Глава 5. «Участь блондинок»

      Подъехав к полицейскому участку, Корлисс перекатила голову на переднем сидении в сторону матери. А та отстёгивала в этот момент ремень безопасности, но, конечно, почувствовала прожигающий взгляд дочери.       Лиз повернулась, смотря на девушку с лёгкой улыбкой и вопросом в глазах.       — Что-то не так, милая?       — Да нет, всё, вообще-то, даже хорошо. Я просто спросить хотела, не собираешься ли ты завтра — в свой законный выходной день — снова ехать в участок?       Лиз поджала губы, конечно понимая, что её дети не рады тому, как часто она пропадает на работе. И видя, как в глазах младшей дочери притаилась надежда, она покачала головой в отрицании, выдавив снова прежнюю улыбку. Непринуждённую с виду, но на самом деле таящую лёгкую горечь сожаления.       — Нет, Корли. Завтра я выходная.       — Супер, тогда ты, я и Кэролайн устроим совместный ужин. У нас уже давно не было чего-то подобного.       — Идёт. Только с тебя шоколадные кексы и черничный пирог.       — А с тебя фирменный кролик, — выходя из машины, тоже поставила условие девушка. Миссис Форбс, усмехнувшись, кивнула.       Мать с дочерью направились ко входу в полицейский участок, где младшая Форбс решила скоротать время. Дома никого нет, гулять с друзьями не хотелось, а провести хоть как-то лишнее время с матерью звучало заманчиво.       В участке Корлисс знала уже каждый уголок. Однажды в детстве, когда они с Кэролайн сюда приходили, любили втихаря от матери играть в прятки. Конечно, это было запрещено в подобном месте, потому когда их поймали, сёстрам пришлось забыть о подобном равзлечении. На время. Недолго они скучали, в какой-то момент решив делать бумажные самолётики и запускать их, подумав, что это вполне безобидно и никому не помешает. Правда позже Лиз поймала их и на этом, с ужасом поняв, что девочки использовали важные документы.       И поругать их не могла, понимая, что им всего четыре и три года. Что взять с детей, которые хотят играть?       В участке Корлисс здоровалась со всеми, кого знала, вежливо улыбаясь. И ей отвечали тем же, даже пару раз поинтересовались, как дела.       Она в приподнятом настроении шагала рядом с матерью, которой кто-то в знак уважения кивал, кто-то не тревожился здороваться.       Обе Форбс прошли в кабинет шерифа, а там её уже ждал Деймон, при виде которого Корлисс застряла в проходе.       Скорее от неожиданности, но и он увидеть её явно не ожидал, судя по тому, как его брови взметнулись вверх и вытянулось лицо. Однако он вдруг сощурился, и это совершенно не понравилось девушке.       — Милая, посиди пока, я разберусь с одним делом, — попросила Лиз. Корлисс заторможенно кивнула и присела в кресло на колесиках — единственное разлечение. Она на нём крутилась и особо не вслушивалась в разговор матери и вампира, не имея привычки лезть в чужие дела.       Рассматривая со скукой уже знакомые книги (которые она же когда-то и принесла), несколько горшков с ярко-зелеными растениями (для свежести и красоты, по словам Кэролайн) и то, что уже присутствоалало в кабинете изначально: стол, стулья, стеллаж с бумагами, документами и прочими делами закона.       Девушка с минут пятнадцать так и просидела, крутясь на своём излюбленном стуле. Однако когда её мама вдруг сказала, что ей надо ненадолго отлучиться, девушка напоролась на выжидающий взгляд Деймона.       И что-то ей подсказывало, что даже речь Кэролайн не остановит вампира снова завести разговор на тему «Клаус».       Стоило двери в кабинет закрыться, как повисла нагнетающая тишина. И младшая Форбс почувствовала себя не в своей тарелке, намеренно не встречаясь со взглядом пронизывающих льдистых глаз.       Деймон даже не скрывал своего мнения ко всему этому. Предвзятое. И на его лице помимо кривой усмешки не читалось больше ничего.       В конце концов первым не выдержал именно он:       — Значит, ты и Клаус? Я-то подумал, что мог ошибиться.       Девушка исподлобья посмотрела на него, видя всё его отношение к её роману с их врагом.       Именно так она и продолжала держаться на плаву, не позволяя им топить себя. Он их враг. Не её.       — Кэролайн разве не поговорила с вами? — надеясь непонятно на что, выпалила она.       — Будешь прикрывать свои грешки сестрой? — фыркнул он, скрещивая руки на груди.       — Я не считаю это грехом, — хмуро ответила она. Сальваторе дёрнул уголком губ. — И не буду перед тобой оправдываться. Моя личная жизнь не касается никаким боком тебя. Как и ваши проблемы с Клаусом.       — Вот как мы заговорили. И то, что твоя сестра вовлечена в это, тебя тоже не волнует?       — За исключением Кэролайн, — кивнула она.       — Чисто из любопытства, — произнёс он вдруг, шагнув к ней чуть ближе, что девушка восприняла с напряжением. И ей очень не понравилось, как в его глазах что-то блеснуло. — Каково это спать с тем, кто убил столько невинных? Или это у тебя такая тактика выживания?       