Глава 6. «Потребность в семье»

      Предстоящий ужин Корлисс ждала теперь по двум причинам: провести эти часы всей семьёй и просто чтобы отвлечься от всех проблем.       В доме царил полумрак по инициативе младшей, пока сами девушки возились с расстановкой еды, а Лиз проверяла на готовность своё фирменное блюдо.       Семейная идиллия подарила гармонию всем троим женщинам. Они шутили, спорили о чём-то неважном и наслаждались таким редким моментом побыть вместе.       Корлисс то и дело поглядывала на часы, чтобы вовремя достать пирог. И когда пришло время, стол окончательно был заставлен различными деликатесами.       Складывалось даже ощущение, будто они приготовили всё это на какое-то празднование. Сравнимо было чем-то с их Рождественским столом. Но редкий случай сбора всей семьи можно уже было считать праздником. Скромным, может показаться даже странным для других людей, но от этого не теряя своей значимости.       Уже собравшись за столом, Лиз посмотрела на дочерей, что взглянули на неё в ответ.       — Что такое? — улыбалась Кэролайн.       Лиз сдавленно усмехнулась, покачав головой.       — Мы так давно не собирались вместе, что даже…       — Непривычно? — поняла Корлисс. Женщина кивнула чуть горько. — Ну… твоя профессия та ещё задница.       Кэролайн рассмеялась, соглашаясь. Лиз ничего не ответила, но уголок губ дёрнулся в намёке на веселья. На душе у неё было горько от осознания, что она же сама по больше части и лишила девочек материнского присутствия в жизни. И это обернулось необратимыми последствиями…       Сейчас она поклялась себе, что будет стараться. Чего-то необыкновенного не обещала, но хотя бы одаривать дочерей своим присутствием будет. Так часто, как только сможет.       Этакая потребность в своей семье накрыла всех присутствующих. Даже чаще импульсивная Кэролайн по отношению к матери сейчас в душе радовалась появившейся возможности. Провести этот вечер в кругу семьи, забывая о проблемах, сверхъестественном, Клаусе и обо всём остальном на свете.       Правило «только здесь и сейчас» имело место в данный момент. Им пользовались все трое.       — А знаете что? — вдруг воскликнула воодушевленная чем-то Кэролайн. — Я хочу запечатлеть этот момент.       Младшая переглянулась удивлённо с матерью, а старшая дочь уже унеслась на второй этаж на поиски фотоаппарата, завалявшегося где-то.       Недолгое время она снова была рядом с сестрой и матерью, настраивая предмет. Поставив его на столешницу с нужным ракурсом обхвата, она отошла назад, утаскивая за собой сестру. А с другой стороны встала Лиз, улыбаясь лишь растянутыми уголками губ. Но глаза искрились неподдельным счастьем.       Сёстры, не стесняясь, обнажили ровные ряды зубов, смотря в объектив, откуда вот-вот должна была вылететь «птичка», как раньше говорила им мама, пытаясь поймать двух непосед в смиренной позе. Только это и срабатывало, завлекая двух маленьких Форбс дожидаться эту птичку.       Резкая вспышка ослепила всех, но фото было сделано.       Теперь в скором времени к фотографиями в рамочках, стоящих на полках, прибавится ещё одна. Сегодняшнего дня, как напоминание, что их семья ещё не окончательно распалась. Она не такая, может, как у других, но оттого менее важной не переставала быть. Для каждого этот день стал особенным и важным по-своему.       Каждый миг запомнится им, служа напоминанием, что сложившимся обстоятельствам не сломить и не уничтожить то, что они имеют, и что можно запросто потерять по неосторожности.       Однажды Кэролайн именно неосторожно чуть не оступилась, когда только стала вампиром и пыталась отдалиться от матери и сестры. Благо всё сложилось так, что сейчас они вместе обсуждали всё на свете, не затрагивая щепетильные темы.

