Глава 10. «Чувства»

      Горячая кружка успокоительного чая уже давно остыла, но в ладонях оставалось фантомное ощущение, будто они всё ещё греются и получают то желаемое тепло, которое так необходимо после правды. Жёсткой, невыносимой и слишком ледяной правды, которая обрушилась как ведро воды на голову Корлисс.       И вот она уже пять минут смотрела в стену пустым взглядом, где ещё недавно, только услышав всё, горели неверие, боль, обида, непонимание.       Наверное, такой шквал должен ещё и сломать окончательно человека… так почти и вышло. Внутри девушка ощущала себя поломанной пустой куклой. Ни тебе горя, потому что всё это чувство она истратила на похоронах. Ни гнева, что жизнь её отца отнял тот, от кого она меньше всего ожидала.       Аларик Зальцман…       Её учитель истории. Хороший мужчина, замечательный преподаватель и просто тот, кто не смог совладать со своим вторым «я». Не помня ничего, он становился настоящим беспринципным и жестоким охотником, который убивал тех, кто связан с вампирами тесно. Но, по правде говоря, половина города уже, наверное, знала правду. Это ведь Мистик Фоллс. Городок, чьё население составляет несколько тысяч, где все друг друга знают, и где какая-то часть уже давно не верит в «укус дикого животного». И вот тебе пожалуйста.       Кэролайн с тревогой, но пониманием смотрела на младшую сестру, пребывая в точно таком же коктейле эмоций. А когда она узнала, отреагировала более бурно, но нашла в себе силы не винить Аларика. Ведь не его вина, что кольцо дало сбой и каждое его воскрешение сказывалось отрицательно на его сознании, в конце концов поселив там тёмную сторону его души. И он возомнил себя палачом, устраивая самосуд.       — Корли… — голос Кэролайн прозвучал мягко, почти шёпотом. — Я знаю, это… ужасно. Ты не обязана прощать его. И я не прошу тебя. Но он… он тоже жертва. И я не просто так рассказала тебе всё. Я хочу, чтобы ты знала — мы не оставим всё как есть. Мы уже ищем способ помочь ему.       Корлисс медленно повернулась к сестре, её взгляд был тусклым.       — Помочь? Ему? После всего?       Кэролайн кивнула, сжав свои пальцы сильнее вокруг кружки.       — Да. Бонни уже работает над этим. Она… Она думает, что может попробовать отделить эту тёмную сущность или хотя бы усыпить. Его альтер эго. Возможно, магически связать с артефактом или создать заклятие, которое удержит его вторую сторону в контроле. Она не уверена до конца, но…       — Ты хочешь сказать, что ведьма сможет «починить» человека? — в голосе Корлисс промелькнула больная ирония. — А может, она воскресит и папу? Или просто вернёт нам всех, кого он убил и — не исключено — убьёт ещё?       — Нет, — твёрдо ответила Кэролайн, её голос звучал решительно, несмотря на нарастающее напряжение в воздухе. Она чувствовала, как гнев сестры, словно тёмная волна, накатывает на неё и с каждой секундой становится её личной виной. Словно ноша, которую она не могла сбросить. — Мы не сможем вернуть умерших, — произнесла она, стараясь найти в себе силы продолжать. — И постараемся не допустить, чтобы погиб кто-то ещё.       Младшая сестра фыркнула, её лицо исказилось от недовольства и неверия. Её глаза метали искры, полные отчаяния и протеста. Она не верила абсолютно в последние слова девушки, чувства её накаляли ситуацию.       