Глава 2

Глава 2

Устав освещать путь незнакомцам, солнце побагровело, и опустившись к горизонту, застенчиво спряталось за тучами, разрешив вечерней сумрачной тьме сделать окружающие заросли бурьяна, камышей и кустарников более контрастными, парадоксально, превращая всё пространство в размазанное месиво раннего вечера. Роман Аутлювиц виновато стоял на перекрёстке, заканчивая что–то карябать огрызком карандаша на обрывке бумаги. Он не торопился, но и не пытался растянуть прощание. По всему было видно, что расставание причиняло ему дискомфорт. Может, он опасался обстоятельств ближайшего будущего, в виде разбойников, дорожной скуки, диких животных или собственных мыслей, преодоление которых в компании контуженного ветерана Франтишека Марграбова, представлялось более возможным, нежели вступление с ними в неравную схватку в одиночестве. – Ладно, браток, мне тут поворачивать в Багровицы надо. Вернусь к семейному археотехническому делу. Не помирай смотри. Мы с тобой, всё же, третью Држитенскую сдюжили. Так что, доберись до дома в целости и сохранности. Возьми вот мой адрес, напишешь может. – Да, и ты держи, брат по МеждугородномуVerbindenДолгу. Франтишек криво улыбнулся, протягивая попутчику аналогичный обрывок бумаги. Роман Аутлювиц ответил не менее кривой улыбкой – они явно хорошо понимали друг друга. После чего, выпрямив указательный палец в указывающем жесте, и немного погрозив им добавил: – Да, и ещё… Метеорологи на днях обещали Споровую Бурю в этих местах… Так что особо не задерживайся тут. – С радиацией? – Только логикой долбить будет. Ну и погоду подпортит. Ты вообще, как, метеозависимый? Давление не скачет? – Всё будет нормально. Такие уже дважды переживал. Один раз – под открытым небом. – В третий раз можно и с ума сойти. Так что лучше поищи к послезавтрашнему дню погреб поглубже. Остатки мозгов следует беречь… Попутчики обменялись крепким рукопожатием, и расстались.

