Паук

— Разве нет? Камила смотрела ему в глаза, её губы чуть дрогнули в полуулыбке, вызове. Финкс не ответил сразу. Его пальцы сжимались на её запястье, но он не отпускал. — Ты играешь с огнём, — выдавил он. — Да ну? — она всё ещё улыбалась, будто это всего лишь детская игра. Будто её не трогала его злость. Финкс знал, что она пьяна, был бы он менее раздражен этим вечером, возможно, этой дуре все сошло с рук. Тепло дыхания, этот лёгкий алкогольный аромат, который делал её слишком смелой для ситуации в которую она сама загнала себя. Камиле это нравилось. Он знал, что если толкнёт её сейчас на кровать, она, скорее всего, не будет сопротивляться. Но его нервировало не это. Его оскорбляло как она вырядилась для других, как она трахалась с тем ублюдком. как сейчас смеет смеяться с него, как наклоняется ближе, кажется, будто у неё вообще нет инстинкта самосохранения. Она даже не осознает на сколько беззащитна. Делает вид, что не понимает кому она уже принадлежит. Финкс рыкнул сквозь зубы, прижал её сильнее. — Ты даже не представляешь, что вытворяешь, Камила, — выдохнул он, впиваясь пальцами в её тонкие руки до синих следов. Она не отстранилась. Напротив — вздёрнула подбородок, дразняще медленно провела языком по нижней губе, продолжая гнуть свою линию. — Так просвети меня, — в её голосе звучала та же усмешка. Финкс смотрел на неё сверху вниз, его грудь тяжело поднималась. Ты сама напросилась. Рывком схватив её за талию, он толкнул её в номер, закрыв дверь ногой. Камила что то пискнула, но это был не испуг. Она засмеялась — так, как смеются те, кто привык испытывать судьбу, ходить по острию ножа. Но Финкс был не тот, с кем разрешалось так забавляться. Он сжал её волосы в кулак, дёрнув голову назад, вынуждая смотреть на него. — Думаешь, можешь вертеть мной как захочешь? — его голос был низким, почти рычащим. — Думаешь, можешь быть такой, а потом вести себя, будто это ничего не значит? Камила сделала вдох, её губы разомкнулись — будто хотела ответить, но Финкс не дал ей шанса. Его рот накрыл её уста — не для любви, а для того, чтобы заставить замолчать, не дать ей произнести ни слова. Финкс грубо сминал их в собственническом поцелуе. Камила замерла, но ответила на эту близость. Её дыхание сбилось, ногти впились в его плечи. Финкс знал, что она этого хотела. Знал это по тому, как её пальцы сжались в ткани его рубашки. Знал по тому, как её тело выгнулось навстречу, отвечая на его безжалостное прикосновение. Но ему этого было мало. — Ты вообще себя видела? — голос Финкса был низким, почти рычащим, горячее дыхание скользнуло по её щеке. Он с силой сжал её подбородок, заставляя посмотреть прямо в его тёмные, полные ярости глаза. — Так и хотела, чтоб на тебя пялились? Камила сглотнула, но не отвела взгляд. Она ощущала его, эту ярость, ревность, но внутри не было протеста — лишь странное, пьяное, трепещущее волнение. — Ты принадлежишь мне, поняла? — его голос был низким, хриплым, почти шепотом. — И если ты этого ещё не осознала, то пора бы уже. Камила тяжело дышала, глядя в потемневшие глаза, полные жара желания глаза. Сердце казалось выпрыгнет из груди, спиртное сделало ощущения смазанными, но всё же слишком острыми. Она чувствовала его — напряжённого, разъярённого. — Ты ничего не говоришь, — почти угрожающе озвучил. Финкс наклонился ближе, его пальцы скользнули по её бедру, небрежно сжимая открытую кожу. — Значит, тебе это нравится? Камила прикусила губу. Она должна была сказать что-то — возразить, дерзко бросить, что он совсем не имеет на неё права, они еще даже не пара. Но фраза застряла в горле. Финкс усмехнулся, но в этой усмешке было мало веселья. Он не спешил. Будто растягивал момент, желая, чтобы она прочувствовала всё. Он опустился ниже, тёплое дыхание коснулось её шеи. Его пальцы сжали её запястья, прижимая к кровати. — Я не из тех, кто делится, Камила, — прошептал он у её уха, заставляя её тело предательски вздрогнуть. — Запомни это. Камила выгнулась под ним, её губы растянулись в смелой улыбке. — Ты такой злой, — выдохнула девушка, обвивая руками его плечи. — Это… игра? Финкс сжал челюсти, мужские руки лишь сильнее сжали запястья бедняжки. Он знал, что это просто бухло, знал, что сейчас она не до конца понимает. Но блять, она даже не представляла, с кем затеяла эту игру. — Думаешь это весело? — он прижался к ней ближе, почти впечатывая в матрас. Гнев сжимал горло. — Думаешь, что можешь так вот врать, пить, вести себя так, а потом улыбаться мне и думать, что всё это просто детские забавы? Камила чуть приоткрыла губы, дыхание сбилось, она хотела, что то вякнуть, но тот резко убрал одну руку с её запястья и сдёрнул с себя рубашку, оголяя рельефный торс, на груди у него красовалась татуировка. Камила знала её. Слышала о них от когда то друзей-знакомых. Видела в новостях. Читала в