Глава 14. «Тот, кто слышал»

      Одиночество было почти безмолвно — в доме тоже было тихо, как в гробнице. Корлисс сидела на диване, обняв колени, в свете одной лампы. Телефон лежал рядом, экран отражал её усталое лицо. Чтобы унять тревогу, она пересматривала сообщения от Кэролайн и Бонни, но сбежавший Аларик был так близок, что она почти чувствовала его силу, поглощающую свет.       Звонок прервал тишину. Телефон на диване зазвонил. Корлисс вздрогнула, не глядя нажимая «принять».       На том конце — шум, будто звук доносился издалека. И только потом — голос. Глубокий, приглушённый. Грозный.       — Алло? — её голос дрогнул отчего-то, она слегка сдвинулась, инстинкт уверенности из рук ускользал.       — Итак, я перезвонил, как ты хотела, — ответил голос, тягуче, но это был не её учитель истории, а кто‑то другой — властный, холодный, угрожающе-опасный. Тот, кто носит его лицо.       — Почему ты звонишь… сейчас? — сквозь горло прошла тревога.       — Ты задала вопрос раньше. Когда писала мне: «Если ты ещё внутри… если ты меня слышишь… пожалуйста, остановись. Рик, давай поговорим, нормально. Пожалуйста», — дословно процитировал её сообщение как-то насмешливо, и у неё от этого тона похолодели кончики пальцев.       — Что ты хочешь? — едва слышно спросила девушка, зачем-то озираясь на дверь, словно он сейчас окажется там и ей придет конец.       — Ты хочешь спасти сестру? Придёшь одна — я дам тебе время. Иди сама. Иначе ей придёт конец.       В груди у Корлисс защемило так резко, будто камень опустился. Сердце колотилось — не от страха. От осознания, что Аларик нашёл её. Что он знает её боль и ведёт игру, впутав в неё Кэролайн.       Слабый женский голос в телефоне — почти мольба. Она закрыла глаза, вдоль позвоночника пробежал холод. Корлисс вдруг вспомнила свои попытки дотронуться до его боли и найти остатки друга, а теперь он предлагает ей сделать шаг в его тьму. В одиночку.       — Где она? — прошептала младшая, в голосе — кусочек стальной решительности. — Чёрт возьми, Аларик, где Кэролайн и ты?       — В школе. Я тебя жду, Корлисс. И твоя сестра тоже.       Сразу после этих слов послышался крик боли, а потом звонок оборвался.       Стеклянная тишина комнаты казалась оглушительной. Она сжала телефон до белизны. По венам текла адреналиновая смесь паники и бесконечного переживания.       Она поднялась на ноги. Сердце билось слишком плохо. Но дыхание было ровным — Корлисс не плакала. Нельзя. Не сейчас. Потому что он угрожал не себе, а любимым. И она как-то сказала, что если сможет помочь, то сделает это.       Пришло время.       Корлисс открыла переписку с Клаусом, замирая пальцем над клавиатурой. А потом чертыхнулась и, выключив дисплей, понеслась на выход, надеясь успеть поскорее.       Сердце билось бешено, словно лишившись покоя окончательно. А теперь это толкало девушку идти вперёд, еле перебирая ногами, ощущая полноценный страх. Он только усилился, особенно когда она оказалась на пороге школы. И только тогда, остановишись, всё же решила сообщить хоть кому-то, где она. На случай…       Она набрала текст:       «Аларик мне позвонил. Он сказал, что если я хочу спасти Кэролайн — должна прийти одна. Я в школе».       Форбс отправила и закрыла глаза. Одно движение — и она переступила порог.       Теперь назад дороги нет.       Школа выглядела пустой, как всегда после уроков, но темнее. Коридоры были слишком тихими. Эта тишина не принадлежала ночи — она принадлежала ловушке.       Корлисс слышала только свои шаги и удары сердца. Флуоресцентный свет мерцал над головой, стены казались неестественно длинными, словно сама школа вытягивалась, затаив дыхание.       Где-то позади заскрипела дверь, и Корлисс вздрогнула.       — Кэролайн?.. — её голос с трудом прорвался сквозь горло.       Ответа не было.       