8. Ночной гость

      Деборе пришлось несладко. Убивать титанов оказалось невесело, но она справилась с двумя, а потом просто доверилась отряду Ханджи, не желая больше рисковать своей жизнью. Титаны отказались её слушать, что привело к мысли, что она — не обладатель прародителя, как предполагал Гриша, но теперь ей стало интересно узнать, каким титаном она владеет.       После сильного стресса ей хотелось навестить Евлалию, а Эрвин любезно позволил уехать на несколько дней в Трост, но только после того, как она составила доклад. Первый в своей жизни, но ручку держала уверенно, как и выписывала буквы. Отец научил её всему.       Леви поехал с ней, не видя Евлалию несколько месяцев, молча смотря на дорогу, не реагируя ни на что. Жизнь пошла своим чередом, а все дни происходили по плану и расписанию. Отдыхать удавалось редко, но зато была какая-никакая, а стабильность и уверенность в завтрашнем дне.       Дебби листала газету, молча вчитываясь в объявления. С собой у неё был рюкзак, куда она поместила все свои вещи, поэтому могла и не возвращаться в Разведкорпус, но пока не знала, куда идти, уже не мечтая когда-нибудь вернуться домой.

«Одинокая старушка ищет квартирантов. Обращаться по адресу...»

      Взгляд зацепился за это объявление, хотя Дебби планировала, как обычно, остановиться в комнате Евлалии или в соседней, если та будет свободна, но ей захотелось хотя бы в выходной держаться подальше от разведки и всего, что с ней связано. Дебора решила пойти к старушке, молча взяла рюкзак, набросив на плечи и пошла искать адрес, в конце концов, можно поспрашивать у местных, желательно у женщин, чтобы не отпускали ехидных шуток.       — Ты куда? — спросил Леви, оглянувшись.       Дебби остановилась, закатив глаза. И чего он увязался за ней? Ей казалось, что их пути разошлись в тот день, как они попали в Разведкорпус, теперь каждый сам за себя.       — Я с кем разговариваю? Ты оглохла? — требовательно спросил он, подойдя ближе.       Она протянула ему газету:       — Четвёртое объявление.       Леви прочёл объявление вслух и посмотрел на Дебору.       Она молчала, не зная, что говорить.       — Ты не думала, что такие объявления могут давать извращенцы? — наконец-то спросил он.       — Нет, не думала. Тут же написано: одинокая старушка. — Дебби пальцем указала на начало объявления.       — Люди могут врать. Я съезжу с тобой, посмотреть на старушку.       Дебора ничего не ответила, сунув руки в карманы брюк. И чего он за ней увязался? Зачем смотреть на одинокую старушку?       Она не сопротивлялась, не видя особого смысла устраивать конфликт, молча направилась искать нужную улицу.       К счастью, нужный адрес они нашли быстро, но добираться до него пришлось минуть тридцать, идя по прямой, лишь один раз поворачивая направо. Перед ними возникло двухэтажное узкое здание, находящееся в окружении таких же зданий по обе стороны улицу. Нужный дом был предпоследним, а вход украшала небольшая клумба, расположенная левее от двери, радуя глаз прямо под окнами гостиной.       Дебора смело постучала в дверь, поднявшись по пяти каменным ступеням. Напротив стоял мужчина, наблюдавший за незнакомцами, скуривая сигарету.       Ничего.       Дебби ещё раз постучала, но чуть громче, снова терпеливо ожидая, пока не откроют.       Леви скрестил руки на груди, переглядываясь с курящим мужчиной, который, придавив окурок ногой, зашёл в дом и закрыл дверью. Пару раз мимо прошли женщины с корзинами, наполненными овощами, пробежали дети и собаки. На крыльце дома слева сидела белая кошка, умываясь и поглядывая на незнакомцев, тарабанящих в дверь.       Наконец-то дверь отворилась, на пороге возникла невысокая седовласая женщина около пятидесяти лет. На ней было тёмное платье из мягкого хлопка и пуховой платок, красующийся на плечах.       — Здравствуйте, молодёжь! — улыбнулась женщина, прикрыв глаза.       У неё были мягкие круглые щёки, придающие ей добрый вид. Тёмные, чуть прищуренные глаза, нос картошкой и тонкие чуть обветренные губы.       — Здравствуйте, мы по объявлению, — протянула газету Дебби.       — Помню, помню. Проходите, покажу вам комнату. У меня наверху два спальных места, разделённых шкафом, так что не переживайте, что придётся стесняться друг друга, — весело говорила хозяйка дома.       Леви не планировал снимать жильё, но всё получилось само собой. Он поморщился, оказавшись в узком и пыльном коридоре, смотря на гору курток, висящих на вешалке, прибитой к стене. Слева от входа была небольшая гостиная. Справа — кухня. Подъём на второй этаж смотрел прямо на входную дверь, а ступеньки были не слишком удобными. Второй этаж представлял собой одно большое пространство, разделённое на две комнаты длинным шкафом. Две железные кровати на сетке, прикроватные тумбочки и один письменный стол возле окна. Больше ничего не было, кроме пыли и паутины, но Леви быстро осознал, что женщине тяжело вести бой с пылью и грязью, хотя он видел достаточно много людей и более молодого возраста, готовых жить в свинарнике, лишь бы ничего не делать.       На первом этаже была кладовая под лестницей, комната женщины и санузел. Так же в доме имелся подвал. Вообще, дом был вполне типичный для здешних мест. Ремонт тоже был обычным, кое-где, на подоконниках, стояли горшки с растениями. В гостиной на зелёном диване, прижавшись друг к другу, спали две серые кошки. На кресле-качалке лежали спицы с наполовину связанным оранжевым носком. В коридоре висел натюрморт, а в гостиной картина леса и пары лошадей на фоне.       — Меня зовут Роза Льюис, — представилась женщина. Её квартиранты сделали тоже самое.       О цене договорились быстро, благо, она была невысокой, но Дебби попросила Розу закрепить за ней её спальное место, не сдавая его никому. Роза не отказала, даже обрадовалась этому, ведь уже пять лет она жила совсем одна, а некогда большая и дружная семья была мертва. К сожалению, таких одиноких женщин, как Роза, хватало. Некоторые становились жертвами мошенников, часто ища квартирантов, радушно пуская в свой дом костлявую. У некоторых сыновья были непутёвыми и убивали матерей из-за наследства.       Роза боялась искать квартирантов, но в один из тёмных и дождливых вечеров на её пороге появился мужчина в тёмном плаще, держа за руку маленькую девочку, дрожащую от холода.       — Мы могли бы с внучкой погреться у вас? Нам совершенно некуда идти, — попросил он. На нём был тёмный потрёпанный плащ с глубоким капюшоном, а сама внешность была настолько обычной, что опиши её — многих можно будет опознать. Серые печальные глаза, тёмные волосы зачёсанные назад и средний рост.       Девочке на вид было лет десять. Каштановые короткие волосы, зелёные большие глаза и вытянутое лицо. Она молчала почти всегда, смотря в одну точку.       — Проходите, проходите. Я напою вас чаем! — добродушно улыбнулась Роза, пуская неизвестных в дом.       Она представилась им. Мужчина улбынулся, а ей показалось, что он слишком молод для деда, и девочка была странной, но не боялась его.       — Хантер. Мистер Хантер. А это — Либи, — мужчина улыбнулся и потрепал девочку по голове. Она слабо улыбнулась, зевнула и потёрла глаза.       — Я дам вам кое-какую одежду. Скорее проходите в комнату! — засуетилась Роза.       Мистер Хантер и Либи прожили у неё целых четыре месяца, щедро платя за ночлег. Иногда мистер Хантер уходил из дома на три-пять дней, оставляя Либи одну, но все попытки Розы разговорить девочку терпели крах, пока однажды она не сдалась под натиском любопытной женщины, переживающей о судьбе ребёнка, подумывая заявить в полицию, мало ли, мистер Хантер украл её.       — Маму я не знаю, но дедушка сказал, что мы скоро встретимся. Мой отец плохой человек, он хотел украсть меня и сделать монстром! — сказала девочка и заплакала. — Дедушка спас меня!       Роза обняла плачущую девочку, жалея. Она решила, что отец Либи — маргинал, а заботливый дедушка спас её от чего-то плохого, поэтому вмешиваться не стала, но начала подкармливать маленькую квартиранту вкусняшками.       Позже, когда мистер Хантер съезжал, он посоветовал Розе разместить в газете объявление, даже описал девушку, которая придёт снять жильё, уверяя, что её можно не опасаться, но пришли двое. Дебора полностью подходила под описание мистера Хантера, посему Роза не побоялась впустить её и её спутника.       