Кэролайн слегка стушевалась от нападок сестры, но внутренний голос напоминал ей о важности своего послания. Она глубоко вздохнула и, собравшись с мыслями, продолжила, призывая к рациональности, словно искала способ разжечь искру надежды даже в сердце своей огорченной сестры.       — Мы можем попытаться остановить это. Можем остановить Аларика, не убив его, а спасая. Папа бы не захотел, чтобы ты мстила. Он любил нас. И он хотел бы, чтобы мы продолжали жить… не сжигая себя изнутри.       Корлисс слушала это с болью в сердце, ведь как бы ни была глубока обида на то, что её отца убили несправедливо, она всё же понимала, что Билл Форбс всё бы отдал, чтобы они не познали всего этого. И уж точно он бы не хотел, чтобы девочки уничтожали себя изнутри и жили только мыслями о мести или злобе.       Позже той ночью Кэролайн встретилась с Бонни в старом склепе Беннеттов. Здесь воздух был насыщен магией, как будто сам мир готовился к буре — ощутимое электричество витало вокруг, пронзая своим зарядом каждый уголок потемневшего пространства. Склеп был полон теней, и мерцание свечей отбрасывало причудливые фигуры на каменные стены, создавая атмосферу загадочности и таинственности.       Бонни сидела на пыльном каменистом полу, её волосы свободно свисали, добавляя чулочной лёгкости к её образу. Вокруг неё, словно священные артефакты, были разложены пучки различных трав и смесей. В руке Бонни была ступка, в которой она, погрузившись в свои мысли, медленно и тщательно смешивала рецепты, словно искала идеальное заклинание, способное изменить ситуацию.       — Как она? — спросила Бонни, не поднимая головы, её голос звучал тихо, но в нём чувствовалась забота и настороженность.       — Ужасно, — выдохнула Кэролайн.       — Она сильнее, чем кажется, — ведьма не отвлекалась от работы. — По крайней мере, связалась же с Клаусом, — попыталась перевести в шутку девушка, и Кэролайн слабо улыбнулась. — Но если ты хочешь сохранить сестру — мы должны действовать. Я хочу попробовать пока усыпить его часть травами.       — Ты уверена, что это сработает? — Кэролайн спросила с недоверием, глядя на Бонни, которая продолжала смешивать травы с сосредоточенным выражением лица.       — У нас нет выбора, — ответила Бонни, не поднимая глаз. — Мы должны сделать что-то, прежде чем… эта часть его станет сильнее.       — Весьма оптимистично с твоей стороны, — хмыкнула Кэролайн, скрестив руки на груди.       — Речь идет о жизни и смерти, Кэролайн, — напомнила Бонни, и в голосе её прозвучал упрёк.       — Ты же знаешь, что я всегда придам серьёзность в любой ситуации, — с иронией протянула девушка, её голос был полон нервозности. — Но… ты поговорила с Алариком?       — Он просто ждёт. В своей камере, — Бонни вздохнула, — Он… понимает, что натворил.       — А как можно этого не понять, — риторически поинтересовалась Форбс, сморщив лоб, опасаясь проявить сострадание.       Они обе знали, что есть вещи, которые невозможно простить. Аларик, обладая кольцом, которое позволило ему воскреснуть, теперь носил на себе бремя тёмной стороны, которая жадно пожирала его сущность, заставляя убивать.       — Моя мама продержит его в участке до полных выяснений. Не представляю, какого ей там наедине с ним, зная всю правду, — вздохнула Кэролайн, присаживаясь у стены. Бонни понимающе кивнула, возвращаясь к своему занятию.       В целом смесь была готова и Беннетт уж очень надеялась, что это действительно поможет им хотя бы в первое время, пока они не поймут, как полностью заглушить ту часть Аларика, которую он не контролирует.