***

Вскоре Франтишек обнаружил себя посреди ночных пустошей Гроссланда. Он был один, его ноги сильно устали от дневного перехода. Спина болела от неправильной осанки, а желудок требовал пищи. Еды он взял мало, привыкнув голодать в окопах. Основу ценного груза его заплечного мешка составляла бесценная чистая питьевая вода, и фильтр с трековой мембраной. Фильтру он не доверял, потому решил вместо лишней консервы взять побольше жидкости, о чем сейчас горько жалел. Посмотрев на равнодушную луну, выплывающую из–за горизонта, Франтишек решил разбить лагерь. В котелок вылилась консерва. Вскоре, ей составили компанию корень рогоза, кора липового дерева, и несколько грибов. Холодало. Франтишек доел свой суп, и закутавшись в шинель медленно погрузился в тревожную пучину своих, обыкновенно, кошмарных сновидений, полных грохота, вспышек, завывания шрапнели и грубых человеческих криков, требовавших срочных решительных действий от подчинённых и смерти близких людей. Утром, по традиции, взошло солнце, уже не так хорошо греющее в это время года. Тем не менее, его присутствие мгновенно улучшило качество отдыха Франтишека. Он довольно улыбнулся во сне. Вскоре, лучи достигли его глаз, но бравый ветеран не пожелал сдаваться наступлению буднего дня, и решительно перевернулся на другой бок, сильнее съёжившись в своей шинели. Теплело. Франтишек постепенно чувствовал необходимость вернуться к реальности для осуществления своей дальнейшей судьбы. Кроме того, под шинелью стало жарко, от твердой холодной земли ломили рёбра, а органам слуха мешало истошное козлиное блеяние. Раскрыв глаза, ветеран Третьей Држитенской обнаружил, что вчерашняя трапеза осталась в прошлом времени, не подготовив демобилизованного бойца к продуктивному утру наличием съестных остаток. Это значило, что вопрос пропитания следовало бы решить в кратчайшие сроки. Так как вкус коры и листьев липового дерева Франтишеку показался недостаточно изысканным, чтобы наслаждаться им без душевного общества консервы, а в болото за новым корнем рогоза лезть совершенно не хотелось, было принято радикальное решение обнаружить и уничтожить блеющего козла из личного пистолета, модели «Готт» тайно взятого на память в день увольнения. Представив гастрономические последствия этого сражения, было решено срочно приступить к интенсивным наступательным действиям. Спустя час, не на шутку озадаченный и сильно голодный, Франтишек хорошо изучил все местные окрестности. В окружающих его руинах отчётливо слышалось перемещающееся козлиное блеяние. Был цокот копыт, но не было запаха, не было следов и вообще отсутствовали остальные важные элементы в дедуктивной схеме по триангуляции точного местоположения этого фантомного животного. Утративший молодость души ветеран отдавал себе отчёт в том, что мог, конечно, сойти с ума, или до сих пор пребывать в состоянии сна, но, однако же, все проверки реальности указывали на то, что козёл должен быть! Раз за разом прочёсывая местность, Франтишек становился всё менее осмотрительным. Вскоре он начал бегать по развалинам, надеясь заметить коварного зверя хотя бы краем периферийного зрения. Данный просчёт оказался фатальным: не заметив хитро замаскированную яму, Франтишек Марграбов угодил в страшную ловушку, выбраться из которой уже не представлялось возможным без посторонней помощи. Когда наступили сумерки, Франтишек уже успел глубоко отчаяться. Он равнодушно, и в некоторой степени грустно лежал на дне, разглядывая еле видимый кусочек неба. Вероятно, это было некоторое подобие кататончиеского ступора. Возможно, так же, что ветеран попытался впасть в анабиоз, чтобы сэкономить оставшиеся силы. В любом случае, детали не меняли сути дела – вновь наступала ночь, где–то блеяло парнокопытное млекопитающее, наделяя происходящее жутким символистическим сюрреализмом. После неуютной холодной ночи, наполненной мыслями о том, что было до рождения и том, что будет после смерти, неумолимо пришёл зловещий сон, а за ним наступило холодное утро. Это пробуждение далось Франтишеку легче предыдущего. Кроме того, солнечные лучи пришли не одни. Марграбову показалось, что он, буквально, слышит их шаги. – Эй! Кхе–кхе, есть тут кто–нибудь?! Заложник ямы закашлялся, – его рот пересох от жажды, а горло немного село от крика. Шаги приблизились к краю ямы. Над Франтишеком показалась рука с зажатым зеркалом. Присмотревшись, обладатель руки решился продемонстрировать себя целиком – Доброе утро, – незнакомец дружелюбно улыбнулся. – Давно сидишь тут? По измождённому лицу Франтишека пробежала сложная эмоция – он округлил глаза, и потерянным пустым взором оглядел всю свою жизнь, по крайней мере ту часть, которую смог припомнить в данный момент. Видимо, жизнь ему не сильно понравилась, что тут же отразилось на странно переломившихся бровях и съехавшем в бок уголке рта. – Сутки?.. – Он неуверенно поднял руки ладонями вверх, будто оправдываясь перед гипотетическим спасителем. – Да, это не мало. Руки–ноги целы? – Целы. – Ну тогда хватайся. К Франтишеку опустилась длинная палка. Собрав в кулак остатки сил, он начал отчаянно карабкаться по ней вверх. Ближе к краю ямы незнакомец схватил его за загривок, и со всей силы потянул вверх. – Спасибо, выручил. – Да ничего такого. Просто ловушку проверял. Сейчас, погоди–ка. Мужчина исчез в зарослях, вскоре вернувшись с замысловатым прибором в руках. В приборе Франтишек признал «Пересмешника» – автономный звуковой излучатель, создававший в определённом радиусе вокруг себя имитацию источников звука. Машина, безусловно редкая, но, в принципе, подъёмная для кошелька охотника среднего достатка. – Хотел вот козла поймать, в силок, для разведения. Хотя, они все равно тут все больные… Ты как в яме–то оказался? – Тоже хотел козла поймать… Шёл на звук, шёл, и вот я здесь. – Франтишек интеллигентно развёл руками, и выдавил из своей мимики подобие улыбки. – А тебе на кой козел нужен? – Надеялся им позавтракать. – Так оно и бывает обычно – сегодня ты ешь козла, завтра – козёл ест тебя… Я – Терентий Палыч. Местный. Егерь. – Франтишек Марграбов. Бывший пехотинец инфантерии его Царь–Императорского величества. Спасатель и спасённый обменялись жесткими рукопожатиями, очевидно, причинившими друг другу неожиданный дискомфорт. Послышался хруст суставов. – Дилемма дикобразов, а? – Усмехнулся в самого себя егерь. – Ну, тогда пошли покушаем, что ли, раз уж познакомились. Я угощаю. Ветеран ВСВГ посмотрел непробиваемым взглядом в нечитаемое лицо Терентия, после чего согласился. – Да, пойдём к моему вчерашнему костерку. Там все мои пожитки.