новостных газетах. Черный паук с цифрой пять на брюшке. Камила замерла. Веселье в её глазах угасло, сменяясь чем-то новым — ужасом. — Это… — голос её дрогнул. Финкс проследил за её взглядом и понял, что она увидела. Челюсть его сжалась. Он забыл. Не подумал. Но сейчас мог бы соврать. Сделать вид, что это не важно. Но зачем? — Чё бровки свела? — он медленно провёл пальцами по её шее, но теперь его движения были более резкими, будто он проверял её реакцию. Камила сглотнула. Тревога закралась в её мысли, но тело… тело предательски отзывалось на каждое его касание. — Ты… — она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. — Ты из… Мужчина не дал ей договорить. Его пальцы скользили ниже, к декольте. — Сейчас неважно, откуда я, — прошептал он, его губы почти касались её кожи. — Важно, что ты здесь. Со мной. Она не знала, хотела ли уйти. Страсть не утихла, но теперь в ней смешалось что-то ещё — страх? Она снова вляпалась? Снова этот преступный мир? Камила пыталась дышать ровно, но в груди всё сжималось — не только от тревоги, но и от желания, её завлекал этот адреналин, это чувство. Казалось, она зависима от него. Голова всё ещё кружилась, но теперь к нему примешивалось что-то куда более острое. — Я должен тебя проучить, чтобы ты больше не делала глупостей — голос звучал низко, сипло, будто он сдерживался из последних сил. Его пальцы соскользнули, прошлись по ключице, по открытой коже плеча. — Но теперь я даже не знаю… Камила сглотнула. — Не знаешь… что? Он чуть склонил голову, изучая её взглядом. Внутри него бушевала злость — не только на неё, но и на себя, на этот день, на тех, кого он должен был отправить под землю. Всё это жгло изнутри, требовало выхода, и сейчас единственным выходом была она. — Что с тобой делать, — прошептал он, скользнув пальцами в её волосы, заставляя её чуток запрокинуть голову. — Ты… не должен быть таким злым, — выдохнула она, не думая, просто говоря первое, что пришло в голову. — Детка, ты не представляешь какой у меня был гадкий день. — Он наклонился ближе, губами касаясь её уха. — Не представляешь, скольких людей я сегодня чуть не убил. Её дыхание перехватило. Тело всё ещё горело, но вместе с этим жаром пришло понимание: перед ней не просто парень, который злится. Перед ней мужчина, чья жизнь пропитана смертью. — Теперь ты боишься? — голос Финкса стал чуть тише, но в нём сквозил вызов. — Не знаю… — едва слышно прошептала она. Финкс на секунду задержался, будто оценивая её слова, а потом хрипло выдохнул, цепко глядя в её глаза. — Лучше бы знала. — Финкс навалился на нее всем весом — довольно разговоров, — он поставил колено меж ее ног, не давая их свести. Платье, одетое не по сезону, задралось, а после и вовсе было сброшено под ноги, она пыталась вывернуться, выкрутиться из этого, но он был непробиваем. Все слишком резко.       Вцепившись в её волосы — дернул. Казалось, что ее шея хрустнула, как он задрал ей голову и вцепился в ее ключицы, оставляя багровые следы-укусы. На что Камила ещё громче застонала, выгибая спину. Финкс гортанно рычал в ее холодную кожу. Нижнее белье Камилы промокло насквозь. Мужчина расстегнул ненавистные официальные брюки, освободился от тугих боксеров.       Скользнул свободной рукой вниз, срывая ее кружево, резко и без предупреждения вошел во всю длинну. Камила вскрикнула от боли, но тут же была заткнута грязным поцелуем.       Он не сюсюкался. Камила пыталась что то сказать, но в слепой ревности, Финкс лишь жадно пожирал ее губы, не внимая к ее жалобным всхлипам. Поза не позволяла контролировать процесс, тело билось в болезненном спазме. Финкс вжимал её так, будто хотел раздавить в кровавую кляксу на этой кровати. Мужчина лишь набирал обороты. —Перестань брыкаться, пока я не вышел из себя окончательно, мелкая паршивка. — он сжал руку на ее горле, не давая и капли кислорода, снова начал ее целовать. В ответ на замечание, Камила укусила его за губу и это было ошибкой. Огромной блять ошибкой. Финкс щелкнул челюстью: — Ты хочешь умереть? — Аура моментально начала сгущаться. Если бы Камила знала о существовании нэн, о жажде крови, вряд ли решилась бы на такие действа. — Мне больно! Я поняла, что день не задался, но можно же быть помягче?! — Мужчина замер. Ему нравилась ее смелость. — Прости, — лёгкий укор совести что-то заворошил внутри. Он действительно старался, старался стать немного мягче, аккуратно освободив ее от платья, возбужденный мужчина не оставил без внимания ее грудь, провел влажную дорожку от ключиц, задевая, играя с ее сосками. На что Камила выгнулась ему на встречу. — Спасибо, — мужчина буквально расцвет от похвалы. Он продолжал двигаться быстро, но без желания заколотить девчонку до смерти. Всхлипы и молящие о большем стоны наполняли отельный номер. Она наконец смогла расслабиться, отдаться ему полностью.

