Идиот

      В ресторане было уютно и тихо. Тусклый свет ламп под потолком создавал ощущение тайны. Им принесли устрицы — аккуратно разложенные на льду, украшенные ломтиками лимона. За ними пошли ещё блюда: тартары, запечённые морепродукты, салаты с клубникой и сыром. Всё выглядело безупречно, слишком изысканно для компании молодых художников, недавно притащивших свои работы на выставку.             Джерард разливал шампанское в высокие бокалы. Он говорил, говорил, говорил — тонким шёлком обволакивая их уши. — Я верю в вас, — повторял он, улыбаясь каждому отдельно, как будто именно этот человек был его личной надеждой на великое будущее. — Вы — новое поколение. Я хочу, чтобы вы вошли в историю. И я могу вам в этом помочь. Ребята жадно ловили его слова. Они были счастливы. Шампанское, еда, обещания — всё вместе создавало иллюзию успеха, который наконец оказался на расстоянии вытянутой руки.       Камила ела мало. Можно сказать, что не ела вовсе. Тут два варианта, примирение, или покой под могильным камнем. Она сидела за столом, внимательно наблюдая за остальными, ловя каждую деталь. И вот, под конец трапезы, Джерард вытащил аккуратную папку. Достал оттуда несколько контрактов — тонкие, чисто оформленные, с красивыми шрифтами. — Это… просто формальность, — мягко произнёс он, раздавая бумаги. — Соглашение о сотрудничестве. Десять процентов от продаж, за полное сопровождение, пиар и организацию выставок. Меньше, чем вы отдаёте за чашку кофе в день. Он смеялся. Они — тоже. Ручки щёлкнули. Кара первой поставила подпись, потом Дэнис и Марк. Даже заика, нервно покусывая губу, вывел своё имя дрожащей рукой. Только Камила не пошевелилась. Она склонилась над контрактом, пробежала глазами по тексту — быстро, цепко. Нахмурилась. “Здесь что-то не так.” Она перевела взгляд на Джерарда. Тот уже смотрел на неё — спокойно, выжидающе. На мгновение их взгляды встретились. Камила положила ручку рядом с бумагой и тихо произнесла: — Я бы хотела обсудить это отдельно. Её голос прозвучал неуверенно, но достаточно ясно. Джерард улыбнулся, будто именно этого и ожидал. — Конечно, милая, — сказал он так мягко, что остальные даже не уловили скрытой ноты в его голосе. — Мы поговорим об этом позже. Наедине. Он протянул руку, забирая у неё чистый лист. Обед продолжался. Лёгкий звон бокалов, шорох скатертей, неторопливые разговоры заполняли зал, растворяясь в тёплом, почти домашнем свете. Джерард легко держал всех в своих руках. Он подливал шампанское, не давая бокалам пустеть. Будто поил их чем-то невидимым — надеждой.— Кара, ты просто светишься, — сказал он, склонившись к ней через стол, и та в ответ заливисто рассмеялась, кокетливо тряхнув золотыми локонами. Кара строила глазки не только Джерарду — она заигрывала со всеми: с Марком, с Дэнисом, даже с тихим заикой, заставляя его краснеть до корней волос. Она вела себя так, словно весь мир был её сценой, а каждый мужчина — возможным зрителем. Камила наблюдала, не вмешиваясь, холодный ветер прошёл по коже, она вдруг подняла взгляд. Через стеклянные двери ресторана вошёл мужчина. Белоснежная рубашка плотно обтягивала его широкие плечи, рукава были закатаны до локтей. Движения — спокойные, но в них