10. Фиби

      Фиби быстрым шагом спешила на обед, даже не смотря по сторонам, задержавшись на тренировках, которые давались нелегко, иногда заставляя задуматься, а правильно ли она сделала, решив пойти в кадетское училище? Возможно, стоило послушаться Евлалию и стать портнихой?       Останавливаясь возле столовой, Фиби вздохнула, открывая дверь, пробираясь сквозь громкие голоса других кадетов, Фиби осторожно присела на свободное место, выдохнув, что никто и не заметил, что она опоздала. Снова.       Саша посмотрела на её порцию, жадко облизываясь. Она надеялась, что Фиби не придёт, а её порция не пропадёт, а будет заботливо съедена. Эрен молча ел, смотря в тарелку, а Микаса, разломив хлеб, нарушила тишину за их столом:       — Ты снова опоздала, Фиби.       Эти слова заставили Фиби подпрыгнуть на месте, а ладошки вспотеть. Она была уверена, что Микаса доложит инстркутору об опоздании, и Фиби снова накажут.       — Да, такими темпами Фиби и в двадцатку не войдёт, — ухмыльнувшись, Жан посмотрела на Микасу, всегда стараясь поддержать её в любом споре, но Фиби он действительно считал слабой, слабее Эрена. У того хоть была цель и огро ное желание, а Фиби поступила в кадетского непонятно зачем, хотя у неё был вариант выбрать другой путь и жить спокойно.       — Не войду и не войду! — с обидой шикнула Фиби, хватая из тарелки свою порцию хлеба и кусая его.       — Вот эгоистка! — обиженно прошептала Саша и надула губы.       — Просто, какой смысл было вступать сюда, если твои физические способности слабее, чем у Армина? — снова ухмыльнулся Жан, смотря на Фиби, готовую заплакать.       Армин, услышав своё имя, посмотрел на Кирштейна, который опять нёс пургу, невзлюбив Фиби с первого взгляда, всегда относясь к ней с презрением.       — Не твоё дело. Такому как ты всё равно не понять многих вещей, происходящих в нашем мире! — сквозь зубы говорила Фиби, сжимая ложку в руках.       — Как дежурной, мне придётся доложить о твоём опоздании! — с равнодушием в глазах заявила Микаса.       — Микаса! — прикрикнул Эрен. — Почему ты так ненавидишь Фиби?       — Эрен, Микаса права! Мы должны соблюдать порядок, а постоянно опаздывать в столовую — не вариант. Фиби понимала, куда идёт, поэтому должна была выучить, что такое пунктуальность, — сказал Жан, надеясь, что Микаса обратит на него внимание, они поженяться и будут жить счастливо в столице, попивая элитный алкоголь по праздникам.       — Да ты... Ты же... — Эрен поднялся с места, готовый схватить Жана за грудки, а тот начал кричать: «Давай, давай, чёртов смертник!»       После шквала взаимных претензий, парни задрались под радостное улюлюканье топлы, решающей, кто кого. Микаса, одарив Фиби ледяным отрешённым взглядом, произнесла:       — Это всё из-за тебя и твоего опоздания!       Фиби опустила голову, пытаясь доесть свою порцию, но понимала, что Микаса всё же права. Драка произошла по её вине, а она даже не в силах это прекратить.       Фиби было трудно. Она так хотела хоть немного стать похожей на Дебору, вспоминая её смелость и уверенность в себе, чувствуя силу, к которой потянулась. Фиби считала своей сестрой Дебору, а не Евлалию, хотя они все были друг другу никем.       Фиби вздохнула, ковыряясь в УПМ, которых их учили разбирать и чинить. Отвёртка дрожала в руках, а лоб покрылся испариной.       — Не переживай,Фиби. Спокойно, без лишних нервов прокрути по часовой стрелке, — произнёс Армин и улыбнулся.       Фиби сделала, как ей советовал Армин и — получилось! Правда, вскоре ей снова потребовалась его помощь, но он не отказывал ей помогая всегда, будто считая её слабой, как и он сам, поэтому они должны держаться вместе, помогая друг другу.       