***

      Комната тонула в утреннем полумраке. Тяжёлые шторы на окнах едва пропускали серый свет нового дня, лениво пробивающийся сквозь щель между тканью. В воздухе висело тепло, душок перегара, сигарет и чего-то ещё—чужого и грязного, но уже слишком близкого.       Камила медленно моргнула, прежде чем осознала, где находится. Тепло рядом, тяжесть на её талии — рука. Его рука. Сердце глухо стукнуло о рёбра.       Финкс спал, дыхание ровное, губы чуть приоткрыты. Казалось бы, в этот момент он не представлял опасности. Но даже во сне, его хватка была дурной. Словно он не доверял ей даже на бессознательном.       Камила осторожно вдохнула, ощущая как ноет тело — вчерашняя ночь оставила после себя не только смутные эмоции, но и следы. Камила не была уверена, хотела ли вспоминать её. Она закрыла глаза, ловя обрывки воспоминаний — его тёплые руки, грубый голос, как он смотрел на неё, как был жесток, как отказывался делиться. «Ты принадлежишь мне.» Она снова открыла глаза, переводя взгляд на его грудь. Чёрные, чуть размытые линии старой татуировки резко выделялись на светлой коже — паук. Вчера она не предала должного значения, сегодня же в голове вспыхнули слухи, газеты, разговоры… Но это слишком поздно.       Девушка медленно, стараясь не разбудить Финкса, выкрутилась из его цепких объятий. Движение показалось вечностью, но наконец она оказалась свободной. Тихо, босиком ступая по ковру, она направилась в ванную. Закрыв за собой дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. Включила воду.       Пар быстро заполнил пространство, заглушая шум её мыслей. Ей нужно было смыть с себя ощущения, привести голову в порядок. Принять решение. Но стоило закрыть глаза, как она снова чувствовала его тяжелые руки, его агрессивное дыхание у шеи.       Камила резко открыла их и провела руками по лицу.       Достаточно.       Выйдя из душа, она замерла у зеркала. Багровые следы уродовали белоснежную шею, несколько гематом на ребрах. Она шумно выдохнула, покинула напаренную комнату. Подобрала с пола свое платье, поспешно натянула на себя, время поджимало. Ей нужно было в академию. Она уже застегивала шубку, как услышала: — Снова убегаешь? Камила подпрыгнула от неожиданности. Финкс приподнялся на локте, растрёпанные волосы падали на лоб, глаза ещё сонные, но настороженные. Взгляд рассеянный, но внимательный. — Нет, — быстро ответила она. — Мне надо на пары. Блондин молча смотрел. — Отвезу. Она застыла на мгновение. Финкс зевнул, провёл рукой по лицу и взглянул на Камилу всё так же рассеянно, но изучающе. — Подожди пару минут. Он встал с кровати, потянулся, пока суставы хрустнули, и, не торопясь, направился в ванную. Камила осталась стоять у выхода ощущая, как напряжение снова охватывает её тело. Она слышала шум воды за тонкой стеной, но разум был поглощён другим.       Бездумно достала телефон и открыла ленту. Пальцы механически скользили по экрану. В обычные дни она заходила в соцсети от скуки, а сейчас, скорее, чтобы отвлечься. И тут взгляд зацепился за один пост. «Выставка молодых художников! Академия объявляет о наборе работ для открытого Open Call. У вас есть шанс представить своё творчество перед широкой публикой!» Девушка замерла. Сердце заколотилось. Она перечитала текст ещё раз. Они набирали участников. Открытый набор. Это был шанс. Мысль, что её картины могли бы увидеть другие вызывала странное, смешанное чувство. Трепетное волнение.       Она почти задумалась, когда послышался звук шагов. Финкс вышел из ванной, встряхивая мокрые волосы. На нём уже были голубые джинсы, чёрный лонгслив, сидевший плотно по телу и поверх — белая косуха, которую он оставил расстёгнутой. Мужчина шагнул к тумбе, забрал шлемы, небрежно кинул один ей. — Погнали. Камила быстро спрятала телефон в карман и, молча кивнув, направилась за ним.