чувствовалась сдержанная сила, привычка к контролю, к решению. Он не вглядывался в зал и пошёл дальше, будто знал, что делает. На долю секунды Камиле показалось, что это Финкс. Её сердце дрогнуло. Боль, как короткий укол. Судорожный вдох. Мир будто сжался до размеров её груди. Он бы тоже шёл так — не оглядываясь. Он бы тоже выглядел так в этой белой рубашке — небрежно, но так, что она смотрелась как броня. Финкс… Нет. Камила чуть качнулась вперёд, чтобы получше разглядеть. Но между ней и тем мужчиной — глупая дизайнерская шторка из полупрозрачного текстиля. В модных ресторанах всегда любили делать такие зонированные уголки, чтобы клиенты могли чувствовать себя «в уединении», хотя на деле это только шумело помехами и душило пространство скукой.       Силуэт в дальнем кресле откинулся, и эти широкие плечи раскрепостились на твидовой спинке. «Блять, слишком тёмный угол. Не видно. Может, это он, но нет, бред.» Камила чуть сильнее сжала бокал. «Если это он… чёрт, что он подумает?» Увидит, как она сидит тут, флиртует, торгуется, жрёт с рук у чужого мужика. Финкс ведь ненавидел таких. «Ну и пошёл ты нахуй, Финкс.», — подумала Камила, но во фразе не было ни злости, ни силы. Только тревожное, стянутое чувство. Он словно бы сидел у неё внутри, тяжёлый, как пуля. «Нет. Довольно.» Она снова выпрямилась. Сделала глубокий вдох, будто бы втягивая в себя весь этот ресторан — лампы, шелест дорогой одежды, парфюмы, фарфор. Это её шанс. Её сцена. Не он. Не прошлое. Она поймала взгляд Джерарда — тёплый, выверенный. Улыбнулась. Почти искренне. Он смотрел на неё так, будто знал, на что она способна. Как будто она уже стала кем-то важным. Финкс тормозил её. Он — это пот, его вечные замечания, его кривой юмор, его хмурый взгляд. Он — это воспоминания о том, что у неё нет ни денег, ни выставок, только она и он, и его руки, протягивающие ебучую подачку. Она повлюблялась. Было и хватит. Любовь — это болезнь. А она здорова. — Прости, — прошептала она, не зная, кому именно: себе, ему, их маленькому прошлому, которому нет места, никогда не было. Она подняла бокал и сделала глоток. Игристое щипало язык. «Если все сделаю правильно, то будущее должно быть легким, как это вино.» Силуэт в углу больше не двигался. «Это точно не он, это гребанная параноя. Он бы никогда не явился в такое место.» — Ребята, — его голос прозвучал весело и чуть устало, — спасибо вам за день. Я рад, что мы познакомились… но у меня сегодня сумасшедшие дела на вечер, так что давайте сейчас разъедемся по домам. Всё остальное обсудим уже на открытии, ладно? Он улыбнулся, мягко, почти отечески. Никто не возразил — наоборот, все закивали с энтузиазмом. Лёгкий дурман в крови сделали своё дело. Он лично вызвал каждому премиум-такси: сдержанный блеск телефона, несколько движений пальцем — и вот Марк, Кара, Дэнис, даже заика уже сидели в удобных кожаных салонах, уносимые в городскую даль. Когда последний из них ушёл, Джерард обернулся к Камиле. На лице — идеальная маска лёгкой деловитости. — Камила, — он сказал так, будто невзначай, — останься на минутку, пожалуйста. С тобой обсудим всё сейчас. — Она почувствовала, как внутри сжимается что-то тяжёлое, но кивнула. Промолчала. Как всегда.