Слова эти были резкими, обидными и такими неожиданными, что Форбс замерла на какое-то время, не веря, что правда услышала такое впервые в свой адрес.       И от кого? От Деймона, мать его, Сальваторе!       Корлисс даже не пыталась сдержаться, когда шагнула к нему и отвесила пощечину, глядя со всем презрением.       Его голова машинально дернулась в сторону, а сам он прикрыл глаза. Скулы напряглись.       — Поосторожнее, малышка Форбс…       — Ты смеешь взаправду кидаться подобными фразами в мою сторону, когда сам ничем не лучше?! После того, как сам спал с Пирс, которая играла вечно роль вашей подстилки, а потом менялась местами с тобой и Стефаном? Ты ничем не лучше! — выкрикнула она ему в лицо. И не боялась, хотя видела как его лицо мрачнеет.       Деймон опасливо шагнул к ней ближе, но девушка оттолкнула его обратно, не намереваясь заканчивать на этом.       — Ты, Деймон, ещё тот лицемер. Сам позабыл о том, что приехал в этот город по одной причине: Кэтрин. Она была не героем, убила многих, манипулировала и строила козни, но ты всё равно продолжал её любить и оправдывать. Потом Елена. Ты переключился на неё, стал хорошим, и она вдруг сама начала забывать о том, сколько тебе лет и сколько ты сам убил. Ваша с Клаусом разница только в числе жертв! Но он признает это! Он честен, когда же ты так ослеплён собственной правотой, что не замечаешь этой двуличности. И мне тошно от того, какие вы все лицемеры, хотя прикрываетесь добротой. Вы все одинаковые. Все друг с другом спали, водили интриги и до сих пор оправдываете свои поступки. Убили не меньше невинных людей и почему-то думаете, что в глазах народа вы грёбаные герои, ведь боритесь со злом. Так вот дам совет: за собой лучше почаще следите, а то забываете, какие на самом деле.       Девушка продолжила, видя, как вампир поджал губы, очевидно не найдя, что ответить.       Корлисс чуть поумерила пыл, хмыкнув. И продолжила:       — Ты убил брата Елены, не зная, оживёт он или нет. Убил не раз лучшего и единственного друга — кстати парень той же погибшей Дженны и опекун твоей возлюбленной. Просто как нечего делать только из-за того, что тебе было плохо. И тебя простили. А когда так поступает кто-то другой, то он в ваших глазах — злодей. Но вся правда в том, что вы просто, как я и сказал, лицемеры. Майклсоны не хуже вас, даже в чём-то лучше. И я говорю это серьёзно. Разберитесь сначала со своими проблемами. И не лезьте ко мне. Моя жизнь никого из вас не касается. Я не влезаю в вашу и хочу, чтобы вы сделали то же самое.       Она не ожидала и уже не ждала ответа на свою пламенную речь. Но ей стало чуточку лучше, когда она высказала всё то, что давно крутилось в голове. И покинула кабинет так и не вернувшейся матери, не желая делить помещение и воздух с тем, кто беспочвенно обвинил её в том, где был и сам прокаженным. И намного, намного больше раз, чем она.       Спеша просто куда глаза глядят, Корлисс на очередном повороте вдруг остановилась, услышав чьи-то странные и весьма неуместные в данном месте хлопки.       Обернувшись, её хмурость прошла, уступая место ясному облегчению.       — Впечатляет, — произнесла Ребекка, стоя всего в нескольких шагах от Форбс. Она оценивающе пробежалась по девушке глазами, хмыкая. — Сальваторе уже давно пора дать понять, что он тот ещё двуличный сноб. Жаль, конечно, что его малоразвитый мозг сам не дошел до этого.       — Подслушивала? — вопрос был больше утверждением, но Майклсон, шагнув навстречу к ней, всё же дала положительный ответ.       — Я не за этим сюда пришла, но услышать, как Деймона осаживает обычная девчонка, было увлекательно. Мне понравилось, — беспечно пожала она плечами, всё ещё смотря на младшую дочь шерифа.       — Рада, что хоть кому-то это принесло прилив счастья, — с очевидным сарказмом ответила девушка, всё ещё переполненная желанием уйти. Однако вовремя вспомнила, что мама так и осталась в неведении и её нужно хотя бы предупредить.       — Можешь не сомневаться. Могу помочь, к слову.       — Это с чем же и за какие такие заслуги?       — За каплю веселья в этот отвратительный день, — сухо ответила девушка. — Я могу предупредить твою мать об уходе.       — Очень странное понимание «услуга за услугу», но я согласна. Спасибо, — кивнула Форбс, разворачиваясь и удаляясь из участка как и планировала минутами ранее.       На свежем воздухе даже дышать стало легче, и не было этого удушливого чувства презрения, кое Деймон выражал не стесняясь. Да почти все вокруг сочли своим долгом показать или сказать ей, какая она плохая из-за своего выбора!       Впервые в жизни она влюбилась. Впервые почувствовала себя такой настоящей, переполненной всеми эмоциями, чувствами. Была настолько счастливой, что ценой этому стало всемирное неодобрение.       