Глава 9. «Ветер зовёт по имени»

      Непрерывный поток дней в Мистик Фоллс стал напоминать однообразный ритм. Прохладные вечера постепенно сменялись яркими днями. Но в этом маленьком городке жизнь не просто продолжалась; она напоминала хрупкое равновесие, балансирующее на грани. Начинались новые заботы, поражая серые будни неожиданных событий.       Форбс, как и прежде, оставались в центре внимания. Лиз часто проводила время в стенах участка, возвращаясь к тому, чему посвятила всю свою жизнь. Каждый раз, когда она входила в отделение, ощущалась тень тяжести не только собственной жизни, но и многих других. Она знала, что в жизни всегда есть место для работы и дел, но чувство бессмысленности потерь было непереносимым.       Кэролайн, воспользовавшись свободным временем, снова начала проводить время со своей компанией. Каждая встреча с подругами была попыткой вернуть хотя бы часть радости, которую она потеряла. Она подбирала слова, пыталась убрать печаль из своих глаз, но порой та всё равно проскальзывала наружу.       Корлисс замечала это, зная прекрасно, что старшая пытается показаться сильной как и всегда.       Однажды она проплакала вместе с ней, когда отец ушел из семьи, теперь история повторялась.       В стенах школы почти ничего не менялось. Точно так же, как и в других местах. А это повышенное внимание раздражало под кожей. И Корлисс приняла путь бегства, выбрав наиболее лучший для себя вариант.       И так она не замечала, как заканчивался очередной день.       Корлисс понимала, что нынешние дни особо не отличаются от тех, когда папы не было рядом. Только сейчас понимание, что его совсем нет, кардинально меняло ощущения. Это было донельзя странно.       И её снова стало окружать всё то же, что и раньше. Обыденность дней, обыденность всей жизни, которая просто внесла какие-то значительные корректировки, как будто говоря: «я знаю, что тебе под силу справиться с такими трудностями».       Она горько усмехнулась.       В последнее время всё так и происходит. Вроде ты уже понимаешь, что новые краски не принесут почти ничего хорошего, но вроде это всё равно продолжает убивать тебя изнутри.       Корлисс не замечала за всеми этими днями, как пролетают часы. Всё снова как и раньше, как было, где сестра отдаляется частенько и её нельзя в этом винить. Младшая Форбс даже вроде заметила, как та стала какой-то рассеянной и постоянно кидает на неё взгляды, будто что-то знает или пытается узнать.       Связано ли это как-то напрямую с ней самой или лишь косвенно? Или и вовсе не касается?       Ей оставалось только ждать, ведь выбить ответы из Кэролайн — затея заранее провальная для неё. Корлисс не так часто вообще посвящали во всё это. А когда она сошлась с Клаусом — и подавно.       Выдохнув на эти мысли, девушка уже готова была войти в дом, где отпустит очередной прошедший школьный день, не наполненный ничем иным или интересным. Она схватила ручку двери, но четко ощутила позади резкий порыв ветра. И замерла, не зная, бояться ей или за спиной кто-то знакомый из круга вампиров.       Она не умела контролировать свой пульс и не могла держать под таким же контролем предательское сердце, так что в опасных или стрессовых ситуациях то бы непременно подвело. Как сейчас.       За спиной послышался хмык, а следом голос:       — Не повернешься даже?       Девушка испустила выдох, резко оборачиваясь. И было заметно, как в глазах, где успело поселиться волнение, осело спокойствие.       — Боже, Ник. Твоя привычка так появляться скоро доведёт меня. Серьёзно, зачем ты всегда появляешься так неожиданно? — спросила она, стараясь скрыть свои переживания.       — Потому что мне нравится наблюдать за твоей реакцией, — ответил Клаус с обворожительной усмешкой. Это всегда было его способом поднять ей настроение, даже в самые тёмные времена.       Но внутри неё всё равно бушевала буря. Сердце Корлисс колотилось, и она знала, что Ник ощущает это. Его глаза, полные понимания и заботы, могли развеять сомнения, но всё равно оставляли её уязвимой.       Форбс что-то пробормотала неразборчиво в ответ, и он усмехнулся, шагнув навстречу. И как ни в чём не бывало сложил руки за спиной, смотря на неё сверху вниз с этим знакомым огоньком в полюбившихся глазах настоящего демона-искусителя.       — Я не сомневаюсь, что тебе это не так страшно, как ты говоришь. Ты пережила знакомство со сверхъестественным миром.       — Это-то меня и доведёт, в этом тоже не сомневайся, — парировала тем же, не сдержав лёгкой нотки ехидцы.       Клаус смотрел на неё, замечая за всей бравадой то, как на самом деле смерть отца и подкосила её стойкость, но она всё равно храбро и настойчиво пыталась держаться. Он мог только стоять за ней и давать понять, что готов будет поддержать при любом падении. Однажды гибрид сказала ей это. Корлисс стала слишком многое значить для него за такой короткий срок.       Он не ответил ничего на её выпад, сократив оставшееся расстояние. И протянул руку к ее лицу, касаясь нежной кожи щеки. Молча, но проникновенно прожигая её глазами. А она свои прикрыла, выдыхая тихо. Даже немного подалась на эту ласку, находя в ней своё успокоение.       Клаус завёл ладонь дальше, зарывшись пятерней в длинные волосы. Он всматривался в каждую черточку лица так, словно видел впервые. Всякий раз смотрел с жадным поглощением, уже на самом деле выучив эту девушку почти целиком и полностью. Она была с ним открыта как ни с кем больше, не считая матери и сестры.       Ему нравилось, что он получал от неё, когда молча просил или спрашивал. Она ведь даже не задумывалась, не переминалась. Отдавалась без остатка только ему одному. И Клаусу это не могло не льстить. Не могло не нравиться.       — Ты пришёл, чтобы?.. — прервала она недолгую тишину, распахивая голубые глаза. И смотря с таким доверием и спокойствием на него, что сердце в груди переполнилось от нежных чувств к этой девушке. Клаус даже не подозревал, что ещё способен на такое. Но в монстре она смогла разглядеть настоящего Никлауса Майклсона, который так же ответно открылся ей.       — На самом деле, я вдруг подумал и вспомнил, что есть одна особа, — начал он более весёлым голосом, — и она в последнее время любит поддаваться грусти...       — Эта особа потеряла отца и не хочет пока забывать об этом, — немного скорбно, но всё же усмехнулась в ответ.       — Уверен, её отец не был бы рад этому.       Корлисс поджала губы, отводя взгляд за его плечо. Стало неловко. Она вдруг ощутила себя слабой. Ведь правда, сколько можно? Девушке показалось сейчас, что все вокруг начали видеть её именно такой. Что она вечно об одном и том же.       Клаус заметил перемены девушки, тоже изменившись в лице. И повернул её лицо к себе, заставляя снова не терять зрительный контакт.       — Не прячь от меня свои чувства, Корлисс. Ты имеешь право на всё, что тебя мучает. И прекрати думать о том, что думают другие. Тебя должна волновать только ты.       — Не только я, — улыбнулась она едва заметно.       — Это само собой.       Клаус очертил большим пальцем её скулу, пустив смешок. Она права в этом. Эту красивую головку волнует три вещи: она сама, её семья и он.       Как любовь, вера и надежда.       Три слагаемых.       — А если серьёзно, Ник, зачем ты пришёл?       — Разве нужна причина? — отстранился он, вскинув бровь.       — Думаю, в этой ситуации — да.       Он кивнул, не став отрицать. А потом услышал за спиной постороннее присутствие. И уже знал, кто это. Корлисс тоже заметила, выглядывая из-за его плеча. Кэролайн стояла в паре шагов от них, лицезрея всю эту картину. И она, может, ещё не научилась скрывать неодобрение, но ничего не сказала тем не менее.       Однако младшая Форбс заметила, как сестра чем-то озадачена. И переживает. Сильно.       — В чём дело, Кэр? — насторожились Корлисс, выйдя вперёд, становясь рядом с Клаусом.       Мужчина переглянулся с Кэролайн, и они оба как будто поняли друг друга, когда гибрид прочитал на лице девушки именно то, о чём и подумал. Он вмиг стал серьёзнее. Словно немой диалог.       Он не просто так пришёл, и в этом Корлисс оказалась права. Но сейчас Клаус даст право рассказать обо всём той, которая должна. Всё-таки это их общая трагедия.       Кэролайн не была полна решимости, но знала, что скажет. А присутствие Клауса только больше подначивало уже поговорить с сестрой и рассказать ей всё. Рассказать, например, кто убил их отца.       Клаус выступил вперёд, и почти такие же голубые глаза, как у его девочки, вознеслись в ответ на его взгляд.       — Не скажешь ты — скажу я.       