8.

      «И долго мне так лежать?» — уже не на шутку забеспокоился Леви и взглянул на мирно спящую коллегу рядом.       Шесть утра. Он, кот, лежащий в ногах, и Рихтер, мирно спящая на его груди. Ну не бред ли? Изначально он подумал что всё это просто сон, ему кажется. Она же ложилась на кресло, и вряд ли стала бы лезть к нему ночью. Не в её стиле. Но проснувшийся ещё час назад Леви с каждой минутой и попыткой ещё раз уснуть, поспать ещё немного до будильника убеждался, что всё это наяву. Бессонница опять мучила беднягу, поспал он мало и не так крепко и хорошо, как хотелось бы. Зато Эрсель на нём спала просто отлично. И место её, судя по всему, устраивало. Она лишь изредка что-то бубнила сквозь сон, прижимаясь поближе.       Пора было сгонять нахалку. Оставил на ночь на свою голову, а теперь лежит с ней, в одной кровати. Уже второй день шёл по ебанутому.       — Винсент, а ну уйди, — пробурчала сквозь сон Эрсель, когда проснувшийся в отличие от неё кот начал щекотать ноги, играться с гостьей.       Она ещё не открыла глаза, отогнала назойливого кота и было хотела потянуться, но рукой задела кого-то. В голове, как кино, сразу пронесся вчерашний вечер. Точнее, лишь некоторые его моменты. Смотрели фильмы, позднее Леви согласился оставить её у себя… А что потом? Несмотря на то, что в комнате было тепло, её бросило в ледяной пот и она подняла голову. Хмурый, явно недовольный тем, что происходило, Леви смотрел на неё и теперь мог спокойно встать.       С женщинами он дел не имел давно, да и их вниманием был обделён. А тут она, сонная рухнула на кровать среди ночи, прижавшись к нему покрепче. Он сначала даже опешил, не зная, что делать. После, пытался её оттолкнуть, подняться самому или разбудить, что удалось с трудом. Наступающий сон был важнее, и решив воспользоваться возможностью, Аккерман всё же уснул.       — Проснулась, — пробурчал он и поднялся с дивана, поправляя темные пряди. Даже не смотрел на неё.       — Подождите… Что случилось? Мы ведь не?.. — опешила Эрсель, впиваясь пальцами в одеяло и осмотрела себя. Благо, одежда была на ней.       — Переспали? Бред не неси, я с коллегами не сплю. Ты уснула на кресле, а потом, видимо, почувствовала себя хозяйкой и улеглась на диван.       — Ох… Ну и хорошо, — с облегчением выдохнула Эрсель и смогла расслабиться, но потом, прокрутив его слова в голове ещё раз, продолжила, — Простите за это… Перегнула палку. Я не сделала больше ничего такого?       — Если бы сделала, то уже спала бы на полу. Или в подъезде. Поднимайся, нам ещё ехать к мамаше твоего Альберта, — Леви напоследок кратко погладил кота и ушёл в ванную, оставив гостью наедине со своими мыслями и вредным питомцем.       — С ума сойти… — вздохнула Рихтер и с огорчением глянула на кота, ластящегося к ней. День начинался сумбурно и странно…       — Леви, вы точно не злитесь? — крикнула она, выходя в коридор уже в своей одежде.       — Не буду, если заваришь нам чай, — ответил он без капли обиды в голосе.       Ситуация была абсурдной, глупой, Аккерман должен был злиться. Вполне в его стиле было бы сразу же согнать её, ещё мало знакомую коллегу с кровати. Что-то пошло не так.       Рихтер хихикнула, заулыбалась и расслабилась. Ещё одна забавная ситуация в копилку, всё было не так уж и плохо. Он не злился… Не приставал к ней, не трогал и не ругался. Просто спал рядом. И это её удивляло больше всего. Подняв идущего следом Винсента на руки, она ещё сонно зашагала на кухню. Может, в мире ещё и остались нормальные мужчины…

***

      Солнечный утренний и почти весенний пейзаж сменился узкими стенами подъезда. Старые, обшарпанные, казалось, сжимаются ещё больше. Такой вид Леви был давно знаком, сам когда-то жил в таком месте. Раньше, здесь был завод, а двухэтажные домики были построены рядом и вокруг для рабочих. Завод закрыли, а теперь, спустя десять лет, здесь жили в основном бедные, маргиналы и прочий сброд. И раньше он сам был среди тех людей.       — Стой. Двадвать седьмая квартира, — Эрсель остановила его, держа за рукав и кивнула в сторону одной из квартир рядом.       Она давно знала это место. Ещё заходя на порог этого старого дома, начала вспоминать всё то, что связано с ним. А точнее того, кто связан с этим домом. Навечно.       Леви не проронил ни слова, только коротко кивнул и постучал в дверь, обитую кожей. За ней послышался шум шагов и прочий, посторонний, а после и заветное «кто?». И он только потянулся к карману, чтобы достать удостоверение, но дверь резко открыла хозяйка, не дожидаясь ответа.       — Эрсель, милая! Ты-то какими судьбами? — охнула госпожа Рау, застав в дверях своей квартиры знакомую девушку, и тут же накинулась на неё с объятиями.       Рихтер приняла её. Слабо приобняла за плечи, параллельно поглядывая на коллегу. Леви слегка нахмурился, чутко ощущая всё беспокойство коллеги через её взгляд.       — Мы с Леви хотели расспросить вас об избиении Альберта, — замялась Эрсель и хозяйка побледнела следом.       И несмотря на дрожь при упоминании сына, что ещё лежал в больнице, Рау впустила их в квартиру, приговаривая, что сейчас нальёт чай и всё расскажет. Засиживаться Аккерман не планировал, но чай — это уже другое дело. Да и он бы сразу ушел, разузнав всё нужное для расследования. Как минимум из-за того, как уже потряхивало ведьму от страха и она бледнела, как труп.       Прежде чем пройти на кухню, Эрсель оглянулась по сторонам. Разулась, а после заглянула в одну из комнат. Та была спальней Альберта, и благо, пока пустовала.       — А ты чего к нам в последнее время не заходишь? Я уж и соскучиться успела, да и Альберт тоже по тебе тоскует, — мягко спросила хозяйка, искренне улыбаясь уже сидящей на кухне, вполне привычной гостье.       Нахождение следователя в квартире никак не напрягало. Аккермана знал весь город, и Рау не исключение. Улыбнулась ему, пересекаясь взглядами и лишь кратко спросила, добавлять ли ему сахара в чай.       — Мы… Знаете, мы расстались, опять. И он просил у меня в долг на днях, — неуверенно ответила Эрсель и с некой надеждой взглянула на Леви, сидящего рядом.       Из рук хозяйки выпала чайная ложка, неприятно прогремев о столешницу. Она удивлённо охнула и обернулась к девушке с взволнованным выражением лица.       — Обижает тебя опять? Или что? Ты уж прости меня, не уследила за ним, сколько раз уже обижал тебя, — встревоженно спросила она и поставила на стол две чашки с чаем.       