Глава 12. «Сбежавшая тень»

      Несколько дней прошло как один сплошной сюжет калейдоскопа. И утро нового дня наступило как и в прошлые разы.       Небо было затянуто облаками, и всё казалось выцветшим: деревья за окном, по-прежнему мокрый асфальт, даже свет, пробивающийся сквозь стекло кухни. В доме стояла тишина — не уютная, а какая-то настороженная, будто сама обстановка что-то чувствовала раньше людей.       Корлисс стояла у раковины, держа в руке чашку с уже остывшим кофе. Она не спала полночи — мысленно прокручивала вчерашний разговор с Клаусом, его поцелуи, его обещания, его странную уверенность. Но была и тень. Едва уловимая, скользкая. Что-то было не так. И это ощущение не отпускало.       — Корлисс!       Голос Лиз Форбс прорезал тишину, как удар ножа по стеклу. Пронзительный, срочный.       Корлисс обернулась, и чашка выскользнула из её руки, разбившись об пол.       — Чёрт… — прошептала она, поднимая глаза на шерифа.       Лиз вбежала в кухню без стука, без паузы. Она была бледна, волосы спутаны, в глазах тревога, которая была чужда её обычно сдержанному лицу.       — Аларик сбежал, — выдохнула она.       Тишина.       Корлисс как будто не поняла сразу. Или не захотела понять. Она только наклонила голову, как птица, услышавшая странный звук.       — Что?       — Он сбежал. Ночью. — Лиз говорила отчётливо, коротко, словно отрубая каждое слово. — Видеокамеры в участке зафиксировали, как он вышел. Без шума. Без следов. Словно исчез.       — Подожди. Что ты сказала?! — Корлисс уже не говорила — почти закричала. Голос сорвался на высокую ноту, в нём было всё: испуг, шок, отторжение этой реальности. — Как он мог сбежать?! Он же был под контролем! Под наблюдением, в конце концов! Это вообще возможно?!       — До сегодняшнего дня мы думали, что нет, — угрюмо ответила Лиз, но Корлисс уже отвернулась, будто не могла слышать. Она прошла по комнате, опираясь на стену, дыхание сбилось, сердце грохотало в груди. Комната сужалась, как будто воздух стал плотнее.       — Это опять он, да? — спросила она глухо. — Его вторая половина. Эта… часть, что живёт в нём. Она вернулась?       — По всей видимости, да.       Корлисс обернулась на Лиз.       — И вы… никто не заметил? Ни один человек, никто из вас даже не почувствовал, что его больше нет?       Лиз не ответила. Ответ был в её молчании.       В комнату вошла Кэролайн. Быстрая походка, тревожные глаза.       — Я узнала только что, — сказала она. — Стефан и Деймон тоже ищут его. Но пока никаких зацепок.       Корлисс опустилась на край стола. Всё в ней дрожало. Не физически — глубже, под кожей, под дыханием. Словно внутренний мир дал трещину.       — Он не просто сбежал. Он ушёл, чтобы что-то сделать.       — Это не всё, — добавила Кэролайн, нервно отчего поджимая тонкие губы. Она как-то обеспокоенно глядела на младшую сестру.       Корлисс подняла глаза. Тихий ужас уже закипал в ней.       — Говори.       — Один кол из белого дуба… пропал.       Снова оглушающая тишина. И только звук, как что-то внутри Корлисс оборвалось.       — Что ты сейчас сказала?..       — Один кол, — повторила Кэролайн, кивая. Она тоже не была этому рада, ведь опасность от Рика исходила по отношению ко всем. — Только один. Остальные на месте. Он взял его. Никто не знает, зачем, хотя догадываются.       Корлисс резко поднялась. Кэролайн подошла к ней, хотела что-то сказать, но та оттолкнула её ладонь.       — Ты знала. — Голос Корлисс звучал хрипло. — Ты знала, где они. Всё это время.       — Я… — Кэролайн замялась, виновато опуская глаза. — Это было ради безопасности. Никто не должен был знать. Даже ты.       — Даже я, — глухо повторила Корлисс. — Потрясающе.       — Сейчас не об этом, — вмешалась Лиз. — Мы должны найти его. Пока не поздно. Кто знает, кто ещё может умереть сегодня или этой ночью.       — Как будто и без этого ситуация держится на легке, — пробормотала Корлисс, обходя сестру.

