ее часах время показывало, как отведенные им полчаса медленно ускользали. А она еще даже не раздета. Да. У него нет на это времени. Он отвлекся. Справедливо. С одной стороны.              — Снимай нахер.              Она сняла рашгард через верх.              С другой стороны. Ебаный рот, ему может и нахер надо это все. Ее блядские ребра, как под ними западает живот, если ей больно, как проходят на коже полосы от резинки белья. Как наливается кровью неровный след его губ или пальцев — он не помнил.              — И не смотри на меня так.              — Как?              Так.              Исподлобья. Этим взглядом «поимей меня, пожалуйста», приукрашенным ее тяжелым дыханием, ерзаньем на краю стола в попытке подобраться к нему ближе, приоткрытыми губами в попытке ответить, которая тонет в отчетливом стоне на напряженном выдохе, когда Саймон, придержав ее за талию, пальцами убирает в сторону ластовицу трусов и смазывает скользкую влагу, остающуюся темным следом на белье.              — Так, — произносит он. Его пальцы проскальзывают внутрь, и Айрис запрокидывает голову, подается на него бедрами. Она готовая. — Это с тобой что такое?              — Не выебывайся на меня.              — Или что?              Она готовая, а еще трусов не сняла. Еще останавливает его целовать ее. К черту пойдет.              Он поимеет, конечно, она может не просить.              — Или что? — напоминает Райли. Ладонью ведет ей по бедру, пока она снова не накроет ее грудную клетку и не прижмет ее к столу. Ей придется лечь, уложенной на лопатки, взяться за его запястье, как если это даст ей возможность его останавливать. Снова вдавливать пальцы ей в ребра, только она не сможет возражать, пока он расстегивает ремень, убирает в сторону тяжелую бляжку, расстегивает ширинку, пропускает меж пальцев пуговицу, чтобы расслабить штаны, но подается на нее бедрами, чтобы упереться членом в ее промежность, прикрытую перекошенными трусами, чтобы напомнить: — Или что?              — Пожалуйста, Саймон.              Некоторые вещи не меняются. Ее «Пожалуйста, Саймон». Их блядский секс в кабинете, для этого не предназначенном. То, как она начинает отводить глаза к потолку и запрокидывать голову. Как дышит сквозь зубы, цепляясь за край стола, повторяя темп его толчков — а он никуда не спешит. Он потерял счет времени.              А некоторые меняются.              Его не хватило на «Пожалуйста, что?». Медленный секс, вытягивающий из нее хныкающие стоны. Ее ребра, выдающиеся изгибом, когда она прогибается в попытке его спровоцировать, чтобы прекратить эту пытку над ней и закончить быстро. Он видел ее провокации раз за разом, он раз за разом позволял ей себя одергивать, а теперь:              — Спокойнее, — и вжимал ее ладонь в стол, наклоняясь над ней и продолжая медленные глубокие толчки, от которых ее дыхание сбивалось и над грудью проступила испарина, и она ладонью касалась его груди в попытке успокоиться, покорившись его тону. Гоуст проводил ладонью по ее животу, чтобы упереться большим пальцем в костяшку ребра и очертить его, и когда ее ладонь скользнула к его шее, наклонялся ее целовать, и вот тогда следовал ее не произнесенным желаниям дать ей больше.              Но сука.              Субординация       Херефорд, Великобритания, 08.28.2024, GMT 3:14 РМ       Лейтенант Саймон «Гоуст» Райли       22й полк SAS              — Оденься.              — Что?              На матах для борьбы сидят парни из отряда капитана Риверса, а Джексон светит блядскими ребрами из-под спортивного топа. Райли мерит это взглядом.              — Оденься, — повторяет он. Джексон хмурит брови и, покачав головой отрицательно, отвлекается на Соупа, с которым была в перепалке последние сорок минут.              Гоуст снял с себя китель и бросил ей в руки.              — Повторить?              — Что на тебя нашло? — Джексон китель поймала, но надеть не была намерена. Смерила его взглядом. Райли остался в футболке. Этот разговор начинал быть сценой.              — Батеньки, какой накал, — заметил Мактавиш.              Райли смерил ее взглядом. Ее искренне недоумевающее лицо: она всегда так была одета на тренировках, ее никогда это не волновало. Ее голые плечи: дело было не в них, разумеется. Забитый рукав левой руки: результат ее прошлой вылазки в увал. Голую загоревшую кожу под ключицами и ниже до топа: естественно, она загорела, она так бегает по утрам, если инструктор не в дурном настроении, чтобы велеть всем бегать в полном снаряжении. И ребра.              Райли остановился на них взглядом.              Ее ребра должны были быть переломаны в шести местах с обеих сторон после Мал-Аль-Кристал, ее ребра — мелкая-мелкая крошка, перемолотая в приступе его гнева. Ее собрали хирурги в Лондоне, но Райли-то знал.              — Оденься, — сказал он негромко, когда она увидела, куда он смотрел. Потупила взгляд. И надела китель через голову.              Райли оставил ее в покое. Она снова огрызнулась на Соупа, и они в итоге подрались с Мактавишем, их разнял Прайс, и они до полуночи бегали челночный бег, пока обоих не начало тошнить на улице. Прайс у Гоуста спрашивал:              — А ты-то куда смотрел? — Гоуст мог бы их разнять до того, как дело до драки дойдет. Но видел бог, его заняло другое, и когда Айрис оделась, наконец, он оставил ее в покое, чтобы его чрезмерное внимание к ней не приняли за особое отношение. Так могло сойти за блюдение порядка. Не считая того, что Джексон лейтенант, и у Гоуста не вполне есть право ее отчитывать.              