Леви начал мгновенную уборку своего спального места, а уже к обеду ворвался в гостиную. Дебору он отправил отдраивать кухню, а Роза только и успевала перебегать с места на место и приподнимать ноги, чтобы под ними помыли пол. Весь день ушёл на бой с пылью, грязью и шерстью кошек, которых у Розы было немерено. С утра Леви планировал вытащить на улицу ковры и выбить их от пыли, но а пока сидел за столом и ужинал, отметив про себя, что Дебора неплохо справилась с кухней, даже успела отмыть часть посуды и пригоревший жир с печи и полок рядом.       — Ты просто невыносимый, — устало произнесла Дебби, поглощая котлету.       — Не все такие свиньи, как ты, — буркнул Леви.       — Вы так чудно убрались! Мне аж неудобно! — засмущалась Роза. — Ещё салатика?       — Нет, спасибо, — ответил Леви. — Завтра выбью ковры.       — Заняться тебе нечем. Больной на голову, — вздохнула Дебби.       — Ты возьмёшь на себя стирку, — распределял обязанности Леви.       — Да... Сейчас!       — Не сейчас, а с утра.       — С утра, чёртов ты любитель стерильности, мы идём проведать Еву! Твои ковры никуда не денутся! — начала злиться Дебора, доедая порцию картошки и котлету. Роза питалась неплохо, понимая, что наследовать её деньги некому, поэтому можно тратить на себя и жить в своё удовольствие. И мистер Хантер оплатил своё проживание очень приличной суммой.       — Значит, после обеда этим займёмся, — настаивал Леви.       — Боже, тебе действительно нечем занятся, — Дебби прикрыла голову рукой, чувствуя сильную усталость в теле.       После ужина и мытья посуды Дебора наконец-то легла в свежую и чистую постель, смотря на незашторенное окно, за которым виднелись звёзды и луна.       Она услышала скрип кровати за шкафом. Леви поднялся с первого этажа и прилёг.       Дебби натянула одеяло почти до глаз, лежа на боку, поджав ноги. Стало так некомфортно: то ли подушка была слишком жёсткой, то ли Леви смущал. В какой-то момент она всё-таки провалилась в сон.       Проснулась рано. Утро было серым и прохладным, а проходя мимо кровати Леви, Дебби заметила, что он уже заправил постель. Сунув в рот зубную щётку, ухмыльнувшись, она спустилась вниз. Запахло травами, возможно, Роза заваривала чай, но Дебби плавно прошла в ванную, умылась и заглянула в кухню. Роза варила овсянку, радостно улыбнулась, посмотрев на квартиранту.       — Леви выбивает ковры, — сказала Роза.       — Ясно. Я сейчас подойду к завтраку! — Дебби быстро поднялась на второй этаж и переоделась, чтобы не щеголять в ночной и халате, кое-как завязала волосы, чтобы не мешались, присела за стол, зевая. Спалось хорошо, но она не выспалась.       — Позовёшь друга на завтрак? — улыбнулась Роза.       — Да, конечно, — Дебби кивнула, направляясь в коридор, где встретилась с Леви, принёсшим ковёр, свёрнутый в трубочку. — Ты болен. Это явно ненормально, — Дебора смерила разведчика хмурым взглядом, смотря на свёрнутый ковёр. — Кстати, там завтрак готов.       — Зато ты, смотрю, чересчур здоровая! — Леви занёс ковёр в гостиную, что-то ворча себе под нос, напоминая старого и злого деда, сходящего с ума от старости и воспоминаний о прошлом.       Дебби качала головой, наблюдая за Леви, вытирающего лицо об полотенце, встретившись с ней взглядом, он на секунду замер, а потом прошёл мимо неё на кухню.       — Придурок, — прошептала Дебора, тоже идя к столу.       Деревянный, прямоугольный, накрытый белой скатертью с красными квадратами — так можно было описать стол. Посередине красовались полевые цветы в голубой небольшой вазе.       В целом, завтрак прошёл хорошо, а после него пара разведчиков вышла из дома в полном молчании, в принципе, за столом они тоже не общались, иногда поглядывая друг на друга с недовольством.       Проходя по улицам Троста, Дебби перешла на другую сторону, за малым не попав под карету, но сделала вид, будто это не ей крикнул лакей пару ласковых. Леви покачал головой, наблюдая эту великолепную картину про отсутствия у госпожи Рид инстинкта самосохранения. Спасать от карет он её не собирался, планируя встретиться с Евлалией и посидеть вечером в баре. Сунув руки в карманы, Леви шёл вперёд, не особо понимая, зачем снял комнату у Розы Льюис, ещё и по соседству с Деборой, которая вела себя неадекватно и временами высокомерно.       