Леви сразу принялся за пробу. Хозяйка постаралась, заварила горячий и крепкий. Он сделал пару глотков и выжидал нужного момента, чтобы присечь их посторонний разговор. — Нет-нет, ничего, вы не виноваты… Госпожа Рау, нам с Леви сегодня ещё предстоит много работы, давайте поговорим о том, что случилось с Альбертом? — сменила тему Рихтер, всё постукивая по боковине кружки. За распитие чая так и не принималась. Желания уже не было, а тошнота подходила к горлу.       — Ох, знаете, Альберт у меня трудился. Месяц работу искал, но все никак не складывалось. Ему на днях кто-то написал, предложил работу. Я-то предупредила, что опасно, не надо, а он все равно пошел. Звонила ему, как раз когда на встрече был. Слышала только… Говорили про какого-то Гришу, Йегера, кажется. Телефон у него украли, номер тот не запомнил… Вчера ходила к нему в больницу, так он ничего не рассказывает, всё молчит. Жалко его, он заработать просто хотел, мальчик работящий у меня, не заслужил такого, — с надрывом в голосе и еле сдерживая слёзы рассказывала бедная хозяйка.       Коллеги то и дело переглядывались во время рассказа, всё внимательно слушая и запоминая. И Эрсель с каждым её словом становилось все хуже и хуже. Леви понимал, что или госпожа Рау так отчаянно прикрывала своего сына, или же совсем не знала о его деяниях. Второй вариант ему казался более подходящим, ведь вряд ли Альберт что-то рассказывал ей о себе настоящем. Гриша Йегер. Имя и фамилия показались ему до ужаса знакомыми. Может, совпадение и он просто был однофамильцем с Зиком, а может и впрямь его родственник. Пересекаться с обезьяньей мордой не особо хотелось и Леви надеялся на первый вариант. И пытался найти в уголках своей памяти воспоминания о неком Грише. Точно где-то видел, лично знал, но тогда будто бы все мысли отшибло из головы.       — А вам он ничего не рассказал? А друзья его? — вдруг спросила Рау, завертев головой на коллег.       — Сказал, что это была секта. Да и друзья его говорят тоже самое, что и вы. Так что… Информации у нас мало. Слово «раб», вырезанное на его руке, это особенность маньяка, которого мы ищем, — мягко ответила ей Эрсель и спрятала трясущиеся руки под столом. Перед глазами всплыла вечно то хмурая, то самодовольная рожа Альберта.       — Вот как… Он вредничает иногда. Вы же всё равно ещё увидитесь, поговори с ним потом об этом, хорошо? Я буду тебя ждать, тортик куплю, — искренне заулыбалась хозяйка.       Леви в их разговор вслушивался, а параллельно разглядывал квартиру. Явно не хватало мужской руки. Дверцы верхнего шкафчика еле держались, да и мерзко скрипели, когда хозяйка доставала из них пакетированный чай. На одной из табуреток подкосилась ножка, да и стол неприятно скрипел и чутка шатался. Вряд ли мелкий подонок Рау как-либо помогал столь любимой мамаше.       — …А это мне Альберт купил недавно. Часто меня задаривает всяким. Красивое… — похвасталась женщина лет сорока кольцом на указательном пальце.       И Эрсель слушала. Соглашалась с тем, какой её сынок хороший, милый и работящий. Говорила, что конечно же ещё придёт к ним. И ей глаза на правду не открывала. Самой бы ещё в себя прийти, а не сидеть, как в трансе, с мерзким чувством тошноты, которое только усиливалось. Слёзы она с трудом сдерживала, вспоминая все ужасы, когда была в гостях у бывшего.       Рихтер тихо пискнула, схватилась сначала за голову и вся сжалась, сводя колени. Весь накопленный стресс превратился в мерзкое чувство, голова кружилась. И несмотря на то, что все замолчали и царила почти полная тишина, в голове было шумно.       — Эрсель, что такое? — забеспокоилась Рау и тут же подскочила со стула, чтобы налить гостье водички. Она же пыталась сдерживать рвотные позывы, не хотелось испортить бедной хозяйке настроение и позориться перед ней и коллегой.       — Тошнит, — с трудом прошептала она, и уже не в силах держаться, пошагала к туалету. Вся была белая, как полотно, перед глазами всё кружилось. И со стороны Леви было хорошо заметно, как она шаталась при каждом шаге.       Аккерман же не изверг какой-то. Поднялся, подхватил коллегу за руку и быстро повел её в пока что непонятном направлении. Эрсель от помощи не отказалась, по пути к нужной двери находя в нем опору. Потом, из последних сил уселась на колени перед товарищем унитазом и послышались мерзкие звуки. А там и хозяйка квартиры подоспела, удивленно охая и то и дело что-то спрашивая у гостьи, которой тогда было не до разговоров. Леви вовремя вспомнил о расплетенных волосах коллеги, и когда те начали спадать на бок, подхватил их, придерживая рукой.       — Да чего вы ей вопросы задаете, не до этой херни сейчас, — бубнеж хозяйки уже начал раздражать, что Леви подметил вслух и окинул её суровым взглядом.       Рау чуть испугалась, даже шагнула назад, но свой расспрос закончила и утопала себе спокойно на кухню. От унитаза Рихтер отстранилась совсем скоро, прерывисто дыша и хватая губами воздух.       — Никогда… Никогда больше сюда не приду, — с трудом прошептала она и вытерлась тыльной стороной запястья.       Она из последних сил поднялась с колен, пока те продолжали дрожать. Заботливый следователь протянул ей руку помощи и направил в нужную сторону, к раковине. Перед глазами у нее до сих пор всё было как в тумане, но отрицать то, что стало чуть лучше, она не могла. Леви включил холодную воду и Эрсель начала умываться, в попытках прийти в себя.       — Лучше? — спросил он, казалось бы, совсем хладнокровно, но если прислушаться, то в его голосе можно было услышать лёгкое беспокойство.       — Да… Спасибо, что довёл и придержал волосы. Без тебя бы вряд ли дошла, думала, в обморок упаду, — горько усмехнулась Рихтер и собрала волосы в коротенький небрежный хвостик с помощью резинки на руке.       Аккерман обвел её взглядом, поникшую и всё ещё бледную. Потом, зыркнул на рыжие пряди волос. Одна из них выбилась из хвостика, попала под холодную струю в раковине. Кучерявые, переливающиеся золотом под светом в ванной… «Красивые» — невольно задумался он и на секунду опешил. Разглядывал её волосы? Красивые? Что ещё за бред? Долго ломать голову над своими странными мыслями он не стал. Заправил выбившуюся прядь коллеге за ухо, не проронив ни слова. Ещё чего, будет комплиментами раскидываться. Не такой он человек, чтобы прямо сказать.       — Давай уедем отсюда поскорее, — жалостливо попросила Эрсель, умывшись и уже вытеревшись одним из полотенец. Она знала, какая комната и где, каким полотенцем можно вытираться. Помнила каждую мелочь этой злосчастной квартиры.       — Едем. Нужно пробить Гришу по базе данных. Догадываюсь, чей родственник может быть, — согласился Леви и вышел из ванной комнаты следом за ней. Пусть Рихтер уже и шла увереннее, не шаталась и пришла в себя, но был готов в любую секунду подхватить её. Волновался.       — Уже уходите? — стоящая в коридоре Рау встревоженно оглянула девушку и потянулась, чтобы погладить по плечу, но та начала быстро собираться, будто бы в той квартире её поджидала опасность.       — Всё, что нужно, уже узнали. Спасибо вам, госпожа Рау, до встречи, — тихо, из последних сил попрощалась с ней Эрсель, да и Леви следом за ней тоже, более кратко. Наконец-то, дверь за ними закрылась и коллеги вышли за пределы столь нелюбимого ведьмой домой, она смогла облегченно выдохнуть. С радостью вдохнула свежий воздух, будто бы была особо опасным преступником, который спустя двадцать лет вышел на свободу.       — Думаешь, Гриша и есть убийца? — спросила она, залезая в рабочую машину.       — Может быть посредником. Кажется, я его знаю. Пробьём по базе данных и привезём его в отдел, допросим, — у Леви сердце забилось сильнее, стоило ему задуматься о том, что они могли вот-вот выйти на след того самого хозяина.       — Я ведь говорила, что чем-нибудь его мама нам поможет. Видишь, Леви, всё не так плохо, — довольно заулыбалась Эрсель, желая обрадовать его хорошим началом дня.       — И не поспоришь, ведьма. А ты… Молодец, хвалю, — кратко подметил следователь, постукивая по рулю.       — Я? Молодец, что не обблевала госпоже Рау всю квартиру? — усмехнулась рыжая.       — Что соврала ей. Представь, сколько бы у нас было проблем, открыв ты ей глаза на правду именно сегодня.       — У меня так точно… Но Леви, это же исключительно мои проблемы. В каком смысле, наши? — захлопала глазами коллега.       — Я ведь говорил, что должен отвечать и за твою безопасность тоже, — выкрутился Аккерман и нахмурился. В голове вспыли мысли о вчерашнем её рассказе. Про вечные избиения, и весьма жестокие.       — Леви, вы просто чудесный коллега, — от смущения заулыбалась Рихтер, пока щёки слегка покраснели.        О ней заботились. Не злились за мелкие косяки, спрашивали о самочувствии. И это делал не тот, кого она любила, не тот, кто клялся в любви после каждой серьёзной ссоры, а обычный коллега. И ту заботу, обычную, сделанную иногда из приличия, ей было странно принимать, то она делала ещё с трудом, видя в тех приятных жестах что-то сверхъестественное.       По приезде в участок коллеги быстро разминулись. Уже были настроены на продуктивный рабочий день, надеясь на то, что названный Гриша Йегер тот, кто им нужен, или хотя бы укажет верный путь. Оповестили остальных, не так давно приехавшего комиссара и попросили у сотрудников помощи в поиске нужного человека в базе данных. Сами же, закончив с этим, вновь вступили на порог тесного кабинета, в поисках нужных документов.       — Если мы скоро раскроем это дело, то обязательно отметим, верно? — воодушевленно начала Эрсель, печатая информацию по делу на чужом ноутбуке, в то время как следователь рыскал по стеллажу.       — Предлагаешь набухаться в щепки? — сразу дошло до Леви.       — Ммм… А может и так. Ты не пьёшь? — сладко потянулась ведьма и на пару секунд отвлеклась от документов. Резким толчком прокрутилась на стуле, лицом к коллеге.       — Я не пьянею, — сознался он.       — А это я и проверю, как только папка по нашему делу окажется в архиве, — лукаво заулыбалась она, а стеллаж рядом напомнил о недавнем случае, который ей так запомнился.       — А знаешь, у тебя неплохая задница, — пошло протянула Эрсель, пытаясь не расхохотаться, пока Аккерман тянулся на верхнюю полку.       — Всю жизнь мне будешь припоминать? — окинул её хмурым взглядом.       — Ох, Леви, не каждая дама одобрит такие комплименты, как у тебя. Но мне понравилось, — Рихтер ехидно улыбалась, смотрела по-лисьему хитро, и стоило ему закончить с поиском, продолжила активно печатать словечки на ноутбуке.       Аккерман задумался, раскладывая документы на полупустом столе. Радовалась, ведьма. Уже не такая загнанная, как на днях. Может, она бы вскоре снова начала о чём-то беспокоиться и бояться, но то, что хотя бы в тот момент была шутлива, успокаивало. И вновь он считал это бредом…        Уютное молчание прервал звонок от матери. Без раздумий, Леви поднял трубку, прижимая телефон к плечу, ведь руки были заняты бумагами.       — Что-то срочное? — спросил он и все спокойствие как рукой сняло, ведь в голове вновь появились три мерзких слова:       Деньги. Операция. Потеря.       — Леви, у нас на этаже сломался куллер, не мог бы ты привезти немного водички? Или сегодня сильно занят работой?       Следователь взглянул на коллегу, продолжающую печатать. Отправить её одну на поиски Гриши вполне мог, да и проверил бы её навыки, а сам, в свою очередь, навестил бы мать. План был хорош, и он согласился, говоря о том, что скоро приедет, вот только…        В дверь дважды постучали, коллеги переглянулись. Леви крикнул краткое «войдите», думая, что это кто-то из сотрудников принёс документы по Грише. Вот только, в кабинет заглянули два знакомых лица.       — О, Аккерман, так вы ещё здесь! А мы с проверкой к вам, — заулыбался и защурился усатый дед в дверном проёме. Аккерман уже хотел собираться, надевать пальто, но внеплановая проверка всё обломала.       — А попозже никак? — спросил он, торопясь.       — Смотрите мне, Аккерман, проверю кабинеты с конца и сразу к вам, — всё хохотал чем-то довольный дед, и закрыв за собой дверь, по-медвежьи пошагал в глубь коридора.        Леви схватился за голову, пытаясь собраться с мыслями. Нужно было что-то придумать в ближайшую минуту.       — Леви, я случайно услышала разговор —, начала Эрсель, поднявшись из-за стола, — Если хотите, я могла бы съездить куда нужно и отвезти воду. А вы пока разберётесь с проверкой.       Леви пораздумал. А вариант был неплох. Он бы в это время ещё успел бы найти место жительства Гриши, да и коллеге он в этом деле доверял. Заботливая была. Кивнув ей, положительно ответил:       — Координаты скину. Деньги тоже потом переведу, — согласился он и Эрсель начала собираться. В этот раз, замотала шарф на шее покрепче, подметив, что Аккерман смотрит.       — И спасибо, — напоследок кратко бросил он, смотря украдкой.       — Мне совсем не сложно. Увидимся, — улыбнулась она напоследок и вскоре покинула кабинет.       «Четыреста сорок четвертая палата…» — ища номер, прокручивала в голове нужное число Эрсель. Шла медленно, иногда останавливаясь, две пятилитровые бутылки натирали ладони, да и ей, слабой, было тяжеловато с ним. Мысленно усмехнулась повторяющимся цифрам палаты пока неизвестной женщины и наконец-то нашла её.       Предварительно постучалась, но не услышав ответа, зашла. Сил её уже не было держать бутылки. Да и быть может, больная спала, и она бы просто оставила пятилитровки на полу и сразу ушла бы. Вот только давняя жительница этой палаты не спала, читала какую-то толстую книгу, спокойно лежа на больничной койке.       — Кушель Аккерман, верно? — сразу же начала разговор Эрсель, поставив бутылки на пол.       Женщина сначала удивилась, не поняла, а потом мягко заулыбалась, кивнув гостье. Кажется, признала её.        «Глаза почти как у Леви. Красивые» — подметила Рихтер сразу же, только начав разглядывать весьма приятную внешность незнакомки.       — Леви немного занят на работе и я привезла вам воды вместо него.       — Так ты его новая коллега, верно? Кажется… Эрсель? — в глазах женщины сразу появилась некая радость и дружелюбие и она похлопала на краешек койки, как бы подзывая сесть рядом.       — Верно. А он рассказывал про меня? Что говорил? — удивилась и не на шутку заинтересовалась она, всё же присев рядом.       Женщина вызывала странное, но приятное доверие с первых секунд. Тонкие чёрные волосы спадали на плечи, тонкие брови она сводила к переносице, улыбаясь. Серые, казалось бы, безжизненные глаза смотрели с радостью. Виднелись скулы, худые плечи, шея и ключицы из-под белой кофты.       — А то, что ты красивая такая, не говорил. Только ворчал, — усмехнулась Кушель и с полным спокойствием заправила рыжую прядь волос за чужое ухо.       Слова малознакомой женщины сразу засмущали. Эрсель замялась, покраснела и нелепо улыбнулась ей.       — А у вас очень интересная внешность. И глаза прям как у Леви, — ответила она тем же, — А вы же его мама, верно?       — Ну спасибо, давно мне комплименты не делали, только Леви. Я уж исхудала вся, да и волосы выпадают клочками, — видимо, отпускать Рихтер скоро Кушель не намеревелась и была более общительна, чем сын, — Приятно слышать, особенно от той, кто возможно будет моей будущей невесткой.       Аккерман улыбалась, хитро, но искренне, и по её глазам было видно, как она готова рассмеяться с реакции Эрсель. Последняя чуть не упала с койки от таких слов, тело пробило дрожью. Ей не послышалось? Невестки? Леви тоже был из тех, кто рассказывает матерям совсем иное или скрывал от неё так быстро появившиеся чувства? В любом случае, ни один, ни второй вариант её не устраивал.       — Мы с Леви всего лишь коллеги! Да и он меня изначально невзлюбил, вряд ли мы будем расследовать другие дела вместе, я пока что просто под его присмотром, набираюсь опыта, — затараторила от волнения и смущения.       — Ну-ну, а жаль. У него… Давно никого нет. А знаешь, у меня болезнь серьезная. Не то, что внуков, хотя бы его девушку застать очень хотелось бы, — тяжело вздохнула Кушель, постукивая по обложке закрытой книги. И сразу же, как шторм средь ясного неба нахлынули воспоминания о болезни, словах врачей и прочем, уже, как она считала, неизбежном.       — Он у вас хороший… Найдет себе кого-нибудь, я уверена. Вы его прекрасно воспитали, Кушель. А что касается болезни, если вы скажете, чем болеете, возможно я могла бы помочь. У меня есть некоторые связи.       Кушель поперхнулась на словах о воспитании. Она хорошо воспитала, да, конечно… Слышать было удивительно. Видимо, понравившаяся ей Рихтер даже не слышала о прозвище «Олимпия».       — Рак легких. Леви копит на операцию, но пока не может её позволить. Дорогая она, да и у меня ни гроша в кармане. Вот уж сомневаюсь, что уже что-то поможет. Да и врачи давно твердят, что шансов никаких нет, — уныло поделилась Аккерман и чуть скривилась в лице, отведя взгляд в сторону.       — У моего отца много знакомых врачей. Знаете… Я могла бы попробовать договориться и разузнать что-нибудь. А в случае чего, я с радостью помогу Леви с накоплением. Деньги ещё заработаются, а вот здоровье вряд ли.       Кушель посмотрела на неё с такой радость и надеждой, которой не было видно в её глазах уже давно, полтора года так точно. Без раздумий, крепко обняла ведьму, прижимаясь к ней.       — Спасибо тебе большое. Сказать честно… Я уже потеряла какую-либо надежду, смирилась с тем, что умру, — чуть ли не плакала она, еле держась.       — Постараюсь, сделаю всё, что в моих силах. Обещаю, — Эрсель обняла в ответ, ласково, и так, будто они уже давно не были знакомы.       В объятиях Кушель она ощущала ту самую, давно забытую и потерянную материнскую любовь без границ.       — Ты не уходи, расскажи пока, как у вас дела с расследованием идут, да и Леви не ворчит ли на тебя сильно. Я тут одна целыми днями, только он и приходит, даже поговорить не с кем. Скука смертная, — Аккерман отстранилась, но положила свою тёплую, совсем тощую ладонь на её.       — Ох, точно! Леви не так давно завёл кота, я сделала пару общих фотографий сегодня утром. Хотите, покажу? — воодушевилась Эрсель и начала искать телефон в сумочке.        Вопроса о том, что ведьма делала поутру у его сына Кушель не задала, только не скрывая хихикнула и согласилась. Теперь мысли о скорой смерти покинули её, хотя бы на время…

***

      — Леви, ещё работаешь? — дверь неприятно проскрипела, стоило Эрсель слегка открыть её, просунувшись в дверной проем. Было не по себе. Три часа назад она ушла из отдела, чтобы выполнить весьма лёгкое дело — отнести пару бутылок воды в больницу, всего-то. А по итогу задержалась, и довольно надолго. Время уже было послеобеденное, а работы навалом. Но оставлять столь одинокую Кушель не хотелось, совесть бы не позволила просто оставить воду и уйти.       — Собирался начать допрос, — коротко ответил Аккерман, собирая пару нужных для допроса бумаг с показаниями и уликами, — Чего так долго? — Твоя мама оказалась очень милой и общительной. Ей… Очень одиноко в больнице, хотела хоть как-то поднять ей настроение. Извини, не должна была так отвлекаться от работы, — застыдилась Рихтер, накручивая прядь волос на палец и создалось мерзкое ощущение того, что она подставила коллегу.       Леви недоверчиво оглядел коллегу. Общалась с его матерью столько времени, подружилась… Напрягся, но ничего не сказал, и лишь закончив с документами, шагнул к двери.       — Обсудим потом. Пока идём на допрос. Покажу тебе, что да как, сама попробуешь.       