Часть 5

Утро начинается рано. Ханами просыпается почти ровно в пять, разбуженная неосторожной проходкой наглого кота. Мистер Царапка игнорирует все препятствия на пути от одного угла кровати к другому — живот девушки тоже к ним относится. Но на питомца она не злится: тот разбудил ее вовремя, как раз когда ей во сне вновь привиделся пустой стул посреди ангара. Картина оборвалась до того, как появился тот, кто обычно на нем восседает. И это хорошо. По сути, черный пушистый негодник спас ее от очередного кошмара — Ханами обещает порадовать его позже, забежав вечером в магазин за кошачьим лакомством. После внезапного пробуждения сна ни в одном глазу, и есть время на домашнюю тренировку и растяжку. Затем следует душ, стандартный завтрак из яиц и риса и неспешный сбор на работу. Времени достаточно. Не исключено, что она вообще прибудет сегодня раньше всех.  Прогноз оказывается неверным. Входя во двор участка, она тут же видит Наото, который оживленно говорит с кем-то по телефону, расхаживая взад и вперед перед центральным входом, а рядом с ним Мирай — девушка пританцовывает на месте, вжимая голову в плечи и пряча подбородок в шарф. Она растирает руки, периодически дышит на них паром изо рта. Курой прекрасно ее понимает: погода сегодня, похоже, решила выкрутить буйство осеннего ненастья на максимум — холодный ветер так и норовит выдуть из тебя весь дух. Первым пришедшую замечает начальник: он машет ей, подзывая идти быстрее, и при этом все еще безотрывно говорит с кем-то по мобильнику. Оба напряжены — это отчетливо видно по лицам, если подойти ближе. Девушка не успевает даже поздороваться с коллегами, первее слышит серьезный голос Тачибаны: — Курой, едешь с Ватабэ и Ханекавой. Отправляйтесь прямо сейчас. С Мисаки мы договорились: он захватит Одзаву и сразу поедет на место. Они добудут видеозаписи, а вы займитесь опросом свидетелей. Криминалисты говорят, что Коко пока нет. Это хорошо. Без него больше шансов узнать что-то ценное. — А что случилось? — молвит сбитая с толку Ханами. — Некогда объяснять. Ханекава введет в курс дела, — спешно бросает парень, отдаляясь от нее и Мирай. — Идите на парковку, Ватабэ уже должен быть там. Я подъеду позже с допуском на изъятие камер, — выпалив последнюю фразу, он тут же исчезает за дверью участка. Ханами моргает пару секунд и успевает перевести озадаченный взгляд на напарницу, прежде чем та хватает ее за локоть и тянет в сторону стоянки с патрульными автомобилями. По пути она говорит: — «Акане Тауэр» подорвали утром. Мы сами узнали об этом вот только сейчас. На месте пока лишь скорая и кто-то из наших с ночного дежурства. Вроде как есть пострадавшие.  Девушки не успевают пройти вглубь парковки — перед ними останавливается тойота, за рулем которой Ханами узнает Кайто. Он кивает им, напряженно поглядывая в карту города, разложенную на коленях. Мирай уверенно идет к переднему сиденью. Курой, пожав плечами, направляется назад. Как только они оказываются внутри, раздраженный парень пихает бумагу в Ханекаву со словами: — Штурман, дорога на тебе. Я не помню поворот. Только говори заранее, а не как тогда! — Ой какие мы нервные, — язвит «штурман» и исподтишка показывает язык, пока Ватабэ увлечен поворотом. — Так, все пристегнулись? — говорит водитель суровым тоном. Взглянув через зеркало на Курой, довольно кивает. А вот соседка сбоку ловит несколько недовольных взоров.  — Господи, да какой же ты зануда! Да-да, сейчас, — звучит щелчок, а после девушка обращается назад в полуобороте: — Просто Кайто у нас совсем недавно сдал на права и пока ездит как черепаха. При этом еще и ворчит как дед. Звучит обиженное: — Мирай, ты со мной больше не поедешь. — Упс, поправка: Кайто водит как бог и вообще самый лучший! — Не паясничай. И я же сказал: следи за поворотом! Третий или четвертый?  — Третий, а после во двор и снова поворот. Так короче. А, погоди… — Мирай! Эта парочка друг друга определенно стоит. Курой смотрит на них со стороны и понимает, насколько органично они смотрятся вместе. Мирай и Кайто — детали с по-разному заостренными углами и сглаженными частями, которые при приближении удивительным образом соединяются в цельную комбинацию. Один бухтит и подкалывает другого — поведение двустороннее и напоминает брюзжание давно знакомой супружеской пары, каждый член которой по-своему выражает свое участие и внимание ко второй половинке. Ханами вдруг задается вопросом: а насколько близки ее коллеги? Часто ли они встречаются вне рабочее время? И связывает ли их просто дружба или… — Мисаки уже там, — резво выдает «штурман», копаясь в телефоне. — Пишет, снесен второй этаж и первый. Пострадали охранники, троих увезли на скорой, — помолчав немного, предполагает:  — Похоже, взрыв был рядом с постом охраны.  — «Акане Тауэр» — это же штаб-квартира «Коко Корпорейшн»? — уточняет Ханами. Видит кивок. — Похоже, Коко кого-то очень сильно задел. — Не знаю, кого он там задел, но этот кто-то либо невероятно смелый, либо невероятно тупой. Враждовать с Коко — тоже самое, что враждовать с «Бонтеном». А «Бонтен» такое точно игнорировать не станет, — заключает водитель. — Ну, деталей мы не знаем, — парирует Мирай. — Может, Коко насолил кому-то из «Бонтена». Внутренние разборки, все такое. — Да что у них за разборки такие, при которых здания взрывать надо. Простая фраза заставляет Курой нахмуриться. Кажется, она уже слышала нечто похожее про взрывы. «…Черт дернул спросить заранее цель, а там муть какая-то со взрывами связана. А здание взорвать — это уже не конфетки по углам совать».  Да, точно. Тот парень, друг хулигана, что приставал к школьнице. Он же говорил про какого-то незнакомца из «Бонтена», который искал людей для взрыва. То есть Мирай с идеей про внутренние разборки права? Коко знает, что его здание подорвал кто-то из одной с ним группировки? Да что у них вообще происходит? Строить догадки, основываясь на тех данных, которые есть у центра, сложно: сведений ничтожно мало. По сути, они все тут знают лишь основы и ничего другого. Им нужно как можно больше информации о происходящем в преступной группировке, о ее членах, их решениях и конфликтах. Хорошо бы иметь в «Бонтене» своего человека, который мог бы наблюдать за всеми событиями изнутри. Но возможно ли это? «Бонтен» ведь жестоко расправляется с информаторами и предателями. Кто захочет добровольно пойти на риск оказаться в их числе? Из раздумий девушку вытягивает гул с улицы. Помпезная высотка с обрушенным фасадом и разворошенным углом уже виднеется на горизонте. Больше всего пострадала левая часть «Акане Тауэр». Взрыв был настолько мощный, что выбило половину стены второго и первого этажа — с улицы хорошо просматриваются находящиеся внутри здания рабочие столы, сплошь заставленные техникой. Зона с обломками пестрит яркими лентами. По краям огороженной территории толпятся репортеры и фотографы, с неистовым рвением выполняющие свою работу. С другой стороны здания стоят медики, переговаривающиеся с полицейскими. За ними виднеется скорая и пара полицейских машин. В первые минуты после приезда их вводят в курс дела. Большая часть данных получена со слов администратора на ресепшен — девушки, которая вышла в ночную смену. По ее словам, взрыв был не один: сразу несколько громких «хлопков» прозвучало утром, в начале седьмого, и последовали они друг за другом с минимальным временным шагом. Взрывчатку подложили прямиком над зоной охраны — обрушился потолок, массивные куски бетона завалили трех охранников внутри. Еще двое в этот момент были на обходе. Во время разговора с полицейскими из здания выходит Реджи, окликая свою группу. Фудо плетется за ним. Старший говорит: — С камерами дело дрянь. Они автоматически сохраняют и пересылают записи на носитель. А тот был в компьютере охранников, который раздробило обломками. Сейчас их вообще отключили вместе с лифтами и освещением. Если пойдете внутрь, берите фонарик. — Из свидетелей только администратор? — уточняет Ханами. — А что с охранниками?  — Ты про которых? Там трое при смерти. Их увезли уже. Двое других здесь должны быть, — отвечает Реджи, начиная оглядываться. Не находя искомых людей, недовольно тянет:  — Им же сказали не отходить далеко.  Курой тоже принимается смотреть по сторонам, но ее внимание почти сразу притягивает усилившийся шум от зоны с прессой. Работники СМИ начинают оживленно жестикулировать и выкрикивать вопросы, адресат которых появляется в поле зрения девушки с задержкой. Высокий парень с выбеленными волосами уверенно идет ко входу в «Акане Тауэр», попутно переговариваясь с молоденькой девушкой, стискивающей тонкими пальцами планшет для бумаги. Оба одеты явно не по погоде — на улице ощущается предвестие зимы, а на них тонкие плащи, едва ли подходящие для теплых летних вечеров. При одном взгляде на них, Курой начинает кутаться сильнее в форменную куртку. Это определенно Коко. Она видела его на фото раньше, и на всех снимках он выглядел как человек темпераментный и элегантный, не боящийся проявлять активную мимику на публике. Но то, что она видит перед собой, — это максимальный эмоциональный бунт. Парень определенно не скуп на проявление настроений, его внутреннее состояние отражается на выразительном лице настолько явно, что Ханами уверенно заключает: в карты ему лучше не играть.  — Подождите, пожалуйста! В здание пока нельзя, — говорит девушка-администратор, выскочившая из полицейской машины, как только заметила прибытие босса. — Что значит «нельзя»? Я владелец, — говорит тот, театрально выгибая бровь. — Господин Коконой, это ради вашей же безопасности! Внутрь никого не пускают, там проводят оценку риска. Здание, оно… — Кто проводит? — П-полиция…  И без того высокий мужской голос резко подскакивает до верхней границы: — Да на кой черт мне нужна ваша полиция?! И кто вообще их пустил внутрь? — Но как же… жертвы ведь, — скомканно объясняет запуганный работник. Да уж, досталось ей утренних приключений. Коко машет рукой, прерывая дрожащий голос, после обращается к помощнице и требует предоставить данные о пострадавших. Затем приказывает связаться с подрядчиками по ремонту и принести кофе, а еще найти пару курток. Курой вместе с Мисаки и Одзавой стоят ближе всех к нему, поэтому она может разобрать каждое его слово. Впрочем, даже Ханекава и Ватабэ, тихо обсуждающие что-то в отдалении от них, наверняка в курсе сказанного, поскольку не услышать настолько громкий и требовательный голос кажется непосильной задачей. Девушка переглядывается с Реджи, обреченно вздыхает и идет к Коко. Сзади кто-то из коллег обрывисто кричит ее имя.  — Офицер Ханами Курой, — представляется она, привлекая внимание бизнесмена, — доброе утро. Есть несколько вопросов, на которые… — «Доброе»? — перебивает ее изумленный мужской голос, который, похоже, метит прикоснуться к граням истерики. — Вы это, — указывает размашистым жестом парень на здание впереди, — «добрым» утром называете? У меня 27-этажное здание простаивает! Я уже молчу о гигантской дырке в стене! А вы мне тут про доброе утро вещаете?! — он резко дергает головой в сторону, отвлеченный вспышкой фотокамеры. После подзывает к себе охранника — ура, хотя бы один из «потеряшек» нашелся, — и делает строгий выговор: — Прессу убрать. Я же сказал: сегодня без нее. Никаких СМИ, никаких заявлений.  — Господин Коконой, — обращается подошедшая помощница, держа в руках стаканчик кофе. На сгибе локтя свисает теплый плед, планшет для бумаги с исписанными листами зажат у нее под мышкой, — PR-группа настойчиво советует не откладывать с выпуском официального сообщения. От этого могут пострадать рейтинги.  — Плевать мне на рейтинги, — устало выдыхает финансист и забирает напиток. Затем переводит взгляд на Курой, которая все еще стоит рядом с ним. Он говорит: — Офицер, хватит донимать меня. Идите вон делайте свою работу. Прессу поразгоняйте. — Уйду, когда ответите на несколько вопросов. Уж простите, но стандартную процедуру я должна провести. Где вы были этой ночью? — Очевидно не здесь, — язвит парень, скривив лицо. И он что, действительно только что показал ей язык? Серьезно? Что за ребячество? Удивление сменяется раздражением, которое доходит до искренней злобы, когда она слышит небрежное: — Следующий вопрос, офицер. — Вы не ответили на предыдущий. Коко безмолвно моргает пару секунд, а после, усмехнувшись, начинает говорить, нарочито медленно растягивая слова: — В эту чудесную ночь, которая не предвещала беды, я открыл дома бутылочку французского и, стоя на балконе пентхауса, размышлял о том, что ничто не вечно, немногое долговечно, конец у вещей различный, но все, что имеет начало, имеет и конец… Вдох-выдох, вдох-выдох. Бить одного из лидеров топ-10 богачей Японии нельзя — чревато последствиями. Вдох-выдох. И грубить ему тоже нельзя, даже если он язва, хуже которой не сыщешь на Земле. Шумное дыхание едва ли помогает успокоиться. Приходится шипеть, почти не размыкая рта, чтобы из него случайно не вылетели пулеметные залпы оскорблений: — Достаточно. Вы знаете, кто может быть замешан в подрыве здания? Возможно, ранее вам или вашим сотрудникам поступали письменные или устные угрозы, — слышит смешок, сглатывает негодование и продолжает говорить, с вызовом смотря Коко прямо в глаза: — Зря вы так. В Токио ведь есть опасные преступные группировки, которые могли совершить такое. «Бонтен», например.  Лицо финансиста резко меняется под стать гамме переживаемых чувств, начиная с открытого изумления от услышанного и заканчивая смятением, обвязанным неразрывными цепями с недовольством. Миндалевидные глаза, насмешливый взор которых подначивал девушку к раздражению, разом становятся колкими. Сердитым взглядом парень обводит людей вокруг, будто проверяет, обернулся ли кто на брошенную офицером фразу, после чего его лицо смягчается. Заметно расслабившись, он делает глоток кофе, быстро преодолевает пару шагов, разделяющих его от Курой, и тихо интересуется у нее, слегка наклонив голову: — Я похож на того, кто будет стрелять себе в колено?  