***

      При утреннем рассвете комната озарилась пока ещё лёгкими красками оранжевых и жёлтых оттенков.       Сидя за столом, младшая Форбс в который раз зевнула. Глаза слипались, но эту усталость она прогоняла прочь, не позволяя ей завлечь себя во тьму.       Она уже второй день сидит за этим рефератом, игнорируя сон. Её забывчивость вынуждала сидеть так целыми часами, пока сама она корила себя за то, что согласилась взять от учителя самую масштабную тему. Теперь это отнимает у неё даже минуты отдыха.       Эти пройденные два дня были, казалось, без изменений. Она не замечала за компанией сестры особых действий или каких-то интриг. Но то, что все подозрительно пропали в один момент, всё же напрягало.       Даже Клаус…       С того утра она больше его не видела и, честно признаться, успела даже истосковаться по нему.       Отчаянно стараясь игнорировать это, Корлисс погружалась вновь и вновь в работу. Но стоило мыслям вспомнить о мужчине, сестре и о том, что в тот день что-то произошло, как становилось не до рефератов. И уж тем более не до школы.       С такими показателями и энтузиазмом она ещё удивлялась, как её оценки не скатились, а порой даже становились лучше.       Снова от задания её отвлёк уже телефон, завибрировавший на столе. На экране высветилось имя сестры и фотография, где она ярко улыбается, пока в светлых волосах проглядывает венок из полевых цветов.       — Да, Кэр?       Вопрос так и был пропитан усталостью и желанием наконец поспать, но вдруг услышав зарёванный голос сестры, а после новость, что их отец в больнице, всё наваждение как рукой сняло.       Корлисс вскочила, отчего стул с характерным звуком проехался по полу со скрежетом.       — Погоди, что случилось? — встревоженно переспросила девушка, нервно заправляя за ухо прядь волос.       — Я в больнице всё расскажу. Приезжай просто, — попросила девушка, и было слышно, как она проглатывает слёзы. Это только больше встревожило и даже напугало не на шутку Корлисс. Дальше она уже даже особо не замечала за собой осознанности действий, когда сорвалась с места, забывая про реферат. Она только прихватила кофту, на ходу натягивая её на себя.       Сердце в груди стучало бешено, боязливо. Оно наполнилось страхом, а в голове в панике бегали сплошь вопросы.       Как?       Что случилось?       Неужели нечто страшное постигло Билла?       Во дворе стояла машина Кэролайн, на которой она и поехала до больницы. Вжимая педаль газа в пол, девушка старалась как можно быстрее добраться до места, стараясь гнать накатывающую истерику из-за страха, стоило вспомнить, как сильно рыдала сестра.       Корлисс лишь надеялась, что ничего страшного не случилось. Но настойчиво в груди билось понимание, что нет. Что-то ужасное как раз таки и произошло. И было боязно предположить самый страшный исход, но она молилась, чтобы ее отец был жив. Главное жив.       У больницы она резко затормозила и выскочила из машины, стремглав промчавшись внутрь, где сразу подбежала к приемному отделению.       — Добрый день, сегодня… — в попыхах начала говорить Корлисс сквозь сбивчивое дыхание, когда её окликнули:       — Корли, — тихо позвала Кэролайн. Девушка тут же обернулась, бросившись к сестре. Она сразу подметила красные глаза и немного потёкшую тушь под глазами.       — Что с папой? — она бегала глазами взволнованно по лицу сестры, видя прекрасно её страх. — Кэр, не молчи же!       — Пошли… — тихо сказала она, идя в сторону палат. И вдали Корлисс увидела маму, что смотрела на бывшего мужа сквозь стекло.       Лиз была такая же поникшая, но всё ещё боролась со слезами. Выглядела она неважно. Миссис Форбс старалась сейчас быть сильной, понимая, что рядом с дочерями попросту не может по-другому. На её взгляд, сейчас им было труднее. Они теряли отца, когда она же — бывшего мужа.       — Мам, что с папой? — позвала её девушка, нервничая ещё больше, понимая, что от неё что-то утаивают. Что-то страшное и запретное, что сильно ударит по ней, как ударило по ним, не пожалев.       — Милая, папа в порядке, но… — Лиз переглянулась с Кэролайн, которая только едва заметно кивнула, шмыгнув носом. — Иди сюда, — притянула она дочь к себе в объятия, чем только больше усилила панику.       Корлисс в неловкости сомкнула руки за спиной матери, чувствуя, как сильно та напряжена. Это как по воздуху передалось и ей.       — Мам?..       Лиз отстранилась, заглядывая сочувствующе ей в глаза.       — На Билла кто-то напал ночью. Он был доставлен в тяжёлом состоянии, но… — Женщина отстранилась, и было видно, как тяжело ей говорить то, что она собиралась. Но молчать было нельзя. — У него в организме была кровь вампира.       Выражение лица девушки изменилось, она побледнела.       — Она спасла его? — чуть тише спросила младшая Форбс, надеясь, что это действительно так, ведь если всё вышло иначе...       Лиз покачала головой, как будто прочитав ее мысли. И всё в один момент рухнуло, когда она медленно замотала головой, уже зная, к чему всё ведёт.       — Мам… — жалобно протянула младшая, не желая слушать то, что оборвёт все нити надежды окончательно и безвозмездно. Просто беспощадно это отнимет у неё всякий смысл верить в лучшее.       — Травмы были несовместимы с жизнью. Кровь не успела спасти его. Он в процессе обращения.       Девушка как оглохла. В ушах зазвенело, а сама она резко повернула голову, через окно посмотрев на отца. На того, кто по своей натуре всегда презирал вампиров.       Он не захочет быть одним из них. Не станет даже думать. И это понимали все, кто знал хорошо Билла.       Мистер Форбс примет свою участь, какой бы трагичной она ни была и как бы больно он этим ни сделал своим детям и бывшей жене. Но по-другому он не сможет. Мужчина знал это сам, понимали это и другие.       Теперь его жизнь была поставлена на таймер, который отсчитывал минуты до неминуемого.       Он спал или был без сознания, пока девушки смотрели на отца, понимая, что время идёт в обратном порядке. Всё идёт на спад и дальше только неминуемое. Неважно, как сильно они будут стараться оттянуть эти события, неважно, как сильно будут стараться заставить поверить себя в то, что всё ещё может образумиться. Всё враз просто может измениться, и они в конечном итоге потеряют отца.       Это всё было неважно, потому что им не дадут даже времени принять то, что вот-вот они лишатся члена семьи. Давно разрушенной, уже не такой, как в детстве, но другой у них и не было, чтобы так пренебрегать тем, что имели сейчас.       Эта потребность свойственна каждому. Просто кто-то с раннего детства научился в силу обстоятельств не нуждаться в ней полноценно, когда знает, что не получит желаемого, а кто-то не может без родных и близких.       Не могла Кэролайн, даже после того, как Билл подверг её пыткам, оправдывая это желанием помочь ей. Девушка простила, потому что не могла иначе. Тем более не сейчас, когда она может наслаждаться последними часами, видя ещё живого отца.       Не могла Корлисс, которая любила папу так же несмотря ни на что. Отцом он был не самым лучшим, за ним были свои погрешности, но у неё не было другого, чтобы так просто отпустить этого в мир иной.       Не могла и Лиз, вспоминая, сколько всего было пройдено и что оба они получили. Пусть уже давно в разводе, пусть отношения испортились, но зла она ему не желала. И смерти тем более.       Билл же, оставаясь на данный момент прикованным к постели до своего пробуждения, даже не догадывался, как сильно своим ещё неозвученным, но и так понятным решением разрушит все надежды и веру.       Кэролайн и Корлисс потухшими глазами так и смотрели на отца, пока Лиз пришлось отвлечься, когда подошла медсестра, выразившая своё должное сочувствие. Они обе отошли, чтобы поговорить о чём-то касаемо пациента, оставляя девочек наедине друг с другом.       — Как думаешь, есть ли шанс, что он примет другое решение? — тускло спросила Корлисс.       — Нет, — протянула Кэролайн, мотнув головой. — Папа ненавидит вампиров. Он и с моей сущностью так и не смирился, думаешь, смирится со своей?       — Я хотела бы верить, что да. Хотела бы, чтобы он изменил своё мнение хотя бы ради нас.       — Мы все хотели бы этого, — согласилась Кэролайн, окольцевав локоть младшей сестры рукой, прижимаясь к ней, чтобы выразить свою поддержку и прочувствовать её ответно.       Ведь в скором времени только они друг у друга и останутся. Они обе и их мама, которой придется брать на себя роль обоих родителей полностью. Если раньше она делала это в силу развода, иногда отдавая право Биллу, то теперь всё будет возложено на неё.       Ноша стала по-настоящему тяжёлой. И ей предстоит жить с ней теперь постоянно, пока не привыкнет.       Пока они все не привыкнут.