Рихтер быстро сняла с себя тёплую одежду и поспешила за ним. Очередной допрос, она уже начала привыкать, пусть это и было для неё в новинку. Ранее не бралась за такие серьёзные дела. Но несмотря на рабочий настрой, из головы всё не выходили мысли о Кушель, о врачах и её тяжелой болезни. Нужно было рассказать Аккерману…       — Леви, слушай, — догнав следователя, начала она, — Твоя мама рассказала про свою болезнь, и про проблемы с поиском денег на операцию.       — Всё разболтала… И что хочешь этим сказать? — нахмурился Аккерман, а знакомство коллеги с матерью напрягало лишь больше. Маму он любил, ценил, но та иногда разбалтывала много лишнего медсёстрам и прочим, за что он очень беспокоился. Ведь её же слова могли сказаться на ней не лучшим образом…       — У моего отца есть много знакомых врачей и я могла бы поговорить с ним об этом. Возможно… Мы нашли бы более подходящий вариант, да и деньги на операцию я могу добавить. Леви в первые секунды даже подумал, что уже крыша поехала. Не у рыжей бестии, у него. То есть, от одного звонка её отцу могло всё изменится? Его мать могла выжить и хотя бы вторую половин ужизни прожить в мире и покое? Она не умрёт? В его голову часто заползали мысли о её смерти, но он продолжался бороться. А теперь, услышав то, что вся ситуация может поменяться в лучшую сторону, даже опешил.       — Она не умрёт? — спросил он, обернувшись к ведьме.       — У неё еще есть шансы, чтобы выжить. Только… Если операция будет проведена в ближайшие два месяца. Но я сегодня же созвонюсь с отцом и попрошу помощи.       Настало молчание. В коридоре почти никого не было, только они двое стояли напротив друг друга, и Леви не мог поверить её словам. Он обвел коллегу взглядом, отчасти даже напуганным, и на удивление, не бесчувственным. Вспомнил мать, как та мучается от болезни, умирает на глазах, теряет прежнюю жизнь, что раньше красовалась на её аккуратном, аристократичном лице.       — Спасибо, — Леви сказал всего одно слово, но с такими чувствами, с какими ещё никогда ей ничего не говорил. И в голосе его слышалась… Радость?       Рихтер мягко улыбнулась, видя, как следователь не находил себе место. Был хороший момент для объятий, да и он вряд ли бы обнял её сам. Она медленно приблизилась, не спеша обвила чужие плечи руками и прижалась.       — Сделаем всё, что можем. Пока дела у нас идут в гору, верно? Держим настрой, и может, всё получится, — воодушевляла его ведьма.       И Леви уже не сопротивлялся, к её объятиям начал привыкать. Наверное… Такие нежности не были плохи, да и не сказывались на нем плохо. Он похлопал её по лопаткам в ответ, как бы показывая тем самым свою, возможно, временную открытость к ней.       — Ой. — вдали коридора испугался кто-то, замерев на месте и коллеги сразу же отстранились друг от друга. Ошарашенная Петра смотрела на них, будто бы ожидая, что они первыми начнут разговор.       — А она ведь знает про тот слух, — с разочарованием шикнула Эрсель и поправила рукава вязанного свитера.       — Петра, — окликнул её Леви, — Йегер уже пришел?       Рал только кивнула ему, и ещё раз оглянув коллег с заметным интересом, завернула в один из кабинетов. Благо, никаких вопросов не задала и Аккерман вовремя её отвлек.       — На работе без объятий, поняла? — строго заявил он и быстро сменился в лице. Ранее спокойный, еле сдерживающий ухмылку радости и искреннего счастья, теперь был хмур и напряжён.       — Значит, вне отдела могу? — точно замурлыкала в ответ, и закатив глаза, Леви кивнул, — Я запомню.       — Можешь идти домой. Допрошу его сам. Это тебе в качестве благодарности за то, что будешь искать врача.       — Но это уже не первый раз, когда ты отпускаешь меня с работы. Разве начальство не будет ругаться? Да и не должна ли я помогать тебе с расследованием? — остановила его Эрсель.       — Нам с Йегером есть, что обсудить. А ты лучше разберись с вечными гостями своей подруги, — присек её Аккерман, вспомнив про вчерашнюю проблему. Умел же перевести тему, гад.       — Но я бы очень хотела поучаствовать в допросе. Пожалуйста, Леви, я готовилась по пути, — умоляюще смотрела на него, в надежде получить от ледяного следователя положительный ответ. Со стороны выглядело забавно, бедняжка что-то так отчаянно выпрашивала у него, в то время как Леви продолжал стоять напротив с совершенно каменным лицом.       — В следующий раз допросишь сама. Иди, пока не отправил за документами в лабораторию, — вспомнился ему недавний забавный случай. Вряд ли коллега хотела вновь оказаться в том страшном месте с болтуньей Зое.       Рихтер хихикнула, но больше настаивать на своём не стала. Слова о следующем разе запомнила и обязательно воспользовалась бы ими. Попрощавшись и пожелав удачи, она покинула отдел.       Март уже вовсю наступал, оповещал о своем скором приходе растаявшим снегом, теплым ветерком и приятной весенней прохладой. Вот только, ярко горящее в те дни солнце всё ещё заходило довольно рано. Эрсель ходила по городу недолго: немного прошлась по местам преступления, делая очередные записки то в заметки на телефоне, то в маленький блокнотик, после немного прошлась по магазинам. На часах было только полвосьмого, а солнце уже давно зашло за горизонт и небо освещала лишь блеклая красавица-луна.       Рихтер планировал вернуться пораньше, из-за чего выбрала более короткий, но опасный путь через маленький лесок и гаражи. И первое препятствие она преодолела без проблем, быстрым шагом пройдясь по асфальтовым узким дорожкам. Но вот идея идти через гаражи, место обитания многих аклоголиков и барыг, тем более, в ночной тьме, пугала уже сильнее. «Нужно было идти через центр…» — задумалась она, уже немного жалея о своем выборе. Музыку в наушниках выключила, по пути оглядываясь по сторонам. И уже была внимательна, держа ухо в остро.       Казалось бы, осталось совсем немного… Пройти сотню метров, завернуть и рядом будет уже давно знакомая пятиэтажка. Вот только голоса и хохот позади навевали не лучшие мысли. Рихтер обернулась, и хоть разглядеть в полумраке силуэты было тяжело, но она точно заметила, что их было несколько. Трое, со знакомыми голосами. Эрсель не понадобилось много времени, чтобы понять, что позади неё шли дружки Альберта. И поняв это, она сразу же отвернулась, ускорив шаг.       — Эй, куда побежала-то? Только тебя и ищем тут, — крикнул ей один вслед, сразу после расхохотавшись. Сердце забилось быстрее и она уже было хотела побежать, но парни сообразили быстрее и догнали её.       — Ну чего, с работы новой идешь? Рассказывал Альберт, что кого-то себе нашла уже, — казалось бы, смеялся один из них, но в тех словах ощущалась и ярость.       — Да она про Альберта уж давно забыла, чего про него спрашивать, а? — поддакивал второй.       Третий был поумнее. Громко шикнул на друзей, и толкнув обоих, подошел к даме поближе. Он приобнял её за талию, с силой прижав к себе и Рихтер ощутила резкий запах перегара от него, да так, что начало подташнивать.       — Заходила к Альберту на днях, Эрсель? — со сладостью в голосе интересовался он, рыская в кармане куртки.       — Заходила… По работе. Мой коллега его допрашивал, — вся тряслась от страха она, но на радость, все трое вели её в нужном направлении, к дому.       — Так может ещё раз к нему зайдешь? У него электронку изъяли в больнице, а он без неё не может, — улыбался парень, не сводя с неё глаз. Точно поедал взглядом, от чего становилось тяжело идти и страх охватил всё тело.       — У Альберта астма, и ты, как его друг, наверняка это знаешь. Так что… Губить его здоровье я не собираюсь. Может, ты мог бы отнести сам, если ему это так нужно? — мягко ответила она и попыталась выбраться из чужих крепких объятий, но дружок Рау был сильнее. Расхохотался на её попытке, лишь крепче прижав к себе.       — Ха-ха, да ладно тебе, не будь душнилой! Может, с нами сегодня прогуляешься? После работы надо расслабляться, ментам особенно, — хрипло заговорил второй, идущий сбоку и в шутку шлёпнул беднягу Рихтер по заднице. Девушка даже подпрыгнула от такого, и уже прекрасно понимала, что если не уйдёт сейчас, то потом возможности не будет. Парни чуть отвлеклись, переговариваясь о чем-то меж собой, но ей было не до этого. Эрсель начала искать ключи от дома в маленькой сумочке, руки тряслись и не могли найти среди других вещей то, что возможно спасло бы её от самого противного и ужасного. И только она вытащила ключи из сумки, звеня ими, как товарищи Рау переключили свое внимание на неё.       — А ты чего ключики достала? Погулять же хотели. Ну-ка убирай, идём, — он не ждал, схватил её за руку, пытаясь выхватить ключи.       Рихтер пусть и была слаба, да и вряд ли смогла бы противостоять сразу трем, но попытаться стоило. Ударила одного из них с локтя по лицу, вот только остальные не медлили и сразу начали помогать другу, выхватывая ключи из женских рук. К большому огорчению для дамы, это у них всё же получилось, хоть и с применением к ней грубой силы. Один, самый высокий, ехидно улыбаясь, поднял руку со связкой вверх, пока бедняжка скакала вокруг, пытаясь забрать своё и умоляя отстать от неё.       — Отдайте, пожалуйста! Я встречусь с вами завтра, когда угодно, только отпустите, прошу, — уже умоляла она и чувствовала, что хорошо вечер не кончится.       И ни издевающиеся юноши, ни она сама не услышали позади чьих-то шагов. Удар, хруст позвоночника, сорвавшийся с губ крик. Связка ключей с шумом упала на плитку, прямо под ноги Рихтер. Ранее держащий её ключи парень упал, кряхтя и хватаясь за больную спину. Другие сразу закипели, как чайники, возмущаясь и закатывая рукава. Некто, ударивший первого, без особых усилий повалил и оставшихся. Ударов было мало, зато какие, что трое, в страхе поднявшись, убежали. От них слышалась только ругань о столь ненавистной Рихтер и о том, в ком они признали её коллегу.       — Приставали? — задал ей вопрос спаситель. Эрсель разглядела его не сразу, убирая ключи поглубже в карман тонкого пальто. До сих пор напуганная, с сердцем, которое билось так быстро, что казалось, вот-вот выскочит из грудной клетки. Прерывисто дышала и почти плакала. Но подняв взгляд карих глаз на спасителя, даже удивилась.       — Леви? А ты?.. — недоумевала она и потянулась, чтобы приобнять коллегу, но от страха только сделала шаг назад.       — Что им было нужно? — проигнорировал её вопрос он и с опаской оглянулся по сторонам. Никого не было, да и побитые парни уже успели убежать куда подальше. — Хотели, чтобы я занесла Альберту в больницу элетронку. Потом и приставать начали, чуть не побили, — захныкала она от пережитого стресса и от мысли о том, что могло бы быть, если бы не он, ещё больше испугалась.       — Подонки, — только коротко фыркнул Леви и обвел коллегу взглядом серых глаз с ног до головы. Беспокоился, мол, вдруг кровь сочилась, или ударили сильно, но ничего из этого не заметил и только небрежно поправил вздернутый воротник её пальто.       — Тебя не ударили, всё в порядке? — ничуть не стесняясь, Рихтер покрутила коллегу за лицо, но на радость, ни одной ранки не нашла. «Не высокий, а бьёт хорошо» — задумалась она и хихикнула.       — Подожди, а ты у нас в районе каким судьбами? — вдруг дошло до неё и она захлопала глазами, пока Леви ворчал. Не так он все планировал.       — После твоего прихода мама весь день довольная. Держи, — только коротко объяснился он, отвернувшись, и протянул спасенной из беды даме плитку шоколада.       Эрсель посмотрела на него, потом на шоколад. С карамелью… Такой она любила, пусть теми предпочтениями с ним и не делилась.       — С карамелью… Угадал, товарищ следователь, — мягко протянула она и улыбнулась, приняв маленький презент. Казалось бы, мелочь, но как приятно, — Спасибо. И за то, что то, что спас, спасибо огромное, — нежно продолжила Эрсель.       И Леви только заикнулся, чтобы что-то ответить, как чей-то уверенный, даже слегка грубый голос окликнул их:       — Долго еще под окнами лобызаться собрались? Я уж чайник вскипятила, пока вы тут пиздели, голубки, — оба сразу задрали головы, чтобы увидеть источник звука. А на балконе второго этажа, почти над ними возвышалась высокая, черноволосая…       Бестия. Леви сразу мысленно обозвал её бестией, видя нахальное лицо. Уже в те секунду почуял что-то неладное. А Эрсель в курящей на балконе даме признала свою сожительницу, и помахав рукой, крикнула, что скоро придут.       — Может, зайдешь на чай? И шоколад разделим, — улыбнулась она и кивнула в сторону подъезда, — Да и у меня есть для тебя маленький сюрприз.       Подарки Аккерман не то, что не любил, скорее не умел принимать. Редко ему что-то дарили, а уж тем более, такие малознакомые люди. Они ведь ещё не были близки, да и в гостях сидеть он не любил, но…       — Только недолго, — согласился он.       — Но чаю точно выпьешь. Мы тебе и пса покажем, Ильза не так давно завела маленького добермана, — с воодушевлением начала рассказывать Эрсель, довольная и радостная, от нее как будто бы шли солнечные лучи. Вся загорелась.