Она ускорила шаг, подошла к повороту и остановилась, чувствуя, как в груди сжалось. Прямо перед ней — распахнутая дверь кабинета. И в центре — она. Кэролайн. Сидит на стуле, руки скованы. Тонкие карандаши, как жёсткие стрелы, воткнуты в ладони, лежащие на столе, а лицо — закрыто тканью, в узор белоземельный. Простая повязка, как знак затмения, пропитанная вербеной.       Она приподняла голову, когда Корлисс вошла. Правда, не смогла увидеть, как сильно дрожат губы.       Тишина повисла длинной.       Сердце Корлисс сжалось. Птичье дыхание сестры — доказательство её реальности. Но это не умиротворяло страх. Ленты карандашей — вещь чужая, пугающая. Это — угроза.       — Боже… — сорвалось с губ младшей. — Кэр…       Она бросилась вперёд. Первым делом сняла осторожно повязку с лица, кривясь от вида сожжённой кожи. Потом, выдохнув, схватилась за первый карандаш в намерении выдернуть его, как резко Кэролайн дёрнулась, распахнув глаза, а потом Корлисс кто-то грубо оттолкнул, и она врезалась в стол.       Девушка застыла.       Он стоял напротив как препятствие к её сестре. Аларик. Но не тот, кого она знала.       Глаза другие. Улыбка, в которой не было ни тени доброты. Он будто питался страхом, пульсацией боли и собственным могуществом.       — Ты пришла. — Он кивнул, будто хваля её. — Значит, сообщение дошло.       Корлисс сжала кулаки.       — Ты рассчитывал, что трусливо брошу свою сестру? — оскалилась девушка, найдя в себе храбрость так противостоять Зальцману.       — Ты и впрямь пришла одна? — медленно спросит он. Она не смогла сказать. Только напряглась. Сестра закашлялась. — Серьёзно думала, что спасёшь её? — голос его низкий, тихий.       Он сделал шаг ближе. Её дыхание сорвалось. Вместо ответа она встала между сестрой и им.       Корлисс стояла лицом к лицу с тем, кто носил лицо друга, но чьи глаза пожирали свет. Аларик шагнул к ней, сжимая в руке тот самый кол из белого дуба.       Пока их взгляд встретился — сражение не начиналось. Оно уже происходило: в сердце Корлисс — дрожь гнева и любви.       — Ты позвонил после моих сообщений. Ты знал, что я рискну.       Аларик усмехнулся, прикрывая глаза.       — Да. Именно поэтому рискнул и я. Видеть, кто ты вне любви к нему. Готова показать?       Обмануть его? Отвлечь? Рискнуть?       Эти мысли проскочили вихрем. Хаотично. Резко. Но заставили задуматься. Корлисс дёрнула рукой.       — Готова, — кивнула она, нащупав что-то. А потом, не думая, резко всадила какой-то обломок дерева в него и оттолкнула, слыша позади шипение. Но этой заминки было достаточно, чтобы она успела вытащить Кэролайн. А потом Аларик оклемался и резко дёрнул Корлисс на себя, что она только и успела крикнуть сестре бежать.       Та скрылась молниеносно. Так хотя бы будет шанс позвать на помощь...       — Отлично справилась, — ехидно прокомментировал Аларик, держа Корлисс за плечи. — Но ты ведь знала, что я на шаг быстрее?       Он толкнул её в стол. Корлисс ударилась о край, разодрав плечо до крови. Но вместо слёза — рёв боли. Она ползла назад, дёргаясь, роняя книги и чашки. Вгляделась в глаза, полные безумия.       Накрыв рану рукой, девушка стала отползлать назад, пока Аларик как хищник надвигался на неё, смотря с собственным превосходством.       Кто бы мог подумать, что так круто всё изменится. Вот ещё недавно она приходила к нему в участок, разговор вела, просила бороться, а теперь он полностью во власти того себя, который безжалостен.       Корлисс оттолкнула в голове предательские мысли о том, что случилось с Алариком. И с каким-то противоречивым чувством рвалась внутрь. Она знала, что его природа менялась, но не представляла, насколько глубоко это проникло. Теперь Форбс была тут, осознавая, что чувствовать к нему что-то, кроме страха, было по меньшей мере неразумно.       Аларик снова шагнул ближе, его тело было напряжено, но выражение лица — холодным и беспощадным. Взгляд, излучавший такую силу, что она почувствовала жар в своих щеках от страха.       — Ты всё время чувствовала себя такой храброй, правда? Связалась с первородными. Собиралась противостоять? — произнёс он тем тёмным голосом, из которого исчезли даже тени старого друга.       — Я противостоять тебе не собираюсь, — прошипела Корлисс. Внутри неё всё кипело, но она не могла позволить страху победить.       — Ты думаешь, что можешь меня остановить? — тихо усмехнулся он, и в этот момент что-то в его взгляде стало ещё более угрюмым. — Это забавно. Ты не понимаешь, как близка к финишу уже на самом деле.       Она попыталась отползти назад, но лишь разбросала книги вокруг себя ещё больше, придавая новую силу своим действиям. Заглянула в его глаза, наполненные предельным безумием, вместо дружелюбного света, который когда-то её согревал.       Ощущение, что что-то поджигало её изнутри, стало невыносимым. Она не могла позволить себе быть уязвимой, но в то же время в сердце её разверзлась дыра.       — Уйди от меня, — выскользнуло из её уст, но силы как будто стали ускользать. В этот момент она изо всех сил старалась не показывать свои страхи. Внезапно Аларик снова бросился к ней. Его лицо было искажено безумной яростью. Он приготовился нанести ещё один удар.       В эту секунду, когда она думала, что конец действительно близок, какой-то силуэт вспыхнул из тьмы. Клаус, как вихрь, вырвал её из рук Аларика и юркнул с ней, как если бы она была пёрышком. Она почувствовала, как его руки уверенно обхватывают её, и так быстро не понимает, как они покидают оживленное место.       Как только они оказались на улице, Корлисс пыталась отдышаться, не веря тому, что произошло. Её поставили на ноги.       — Уходи отсюда, — произнёс Клаус резко, его голос был пугающе серьёзным. Она встретила его взгляд и почувствовала, что стала свидетелем чего-то необратимого.       — Но… Кэролайн… — начала она, но не успела завершить мысль.       — Она уже ушла, Корлисс. Тебе нужно уходить.       Его слова звенели в её голове, как удар молнии: нужно. Она почувствовала, как тревога нарастает, и в этот момент поняла, что оставаясь здесь, ставит под угрозу не только свою жизнь, но и жизни своих близких.       Тишина нагнетала атмосферу, и Клаус, глядя на неё, прокусил своё запястье, а потом добавил:       — Выпей. Это поможет, — сказал он тихо, его голос был настойчив.       Корлисс, терзаемая страхом и какой-то готовностью, примкнула губами к кровоточащему укусу и, не раздумывая, выпила кровь. Чувство было странным: жара заполнила её, словно все порванные эмоции взывали к жизни.       — Теперь уходи, — велел первородный, взгляд его застыл. Но она видела на самом деле в глубине беспокойство и тень облегчения, что с ней всё в полном порядке. Относительно. По крайней мере теперь девушке ничего не угрожает.       Она не могла оставаться здесь. Осознание того, что Аларик там, заставляло её сердце колотиться, а его взгляды угнетали её, парализуя.       — Я уйду, — прошептала Корлисс, но не удержалась и прижалась в быстром, почти невесомо поцелуе к его губам. Всего секунда, но этого хватило им обоим, чтобы ощутить какую-то тяжёлую тоску. И, обернувшись, сделала шаг назад, медленно удаляясь от входа в школу.       Каждый её шаг был наполнен тяжестью, но внутри чувствовалась новая сила — она была готова побороться. Потеряла друга, но обрела новый путь — путь, которого всё ещё не знала. Встреча с Алариком принесла вопрос о том, что ещё может произойти.       Клаус исчез, но его присутствие осталось, как тень за спиной. Она бежала подальше от всего. От скрипучих дверей и мрачного взгляда учителя, который теперь был врагом.       Внутри себя Форбс чувствовала, как нужна будет борьба, и она была готова. Не все пути были закрыты, и даже в мире ночи и разрушений у него всё ещё была надежда.       Только предупредил бы её кто, что надежды как таковой и не было.