Глава 2. «Проклятие Форбс»

      Солнечное утро было вполне себе хорошим началом нового дня.       Вчерашний вечер был потрясающим, пусть под конец закончился так ужасно. Но Корлисс искренне вчера ощутила себя счастливой, проведя вечер с мужчиной, к которому испытывала совсем не детские чувства. Даже не банальную симпатию. Девушка улыбнулась, вспоминая всё.       Она все ещё лежала с закрытыми глазами, одеяло запуталось в ногах, но приятное начало было положено снова из-за Клауса.       Снова из-за него, когда он вызвался проводить её до дома, специально потянув время, чтобы не нарваться на Кэролайн дома или по пути.       …в поле зрения показался родной дом, но Корлисс заметила, что ни в одном из окон не горел свет. Вполне вероятно, что её сестра всё ещё не пришла.       Девушка шла нога в ногу с Клаусом, медленно, как и он. Но даже так, желая оттянуть момент их расставания, она всё равно понимала, что попрощаться придётся.       Только у крыльца она, ещё раз подняв голову на окна второго этажа, чтобы убедиться уж наверняка, посмотрела на Клауса.       — Спасибо большое за вечер и приглашение. Всё было замечательно, за исключением завершения, — поджала она губы, снова вспоминая тот инцидент.       — Сальваторе весь вечер был на взводе. Неудивительно, что под конец пороховая бочка, на которой он сидел, рванула, — спокойно произнёс Клаус, не беспокоясь о произошедшем.       — Тебя не смущает, что пострадал твой брат? — нахмурилась девушка.       — Ты не знаешь ещё Кола так, как знаю его я, — усмехнулся он уголком губ. — Поверь, иногда он сам навязывает себе неприятности и прямо-таки ждёт чего-то подобного. Он этим живёт.       — В вашей семье все со странностями? — вполне искренне поинтересовалась она, услышав это. И Клаус рассмеялся, полагая, что да. Каждый член его семьи отличается своими странностями, порой выходящими за грань человеческого понимания.       — Да… похоже на то, — тихо ответил он, держа на губах ту же улыбку, но уже не смеясь.       Этот момент между ними был лёгкий, не подразумевающий ничего плохого или непонятного. Сейчас оба были открыты, ведя пусть и короткую, но обычную беседу.       Корлисс повернулась к мужчине, чтобы попрощаться, в тот момент когда он шагнул почти вплотную к ней. И она замерла, подняв на него сверкающие голубые глаза. Знакомый румянец снова украсил щеки, что только придало больше уверенности, и подкрепило желание Клауса ухватить возможность получить больше. Завершить этот день по-другому. Более приятно.       Она терялась под его пылким взглядом, видя весь спектр ярко выраженных эмоций и желаний, которые начинали граничить с её собственными. Это новое столько же пугало, сколько и влекло. Она в ожидании продолжала смотреть на него, едва вздрагивая, когда он поддел пальцами выбившуюся завитую прядь, убирая назад. Девушка даже не сразу поняла, что прикрыла глаза, когда мужчина стал наклоняться к её лицу осторожно, будто боясь спугнуть или как-то испортить момент. Сейчас он знал, что если собственноручно как-то умудрится разрушить это, то будет на себя злиться.       Он и сам не заметил, как прикрыл глаза, находясь на расстоянии в пару миллиметров от манящих губ, ощутив тихий выдох. И это почти снесло ему голову, полностью отключая от реальности. Он был в полной уверенности, готовый забрать у неё сейчас первый поцелуй. Уж в этом Клаус не сомневался, видя одну только реакцию на подобное.       И мужчина не ошибся, когда подумал о том, что разозлится, если его что-то да прервёт.       Так и произошло к глубокому разочарованию обоих, когда дверь дома резко распахнулась, и на пороге тёмного коридора предстала не слишком довольная увиденным Кэролайн.       Неужто она просто пряталась всё это время там?       Корлисс шумно выдохнула, открывая глаза и делая полшага назад, неловко поджимая губы.       Клаус на секунду прикрыл глаза, а после даже не стал прятать потемневший взгляд, воззрившись на старшую сестру Корлисс. Но и та, вместо того чтобы дрожать от страха перед первородным гибридом, вперила в него острый взгляд, так и крича нелицеприятные слова в его адрес.       