Армин прикрыл глаза, заканчивая со своим устройством, но никому не сказал, что закончил, стараясь незаметно помочь Фиби. Остальные сами разбирались, даже Микаса ловко разбирала и собирала УПМ обратно, будто всю жизнь занимаясь этом. Фиби завидовала Микасе, понимая, что ей никогда не приблизиться к её силе, зато приблизиться к её слабости по имени Эрен Фиби может, а Эрен её жалеет всегда, заступается и успокаивает, что всё наладится.       Фиби не знала своего отца, мать никогда не упоминала о нём, сказав, что у них была мимолётная связь, мол, даже имени его не знает.       Жили они в крохотной комнатке, где не была даже шкафа, а вся одежда хранилась в старом ящике из-под овощей. Спали вместе на узкой кровати без простыни на грязном жёстком матрасе, укрываясь шестяным одеялом, которое успела подъесть моль. Мать Фиби была красивой женщиной: густые золотистые волосы, волнами ниспадая до поясницы, огромные голубые глаза, будто небо, которое Фиби не видела в то время, красивые пухлые губы, точёные скулы и маленький, чуть вздёрнутый нос. Мама была худая, но с большой грудью, которую сталась спрятать за мешковатыми платьями блёклых цветов, да и платьев было всего три, ночная до пят и майка. У Фиби вещей было и того меньше: одно платье, длинная рубаха не по возрасту и коричневые штаны с подвёрнутыми штанинами. Денег никогда не хватало, а по ночам, когда Фиби делала вид, что спит, мама плакала, садясь на стул, перебирая оставшуюся у них еду.       Фиби не задумывалась в детстве о семье, что у кого-то она бывает, ведь у большинства её друзей семья состояла из одного родителя, а то и старшей сестры или брата, но, увидев другую жизнь на поверхности, она поняла, как плохо они жили, насколько несчастна была её мать, ненавидя саму себя за то, что не может обеспечить ни себя, ни ребёнка.       Фиби помнила, что маму звали не Мама, а Паула, но своей фамилии она не знала, а мать говорила, что будет лучше, если она узнает свою фамилию позже, возможно, от отца.       — Будет время, отец найдёт тебя! — говорила Паула, чистя картошку.       — А я что, потерялась? — в недоумении спросила Фиби.       — Все мы потеряны в этом мире, — Паула, посмотрев на нож, заплакала, шмыгнув носом.       Фиби до сих пор не понимала смысла этих слов, но помнила, как сидела у кровати заболевшей матери, мечтая, чтобы Паула поправилась, их нашёл отец и забрал к себе, но...       Сейчас Фиби казалось, что мать действительно родила её от случайного человека, имя которого действительно не знала, но пыталась успокоить дочь, чтобы та не сошла с ума от тягот выживания, которые лягут на её плечи, когда Паула умрёт.       Все годы, проведённые сначала в одиночествве, прибившись к другим сиротам, потом — прибившись к Дебби, Фиби не вспоминала мать. Это было болезненно. Слишком болезненно. Но в тот день знакомства с Эреном, когда он рассказывал, что его мать съели у него на глазах, Фиби впомнила, как мать умерла на её руках, а сосед, завернув женщину в шерстяное одеяло, съеденное молью, просто унёс маму.       Слёзы нахлынули на неё, заставив проплакать до утра, а потом явиться на тренировку с красными опухшими глазами, выслушивая от окружающих, что она, мол, рыдала из-за собственной никчёмности и слабости. Так больно было в тот момент, но Фиби ничего не могла сделать, лишь стоять, слушать и молчать...       Однажды кадеты проходили тренировку в Тросте, маневрируя, «убивая» макеты титанов. Фиби с трудом удалось выполнить всё, что нужно было, чтобы ей поставили удовлетворительный балл.       Под шушуканье и общий гогот голосов кадетов, собравшихся в столовой после тренировки, Фиби увидела Евлалию и помчалась к ней, обняв её и прослезившись.       — О, Фиби, ты так выросла! — улыбалась Евлалия.       — Нас измеряли, так вот, у меня метр шестисят восемь рост уже! — Фиби не прекращала улыбаться.       — Я тебе тут булочек с малиной испекла, — протягивая корзинку, произнесла Евлалия. — Кушай. С ребятами подружилась?       — Спасибо, — она взяла корзинку, — ага. В принципе, ко мне хорошо относятся.       — Это хорошо. Учись прилежно и старательно, хотя я до сих пор не понимаю твоего стремления вступить в Разведкорпус. Ладно, если я упрашу господина Смита отправить тебя в мои помощницы, а если тебе придётся выходить к этим мерзким человекоподобным тварям? Они же съедят тебя, глупая! — Евлалия прослезилась, переживая за Фиби так сильно, будто она её дочь, а не просто девочка, прибившаяся к ней по случайности и легкомыслию Дебби.       — Ну, а чтобы Дебби ответила на это? — неуверенно спросила Фиби. Для неё Дебора Рид была чуть ли не идеалом, на который она пыталась ровняться. — М?       — О, милая, — Евлалия схватилась за голову, — Дебби бы начала нести свою чушь, что кому-то нужно рисковать и брать на себя ответственность, но, пойми, моя глупышка, если люди, которые могут себе позволить риск, а есть мы с тобой, которым лучше не высовываться.       — Не высовываться? — холодно спросила Фиби, ощутив лёгкую тошноту и головокружение. Почему Евлалия так сильно сомневается в ней? Неужели Фиби создана для того, чтобы умереть в первой же вылазке?       — Да. Целее же будешь, дурёха. Учить тебя всему нужно! — Евлалия ещё раз улыбнулась, потрепала Фиби по голове, пожелала ей удачи и ушла, оставив ту один на один с мыслями.       Фиби изо всех сил старалась и пыталась, но снова и снова оказывалась в хвосте, с трудом доходя до кровати после очередной тренировки. Иногда, доползая до койки уже за полночь, она садилась на жёсткий матрас, вспоминала мать и долгое время смотрела в пустоту. Она устала настолько, что не могла прочто лечь, будто окаменев в сидячей сгорбленной позе, слушая как кто-то из девчонок храпит, а Саша вообще что-то бубнить во сне. Ноги, особенно колени, горели адски, с утра боль бывала настолько сильной, что хотелось разодрать кожу ногтями, будто это могло бы принести облегчение.       Она устала.       Дебби ни разу не навестила, а Фиби ждала, когда та придёт в форме Разведкорпуса и скажет, что рада, что скоро они будут вместе служить человечеству. Фиби казалось, что все станут завидовать ей, когда узнать, как тесно она знакома с Деборой Рид и Леви, который и подавно её ни разу не навестил, правда, пару раз передавал через Евлалию карамельки и один раз цукаты.

850ый год

      Они снова были в Тросте. Завтра им выставят оценки, и они наконец-то смогут выбрать войска, где захотяя служить. Жан и Марко грезили о военной полиции, а Конни постоянно рассказывал, как все в его деревне будут гордиться им. Имир и Криста сидели в углу, о чём-то общаясь, Армин смотрел на кружку с квасом, не принииая участия в окружающем его бардаке. Мина, Энни и Фиби сидели у стены, молча наблюдая, как Эрен опять заводит разговор про Разведкорпус, Жан краснеет от злости, значит, будет драка. Саша хватает вторую булку, а Микаса сидит рядом с ней, наблюдая за Эреном.       Фиби вдруг посмотрела на Райнера и Бертольда, о чём-то перешёптывающихся. Ей показалось их поведение странным, хотя они часто ходили друг за другом, обсуждая, как смеялся Райнер, девчонок. Возможно они снова говорят про Кристу? В неё влюблена большая часть парней.       Фиби сделала пару глотков кваса и вышла из-за стола, мечтая наконец-то отдохнуть. Завтра трудный день, ей стоит выспаться, а лицезреть драку Жана и Эрена ей изрядно надоело, хорошо, что уже завтра их пути разойдутся: один пойдёт на корм титанам, а другой погрязнет в коррупционных схемах. Фиби даже усмехнулась от подобной мысли, задорно мелькнувшей в уме. Интересно, смогут ли они с Эреном пережить хотя бы одну вылазку? Или падут смертью храбрых прямо в первой?