***

      Новенький лифт, серебристые двери и жёлтый свет, бросающий тусклые тени на стены.       Финкс опёрся спиной о стенку, сложив руки на груди. — Ты сегодня странная. Всё так плохо было? — бросил он небрежно, но взгляд скользнул по её лицу чуть внимательнее. Она напряглась. — В смысле? Финкс пожал плечами. — Хрен его знает, — сказал он. Камила отвела взгляд, глядя на панель с цифрами этажей. — Просто не выспалась, — спокойно ответила она. Мужчина фыркнул, но расспрашивать не стал. Когда двери открылись, он первым шагнул в холл и молча протянул ей шлем. — Надевай. Камила поколебалась, прежде чем принять его. — Ты точно хорошо ездишь? Он закатил глаза. — Не ной, садись. Байк стоял у входа, грациозный, брутальный. Камила, поколебавшись, надела шлем и осторожно подошла ближе. Она не ездила на мотоцикле раньше. Да и вообще мало доверяла таким экстремальным вещам. Финкс сел первым, завёл мотор, отчего по улице разнёсся низкий рёв. Потом обернулся, глядя на неё. — Ну? Камила осторожно села позади, чувствуя как тонкая ткань платья задралась, оголяя бёдра. Она вздрогнула. — Финкс… Он уже заметил. — Да твою ж… — он раздражённо вздохнул, наклонился к кофру, достал чёрную толстовку и швырнул ей. — Повяжи на талию. Камила быстро выполнила, опуская взгляд. Финкс не стал дальше злиться, просто развернулся вперёд. — Адрес? Камила нерешительно сжала подол платья. — Домой… мне переодеться надо. Финкс взглянул через плечо, поднял бровь. — Ладно, — сказал он. — Держись. И тронулся с места.

***

      Финкс заглушил двигатель и посмотрел вверх на её подъезд.             Дом был серым, потемневшим от времени и сырости. Мрачная погода делала его ещё угрюмее. Узкие окна, облупленные стены, железная дверь с ржавым домофоном. Камила быстро слезла с байка, натянув подол платья, собираясь зайти внутрь. — Даже не пригласишь? — Финкс лениво опёрся локтем о руль, наблюдая за ней. Она понурила голову, выдохнула. — Не хочу. Финкс приподнял бровь. — Что, все-таки боишься меня? Камила покачала головой. — Нет. Просто мне стыдно, — призналась девушка. Он удивился. — Стыдно? — За своё жильё. Финкс улыбнулся, но не дожидаясь её возражений, снял шлем и встал рядом. — Всё равно зайду. Камила хотела было сказать что-то ещё, но знала — он не отступится. Она устало вздохнула и пошла вперёд.