О, он был зол. Но и Кэролайн сейчас не источала одно только недовольство.       — Пока, — тихо сказала младшая Клаусу, разворачиваясь и под его наблюдением заходя в дом. А там старшая Форбс всё ещё глядела на Клауса. И, наплевав на манеры, захлопнула показательно дверь прямо перед ним.       Разговор, который, как Корлисс думала, произойдёт сразу же после того случая, был отложен по инициативе самой Кэролайн.       Девушка была зла, но старательно сдерживала весь накопившийся гнев и непонимание, просто велев сестре пойти переодеться и ложиться спать. И младшая не стала спорить, скрывшись на втором этаже.       И несмотря на то, что внизу её уже наверняка ожидала утренняя нервотрёпка, всё же она была полна хорошего настроения.       Младшая Форбс не прониклась особо к любовным романам, отдавая предпочтение интересным детективам, но эта знаменитая фраза «бабочки в животе» как никогда лучше теперь подходила ей. Живот и правда приятно тянуло, пока на губах играла счастливая, почти по-детски радостная улыбка.       Девушка повернулась, кладя руку на вторую подушку в красном цвете, сразу же чувствуя что-то немного шершавое. Глаза мигом распахнулись, а сама она, поднявшись, взяла посторонний объект. Как оказалось, это был обычный, немного пожелтевший лист, сложенный вдвое.       Любопытство не заставило долго ждать, и уже через пару секунд она лицезрела… себя.       Только нарисованную со вчерашнего бала. В его мастерской.       Это было очень красиво, и выглядело так по-другому, словно взаправду ожившая она, которая перенеслась на бумагу.       У Клауса был настоящий талант. Он слишком умело производил иллюстрациями то, что, казалось, невозможно изобразить. Но ему удавалось передавать даже сквозь обычный серый грифель карандаша самые тонкие, но значительные детали.       В углу красивым почерком она увидела небольшую надпись, привлекшую сразу.

«Я буду надеяться на продолжение вчерашнего, но уже в другой обстановке, любовь моя,

Клаус».

      От воспоминаний о несостоявшемся поцелуе щеки мигом заалели, и девушка, свернув рисунок снова, прислонила к губам тыльную сторону пальцев, как будто это помогло бы хоть немного остудить их.       Это немного странно, что она не знала ещё, какие на вкус и ощупь его манящие губы. Странно ещё ни разу в жизни не целоваться ни с кем, но при всём при этом как будто ощущать на губах чужое трепетное и такое желанное прикосновение.       И самое главное — это его «ещё».       Она даже не сразу поняла, как быстро в голове мелькали мысли о том, что теперь хочет и сама. У неё никогда не было такой мании к подобному. Подростковый период и бушующие гормоны она пережила спокойно. Не так бурно, как многие в её возрасте. Но было теперь ощущение, что у неё такого периода и не было вовсе. И вот он только-только начал давать знать о себе.       Корлисс всё-таки решила отвлечься, спрыгивая с кровати. Рисунок аккуратно теперь лежал на туалетном столике, а сама девушка отправилась в ванную, вспоминая, что её ещё ждёт сестра внизу.       Младшая Форбс не спешила, спускаясь по лестнице на первый этаж всё в той же пижаме, состоящей из коротеньких шорт и простой сиреневой майки. Девушка на ходу завязывала волосы в высокий хвост, уже чувствуя запах кофеина, который был ей сейчас так необходим.       На кухне, как и предполагалось, уже находилась Кэролайн. Девушка была хмурая, держа в руках свою кружку, которую ей когда-то подарила Корлисс. Ещё одна кружка с забавной мордочкой — ответный подарок сестры — стояла на столе, а из неё исходил пар.       Кэролайн слышала её, нет сомнений.       — Доброе утро, — произнесла младшая, присаживаясь за стол и сразу беря в руки свою порцию кофейного напитка. Ответа не последовало, но Кэролайн кивнула. И это было очень непохоже на всегда разговорчивую Форбс. Сейчас она была крайне серьёзна, смотря в никуда и даже уже не делая ни глотка кофе.       Корлисс решила дать сестре время, чтобы всё обдумать как следует. Новость, что она водится с Клаусом, не такая и незначительная.       