Всё ведь не может закончиться так легко, конечно же. Цена счастья, как говорится, высока.       У участка недалеко находились скамейки, одну из которых Корлисс заняла, поставив локти на колени и уместив на ладони лицо. Глаза бездумно смотрели на асфальт, не замечая ничего вокруг. И она сбилась во времени, не зная, как долго сидит в таком положении, но это уединение было как никогда кстати.       Ещё вчера она была счастлива, проснувшись в постели с Клаусом. Ещё ранее была на балу с тем же мужчиной, после едва не поцеловалась с ним на пороге своего дома. Это привело к разговору с сестрой, после которого ей стало легче дышать. А сегодня Деймон счёл нужным напомнить ей о том, какой неправильный выбор она сделала.       Но это ведь не решение! На то он и выбор, что не обязан соответствовать нормам всех остальных!       И тем самым они перекрыли ей доступ к свободе действий, которые были для неё глотком кислорода.       Это был так нечестно и несправедливо…       Стук чьих-то каблуков не стал преградой для Корлисс или поводом отвлечься от своих размышлений. Она так и просидела до того момента, пока не поняла, что рядом с ней кто-то сел.       Девушка только тогда повернула голову в ту сторону, не меняя позы.       — Быстро ты, — вяло проговорила Форбс, отворачиваясь обратно.       — Быстро? — усмехнулась вампирша. — Прошло минут тридцать. Это ты сидишь тут как потерянная во времени.       — Я думаю о том, какой Деймон придурок. Если сделаешь так же, поймёшь, как время утекает незаметно.       Ребекка усмехнулась, оценив её подстёб вприкуску с иронией.       За милым личиком и характером скрывалась более ранимая и добрая натура.       Очень напоминая Майклсон её саму…       — Не смей позволять этому идиоту Сальваторе думать, что он добился того, чего хотел.       — О том, что он напомнил мне, как ужасно быть мной, ведь я не слушаю их мнение и всё равно поступаю так, как хочу, и как велит сердце и разум? — риторически уточнила та.       Ребекка прищурилась, внимательно сканируя Форбс взглядом, пытаясь понять, есть ли в её словах ложь или недосказанность. Но она была вполне уверена в том, что говорила и ничто не изменит её мнение.       — Тебе и правда так нравится мой брат? Не пойми неправильно, но как та, что прожила с ним тысячу лет, я не понимаю тебя. Он тот ещё засранец и ублюдок.       — Никто не знает его лучше семьи, ты права, — кивнула Корлисс, откидываясь на скамейку, — но насколько я знаю, ты и сама особо не вдумывалась в это, когда как я влюблялась в кого-то?       — Туше, — кивнула она. — Ты права, я не особо вдавалась в подробности прошлого того, кто мне был небезразличен. Проживая тысячу лет, я повидала многое, так что со временем стало просто безразлично. Даже если он серийный убийца, неужели это должно спугнуть меня?       — Вы одного поля ягоды, — улыбнулась Форбс. Ребекка неожиданно улыбнулась слегка в ответ. — Мы обе обречены влюбляться не в тех, по всей видимости. И моя сестрица, к слову, тоже довольно влюбчивая натура. Тоже было немало отношений.       — Такова участь блондинок. Нам либо не везёт, либо везёт, но так, как никто не поймет, — вслух озвучила она свои мысли, ведь на самом деле так оно и было: зачастую выбор её парней братья не одобряли. В особенности Клаус, привыкший убивать всех её бойфрендов.       — Тогда в этот день мы мысленно поднимем тост за то, как ужасно быть нами, — кисло улыбнулась Корлисс, поджав губы в подобии улыбки.       Ребекка с полминуты сканировала её лицо взглядом, что-то обдумывая в своей голове.       — Мой брат и правда неравнодушен к тебе. Ты это знала и так, но я это сказала только для того, чтобы у тебя даже сомнений не было. Поверь, после попыток Сальваторе и их компании они могут появиться.       Корлисс негодующе посмотрела на Майклсон.       — Почему ты говоришь мне это? Разве ты не сделаешь всё, чтобы разрушить Клаусу счастье, как и он тебе?       — Мне плевать на эту часть его жизни, и если он будет страдать от неразделённой любви — я искренне позлорадствую, не скрываю. Однако это чисто женская солидарность и искреннее понимание. Уж кому как не мне знать, каково быть тобой. Я сталкивалась с этим на протяжении всей своей бессмертной жизни.       Младшая Форбс растерянно слушала её, пока Ребекка и вовсе под конец речи не встала, без каких-либо ещё слов удаляясь с таким выражением лица, будто ничего и не было.       Корлисс же так и сидела на скамейке, успевая заторможенно кинуть ей в спину «спасибо», оставаясь в том же положении.       Возможно, так оно и было. Может это и есть участь всех блондинок или просто неудачный — как скажет общество — выбор сердца.       По крайней мере она действительно предпочтет слушать собственный разум и сердце.