Кэролайн поджала губы, сдерживая колкость. Она отвернулась от него, как от ничего не значащего пустого места, полностью обратив внимание на нахмуренную сестру.       — Кэр?       — Нужно поговорить. Наедине.       Этот тон, переполненный отчаянием, настойчивостью и какой-то скрытностью обычно не нёс хороших новостей. Впрочем, Корлисс поняла это ещё изначально по одному только виду девушки.       Кэролайн одними глазами попросила младшую сестру зайти в дом, кинув последний взгляд на Клауса. Полный недоверия и недоброжелательности. А ещё напряжения. Корлисс уже не обращала на это внимания, попрощавшись с Клаусом с последней улыбкой, дарованной ему. И зашла в дом.       Кэролайн немного задержалась в проходе, замерев. Она чувствовала на спине такой же, идентичный ей взгляд первородного. И оба знали, что испытывают обоюдное отношение друг к другу. Однако только один человек и был для них флагом нейтралитета и молчания.       Форбс-старшая через плечо обернулась, а потом и полностью всем корпусом, пронзив Клауса остриём голубизны. Тонкие брови свелись к переносице, и она явно что-то сдерживала в себе.       — В чём дело, дорогуша? — вскинул он едва насмешливо брови.       — В тебе. Но сейчас не тот момент, чтобы я выразила тебе снова всё то, что думаю. И я не понимаю, что моя младшая сестра нашла в тебе, но если ты и станешь её ошибкой, то я позволю ей принять это.       Выражение лица Клауса изменилось, став более мрачным. Но Кэролайн закрыла дверь прежде, чем заметила, как он собирался сделать шаг вперёд.       Она оставила Клауса с осадком после своих слов.       Ошибкой.       Ему кто угодно мог твердить это в его адрес. И Клаус слышал это за всю свою жизнь слишком много раз, чтобы сосчитать. Он бы без труда заставил человека, который сказал это, ответить за свою дерзость. Только сейчас был один мешающий фактор, который и останавливал. И Клаус пытался мысленно сгладить всю эту ситуацию, оправдывая слишком, на его взгляд, бесстрашную Кэролайн.       Она беспокоилась за сестру, и он понимал причины. Они были весомые. Он даже глубоко внутри восхищался этой преданностью сестёр, которые, несмотря ни на что, продолжали быть рядом и защищать. Служить друг другу опорой и поддержкой.       И его останавливала сама Корлисс, которая сумела пробудить в нём те чувства, которые были давно похоронены внутри. Она отдала ему своё сердце, чтобы он сохранил его и оберегал от всех напастей. Их было немало и они не закончатся.       Первородный смотрел на дверь дома, слыша прекрасно голоса девушек. Слышал, как дико стучит от волнения сердце Кэролайн, как волнуется Корлисс, судя по частому дыханию. И им обеим предстоит нелёгкий разновор. Он это знал, ведь если бы старшая сестра Корлисс не появилась, то сейчас на её месте был бы он, как и собирался изначально, приходя сюда с неприятными вестями.              Возможно, Клаус даже испытал облегчение, ведь не знал бы, как сыграло на нём разочарование Корлисс, услышь она, что близкий им всем человек убил члена её семьи. Он не мог бы спокойно и с равнодушием смотреть ей в глаза, зная, какую боль девушка испытает. А всё, что сможет сделать, — только поддаться воле слёз. И это будет душить её сильнее. Чувство беспомощности и безысходности. Когда она будет знать убийцу, будет знать, кто виновен (пусть и не совсем по своей воле), но сделать ничего не сможет.       Клаус должен был уйти сейчас, но всё равно продолжал слушать. Каждый звук, каждую осторожную фразу Кэролайн, когда она пыталась подобрать слова и притом держать собственные чувства в узде.       Ей было трудно. Но ещё труднее — стараться не доводить более ранимую сестру до таких же чувств. И самое горькое — это было бессмысленно. Сколько бы усилий она ни пыталась приложить, но по ходу всего рассказа Корлисс реагировала именно так, как все и думали.       Клаус поджал губы, отворачиваясь. Он исчез так быстро и незаметно, что даже соседи бы не поняли ничего, увидь его на пороге дома шерифа этого бедового городка.       На Мистик Фоллс словно кто-то наложил проклятие ещё давно, когда даже не существовало первородных. Когда были просто люди, открывшие эти земли. А теперь жители вынуждены старадать почти из-за одних и тех же проблем, которые просто для каждого набирали персональные и индивидуальные обороты.