В конце концов уже не выдерживая этого напряжённого молчания, Корлисс поставила с тихий стуком чашку на стол, со смиренной обречённостью посмотрев на сестру. Но та даже на это не обратила внимания, поэтому она решила прервать тишину:       — Кэр…       И это сработало даже быстрее, чем предполагалось.       — Я просто не могу понять, — в отличие от сестры, девушка поставила свою наполовину пустую чашку со звоном на стол. Она подняла полный искреннего негодования взгляд на младшую. — Ты же это не серьёзно. Это же не так, скажи мне? Ты и Клаус… Боже, да я даже не могу вслух произнести это!       Блондинка одной рукой накрыла свой лоб, чувствуя, как в ней начинает очень стремительно разогреваться всё, что накопилось и вот-вот должно выплеснуться.       — Почему нет? — вполне спокойно — чего даже сама Корлисс от себя не ожидала — спросила резонно она.       Кэролайн вперила в неё полный возмущения взгляд, отчётливо показывая, что её вопрос максимально глупый для неё.       — Почему?! Это же Клаус!       Корлис выгнула невпечатлённо одну бровь.       — Он же наш враг! — привела ещё один аргумент старшая, не видя со стороны той ни такой же бурной реакции, ни интереса к её причитаниям. Ни капли стыда!       — Ваш враг, Кэр. Конкретно Елены, братьев Сальваторе, Бонни и Джереми. Но даже Джер, пусть и брат Елены, всё равно относится к нему нейтрально. Эта предвзятость только у вас.       — Предвзятость?! — едва ли не подавилась воздухом девушка. — Да что с тобой? Почему ты говоришь о Клаусе… так! Почему это всё выглядит, будто он значит для тебя гораздо больше, чем простое желание согласиться пойти с ним на тот чёртов бал?       Младшая Форбс задержала паузу, чтобы сама Кэролайн всё поняла, в ошеломлении распахнув глаза. Ведь она поняла.       И вот сейчас Корлисс стало немного неудобно. Но вовсе не из-за своих юных чувств.       — Нет… Ты же не… Нет! Ты не могла! Корлисс, серьёзно, из всех парней в мире ты выбрала Клауса? Убийцу Дженны и ещё многих людей?!       — Не нужно давить на мою совесть, — помрачнела девушка. — Вы обвиняете всех в этом, забывая свои такие же грехи. Уж извини, но ты и сама, пусть и не специально, но убила.       — Только, как ты верно подметила, не специально! — выделила она последние слова. — Клаус же…       — Клаус, если так посудить, такой же, как твой друг Стефан и Деймон! — не выдержала девушка, подскакивая со стула, пальцами вцепившись в край стола. — Почему ты забываешь, сколько убийств на счету Сальваторе? И даже не смей сейчас говорить, что Стефан хороший и жалеет об этом! Он Потрошитель, а им не становятся из жалости или чувства сострадания. Это у него в крови! Он убил гораздо больше Деймона. И к слову о нём: тот тоже не единожды убивал, и ты его терпеть не можешь до сих пор! И ещё вы с Еленой сходитесь с ним даже не в дружеских отношениях! — на эмоциях припомнила она ей тот момент, когда Кэролайн больше года назад только сошлась со старшим Сальваторе. И увидела, как Кэролайн опешила, не ожидая такого словесного удара.       Корлис почти мгновенно успокоилась, выдыхая.       — Прости… Не стоило это вспоминать, ты ведь не виновата тогда была, — тише произнесла девушка, раскаиваясь.       Кэролайн, выдохнув, тоже попыталась успокоиться, не желая и дальше продолжать этот разговор на повышенном тоне.       — Послушай, я не оправдываю поступков Стефана или уже тем более Деймона. Просто… просто я правда не могу понять, как так вышло. Как давно вообще между вами всё это началось? — скривилась девушка.       — На самом деле не так долго. Я и сама не ожидала, что всё начнет так быстро разворачиваться… — призналась Корлисс, присаживаясь обратно на стул.       — И ты думаешь, это всё всерьёз? По-настоящему, а не очередная его игра, забава, развлечение? — стала закидывать она вопросами младшую сестру, видя, как ей неприятно это слышать. Но ещё будет неприятнее, если она не задаст ей этих вопросов и, не дай бог, всё так и окажется. Кэролайн просто не хочет позволить этому случиться. Только вот младшая сестра выбрала свой собственный путь, даже если ошибочный.       — Ни одно моё слово сейчас не убедит тебя, но да. Я знаю, что это не игра. Ты бы поняла меня, увидь всё моими глазами. Иногда словами не объяснить то, что нужно просто раз увидеть.       