***

       Поднимаясь по дряблым ступенькам их сопровождала подвальная вонь. Ржавые перила буквально осыпались столбняком, а на верхних этажах из-за стен раздавались крики-ссоры.       Камила провернула ключ, толкнула дверь и вошла, следом за ней и Финкс. Она клацнула выключатель и тусклый свет пролился на коридор.       Серые стены с разводами, а в углу — резко, пятнами разрасталась чёрная плесень, пробившаяся сквозь старые салатовые обои. Запах сырости, тяжёлый и въедливый.              Они прошли по узкому проходу мимо уборной, мимо крошечной кухни, где от оконного стекла веяло холодом.       И вот её комната. Старая мебель. Покосившийся шкаф. Стол с облупившейся краской. Книжные стопки на полу, мольберт, холсты в рулонах. Их было больше, чем всего остального. Финкс осмотрелся и фыркнул: — Что, крысы тебя тут не выгнали? Камила скрестила руки. — Им, наверное, слишком жалко меня, — ответила она устало. Он коротко хмыкнул, проходя дальше, и бросил кожанку на спинку стула. — Ладно, когда надоест с ними, считай, я твой новый сосед. Живём вместе. Камила подняла бровь. — Ах, так вот почему ты меня проводишь? Самому негде жить? Финкс кивнул, делая вид, что размышляет. — Сделаем вид, что у тебя слишком доброе сердце. Подобрала меня с улицы, приютила. Камила закатила глаза. — Дай мне переодеться. Он лениво поднялся с места. — Стесняешься? — Просто выйди. Финкс усмехнулся, но всё же двинулся к двери. — Ладно, ладно. Поживу пока на кухне. — И уже напоследок, бросая через плечо: — Но всё равно уже видел, что под платьем. Камила запустила в него кисточкой, но он лишь рассмеялся и исчез за дверью.

***

      Кухня встретила Финкса скрипом старых досок и пустотой. Он открыл холодильник. Пустые полки. В углу — несколько банок пюре быстрого приготовления. На подоконнике —початая пачка сигарет, наполовину пустая бутылка воды.       Из еды — ничего. — Вот чего она худющая такая, — пробормотал он себе под нос. На столе разбросанные записи, несколько ручек, чашка с засохшим кофейным следом. Финкс наклонился, глянул в блокнот.       Кривоватый почерк, какие-то цитаты, схемы, зарисовки. Он подобрал один из вырванных листов. «Две недели до оплаты. Долг — 4765». Он чуть помедлил, прикидывая сумму. Пять кусков.       В этот момент Камила уже переоделась и скрылась в уборной, чтобы нанести макияж.              На листе ниже — грубый эскиз какого- то лица. Длинные, острые линии, чуть размытые, словно водить пальцем по графиту. Финкс присел на край стола, перевернул ещё один лист. Список. «Бумага. Масло. Гуашь. Еда». Слово «Масло» подчёркнуто дважды. Финкс потер подбородок. Её убогое жильё, чёртова нищета, дохлая кухня — всё сложилось воедино.       Ну, и хрен с ней. Но что-то всё равно кольнуло внутри. Камила всё ещё была в ванной. Финкс склонил голову к плечу, разглядывая старые обои. Из трещины в углу ползла плесень.       Не хило она тут выживает. На секунду его передёрнуло. Он знал такие квартиры. Знал эти голодные кухни, знал как оно, когда растягиваешь пачку лапши на неделю.       Где-то вдалеке хлопнула дверь подъезда. Финкс обернулся. Всё было тихо. Но ощущение странного беспокойства не исчезло. Финкс сунул руку в карман, достал пару смятых купюр. Три, четыре, пять, семь.       Семь тысяч.       Он положил их на стол, прижал пепельницей, словно просто оставил сдачу. Ни слова. Пока Камила прихорашивалась, он шагнул в её комнату. Старая мебель, низкие потолки. Мольберт у стены, рулоны холстов. Финкс зацепился взглядом за ноутбук. Модель древняя, корпус потёртый, кнопка включения вдавлена внутрь. — Надо ж, он че еще работает…Шалнарк бы удивился.       Финкс присел на кровать. В тот же миг пружины жалобно застонали, а сам он едва не провалился вниз. — Ебать…       Это был не матрас, а ватный мешок с торчащими рёбрами балок. Он попробовал податься назад, но спинка шатко прогнулась. Финкс прикрыл глаза. Дожил.       За его спиной зашуршала ткань. Камила вышла, запахнув куртку. — Что ты делаешь? Финкс снова открыл глаза. — Угадай. Она взглянула на него, затем на кровать, затем снова на него. — Думала, ты умнее. Финкс хмыкнул, выпрямился. — А ты думала я не замечу, что ты тут спишь, как в траншее? Она лишь пожала плечами. Финкс поднялся. — Давай, художница, пошли. А то опять на пары опоздаешь. —Агась.       Парочка потушила свет и покинула эти «роскошные» апартаменты. Подходя ближе к байку, Финкс обернулся на тонкий женский силует. — Я тебе подарок на кухне оставил. Потом глянешь.