***

      Стоило Леви зайти на порог маленькой, но уютной квартиры, как в нос сразу врезался запах женских духов в перемешку с более знакомым ароматом чая. В ноги сразу бросился щенок добермана, начал лаять и пытаться прокусить ботинок, как бы играясь. Хозяйка прервала шалость щенка.       — Малыш, а ну место, — ехидно просмеялась она и похлопала по коленям, согнувшись. Пес послушался, тут же подбежал к хозяйка, виляя коротеньким хвостиком.       — Когда вырастет, тоже будет малышом? — спросил Леви, снимая с плеч кожаную куртку и оглядывая обстановку.       С первых минут было заметно, что была приложена женская рука. Уют, тепло, в коридоре висели какие-то картины и искусственные лианы. Красиво, пусть он и заметил, что царил легкий беспорядок, еле заметный для других, но не для него.       — А ты у нас Аккерман, верно? — тут же начала Ильза таким голосом, будто хочет нагадить бедняге, или вот-вот пустит пса, чтобы тот насрал ему в ботинки.       — Ильза, будь немного по вежливее. Леви у нас впервые, — мягко попросила Эрсель, и сняв теплую одежду, приобняла подругу в знак приветствия. Последняя только закатила глаза.       — Не могу понять ее восторга от тебя, — прямо высказала Ильза, стоило ведьме уйти в ванную комнату и им остаться наедине. Мужчинам подруги она не доверяла. Может, даже недолюбливала, и не только парней, но после недавних событий и к коллегам жалости не питала. Леви нахмурился, уже предвкушая, что знакомство не задается.       — Восторга? — серьезно спросил он, будто бы не понял намека на оскорбление.       — Ага. Пищит вечно, какой ты умный, мол, с коллегой ей очень даже повезло. Вся как лампочка горит после работы. Странно, верно? — все по змеиному ухмылялась Ильза с ног до головы оглядывая Аккермана и то ли раздевала, то ли пожирала его хищным взором черных глаз.       — Ильза! Я же просила не рассказывать! Да и говорю я… Другое, — вдруг встряла в разговор Эрсель и собрала кучерявые пряди в коротенький хвостик. Нахмурилась, надувшись глядя из ванной комнаты.       — Ну-ну, — обернулась к ней Ильза, а потом вновь обратилась к Леви — Чего на пороге стоишь? Пойдем на кухню, будем чай пить. И то сказала она так, будто бы Аккерман должен был опасаться ее после этого. Но он, закатив глаза, последовал за незнакомкой. На кухне царил тот же уют, все было чище. Ильза нехотя собрала волосы в пучок, что-то бубня себе под нос и принялась разливать заварку по чашкам. Пес крутился в ногах, лишь изредка с интересом поглядывая на гостя. Помыв руки в ванной комнате, Леви вернулся на кухню и теперь они все были в сборе. Он, ведьма и ехидная бестия.       — Откуда шоколад? Неужто Альберт опять прощения просит? — Ильза недоверчиво оглядела плитку шоколада, которую подруга положила на стол. Подарки от Альберта терпеть не могла, но не пропадать же добру. Эрсель с Леви недолго переглянулись. Говорить ли?.. Еще сообразить не успели, как брюнетка догадалась, потянув довольное «Аааа».       — Смотри, лезть будешь, бошку откручу, малыш — все шутила она, рассматривая гостя, как какую-то зверушку, а последнее слово специально выделила.       — Хамло под два метра не в моем вкусе, — язвил в ответ Леви.       — Эрсель тебе хамит? Удивительно, мне никогда, — не унималась Ильза и уселась за стол, уверенно закинув ногу на стул под собой.       — Ильза, Леви, прекратите пожалуйста! Думаю, у вас еще есть шанс начать знакомство… С более приятной ноты, — взволновалась Эрсель, и взяла чашку с чаем сразу двумя руками, согреваясь после долгих часов на улице, — Хотя бы ради меня.       Аккерман и бестия переглянулись. Вряд ли их знакомство смогло бы что-то исправить, но ради любимой подруги и трудящейся коллеги были готовы немного потерпеть.       — Точно, Леви, а как прошел допрос? Гриша рассказал что-то нужное? Как он причастен к избиению Альберта? — вдруг сменила тему Рихтер.       — Альберта?! Подруга, ты совсем ебанулась? Вы расследуете дело по его избиению? И ты ей это позволил? — вдруг вскочила из-за стола Ильза, не понимая, в чем дело и в конце переметнулась взглядом на Леви.       — Угомонись ты, бестия, — прошипел он на даму, — Маньяк наш его побил. К сожалению или счастью, не добил, и мы обязаны расследовать даже это дело. Оно входит в серию.       — Да… Так называемый хозяин предложил Альберту новую работу и избил его при встрече. Он пока лежит в больнице и отказывается давать какие-либо показания, — Эрсель слегка замялась, не зная, продолжать ли, и украдкой испуганно зыркнув на Леви, решилась, — Я звонила его сегодня, и мне он также отказывается что-либо рассказывает. Только через его маму вышли на некого Гришу Йегера.       Она ждала, со страхом ждала реакции следователя, пока кончики пальцев тряслись. Но он, вместо того, чтобы по привычному для нее кричать, срываться и угнетать, только молча закатил глаза, что-то буркнув себе под нос. Может, и разочаровала, но дело было важно ничуть не меньше.       — Допросил. Сказал, что знать не знает об этом деле. Да и подтвержденное алиби у него имеется. Ничего путного не сказал. Живет вообще в деревне, мол, поспрашивает соседей, но от этого толку ноль. Можем еще раз попробовать ловить на живца, — сразу нахмурился следователь, поник. Дело было в тупике.       — Как вариант… Мы могли бы попросить кого-нибудь постороннего выставить заявление о поиске работы, если наш преступник знает весь состав отдела, — задумалась Эрсель и забавно нахмурилась. А потом, заулыбалась, вся загорелась и посмотрела на подругу.       — Чего? Я? Вы меня в свои ментовские дела не ввязывайте, нет-нет! Или меня не жалко, — сразу дошло до нее. Быть приманкой для серийного маньяка не особо то и хотелось…       — Жалко, Ильза, даже не сомневайся. Но ты ведь… Почти всегда рядом со мной и сможешь в любой момент оповестить, если тебе напишет кто-то подозрительный, — упрашивала ее подруга.       — А безопасность обеспечит отдел. С ней тоже на живца ловили, не сдохла ведь, — кивнул Леви в сторону Эрсель, чья идея ему даже понравилась. Да и вряд ли бы такая каланча, как Ильза, не смогла бы нанести преступнику хотя бы пару ударов. Брюнетка смотрела то на одну, то на второго и уже была готова возмущаться. Так впечатлили ее две вещи: их предложение и то, что ее подругу тоже, черт возьми, использовали как приманку!       Ильза прикусила губу, хмурясь и думая. На раздумья много времени не ушло. Может, Аккерман был и прав. Она поможет следствию и сама не пострадает. Она разочаровано вздохнула и огласила вывод:       — Хорошо. Но моя жизнь — это ваша ответственность. Садисты, — фыркнула она и сделала глоток чая из чашки.       — А разве можно привлекать к делу посторонних людей без одобрения начальства? — склонила голову Эрсель.       — Со мной все можно, — уверенно ответил ей Леви, и закончив с чаем, принялся обсуждать тонкости дела с Ильзой. Все трое вскоре переселились в комнату, и по удобнее усевшись на одной из кроватей, начали дело. Ильза составляла анкету под диктовку коллег, параллельно обсуждающих, как лучше. Они спорили, но лишь немного, потом продолжая составление и приходя к компромиссу. Далее, выбирали все самые подозрительные варианты, отправляли заявки куда только можно, писали всем, кому только могли. Сил было потрачено не мало, да и у всех троих под вечер рабочего дня уже гудела голова. Но пока была возможность, нужно было дейстовать, пытаться, делать хотя-бы что-то. Аккерман изредка украдкой поглядывал на коллегу. Он скрывал, никто не знал о такой мелочи, но ему нравилось разглядывать черты лиц новых знакомых, и Эрсель не стала исключением. Он вряд ли подмечал какие-то минусы и плюсы, только вглядывался в ее бегающие туда-сюда глаза и прочие черты лица.       «Без хвостика лучше» — неожиданно для себя, подметил он в мыслях. С хвостиком, без хвостика, да какая разница? Она была следователем, коллегой, с которой они даже сейчас продолжали заниматься расследованием.        Главное, что дела шли в гору. Долго думать о своих бредовых мыслях он не мог, ведь вскоре дамы отвлекли его словами о том, что нашли еще возможный вариант на сайте. Несколько часов они провели вместе, иногда отводя темы на более личные и посторонние, но продолжая ожидать ответов от арендодателей и писать всё новым и новым. И Рихтер было даже интересно, ведь если она углублялась, чутка настаивала во время личных разговоров, то уставший Леви все же выкладывал ей что-то про себя. Тот вечер веял особым теплом.       — Что-ж… Ты прости, что заставили работать тебя в ночи. Если завтра появятся какие-то результаты, обязательно позвоню, — ожидая прощания со следователем, рассуждала Эрсель, стоя в прихожей.       — Столько же и сам просидел бы за этим делом, — успокоил ее Аккерман и надев обувь, выпрямился и взял кожанку с вешалки. В коридор шустро пробралась Ильза. Она попрощалась с ним еще в комнате, видимо, слишком устав и не в настроении провожать гостья. Особого внимания Леви не обратил, но заметил, как бестия что-то отдала коллеге и прошептала на ушко, а Эрсель рассмеялась, прикрываясь рукой. Напоследок, Ильза одарила его все таким же хитрым и загадочным взглядом, и оставила их наедине…       — Леви, подожди, — Аккерман уже накинул кожаную куртку, было хотел шагнуть к двери, но голос Рихтер остановил.       — Мы, кажется, не плохо сдружились за время расследования. И знаешь, я покупала это для нас с Ильзой, но как выяснилось, у не аллергия на бижутерию. А я подумала, что тебе будет к лицу, — Эрсель не объясняя протянула ему маленький браслет с подвеской, смущенно улыбнулась.       — Даришь? — нахмурился Леви. Подарки принимать совсем не умел… Он внимательно рассмотрел коротенькую цепочку, взяв ее в руку. Серебряная, поддельная. С маленькой подвеской в виде полумесяца.       — У меня такая же, только с Солнцем, — Эрсель протянула вторую руку, показывая браслетик на своем запястье. И впрямь, на нем висела подвеска в виде земного светила, блестела на свету люстры.       — Только не выкидывай, если уж носить не захочешь, — попросила она, но на огромное удивление, Аккерман без лишних слов надел браслет на руку.       Подарок, тем более парный, и весьма симпатичный. Отказываться… Не хотелось. Он с интересом рассмотрел вещицу на запястье еще раз, а потом спрятал под рукав. Эрсель рассматривала ее на чужой руке с еще большим восторгом, а потом, не думая, набросилась с объятиями.       — Тебе так идет, — прошептала она радостно, обнимая коллегу в знак благодарности и на прощание. А после, подумав о том, что это наверняка было лишним, резко отстранилась.       А его рука ведь только потянулась, чтобы приобнять в ответ… Видно, не судьба.       — Спасибо. А носить буду, — чувствовалось напряжение между ними, — Я пойду.       — Как скажешь. А завтра… Не увидимся? — с заметным огорчением спросила она.       — Позвоню, если будет нужно, — заселил в ее душе хотя бы какую-то надежду Леви. Они коротко кивнули друг другу, ощущали странное чувство дискомфорт на душе. И следователь вскоре покинул их квартиру, я одна из хозяек заперла за ним дверь.       Стоило Аккерману покинуть дом, как Эрсель тут же осенило от недавнего диалога о завтрашнем дне. Встреча с отцом… Тело на пару секунд бросило в холодную дрожь, пробежался табун мурашек и она поникла, как будто бы весь вечер и была такой. Сколько уже с ним не виделась.       — Эй, подруга, вон твой следователь, идет, подарок рассматривает, — крикнула ей Ильза, выходя с балкона.       Ему понравилось… От этой мысли губы ее расползлись в нелепой и смущенной улыбке.