***

      Несколько дней спустя всё было ещё тихо. Аларик лежал в своей отдельной камере, слабый, но с ясными глазами. Он согласился на это добровольно, когда узнал, что натворил. И он винил себя. Так сильно винил, что когда видел Лиз Форбс, изнутри его пожирали чувства. А при понимании, что её дочерей он лишил отца — становилось ещё паршивее.       Аларик себя из-за этого ненавидел.       Мысли о самобичевании прервал щелчок замка. Решетка открылась. В комнату вошёл Деймон, и, казалось, с ним ветер свободы, хотя оба знали, что это только иллюзия.       — Ну, здравствуй, мой убийственный друг, — сказал Деймон с сарказмом. — Уже забыл, каково это — видеть лицо, полное страданий?       Аларик посмотрел на него с недовольством.       — Ты пришёл поиздеваться или поднять настроение?       — Нет-нет, — Деймон поднял руки в знак капитуляции, — оставь совесть Стефану. Я просто пришёл убедиться, что ты жив… хотя, кажется, ты умрёшь теперь дважды за раз.       — Правда? Очень смешно, Деймон. Ты волнуешься обо мне, — заметил Аларик с горькой усмешкой.       — Не забудь, что я всё ещё твой друг, — ответил Деймон, усаживаясь рядом с Зальцманом, — и, как друг, мне приходится работать, чтобы развеселить тебя, а это не так уж просто.       — Да нет, это просто обычная рутина.       — Звучит как тост, — подхватил Деймон, глаза сверкали игриво. — В жизни по ту сторону камеры тебе, вероятно, стоит рассмотреть благородные профессии. Возможно, артистов? Я слышал, это популярно среди людей.       Аларик закатил глаза, его внутренние демоны впились в сознание. Друзья всегда были поддержкой, даже в самые тёмные времена, но сейчас он чувствовал, что их поддержка не могла затушить ту боль, которую он испытывал.       — Деймон, мне не до шуток. Я… я не знаю, как идти дальше. Всё, что я сделал, ужасно. Это убивает меня даже больше, чем я сам.       Сарказм на лице Деймона медленно растаял, сменившись глубоким пониманием. Он знал, каково это — потерять себя, и не ограничивался столь легкомысленными комедиями.       — У тебя есть кольцо, — произнёс он, внимательно глядя на Аларика. — Возможно, оно и не должно было тебя подводить. Боязнь, что ты станешь тем, кем не хочешь быть, возвращает тебя к худшим моментам.       — Я помню, как много потерял, когда пришёл этот момент, — сигнализировал Аларик, его голос дрогнул. — Лиз, девочки… все эти уколы я сам себе нанёс.       — Все мы склонны делать ошибки, — сказал ему Сальваторе, отражая глубину их чувства. — Но ты не единственный с тёмной стороной, Рик. У меня тоже есть своя. И знаешь что? Это часть нас.       Аларик поднял голову.       — Но что-то должно быть сделано… Я не могу бросить это на других, когда угрожаю этому городу.       Деймон наклонился вперёд. Его лицо приобрело более серьёзный вид.       — Слушай, есть способ. Я знаю, что тебе нужно. Мы можем помочь тебе.       — Как? Если бы всё было так просто — я бы уже справился, — отрезал Аларик, недоверчиво вздыхая.       — Я тебе говорю, что способ будет. Попробуй смешать нормально свою тёмную часть с этой. Дай ей выход, но не дай управлять тобой. Ты сможешь.       — Это может быть опасно и невозможно, — тихо ответил Аларик.       — Правда? И что ж, на это уже стоит посмотреть? Мы рискуем каждый день, сами того не зная. Это лишь очередная игра, — с легкой усмешкой произнёс Деймон. — Мы можем сделать это вместе. Неужели ты не доверяешь мне? — шутливо спросил вампир, но за этим фасадом он скрыл искреннюю тревогу за друга.       Аларик опустил глаза, размышляя над его словами. Деймон был рядом, но ему нужно было сделать выбор, и этот выбор был не простым. Ощущение одиночества в его сердце сразило зрительный контакт, ведь они оба знали, что опасная игра, которую они собирались начать, была опасной для его души.       — Я не хочу потерять себя, Деймон. Я боюсь этого.       — Ты не потерян, Рик. Позволь тёмной части себя быть частью, а не врагом. Не давай ей управлять твоей жизнью и душой. Мы обречены, когда прячем свою тёмную сторону в тени.       — Нет, ты не знаешь. Это не тот случай, когда от меня такое зависит, — тихо ответил Аларик, покачав головой. — Я даже не осознаю, когда я уже не я, а ты предлагаешь найти покой и объединить себя с… собой?       — Именно. Сделай этот шаг, — сказал Деймон. — А мы поможем тебе. В конце концов, что мы теряем?       Меня самого, — проскочило в мыслях Рика.       — Можешь быть уверен, Деймон, твой оптимизм не будет оправдан, — горестно заключил Зальцман, ведь правда не верил особо в то, что вообще реально совладать со своим альтер эго. Как это сделать, когда попросту даже не осознаешь ничего? А вампир всё это говорил только чтобы подбодрить и вселить надежду. В конце концов, ещё ведь ничего не потеряно полностью. Шанс ещё есть. Они все его ищут.       Сарказм снова исчез с лица Деймона, вернулась неподдельная поддержка.       — Ты ведь не такой слабак? — ухмыльнулся вампир.       — У тебя, похоже, всё всегда просто, да? — ответил Аларик с кривой усмешкой. — Достаточно усмешки, пары колкостей, немного бурбона — и мир спасён.       — Хм. Не обесценивай силу хорошего бурбона, — хмыкнул Сальваторе, подмигнув. — Но, если серьёзно… Я понимаю, каково это — когда ты внутри себя не один. Когда тебе кажется, что ты теряешь контроль. Только у меня это называлось «человечность», а у тебя — «монстр».       Он сел на край, сложив руки перед собой. Редко когда Деймон становился откровенным, особенно так спокойно и без нажима.       — Когда я отключал чувства, я не становился кем-то другим. Я был всё ещё я. Просто… тёмная версия. Без тормозов. Без боли. И, знаешь, что меня вернуло?       Аларик вскинул брови.       — Что?       — Люди. Точнее, те, кто продолжал меня видеть. Не как монстра. А как того, кем я был до. Как бы это пафосно ни звучало, но Елена, Стефан, даже ты, старик. Вы не давали мне забыть, кто я есть на самом деле.       На минуту воцарилась тишина. Даже посторонний шум за пределами камеры отошёл на второй план.       Аларик перевёл взгляд на кольцо, которое держалось на пальце, будто старое проклятие. Слишком тихое, чтобы его бояться всерьёз, но слишком живое, чтобы игнорировать.       — Я не просто теряю контроль, Деймон. Я теряюсь внутри себя. Не просто становлюсь кем-то другим. Исчезаю. В прямом смысле. Как будто часть меня… отключается. И когда я возвращаюсь, я даже не понимаю, что она делала.       — Да, звучит жутко, — спокойно признал Деймон. — Но если мы всё ещё здесь, значит, есть шанс. Бонни говорит, что можно создать нечто вроде «магической клетки» для твоей альтер-версии. Сдержать его. Или даже отделить полностью. Но это пока предложения.       — Цена вопроса? — почти с вызовом спросил Зальцман, прекрасно зная, что у магии в этом мире не бывает «подарков».       — Пока неясна. Но Бонни уверена, что справится. А значит, и мы должны быть уверены. Знаешь, чем отличается настоящий герой?       Аларик рассмеялся — сухо и без веселья.       — Неужели ты сейчас будешь читать лекцию о морали?       — Нет, но вот что я скажу. Герой — это не тот, кто побеждает. А тот, кто борется, даже когда уверен, что проиграет. Ты всё ещё в игре, Рик. Значит, ещё не время сдаваться.       Молчание вновь окутало камеру, но теперь оно не казалось давящим. Скорее… насыщенным чем-то новым. Воздух будто стал чище.       — Я поговорю с Бонни, — наконец сказал Аларик. — Хочу услышать всё сам. Не от кого-то, не в пересказе. Я должен знать, с чем имею дело.       — Умница. А я пока приготовлю бутыль бурбона. На всякий случай. — Деймон встал, направляясь к решётке, но обернулся на полпути. — И ещё кое-что.       — Что?       — Мы не дадим тебе погибнуть. Ни тебе, ни той части, что делает тебя тобой. Альтер эго — это не ты. Это болезнь, Рик. А болезни лечат. Даже если она окутана древними артефактами и ведьмовскими проклятиями.       Он знал, что впереди — магические ритуалы, риск, борьба. Он знал, что, возможно, больше никогда не будет прежним. Но у него есть друзья. У него есть цель.       И это было началом.       Концом отчаяния.       И — возможно — началом спасения.