Проходя мимо одного из многочисленных переулков, Леви заметил женщину, вытрушивающую простынь прямо с балкона и мужчину в чёрном плаще с глубоким капюшоном. Лицо неизвестного было скрыто, а сам он выглядел подозрительно. Леви остановился, приглядываясь. Ему показалось, будто неизвестный смотрит на него, но вдруг чёрный плащ развернулся и скрылся за одной из дверью домов, находящихся вглубине других домов. Леви показалось всё это странным, а первая мысль, промелькнувшая в его голове, что кто-то из Подземного города наблюдает за ним. Врагов было предостаточно.       Леви оглянулся, но ничего странного не увидел, а Деборы уже и след простыл, возможно, она уже встретилась с Евлалией.

***

      Взрослый Армин заглянул в палатку, вглядываясь в тёмное помещение, где не было света. Включив фонарь, он разглядел Микасу, сидящую на коленях, смотрящую на выцвевшую фотографию с треснутой рамкой.       Армин подошёл ближе, подсвечивая фотографию фонариком, заметив Эрена, улыбающегося во весь рот. Слева стоял Армин, тоже улыбающийся, а справа — Микаса, держащаяся за алый шарф. Фотография была сделана десять лет назад, когда они летом гуляли по парку, неизвестный человек предложил их сфотографировать бесплатно, а на следующий день уже отдал им готовое фото в рамке.       — Почему он ушёл от нас? — с горечью спросила Микаса, дотронувшись до лица Эрена указательным пальцем.       У Армина не было ответа на этот вопрос, а обнадёживать Микасу не хотелось. Он устал от её постоянных попыток узнать, почему так, от назойливых желаний оставить Эрена с ними, несмотря на озлобленных людей в лагере анти-Либертас, где они жили и ненавидели Йегера всем сердцем.       Микаса заплакала, закрыв лицо руками. Она вспоминала, как молилась ночами, чтобы увидеть Эрена ещё хоть раз, но долгожданная и желанная встреча не принесла облегчения и успокоения, напротив, сделав ещё больнее и неприятнее. Раньше она просто думала, что он мёртв, а теперь, что он ненавидит её, Армина и всех остальных.       Армин тяжело вздохнул и вышел из палатки, зная заранее, что говорить что-то Микасе — идея бесполезная, лишь времени много потратит, а она всё равно останется при своём мнении, со своей болью, которую так и будет нести по жизни.       На улице было жарко: температура около сорока по цельсию, вокруг песок и жаркий воздух, обдувающий лицо. Слева, наклонившись возле котелка с остывающей едой, стояли Жан и Конни, а Саша, вооружившись большой и глубокой ложкой, раскладывала еду.       Бертольд и Райнер уже ели, заняв место в тени возле пластиковых контейнеров красного, синего и зелёного цветов, а Энни подошла к Армину, протянув тарелку и ложку.       — Тебе стоит поесть. Голодовкой Эрена не вернёшь и ситуацию не изменишь! — сказала Энни, присев на деревянный коробок.       — Сам знаю, но кусок в горло не лезет, — Армин взял порцию, присаживаясь рядом с Леонхарт. — Возможно, мы можем вернуться в прошлое и предотвратить гибель мира? Что мы должны сделать не так, как делаем постоянно?       Энни съела половину обеда, смотря в тарелку равнодушным видом, не имея ответа на вопрос. Она понимала, что вариантов сделать что-то не так есть бесконечное количество вариантов. Как им выбраться из временного круга, повторяющегося постоянно раз за разом?       — Только обладатели титанов помнят, что делали их прошлые версии? — спросила Энни.       — Но мы сейчас утратили эту способность, можем жить дальше в едва живом мире, разрушенном Эреном... Если мы найдём способ сами попасть в прошлое, собрать спатиум и... Не знаю! — Армин обхватил свою голову руками. —Я ничего не знаю!       Энни приобняла его, тяжко вздыхая. Она не знала, как помочь Армину, чтобы натолкнуть на правильную мысль и выбраться из Ада, который повторялся раз за разом. Армин твердил, что у всего есть начало, но их жизнь была похожа на круг, у которого не было контрольной точки, хотя такого быть не могло.       У всего есть начало и конец.