Слегка растрепанные длинные волосы обнажают татуировку «Бонтена», выделяющуюся черной меткой на голове Хаджиме Коконоя. Он знает, что она смотрит на символ. И она тоже об этом знает. А еще именно в этот момент приходит ясное осознание, что в преступной группировке есть предатель, способный провернуть под носом у верхушки подрыв крупнейшей денежной точки, и высшие члены — по крайней мере Коконой — понятия не имеют, что со взрывом «Акане Тауэр» связан человек, причастный к «Бонтену». Вопросов больше нет. Естественно, если следовать заведенному протоколу, Ханами должна узнать еще много фактов, записать их, перепроверить, но с Коко соблюдать необходимые порядки очевидно не получится. Он и обычно-то для полиции не самый приятный собеседник, а сейчас парень еще и не в духе. Его в целом можно понять: бизнесмен испытывает явный стресс от подрыва штаб-квартиры «Коко Корпорейшн». Девушка, отойдя от него на расстояние, наблюдает исподтишка и лишь убеждается в своих догадках: случившееся стало для Коконоя неожиданностью. Если бы он знал или хотя бы предполагал, что такое может произойти, его поведение было бы менее беспокойным. Тем не менее она видит, как даже в состоянии дикого нервного напряжения он проверяет списки, предоставленные помощницей, отдает ей точные команды, не позволяя себе впасть в бездеятельный и пагубный для компании ступор. Этот человек хорошо держится, и стоит отдать должное: работать в критических условиях у него получается удивительно прекрасно. Правда ли «Бонтен» привел Коко к феноменальным деньгам? Или это он привел к феноменальным деньгам «Бонтен»? От новых мыслей Курой отвлекает ощутимый удар в спину. Ханекава, подошедшая сзади, утягивает ее за локоть в сторону здания и одновременно с этим возмущенно бормочет так тихо, чтобы услышала только напарница: — Ну ты даешь! Я не ожидала, что ты сразу бросишься к Коконою. Что он сказал? Он угрожал тебе? Запугивал? — Хуже. Он просто глумился, — мрачно выдает Ханами. — Теперь я понимаю, почему ты называла его язвой.  Мирай заливисто смеется, а после рассказывает, что узнала из разговора с администратором. Сведения мало чем отличаются от сказанного Реджи, но пара новых деталей все же есть. Работница «Акане Тауэр» ничего подозрительного в эту ночь не слышала и не видела. Она считает, что если кто чужой и попал в здание, то только через дополнительные входы для хозотдела или через пожарные выходы. Центральные двери оставались закрытыми все время. Любой посторонний, который решил бы воспользоваться ими, точно попался бы ей на глаза — стойка ресепшен, у которой девушка провела всю ночь, дает хороший обзор на каждого вошедшего. Курой вспоминает план здания, изученный во время собрания с Тачибаной, по памяти рисует перед собой расположение черных ходов и начинает думать, какой из них был бы наиболее удобным, чтобы от него добраться незамеченным до нужного места. Один из них, закрытый от обзора стенами компактной пристройки, подходит лучше всего. Она хочет изучить его лично, предлагая напарнице присоединиться к осмотру. Та без лишних вопросов ступает следом. Место действительно оказывается неплохо скрыто от ненужных глаз. Тайный ход находится в отдалении от главной улицы, при этом ширина дороги позволяет подъехать к нему на любой машине с разных сторон. Из-за удачного расположения стен ветра здесь почти нет, что радует обеих. Довольная Мирай говорит, что наконец-то сможет спокойно покурить, не боясь, что сильные порывы выхватят ее многострадальную сигарету. Ханами на автомате кивает ей, а сама осматривает закрытую дверь на предмет необычных дефектов. Ее ведь могли взломать, так? Изучаемый объект визуально оказывается целым, но предельная концентрация Курой позволяет заметить нечто другое — шаги. Сюда кто-то идет, причем довольно уверенно. Она в одно движение дергает стоящую поблизости напарницу на себя, зажимая ей рот и заставляя присесть. Видит изумленный взгляд Ханекавы, жестом у рта призывает ее молчать. Та, впрочем, быстро понимает, в чем дело, и тоже переводит взгляд в сторону предполагаемого источника шума. — Алло, Какуче, я опять не могу дозвониться до Майки. Мне нужно срочно выйти с ним на связь, — слышат девушки высокий мужской голос, говорящий по телефону буквально в паре метров от них. — Взрыв в «Акане Тауэр» звучит как достаточно веская