Глава 17. «Где горит пепел»

      Склад был ближе, чем казалось, и всё же он оставался за горизонтом будто сотни лет. Для Ребекки это место было не столько географией, сколько болью, которую она откладывала. А для Корлисс это было единственное, что ещё связывало её с надеждой.       Они приехали после полуночи. Машину бросили в лесополосе, шагали по промёрзшему гравию в тишине. Лишь хруст веток под ботинками и дыхание.       Корлисс несла фонарик, освещая темный путь. Ребекка зачем-то взяла монтировку. Корлисс было любопытно, зачем, но спрашивать уже не стала.       В первородной была сдержанная злость, как будто она уже предчувствовала, что всё пойдёт не так.       — Мы договорились: просто вытащим его, и всё, — отрезала Ребекка. — Никаких рыданий. Никаких поцелуев в лоб. Мы делаем это быстро.       — Я не собираюсь устраивать спектакль, — нахмурилась Корлисс, даже оскорбившись немного. — Просто хочу его рядом. Чтобы он не оставался здесь, как трофей в подвале.       — Он не трофей. Он проклятье, — фыркнула вампирша. — Но он моё проклятье.       Склад возник из темноты, будто рос из земли. Серый, молчаливый, хранящий слишком много. У ворот — старый замок. Ребекка без труда срезала цепь. И вопрос, зачем ей монтировка, отпал окончательно. Хотя она бы справилась и своими усилиями, но это уже мелочи.       — Насколько он иссушён? — Корлисс замедлила шаг.       — Почти мумия. Без крови. Без движения. Ни следа жизни. Но я знаю, он всё равно там. Где-то внутри.       Они вошли.       Запах металла, масла, гнили. Сквозь разбитые окна лился тусклый свет луны. Огромное пространство, заполненное ящиками, заклеенными коробками, остатками чьей-то другой войны.       И в самом центре — то, ради чего они пришли.       Гроб. Большой. Тёмный. Неровный. Весь покрытый трещинами от времени и высохшей пыли. Он не казался чем-то магическим. Он был… как клетка. Обычная клетка, которая изнутри ограничена пространством. Слишком тесно. И одиноко.       — Вот он, — прошептала Майклсон. — Ник…       Она подошла первой. Прикоснулась к крышке. Долгий взгляд. Потом положила монтировку в щель и нажала.       Корлисс тем временем осматривалась. Всё казалось чересчур тихим.       — Ты уверена, что нас никто не выследил?       — Если только Деймон не поставил на крышу камеру, — усмехнулась Ребекка.       Щелчок.       Гроб приоткрылся. И тишина вдруг стала гулкой.       Они вдвоём откинули крышку.       Он был там.       Клаус.       Бледный, сероватый, лицо — как высушенный воск. Губы потрескались. Глаза закрыты. Он лежал будто бы спокойно, но вся его фигура была призрачной — как будто он мог рассыпаться от одного взгляда.       — О Боже… — Корлисс чуть опустилась на колени. — Он… это правда он?       Ребекка ничего не сказала. Только села рядом. На лбу пролегли хмурые складки. И впервые за долгое время позволила себе прикоснуться к его лбу. Холодному. Он словно живой мертвец.       Такое сравнение заставило её усмехнуться.       Так или иначе, но он правда мертв. Как и она.       — Ник… — прошептала она. — Чертов ублюдок. Ты вечно попадаешь в беду.       Корлисс села рядом. Она смотрела на мужчину с такой смесью эмоций, что едва не терялась в них. Это било по ней, что пришлось прикладывать усилия, только бы не выплеснулось.       — Мы вытащим тебя отсюда. Куда-нибудь, где ты сможешь быть в безопасности. Где тебя никто не найдёт.       — Особенно один охотник с колом, — пробормотала Ребекка. — Он всё ещё где-то рядом, Корлисс. Аларик. Он чувствует нас, я уверена. Он как хищник — не спит.       И в этот уединенный момент послышались шаги.       Резкие.       Рядом.       Обе девушки мгновенно напряглись. Ребекка вскочила. Корлисс отбросила фонарь, выключив свет. В полумраке затаилось всё.       — Кто это? — прошептала Форбс, судорожно оглядываясь, словно ей ответят вот так и покажутся.       — Если это Аларик… — Ребекка не договорила. Она уже знала: сейчас им не выжить. Один удар белого дуба — и всё.       Тишина. Потом:       — Тише, чёрт возьми! — шипящий голос из темноты.       Из-за груды ящиков показался силуэт. Узкий, чёткий, с характерной походкой.       — Деймон! — Ребекка выдохнула, хотя казалась искренне возмущенной и недовольной.       Он подошёл молча. Увидел открытый гроб. Заметил лица. И задержался взглядом на Корлисс.       — Вы с ума сошли? — прошипел он, ни на кого не глядя. — Вы. Серьёзно. Сейчас. Здесь?       — Мы просто хотели забрать его, — резко бросила Ребекка. — До того, как он…       — Да знаю я, кто он! — перебил Деймон. — Но сейчас вокруг шастает Аларик. С колом, что б вы знали. Если он почувствует хоть малейшее движение возле этого здания — всё, Клаусу конец. И нам всем, возможно, тоже.       — Но он же спит, — пробормотала младшая Форбс. — Он даже не дышит.       — А теперь вас двое тут. Запах, след, шум. Всё это — сигнал. И если он идёт сюда… — вампир покачал головой.       — Тогда помоги нам, — прошипела Ребекка, сощурившись в его сторону — Унесём его. Куда-нибудь. Спрячем.       — Сейчас?! — Деймон переглянулся с дверью. — Да он может быть в ста метрах! Я вас спрятать едва могу!       — А ты за меня не беспокойся, — ответила ему язвительно Ребекка. — Вон, лучше за малышкой Форбс приглядывай. Слышала, ты с ее матерью дружишь.       Корлисс закатила глаза.       Сальваторе замолчал. Повернулся к гробу. Посмотрел на лицо Клауса. Ребекка сделала так же и снова вернула взор на напряжённого Деймона. Тот словно взвешивал в голове какие-то решения. А потом чертыхнулся.       — Чёрт с вами. Я знаю один путь через чёрный вход. Быстро. Тихо. Без шума.       Гроб сдвинулся с места с глухим звуком, как будто проснулась сама вечность. Ребекка и Деймон с силой потянули его к задней стене склада, к той части, где Деймон знал — можно выйти наружу, чтобы не попасться. Корлисс высматривала путь, с особой внимательностью готовая ловить каждое движение со стороны. Сердце колотилось в груди. Казалось, даже воздух дрожал от напряжения.       — Потише, — прошипел Деймон, — тут такой резонанс, что если мышь чихнёт, Аларик это услышит.       Гроб был тяжёлый, неудобный. Не для транспортировки. Не для побега. Как будто специально делали его неподъёмным — чтобы навсегда.       — Ещё немного, — Ребекка стиснула зубы, подтягивая одну сторону. — Сколько лет ты, Клаус, жил, как король в саркофаге со всеми удобствами, а теперь, видишь, катаемся по складам, как контрабанда.       Корлисс была рядом. Глядела на лицо Клауса, наполовину закрытое внутренней тенью. Даже во сне он выглядел опасно. Даже в неподвижности — живо.       — Осторожно, — сообщила она, — тут выступ.       Гроб со скрежетом пошёл дальше. Уже виднелась дверь, заклеенная паутиной. Ещё несколько метров, и они смогут выкатить его наружу.       — Когда всё это закончится, — Деймон выдохнул, — клянусь, устрою себе месяц сна. Без братьев, ведьм, двойников и особенно вот этого парня.       — Заберу его себе, — добавила в том же тоне Корлисс, переглянувшись мимолётно с Сальваторе.       Они двигались дальше, стараясь делать это бесшумно. Но сам гроб не был предназначен для конспирации, чтобы совсем не привлекать внимания. И все трое услышали посторонний звук.              Резко. Громко. Опасно.       Корлисс подняла голову. Ребекка замерла. Деймон прислушался.       — Показалось? — прошептала в надежде Форбс, но сама уже знала, что нет.       — Нет, — процедил Деймон. — Это не крыса.       И тут из темноты, словно вынырнув из самого воздуха, появился тот, кого все и ждали, сидя как на пороховой бочке, но в то же время желали не видеть совсем.       Аларик Зальцман.       Но уже не тот, кого они знали. Не учитель. Не человек. Не просто охотник. Его глаза были другими — глубже. В лице — что-то древнее. Его шаги — слишком лёгкие. Он почти не издавал звука, пока не оказался прямо перед ними.       В руке — кол из белого дуба, чистый, как сама смерть.       — Вот и вы, — сказал он тихо. — А я уже начал волноваться, что вы не придёте за ним.       Корлисс отступила. Всё в теле сжалось. Аларик смотрел на неё, как на преграду, а не человека.       Корлисс оказалась впереди всех, ближе к потенциальному убийце. И когда она, сама того за собой не замечая, вышла чуть вперед, проговорила:       — Не трогай его.       Он не ответил. Вместо этого — резкое движение и удар. Позади послышались изумленные вздохи, когда никто не успел даже отреагировать. И девушка отлетела, как тряпичная кукла, ударившись спиной о металлическую стойку. Всё внутри сжалось от боли. Её крик — острый, как лезвие, — разрезал воздух.       Деймон бросился вперёд, но Аларик, не раздумывая, отшвырнул и его. Сила удара была нечеловеческой — вампира отбросило на бетонную колонну, где он и остался, упав навзничь, как сбитая птица.       Ребекка осталась одна, закрыв своим телом гроб, где теперь жизнь ее брата висела на волоске.       Она подалась вперёд.       