***

      После встречи с Евлалией и Фиби прошло около трёх часов. Леви ушёл в бар, а Дебора вернулась в дом Розы, посидела около двадцати минут наверху и снова вышла на улицу, перекинув через плечо небольшую серую сумку, куда положила блокнот и карандаш.       К вечеру сильно похолодало. Люди спешили уйти домой, из окон лился тёплый солнечный свет, а кое-где ходили солдаты из гарнизона, иногда громко беседуя друг с другом, иногда, приставляя палец к губам, говорили чуть тише.       Дебби встретила Леви возле корабля, который утром должен был отправиться в столицу. Кое-где сидели подростки, покуривая самодельные сигареты, надеясь, что родители не узнают об этом.       — В столицу решил смыться? — с ехидством спросила Дебби, смотря на корабль. Весь остаток дня она провела в брождении по Тросту, пытаясь обдумать, куда ей идти дальше, но ничего не придумала.       — Нет, — ответил Леви. — Ты когда-нибудь каталась на кораблях?       — Да.       Дебби вспомнила момент, когда они с отцом прибыли на остров, оставив позади счастливое детство Деборы, маму и спокойную размеренную жизнь.       — Пойдём, поздно уже, а то нападут ещё на нас, — она развернулась, заметив, как двое подростков, хихикая, прятались за деревянным прилавком,за которым днём продавали различные хлебобулочные изделия, а люди, переживая за долгий путь и высокие цены на корабле, старались скупиться в этом прилавке.       Леви молча пошёл за ней, а потом обогнал, сделал несколько шагов и оглянулся:       — Чего встала, как вкопанная? Идём!       Дебби молча пошла, придерживая сумку рукой. Ей показалось, что её хотят ограбить, хотя с чего вдруг посетила эта мысль?       Леви просидел в баре недолго, выпил пару стаканов пива и взял два вида закуски, а официантка, подмигнув, принесла ещё и горсть арахиса, мол, комплимент от заведения, да так обхаживала его весь вечер, что Леви стало омерзительно, когда она, наклонившись к нему таким образом, чтобы её пышная грудь оказалась прямо напротив его лица, намекнула на продолжение вечера, он просто оплатил счёт и ушёл.       Воздух был тёплым, несмотря на глубокую осень, рабочие шли по улицам, возвращаясь в дома, устало волоча ноги. Некоторые мужчины выплывали из баров, умудряясь подцепить официантку для продолжения вечера, звеня мешочками с монетами, широко улыбаясь, прижимая к себе радостных женщин, позволяющих трогать себя за разные места.       На улицах, где было больше всего баров, пахло мочой, перегаром и табаком. Шатающиеся мужчины нередко становились лёгкой добычей для воров и хулиганов, ловко вытаскивая мешочки с мелочью из карманов брюк или пиджаков. Леви потёр глаза, выйдя к пристани, от которой отходили корабли, а один из работников сказал Леви, что корабль отправляется завтра утром.       Подойдя ближе к кораблю, Леви посмотрел на него и на оранжево-фиолетовое небо, медленно уходящее в серый цвет, облакивая всё вокруг. И ведь едут люди в сторону столицы, некоторые выходят в других городах, встречающихся на пути. Многие выходят в Стохесе, идут по своим делам и живут своей жизнью. Может, тоже куда поехать?       Потом подошла Дебби, случайно вышедшая к пристани, но Леви эта встреча отчего-то напрягла. Случайность? Их не бывает. Всё в этом мире связано, даже если кажется, что это не так.       Шли домой в молчании. Тишину разбавляло мяуканье котов, что-то неподеливших, крики пьяных мужчин, хихиканье подростков, фырканье лошадей у коновязи и лай собак. Так много звуков окружало этот мир, что днём, что ночью, но иногда хотелось побыть в тишине, покопаться в себе и отдохнуть от шума вокруг.       