причина?.. Ты серьезно думаешь, что я бы так шутил?! Сам успокойся!.. Они в кабинете. Ты правда собрался рассказывать мне, как они важны? Какуче, очнись, я сам составлял эти документы!.. Нет, не доберутся, охрана не пустит. Вот когда полиция уедет, тогда и проверю… Нет. Я сказал: нет! Хочешь — приезжай и сам лезь на 26 этаж! Лифты не работают… Да, сообщи потом. До связи. Голос замолкает. Судя по звукам, Коко закуривает. Он стоит так близко к прячущимся за углом пристройки девушкам, что, кажется, буквально пару шагов — и они увидят друг друга. Ханами молит, чтобы он ушел, и, похоже, ее молитвы кто-то все же слышит. Издали доносится женский оклик: — Господин Коконой, вот вы где! Я не могла вас найти. Там из полиции приехал руководитель отряда, вас просят… — продолжение тонет в общем гуле после того, как Коко покидает укрытие и идет в сторону говорящей. Девушки, опасаясь быть замеченными, все еще сидят на корточках, вплотную прислонившись к стене.  Когда Курой начинает копошиться и снимает форменную куртку, бросая многозначительные взгляды на дверь, Ханекава, предчувствуя нечто нехорошее, спрашивает: — Эй, ты чего удумала? Только не говори мне, что ты собралась внутрь… — Мирай, это наш шанс, — объясняет девушка. — Ты сама слышала про документы. Судя по всему, «Бонтену» они важны. Значит, это далеко не обычные накладные «Коко Корпорейшн». — Мы даже не знаем, что в них и стоит ли ради этого рисковать. — Вот именно! Мы ничего не знаем. Ни-че-го. Если есть хотя бы небольшая возможность узнать что-то ценное о «Бонтене», я ее не упущу, — с запалом говорит Ханами, одновременно с этим сматывая куртку в кулек и цепляя ее за ручку двери. После она отходит, оглядывается и в одно сильное движение бьет ногой четко в кулек. Одежда глушит звук, дверь открывается. Девушка спешно говорит, прежде чем скрыться в темном пространстве внутри здания: — Я не прошу тебя идти со мной. Просто последи за курткой и не выдавай меня Тачибане, ладно? Ориентироваться в «Акане Тауэр» без освещения не так просто, как думала Курой. Ситуацию делает лучше только хорошее знание плана здания. Отдельный проем с лестницей, покрытой ковролином, удается найти быстро. На каждом пролете есть табличка с цифрой, подсказывающей номер этажа. Девушка уверенно взбирается наверх и успевает пройти половину пути, когда внезапно сумеречное пространство впереди нее рассекает луч света от карманного фонаря. Какого черта? В здании ведь сейчас никто не должен находиться! Неужели это тот, второй «исчезнувший» охранник?.. Он спускается прямо к ней. Еще пару шагов — и он ее заметит, определенно заметит.  — Эй, кто здесь? По распоряжению главы на верхние этажи «Акане Тауэр» вход воспрещен! — кричит мужской бас и наугад освещает темное пространство перед собой точечным лучом света.  Ближе, ближе... Сейчас! Подгоняемая залпом адреналина, Ханами, кидается вперед, сбивая с ног неожидавшего подставы мужчину. Он издает ругательство и, кажется, тянется к рации на поясе, пытаясь скинуть с себя балласт. Напавшая вдавливает ладонь в его лицо, всячески пытаясь закрыть ему глаза и рот. Мужчина сложен намного крепче, и если он извернется из захвата, то однозначно подомнет ее под себя. Он уже намеревается завалить ее назад, но прежде девушка отлепляет руку и, захватив его висок, порывистым движением клонит чужую голову в пол. Слышится глухой стук, после чего тело под ней обмякает. Курой шумно и быстро дышит, пытаясь прийти к норме, границы которой настолько размыты, что Ханами не видит ни их начала, ни их конца. Он ведь не успел посмотреть на нее, да? Он вообще жив? Она проверяет пульс, прикладывая пальцы к шее — на сонной артерии чувствуется слабое движение. Что делать? Оставить его так? А если он скоро очнется и сообщит боссу? Она ведь даже не успеет изучить документы. Рация, да. Надо прежде всего избавиться от нее — девушка тянет руку к передатчику и случайным взглядом задевает пистолет, закрепленный рядом с ним.  Слышит: смотри. Это ведь выход? Тогда охранник не придет в себя в самое неподходящее для нее время. Она успеет добраться до документов, следовательно у центра впервые за долгие годы появится весомый компромат на преступную группировку. Слышит: возьми.  Одна маленькая жертва — кто заметит ее в какофонии буйств «Бонтена»? Ханами берет оружие в руку, чувствуя его вес — пистолет стандартный, на стрельбищах она держала много таких, но этот ощущается в ладони в разы тяжелее, будто его набивали платиной. Слышит: стреляй. Или ей кажется? Ей ведь все это просто кажется? И охранник на полу, и оружие в ладони, и елейный голос за спиной — что из этого правда? Разве она виновата в том, что перестала отличать, где есть истина, а где ее нет? Тогда почему бы не прислушаться к тому, кто так уверенно дает команды? Она ведь знает, как это: стрелять в живого. Когда-то было страшно, а сейчас… Подумаешь — нажать разок.  «Все будет хорошо». Давай, прицелься. Три. Два… — Ханами! — раздается полушепот-полукрик откуда-то снизу. Курой поворачивает голову на оклик, одновременно с этим будто просыпаясь и роняя пистолет из рук. — Мирай? — спрашивает девушка, вглядываясь в темноту. Она встает с колен, отшатывается от охранника и недоуменно спрашивает:  — Ты чего здесь забыла? — Ты дура, если думаешь, что я бы отпустила тебя одну! Что тут у тебя? — интересуется поднявшаяся по ступенькам Ханекава и изумленно охает, наконец замечая тело на полу. До этого ее реакция была вполне обычной и голос тоже. Значит, она ничего не видела? Не разобрала в этом кромешном сумраке? — Он… — Жив, — выдыхает Ханами и обнимает подругу, до конца не веря в сказанное, но радуясь ему. Она благодарна Мирай так, как, кажется, никогда не была благодарна кому-либо. Напарница чудится ей спасителем, оказавшимся рядом в нужный момент. Еще бы миг, еще бы один миг и… Она бы — вот так просто? — убила человека. — Ты сама как? В норме? — звучит с беспокойством. Нет. Определенно нет. Абсолютно точно, но об этом следует думать позже. Не сейчас. Сейчас нужно добраться до 26 этажа и найти документы. Она смотрит на Мирай, с запозданием отвечает на ее вопрос кивком и слышит: — Тогда иди вперед. Я присмотрю за ним.  — Будь осторожна. У него там рация и пистолет. Оставшуюся часть пути удается преодолеть без нежданных приключений. Курой влетает на нужный этаж и озирается по сторонам. Открытое пространство лаконично обставлено диванами и столом, перед которыми виднеется большое панорамное окно. По периметру есть пара крупных растений, особенно много их вдоль стены, в углу которой проглядывается силуэт небольшой кухни, обставленной стеклянными стенами. В противоположном конце открытого пространства девушка замечает несколько дверей. Рядом с одной из них висит табличка «Генеральный директор "Коко Корпорейшн" Хаджиме Коконой». Ханами уверенно идет к ней. Удивительно, но дверь оказывается незапертой — простой поворот ручки позволяет открыть ее и зайти внутрь. В помещении много света из-за огромных окон, начинающихся от пола и идущих вплоть до потолка. Отсюда открывается хороший обзор на Токио, но рассматривать город времени нет. Документы… Где они могут быть? Вдоль стены стоят шкафы — нет, слишком далеко от рабочего места. На столе кроме канцелярии ничего нет, а вот под ним виднеется тумба. Ханами открывает самый верхний ящик и натыкается взглядом на синюю папку. В ней лежат несколько распечаток, в которых говорится что-то про регистрацию новой фирмы. В листах много раз мелькает неизвестное Курой название «Меморис Интернешнл». Она уже хочет перейти к изучению следующей папки, когда случайно замечает прописанную в середине текста дату. 27 ноября.  То самое число, когда «Бонтен» якобы должен принимать гостей в «Акане Тауэр». Совпадение? Нет, точно нет. Настолько очевидными совпадения не бывают. Курой выхватывает нужный лист и, сложив его в четыре раза, кладет в карман, после наспех просматривает остальные папки, но не находит в них ничего интересного: перед ней бланки и отчеты «Коко Корпорейшн», напоминающие те, что она изучала с Мирай в участке. Убрав все обратно, воришка стартует к лестнице, надеясь, что ее напарница в порядке. Та ждет ее на 10 этаже, внимательно наблюдая за мужчиной, который уже не лежит на полу, а сидит с вытянутыми ногами, привалившись спиной к углу. Курой присматривается: его голова склонена вниз, а глаза закрыты — он точно находится без сознания.  — Пришлось отправить его в нокаут, когда он очнулся. Но он дышит, — сознается подошедшей Мирай, а после неуверенно добавляет: — Вроде. Ханами приближается, вновь проверяет пульс — слабый, но есть. Рядом видит разбитую рацию и отворачивается, не желая наткнуться на то, что может находиться вблизи передатчика. Им нужно как можно скорее оказаться внизу и встретиться с Тачибаной, который наверняка уже давно задается вопросом, где носит двоих его подчиненных. Задерживаться здесь больше не имеет смысла. По пути вниз девушки тихо говорят о документах. Звучат сбивчивые объяснения про незнакомую фирму, про дату и про то, что как минимум один лист из кипы важных бумажек теперь есть у них на руках. Во время пояснения Ханами хлопает себя по карману, чтобы убедиться: распечатка на месте. Они договариваются изучить ее вместе после рабочей смены в безопасной обстановке — дома у Курой. Посовещавшись у выхода, девушки идут в ближайшее кафе на улице, расположенной позади «Акане Тауэр», чтобы после вернуться к коллегам с кофе навынос и байкой о том, что все это время они скрывались от ветра в кофейне. Наото ругает их за долгое отсутствие и грозится нагрузить дополнительной работой в участке. Впрочем, начальника удается быстро разжалобить горячим напитком — Курой отдает ему, тоже замерзшему, свой кофе. На месте преступления их отряд в полном составе проводит еще некоторое время, выполняя рутинную работу по заполнению бланков. Девушки периодически поглядывают в сторону входа, опасаясь, что в любой момент может появиться охранник, но этого не происходит ни до отъезда Коко, ни после.  Рядом с «Акане Тауэр» остается лишь его помощница, укутанная в плед как в кокон. Она постоянно говорит с кем-то по телефону, то прерывая звонок, то набирая вновь. Сотрудники первого отдела разъезжаются в разные стороны: Мисаки с Одзавой по просьбе Тачибаны направляются в ближайшую больницу, чтобы узнать о состоянии раненых охранников. Группа во главе с Ватабэ едет в участок, чтобы скинуть бюрократический балласт и отметить прогон патрульной машины. Сам Тачибана обещает подъехать позже, перед этим он еще раз хочет лично осмотреть пострадавшие этажи внутри высотки. Раз Коко уехал, сделать это будет проще. По крайней мере крики в духе «какого черта они в здании, а я нет!» его больше не остановят. В дороге Кайто замечает неразговорчивость обеих девушек, и если задумчивость Ханами его уже не удивляет, то длительное молчание Мирай напрягает. Он бросает пару фраз-зачинателей разговора, но получает сухие ответы без попытки развития темы. В конце концов списывает все на усталость после тяжелого утра и дня. В участке благородно берет на себя беготню со сдачей документации, оставляя девушек «отогреваться в столовой». Наото, похоже, задержавшийся дольше, чем планировал, посылает каждому сообщение об окончании рабочего дня. Ханами переглядывается с Мирай и кивает ей — обе понимают, куда направятся в ближайшее время. Попрощавшись с Ватабэ и вручив ему за терпение и заботу банановый пудинг, купленный в столовой, девушки идут в сторону дома Курой. Хозяйка вспоминает, что обещала побаловать кота лакомством — приходится сделать крюк и зайти в ближайший магазин. Помимо кошачьей еды, в корзину летят безалкогольные напитки, пара упаковок с хрустящими снеками и пачка сигарет. Оставшуюся часть пути они говорят о ничтожных вещах, будь то содержание или отсутствие крабов в крабовых палочках, смешно окрашенная кошка, пробежавшая мимо, и прогноз появления первого снега, но за порогом дома Ханекаву будто прорывает: она осыпает подругу вопросами об украденном листе, поторапливая ее быстрее разобраться с покупками и перейти к делу. Мирай пребывает в крайней стадии нетерпения: это видно по ее бегающему от одной вещи к другой взгляду, хаотичному движению рук и постукиванию ног. Даже на мистера Царапку она обращает куда меньше внимания, чем в прошлый раз. Хотя не исключено, что ее прохладное отношение к коту связано с неприятным для девушки исходом их прошлой попытки стать друзьями. Ханами понимает ее чувства, она и сама ощущает, как сложенный вчетверо лист фантомным огнем жжет ей ногу. Достает своего мучителя, расправляет и кладет на середину стола, позволяя напарнице первее ознакомиться с текстом. Мирай больше нее работала с отчетами фирм Коко. Вполне возможно, ей встречалось название «Меморис Интернешнл» в ранее изученных документах.  — Не-а, понятия не имею. Вообще впервые слышу про «Меморис», — отвечает та. — Судя по описанию, компания связана с технологиями. Может, очередная дочка «Коко Корпорейшн»?  — Тогда бы и в тексте она фигурировала вместе с ней. Разве нет? — размышляет вслух Курой. Напарница, подумав, кивает, после снова вчитывается в текст.  — Здесь еще какая-то фирма указана в качестве основного поставщика. Зарубежная, судя по названию, — говорит Ханекава. — У тебя интернет тут есть? Можешь глянуть, что про нее пишут? — спрашивает она, провожая взглядом, как хозяйка дома спешно покидает пределы гостевой зоны. Ее долго нет. Девушка уже хочет отправиться на ее шутливые поиски, но Ханами сама появляется с ноутбуком в руках, и ее обеспокоенный вид заставляет напрячься. — Ну что?  — Мирай… — тихо доносится до нее. Курой кажется напарнице еще бледнее, чем обычно. — Эта зарубежная компания — ответвление крупной американской военной корпорации. По сути, просто второе название, нацеленное на иностранные рынки. Она торгует технологиями, техника у нее тоже есть, да, но все это чистая военка. — Это ведь не значит… — неверяще произносит Мирай. Не заканчивает мысль: голос ее обрывается. — «Бонтен» хочет легализовать ввоз оружия. Если «Меморис Интернешнл» будет существовать, они смогут доставлять военную технику в Японию обычным грузом. С таким поставщиком речь уже не просто о паре ящиков запрещенки. Да там ведь может быть вообще все что угодно. Обе замолкают. Вопросы больше долго не звучат. Девушки смотрят друг на друга, моргают, тихо дышат, чудом не забывая как. Ситуация с новой фирмой Коко патовая и то, к чему она может провести, вызывает жуткие картины. Если преступники, у которых определенно есть деньги, получат бесконтрольный доступ к военно-техническим разработкам зарубежной корпорации, то никто больше не будет им указом; легко проворачивать бесчинства и навязывать свою волю любому — вплоть до правительства, — когда у тебя за спиной тоннаж оружия: огнестрельного, холодного, метательного, пневматического, газового, минного… Спустя пару минут тишину прерывает осипший голос Мирай: — Надо сказать Наото. Надо сделать… хоть что-то. «Меморис Интернешнл» не должна существовать. Иначе эта компания станет крахом всей Японии.  Ханами кивает, понимая, что ее ждет тяжелый разговор с начальником. Ему придется рассказать не только про скорое появление новой компании Коко, но и про то, откуда она про него знает и как именно у нее в руках оказалось единственное доказательство. Цель оправдывает средства, так ведь? Тачибана ведь тоже так решит и не станет ее обвинять. Или все же выставит виновной? За что? На ней ведь нет вины. Слышит: правда? Вспоминает охранника и то, что с ним могло бы быть. Закрывает глаза. Слышит: а я? Открывает глаза. Тянет вздох сквозь зубы, видит: кухня вся в крови, Мирай блистает в красной жиже — цвет ей идет, думает Курой. И ей бы испугаться, но она все смотрит, смотрит, смотрит и молчит. Сзади раздается смех. Так громко, весело, задорно — почти до слез. — Эй, слышишь? — молвит Ханекава. — Тачибана умный, он что-нибудь придумает. Он не допустит такого. — Да, я с ним поговорю. — Почему только ты? Мы вместе во все это встряли, вместе и будем разбираться, — тянет упертая напарница. — Я уже говорила: я не брошу тебя одну. Ханами трет глаза, пытаясь убрать задержавшееся видение — краснота кругом рябит, виски начинают болеть, затылок ноет. И еще этот смех. Как его заткнуть?  Растрогалась, решает Мирай и, улыбнувшись, тянется к подошедшему коту. Тот, игнорируя ее, лихим движением запрыгивает на стол, разделяющий девушек друг от друга, и неожиданно начинает шипеть на хозяйку. Курой, не ждавшая такого поведения от любимца, вздрагивает, а следом замечает, как все пространство разом потускнело. Красной жижи больше нет. Она тянется к коту, тот осторожно нюхает пальцы, после смело подставляет морду, начинает мурлыкать себе под нос. Ханами вспоминает о лакомстве для своего спасителя. Идет давать — мистер Царапка заслужил. Они еще сидят с Мирай немного, едят закуски, пьют, болтают о грядущем дне рождения. Перед прощанием договариваются завтра же пойти к Тачибане. Закрыв входную дверь, хозяйка дома, но не головы замирает на пороге, прислоняется лбом к холодной поверхности и понимает: игнорировать больше не получится. Галлюцинации сильнее ее — она не справляется с ними. Там, на лестнице, еще миг — и прозвучал бы выстрел. Так не может быть. Она не убийца. Нельзя просто взять и оборвать жизнь другого человека. Не ей решать, кто будет жить, кто нет. Но ведь… Слышит: да.  — Я не спрашивала! — кричит Курой. Злоба кривит ей лицо, она в обороте захватывает повешенную у входа ложку для обуви и запускает в коридор, та звенит, попав в случайную цель. — Замолчи! Заткнись! Ты умер! Нет тебя! — она берет то ли ботинок, то ли что-то похожее на него и тоже запускает вперед. — Ты никому не нужен! И никто не вспомнит о тебе! Оставь меня! — из крика рождается кашель. Девушка задыхается, скатываясь спиной по двери. Позволяет себе небольшую передышку на отдышаться. Появившиеся в глазах мушки мешают видеть, но она все равно заставляет себя встать и, пошатываясь, идет обратно на кухню к ноутбуку. Ищет контакты ближайшего психиатра, набирает номер на мобильном и со словами: — Я избавлюсь от тебя, — нажимает на вызов. Мистер Царапка сидит у окна спиной к хозяйке. Подергивая хвостом, он внимательно вглядывается в черноту позднего антидня, будто видит в ней куда больше тех, кто обычно предпочитает спать по ночам.