Кэролайн несколько неуверенно, но все ещё недоверчиво слушала её и смотрела на то, как почти идентичные ей глаза на миг загораются. В момент, когда она с уверенностью говорит о таких же искренних чувствах Клауса.       Форбс-старшая шумно выдохнула, прикрывая глаза и падая напротив сестры на стул.       — Я не могу воспринимать то, что мы сейчас правда говорим об одном и том же Клаусе. Всё, что рисуется у меня перед глазами при одном только упоминании о нем, — похороны Дженны и Джона, обращение Тайлера. Я правда не могу…       Корлисс и не ожидала другого, но была рада хотя бы тому, что не услышала приказов по типу: «Ты обязана прекратить это!».       Она накрыла ладонь Кэролайн своей рукой, мягко сжимая. И та подняла на неё взор.       — Я и не надеюсь, честно говоря, но всё хорошо, правда. Это мой выбор, и я просто хочу, чтобы ты поддержала меня, как делала это всегда.       Кэролайн смотрела в глаза младшей, только сейчас замечая всё же эту наступающую взрослую черту. Она проявлялась пока слабо, но сквозь робкую, нежную натуру сестры всё же проглядывал и более твёрдый стержень.       Её упёртость была всегда при ней, что позволяло отстаивать своё, но сейчас это было нечто иное. Совершенно другое и новое, такое непривычное для старшей Форбс.       — Как ты вообще могла так быстро влюбиться в Клауса? — негодовала старшая, произнося эти слова на тихом выдохе. Она не поймёт, но попытается принять неизменное и приложить усилия, чтобы смириться. И это звучит как будто бы просто невыполнимо.       — А как быстро ты поняла, что любишь Тайлера? — спросила та в ответ. — Как быстро осознала, что тебе нравится Мэтт?       Кэролайн замолчала, потому что ответ был быстрым, как и это понимание в те самые моменты.       Корлисс выдохнула.       — Кэролайн, проходили дни, когда ты вдруг понимала, что влюблена. Тайлера ты по-настоящему полюбила. Возможно, это просто наше проклятие Форбс так быстро влюбляться… — иронично усмехнулась девушка.       — Я всё равно по-прежнему не понимаю тебя… — тихо пробормотала Кэролайн, качая головой с поджатыми губами.       — Я и не прошу понять меня. Просто дать прожить мне мою жизнь так, как хочу я, а не вы с вашими советами. Это всё, что я от вас требую.       — Требуешь… — повторила угрюмо Кэролайн, убирая свою руку из-под ладони сестры. — С каких пор ты у нас вообще стала что-то требовать?       Девушка встала из-за стола, забирая свою чашку и сестры с её уже тёплым кофе, который та явно не собиралась допивать. Форбс вылила всё в раковину, быстро ополаскивая кружки. И повернулась снова к Корлисс, бёдрами упираясь о столешницу, а руками вцепившись в её края.       — И значит у вас всё серьёзно, судя по тому, что вчера я вас прервала в самый пик вашего поцелуя? — вдруг задала она вопрос уже в привычном тоне.       — Я думаю… Погоди, что? — изумилась Корлисс, распахнув глаза. — Так ты намеренно вчера прервала нас? — почти возмутилась девушка. И даже не из-за того, что так не вовремя застала их, а из-за самого факта, что старшая сестра решила встать между ними стеной.       Кэролайн фыркнула, как бы говоря, что ответ очевиден. И младшая, по-прежнему демонстрируя возмущение, не сумела спрятать предательский румянец.       — Я всё ещё недовольна тем, что ты сошлась с Клаусом. И даже после этого разговора не рассчитывай, что я буду проходить мимо, если застану вас в подобных положениях. Более того, будь уверена, что если он лишит тебя девственности, а я застану этот момент…       — Гоподи, замолчи! — воскликнула девушка, закрывая уши руками. Покрасневшая Корлисс стремительно покинула кухню, не желая оставаться с сестрой больше ни минуты.       Это было ужасно. Кэролайн могла говорить всё, что думала, без особого стеснения, а вот в Корлисс это вызывало что угодно, но не смелость.       Несмотря на то, что о всех любовных и сексуальных похождениях Кэролайн младшая знала едва ли не в подробностях, её вгоняло в краску осознание, что та потребует того же. А учитывая, что сейчас Корлисс уверенно идёт со всем этим именно к Клаусу — расспросов и требований подробностей просто не избежать.       И это ещё ужаснее.