Но к ОТГ-141 особое отношение, так что никто не вмешивался в специфику иерархии группы, да и в общем-то никого не смутило, что за драку с Мактавишем прилетело обоим. Подерись с ней другой сержант вне рамок тренировки, мог и выговор отхватить.              — Она лейтенант, — формальность ебаная, Гоуст бы разнял чужую драку, даже если бы дрался Индж с МакМилланом. Но, предположим, хорошая отговорка.              — Тебе ли не похер? — заметил Прайс.              Гоуст не ответил. Капитан закурил и велел Джексон и Мактавишу идти заниматься своими делами согласно их обязанностям на базе.              Гоуст провожал ее взглядом. Она снова сняла китель, чтобы остыть после интервальной нагрузки. Ебанный рот.                     Не можешь или не хочешь?       Лондон, Великобритания, 10.03.2024, GMT 6:54 AM       Лейтенант Саймон «Гоуст» Райли       22й полк SAS              — Я блять не могу.              — Не можешь что?              — Не могу на это смотреть.              Джексон стояла на кухне с чашкой кофе, уперевшись задом о гарнитур. С мокрых после душа волос капали капли ей на плечи. В седьмом часу утра ее отец уже уехал на работу, а ее брат еще не проснулся к своим подготовительным курсам для вступительных.              — На что? — спросила Айрис, и Саймон скривился. Объясняться перед ней. Блять.              — На это.              Она натянула фирменную ухмылку, пока он наливал кофе. Саймон бросил на нее взгляд. Стояла в свободных трикотажных штанах, ей длинноватых и собирающихся складками на тапках. Висели у нее на бедрах на развязанном шнурочке вместо резинки, открывая плоский живот на голодный желудок и пробежку, на которую привычка поднимала в шесть утра даже на гражданке. И ей на голые плечи капала вода с ее мокрых волос после душа, и капли собирались на кончиках, катились по коже и впитывались, наконец, в резинку то ли спортивного, то ли домашнего бра.              А тот в свою очередь открывал ее ребра, и там все по-старому. Так же, как всегда.              Саймон не мог на это смотреть, так что взгляда на ней не задержал и опустился на стул у окна. Выпить кофе, потом завтрак, поздороваться с ее малым и дождаться, пока он уедет, а потом они уедут в их квартиру.              Она глотнула кофе, отставила чашку, опустив ее на стол позади себя с характерным звуком, когда переборщить с силой. Саймон поднял на нее взгляд, чтобы обнаружить, что она сделала к нему уже несколько шагов. Ему пришлось убрать свою чашку в сторону, потому что она была намерена встать к нему вплотную, что и сделала.              Она подошла к нему вплотную неслышными шагами, уперлась ногами в стул, обхватила руками его лицо. Саймон поднял взгляд на ее лицо, поддавшись ее рукам. Она стояла перед ним, он почти касался подбородком ее живота.              — Целуй.              Саймон, не отводя от нее взгляда, коснулся губами ее кожи. Потом снова. Провел ладонью ей по бедру, сминая мягкую ткань ее домашних штанов. Потом снова. Она запустила руки ему в волосы, и Саймон опустил взгляд, подтянув ее к себе совсем вплотную, чтобы едва-едва не опрокинуть на себя, подняв подбородок, поцеловал нижнюю косточку ребер с правой стороны, потянувшись к ней губами. Ладонью провел по талии, по пояснице, чтобы прижать к себе ближе и не дать отстраняться, пока долго целует ей то место над реберным хрящом.              Оставит следы. Поэтому она с усмешкой отстраняется. Он ладонью сжимает ее талию, чтобы бежать было некуда. Она с нажимом заставляет его снова поднять на нее взгляд.              — Ты можешь мне это объяснить? — спросила она. Это — то, что он намерен вернуть ей на ребра фиолетовые пятна гематомы, следы его чрезмерного интереса. Она давно заметила. Было сложно не заметить.              — Нет, — сказал он. Ее пальцы перебирали ему волосы, она машинально водила медленными круговыми движениями ему по макушке. Саймон выдохнул, потянулся к ней снова. Она позволила. Он поцеловал ей самый верх живота. — Больно?              — Не больно. Теперь не больно.              — Было больно?              Она не ответила. Потому что он спрашивал про Homecoming, а она ему как-то сказала, что не намерена об этом больше говорить. Саймон закрыл глаза, упершись лбом ей в живот, и она провела пальцами ему по затылку, потом опустила ладони ему на плечи, смяла трапеции, чтобы он расслабил плечи и шею. Сука. Она его насквозь видит.              Саймон усмехнулся тому, как все сложилось. Поцеловал снова то место, где расплывется синяк через сорок минут. Повернул голову, услышав возню в другой комнате, и ее брат, показавшийся в коридоре, развернулся на пятке решительно и вернулся в комнату. Решил дать им пару минут. Ладно.              Саймон поднялся перед ней, что ей пришлось отступить, двумя руками удержал ее за талию, чтобы не оступилась, и подбросил ее на гарнитур. Она посмотрела на него.              — Полегчало?              — Никогда.              Она усмехнулась. Саймон провел ей руками по ребрам, она подалась назад, чтобы дать ему посмотреть на результаты его обсессии.              — Это просто сводит меня с ума, — сказал он ей. Она помотала головой.              — Настолько, что смотреть не можешь?              — И не смотреть не могу, — подтвердил он. Она пожала плечами. Саймон посмотрел на нее еще недолго, потом наклонился снова поцеловать это место чуть пониже грудины, и с усилием оставил ее в покое.              Ладно.              Она дотянулась до чашки кофе и осталась сидеть на гарнитуре, пока он ушел к холодильнику. Прикрикнула Джексону-младшему, что тот может не шхериться в коридоре, и Саймон с усмешкой достал продукты для завтрака.              Может, он не хочет, чтобы ему полегчало?