***

      Дом Сальваторе встретил Кэролайн гробовой тишиной. Стефан ждал. Он выглядел измученным — как человек, который проснулся от кошмара, только чтобы попасть в другой.       — Никаких следов, — сказал он. — Я проверил лес, подвал, участок дороги до старой часовни. Аларика нет. И магических следов тоже нет — Бонни проверила.       — А магия Бонни не может ошибаться? — спросила Кэролайн.       — Нет, — отрезала сама Бонни, появившись за ними. Глаза у неё были темнее обычного, напряжённые.       — Он закрыл свои следы. Или… тот, кто в нём, сделал это. Я даже не знаю, возможно ли такое.       Стефан обеспокоенно посмотрел на Беннетт, слушая это. Сама Форбс замолчала. Она стояла у окна и смотрела в лес, словно искала в нём тень, которую знала слишком хорошо.       Аларик. Он снова ушёл. Снова растворился. Словно всё, что они прожили, было лишь иллюзией.       А теперь он с оружием, способным убить любого из них. Даже… Клауса. И сейчас она уже не была так уверена, что готова рискнуть сотворить такое. Тем более когда имелось несколько оговорок.       — Возможно, он не просто ушёл, — прозвучал голос Стефана. Низко, тяжело. — Он словно готовится к чему-то. Это не импульсивный побег. Это… часть чего-то большего.       — Ты думаешь, он кого-то хочет убить? — спросила Кэролайн, хотя такой исход был вероятен. — Клауса?       — Или себя, — добавил вампир.       Бонни покачала головой, нахмурившись.       — Нет. Если бы он хотел умереть — он бы остался. Он бы дал нам убить себя, как тогда. Сейчас он точно преследует какую-то цель. И это — хуже всего.       Бонни опустилась в кресло. Её пальцы сжались в кулак.       — Мы не можем использовать магию, чтобы его найти. Он поставил блок. Как он… или оно… смогло это сделать — я не знаю. Но если он нападёт — мы не поймём, когда.       — И у него кол, — напомнила Кэролайн. — Один. Одного достаточно, чтобы убить любого из нас. Особенно Клауса.       Страх перед неизвестностью был всегда хуже чего-то другого. Это было то, к чему нельзя быть готовым и не ощущать той паники, которая с головой накрывает тебя.