Леви закрыл дверь изнутри, громко щёлкнув блестящей щеколдой, отмытой от пыли и ржавчины. Из кухни показалась голова Розы, зовущая всех на чай с горячими бутербродами. Дебора пошла, ни о чём не думая, устав от груза мыслей, что давил на плечи.       Леви ощутил домашний уют, находя эти ощущения будто чужими, ненастоящими и происходящими не с ним. Роза вполне могла бы быть его бабушкой, к которой он мог приезжать в выходные и просто проводить вместе время, помогая по хозяйству. Большинство солдат Разведкорпуса брали выходные и ездили навестить близких, у многих сослуживцев были большие дружные семьи и дом, в который можно вернуться.       Леви поставил красивую фарфоровую чашку с ирисами на блюдце и посмотрел на Дебору, которая задумчиво смотрела на корзинку с хлебом, касаясь пальцами ручки чашки. Интересно, о чём она думала?       Роза, радостно улыбаясь, смотрела на квартирантов. Они вдохнули в её дом новую жизнь, скрашивая одинокую старость, живущую воспоминаниями по ушедшим близким. Такие хорошие молодые люди, несмотря на их грубое общение друг с другом, слегка пустой взгляд Деборы и несчастный взгляд Леви.       — Леви, не поможешь мне распустить пару свитеров? Свяжу носки, — спросила Роза.       — Да, — Леви кивнул.       Дебби молча начала прибирать со стола, делая это по инерции, а потом и вовсе зевнула. Так сильно захотелось спать, прямо на пол лечь, свернуться клубочком и сопеть.       Леви тоже ощутил слабость по всему телу, но помог Розе с первым свитером, слыша сквозь полусон поступь Дебби, идущую наверх.       Роза рассказывала про мужа, служившего в гарнизоне, старшего сына, тоже подавшегося в гарнизон и младшего сына, ступившего на скользскую тропу криминала, который его и погубил.       Леви прикрыл глаза, опуская голову. Ощутил, что кошка прижалась к нему и замурчала, а потом — темнота, в которую он будто провалился, но слышал храп Розы, которая тоже уснула в кресле-качалке.       Так хорошо вдруг стало, но странно. По телу пошли мурашки, а кошка уже забралась на колени, делая массаж острыми коготками. Леви попытался открыть глаза, слыша чьи-то шаги, непринадлежавшие ни Розе, ни Дебби и дверь входная скрипнула, но как такое возможно, если Леви закрыл её на щеколду?       Шаги пошли наверх, замедлившись на предпоследней ступеньке, скорее всего, ночной гость вглядывался в Дебби, чтобы убедиться, что она спала. Через полминуты некто продолжил путь и уже ходил по второму этажу, приподнял стул, отодвигая его от стола и присел.       Леви резко открыл глаза, поднимаясь на ноги, едва не уронив бело-чёрную кошку, свернувшуюся клубочком на коленях и напугав чёрную гладкошерстную, лежавщую рядом.       Леви выскочил из дома в открытую дверь, заметил вдалеке удаляющийся силуэт в чёрном, будто растворяющийся в конце улицы. Захлопнув дверь, Леви поднялся наверх, не видя смысла догонять неизвестного.       Дебби спала, укрывшись одеялом. С ней всё было хорошо, а вся мебель, картины и прочее — на месте. Чего нужно было неизвестному? Зачем он приходил? И почему всех так резко потянуло в сон?       Леви присел на край кровати Деборы и провёл ладонями по лицу, посмотрев на письменный стол. Кажется, неизвестный садился на стул? Зачем?       — Ты чего на мою кровать присел? Твоя за шкафом! — сквозь сон проворчала Дебби, перевернувшись на другой бок.       Леви ничего не ответил, лишь подошёл к столу, но увидел только блокнот и карандаш, как и с утра. Всё было на месте, кроме логики и мотива неизвестного.