В её теле — первородная ярость. Её брат лежал в гробу. Корлисс — отброшена. Деймон — ликвидирован на время.       А Аларик приближался. Медленно, но неумолимо. Как хищник, что уже загнал свою жертву в тупик и теперь только отсчитывал секунды до неминуемого.       — Ты правда думаешь, что сможешь его убить? — прошипела она.       — Я не думаю. Я знаю, — ответил Аларик спокойно, хотя скрытая угроза так и повисла над ними. — Он — монстр. Ваш род — гниль, отравившая всё. И я — тот, кто это закончит.       Ребекка не ждала второго предупреждения.       Она бросилась вперёд. С такой скоростью, что воздух хлестнул вокруг неё. Аларик едва успел поднять руку с колом, но она уже нанесла первый удар. Прямо в грудь. Затем в бок. Затем оттолкнула его сильно.       Он пошатнулся, но не упал.       Аларик не был уже просто человеком.       Зальцман ответил резким движением кола. Хотя это был больше предупреждающий жест, но она не поняла этого. Ребекка отпрыгнула, спасая себя.       — Чёрт… ты неубиваемый, — выдохнула она.       — Зато ты — нет, — процедил он.       И бросился снова.       Схватка стала дикой, животной. Они двигались с такой скоростью, что глаз не успевал за ними. Металл грохотал, падали ящики, пыль взвивалась облаками. Ребекка была быстрее, но Аларик — тяжелее и сильнее. Он не уставал. Он не чувствовал боли, потому что игнорировал её. Он был запрограммирован на убийство.       Корлисс пыталась подняться. Голова звенела. В груди — огонь. Она увидела, как Ребекка снова отлетела, ударившись о стену.       Гроб. Аларик двигался к нему.       Он был близко. Стремительно близко.       Первородная, пошатываясь, снова поднялась.       — Нет… — прошептала она в ужасе.       Но он уже стоял у гроба.       Кол в руке.       Аларик протянул руку и откинул крышку. Не медля ни секунды.       Корлисс закричала:       — Нет!       Аларик посмотрел на неё и на гроб.       Склонился.       Он не дрожал.       Его движения были точны, как у охотника, исполнившего долгожданный ритуал. Он стоял перед Клаусом, белый дубовый кол уверенно сжат в его руке. В это мгновение не было сомнений, не было страха. Только решимость. Бессмертная решимость смертного врага.       — Нет! — истошный вопль Ребекки ударил в стены, отразился, как эхо потери. Она бросилась вперёд, глаза полны ужаса и отчаяния.       Но было поздно.       Аларик воткнул кол со всей жестокостью.       Древесина белого дуба, единственного, способного убить первородного, вошла в сердце Клауса с хрустом. Неотвратимо. Неумолимо.       В этот миг время словно замерло.       Глаза Клауса распахнулись, а вместе с этим — тело вспыхнуло огнем.       В его взгляде — непонимание, боль и гнев, смешанные в один последний, вечный взгляд. Но не было слов. Не было никакого шевеления. Не было уже ничего.       Всё. Конец.       Тело Клауса горело. Горело, пока он не мог даже звука произнести. А за пределами всё ещё гремели крики и рыдания.       Ребекка рванула к брату — к его телу, к гробу — но Деймон оказался быстрее, перехватывая её.       — Стой! — он схватил её за руку как раз в тот миг, когда она уже готова была снести всех на своём пути. — Ты не сможешь ничего изменить!       Девушка выгибалась как раненый зверь. В её глазах было столько горя, столько безумия, что даже у Деймона дрогнули губы.       С другой стороны Корлисс — шатаясь, словно не чувствовала боли, с обожженной грудью и сотрясённой головой — тоже бросилась вперёд.       — Он не должен был… Это не должно было случиться!       Девушку успели схватить за руку, когда она готова была побежать к горящему телу гибрида.       Форбс кричала, слёзы смешивались с кровью на губах. В ней бушевало нечто большее, чем просто гнев. В ней горела древняя память, страх и боль. Она чувствовала, как что-то внутри оборвалось. Как будто часть мира погибла вместе с этим ударом кола.       Аларик стоял молча.       Он не смотрел ни на кого. Только на тело Клауса.       Ребекка снова закричала. Без слов. Просто выла. Отчаянно, беспомощно. Как существо, которое потеряло самое главное — связь. Брата. Частичку себя.       Корлисс лишилась того, кого успела полюбить за краткие сроки. Того, кто пообещал ей вечность. Кто поклялся так же в любви.       Но этой ночью разрушилось для них всё. Для них всё стало невыносимо, больно. Мир замер, а вместе с ним и желание верить, что они только что потеряли.       Но они не знали, что это ещё не конец.