***

      Ночь опустилась на Мистик Фоллс медленно, но не принесла тишины. Каждая тень казалась подозрительной, каждый звук — предвестником чего-то. Даже ветер, гулявший среди деревьев, будто знал то, чего не знали они. Тревога была не просто ощущением — она пропитала воздух, предметы, мысли. Это было как слабое эхо апокалипсиса, который ещё не начался, но дышал в затылок.       Корлисс стояла у окна своей спальни, закутанная в тёплую кофту, словно ткань могла защитить от внутреннего холода, пробирающегося всё глубже. В руках — телефон. Экран тускло светился, отражаясь в её глазах. Пальцы дрожали не от холода. От бессилия.       Она написала уже десяток сообщений.       «Если ты ещё внутри… если ты меня слышишь… пожалуйста, остановись. Рик, давай поговорим, нормально. Пожалуйста».       «Ты же обещал бороться, помнишь?»       Никакого ответа. Ни отметки о прочтении, ни звонка. Пустота.       Словно он не просто сбежал.       Словно исчез.       Растворился. Осталась только часть его — тёмная, изломанная, холодная.       Корлисс прижалась лбом к стеклу. На улице стояли машины — их форма расплывалась в дождевых каплях. Воздух был пропитан сыростью, но в груди — сухо, как будто пепел.       Где-то должен был быть Клаус. Но он не приходил. Словно знал, что Аларик теперь ищет именно его. Словно чувствовал — между ними снова натянута незримая нить, такая же, как тогда, в прошлом, когда все потеряли почти всё.       Сейчас она чувствовала себя как человек, стоящий в эпицентре разрыва. Аларик был её другом. Тенью, которую она так долго пыталась понять и удержать. А теперь он исчез в темноте. С колом из белого дуба.       И тьма, которую он носил в себе, больше не сдерживалась.       В дверь постучали. Тихо, почти извиняюще.       — Корли? Это я… — прозвучал голос Кэролайн.       Корлисс долго не отвечала. Потом, наконец, села на край кровати, отложив телефон.       — Открыто, — хрипло сказала она.       Дверь приоткрылась, и в проёме появилась Кэролайн. На ней был серый свитер, волосы небрежно собраны. Но больше всего бросались во внимание глаза — слишком серьёзные для её обычно яркого взгляда. Там была усталость. И… решимость.       Кэролайн вошла, закрыв за собой дверь.       — Прости, что поздно, — произнесла она, садясь рядом. — Для начала я хотела извиниться, что не рассказала всей правды, — призналась девушка. Корлисс кивнула. Долго обижаться на сестру она не могла. — И ещё я просто… не хотела, чтобы ты это услышала от кого-то другого.       Корлисс только посмотрела на неё, молча. Слова были лишними.       — Ты ведь хочешь знать всё, да?       — Хочу. — Голос младшей был сдержанным, но в нём звенело: скажи, наконец. Всё.       Кэролайн выдохнула.       — Это не просто тьма, вернувшаяся к Аларику. Это не просто то, что было… в нём. Эстер… она вмешалась. Тогда, когда он был на грани.       Корлисс медленно обернулась к ней. Брови чуть приподнялись, но выражение оставалось каменным.       — Эстер? Мать первородных? Когда она успела?       — Да. Мы сами не знаем, но в тот момент уже не успели, — Кэролайн кивнула. — Мы тогда не знали всей картины. Но потом… кое-что стало яснее. Она… использовала Аларика. Обряды, кровь, заклинания. Она хотела создать своего воина. Своё оружие.       — Против вас? — спросила Корлисс. Голос дрогнул.       — Против всех нас, — поправила Кэролайн. — Против вампиров как вида. Она верила, что вампиризм — проклятие, и мечтала уничтожить его до последнего. А Аларик… он был идеален. Сильный, раздираемый болью, уязвлённый, потерянный. Она внушила ему, что может дать смысл. Цель. Очистить мир.       Корлисс медленно отвела взгляд. Сердце билось чаще. Её дыхание участилось, хотя она не двигалась.       — Думаю, он больше не один. Даже не с альтер эго. Там теперь не просто тьма. Там… цель. И эта цель не его.       Стало как-то тихо. И эта тишина звенела.       — Я же видела, как он сражался, — просидел голос младшей. — Как боролся. Я… поверила ему. Он… хотел жить. С нами. С собой.       — Я тоже видела это, — мягко сказала Кэролайн. — Но, может, он просто устал. Или то, что в нём, стало сильнее. Эстер была древней ведьмой, Корли. Даже после смерти её сила живёт. И Рик — не просто сосуд. Он когда-то был другом, учителем. Но теперь он стал чем-то… совсем иным.       Корлисс провела руками по лицу. Она не плакала. Но слёзы были близко.       — Это значит, что он… всё? Конец? Его нет?       — Я не знаю, — честно призналась Кэролайн. — Но я верю, что что-то от него осталось.       Корлисс чуть улыбнулась. Больно.       — Только недостаточно уже этой веры, Кэр, если он вооружён колом, который может убить первородного. А что мы против него?       — И если он решит, что нужно начать именно с Клауса, — закончила Кэролайн.       — Мы должны его найти. До того, как он кого-то убьёт. Или… убьют его. Ни Клаус, ни кто-либо ещё из его семьи не станет поддаваться сожалению, ты это знаешь. Они убьют его.       Кэролайн понимала это, внутренне содрогаясь и совершенно не зная, как им всем быть.       — Я предупрежу остальных. Стефан, Деймон и Бонни уже работают над поиском. Но теперь у нас меньше времени.       — Да, — тихо согласилась Корлисс. — Всякий раз, когда Рик исчезал, я надеялась, что он просто спрячется. Но теперь я боюсь, что он вышел на охоту.       Обе девушки замолчали. Потом Кэролайн подошла ближе и обняла сестру.       Корлисс стояла в её объятиях, беззвучно, только закрыв глаза. И в эту минуту впервые за долгие часы почувствовала, что всё ещё способна дышать.       Позже, когда Кэролайн ушла, а ночь загустела за окном, Корлисс снова взяла в руки телефон.       Открыла чат с Алариком.       Пальцы зависли над клавиатурой. На миг замерли в нерешительности и с вопросом «а нужно ли?». Но потом она всё же написала:       «Если ты всё ещё где-то там — вернись. Пожалуйста, Рик, пока не поздно. Мы можем помочь тебе».       Странно так было писать последнее, когда ни она, ни он сам в это до конца не верили. Но других вариантов уже не было. Оставались крохи последней надежды, что ещё всё образумится.       Она нажала «отправить» и положила телефон рядом.       Ответа не последовало. Только экран медленно погас. И вместе с ним — надежда на то, что эта тьма отступит сама.       Корлисс закуталась в плед и опустилась на кровать.       Тень Аларика бродила где-то в темноте. И теперь у него был голос и кол, способный уничтожить всё, к чему Корлисс тянулась.       И всё, что она могла сделать — это не дать себе исчезнуть раньше, чем он.