***

      Финкс в тени глупых занавесок видел всё. Как Джерард провожал каждого — обнимал Кэру за талию, пожимал руки Марку, шутил что-то Дэнису. Как те, послушно, один за другим садились в свои понтовые такси. Как Камила осталась. С ним. Наедине. Гнев поднимался в нём, как волны перед штормом. «Сука…ты меня на ЭТО променяла? на это чмо крашенное?» Ему казалось, что он чувствует, как кровь стучит в висках. «Карьеру захотела? Сказочки про великие выставки? Опять? Ты ведешься на это опять?» Он выдохнул через нос, борясь с собой. Нэн обвил его, затих, сдерживая ярость в руках, которые так и чесались, разбить все к чёртовой матери.       

***

      Внутри ресторана, между тем, начинался новый акт спектакля. Где-то на дальних столиках официанты тихо убирали посуду, переговариваясь шёпотом, стараясь не тревожить гостей — их стол тонул в полумраке, словно оставлен в покое специально. Тишина между ними растянулась. Камиле казалось, она вот-вот захлебнётся в ней. Дохлая устрица на льду перед ней выглядела особенно сопливо, как и весь этот день, в котором она вновь оказалась рядом с Джерардом — чудовищем из своей памяти и из своих тайных желаний. Она смотрела на серую раковину безучастно. Забыв дышать. Джерард сделал ещё один глоток шампанского. Смотрел на неё, не скрывая — ни насмешки, ни желания, ни злости, что давно остыла и заквасилась, как дорогое вино. Он чуть склонился, пальцами провёл по ножке бокала, будто готовился заклинать. — Знаешь, — проговорил он тихо, с какой-то изысканной усталостью, — к чёрту контракт. — Пауза. — Ты ведь и так знаешь, почему я здесь, Камила. Она подняла на него глаза, испуганно, напряжённо. И тут же заставила себя выровнять спину, сжать тонкие пальцы в кулак под столом, вонзая коготки в ладонь. Не дрожать. Не прогнуться. — Я ведь чуть не умер, Ками, — добавил Джерард, спокойно, почти весело, как будто рассказывал о поездке к теплым морям. — Меня хотели убрать. Обидно, да? — Он усмехнулся. Тихо, почти детский наив, но без присущего детского тепла. — Благо выкрутился. Друг помог. Новый рецепт. Всё заглохло. — Он осмотрел её пристально. — Но скажи, сколько ты получила за «Розу»? Оно того стоило? Она молчала. Нить губ чуть дрожала, а глаза — всё так же пусто — смотрели сквозь него. Больно? Да. Страшно? Уже не настолько. — Хотя можешь не говорить, — он откинулся назад, подмигнул бывшей любовнице. — Сначала я хотел тебя убить. Буквально. Представляешь? Я представлял, как душу тебя, или распариваю брюхо, твое тело мог бы скормить свиньям, или просто перемолоть на фарш в каком-то гараже. Он коснулся её лица. Тихо, мягко, почти любовно обвёл пальцем скулу, как художник, проверяющий плотность холста. Она не отстранилась. Только слеза — медленной акварелью — скатилась по щеке. Смотрела на его алые волосы. Слишком близко. Слишком поздно. — Не плачь, Ками, — прошептал Джерард. — Всё хорошо. Я не злюсь. Больше не злюсь. Я много думал, и понял…ты, наверное, испугалась, да? Твоя подружка… — он чуть склонился ближе, вкрадчиво. — Она погибла от своей жадности. От своей боли. Не от «Розы». У неё был выбор. Камила закрыла глаза, но не ушла. Не дернулась. Не уползла в свою скорлупку. — Она была старше тебя. Хитрее. Ты не виновата. И я тебя больше не виню, страх это нормально, ты была не готова. Он убрал руку с её лица, провёл по шее, опуская руку ниже и ниже — и остановился на её бедре. Лёгкая ткань не скрывала хрупкости, которой он, казалось, наслаждался. — Ты ведь не любишь так одеваться. Это для меня, да? — Да, — выдохнула Камила. — Я скучал. Чёрт возьми, я думал — забуду, разозлюсь, сотру из памяти… Но нет. Я скучал. И искал. Было непросто, ты знаешь. Камила улыбнулась, её оленьи глазки блестели в свете торшера. Почти нежно. И дико. Внутри этой улыбки было всё: страх, преданность, обида, грязь, тоска. — Да. Можно попробовать ещё раз. Я правда испугалась, прости, прошу…прости. Джерард замер, разглядывая её, будто видел в первый раз. Словно сомневался, настоящая ли она. Затем — опустил глаза. Его рука чуть подкралась выше. По внутренней стороне её бедра. Медленно. Не торопясь. — Но, Ками… — он говорил медленно, вдумчиво, как человек, читающий приговор в зале суда. — На этот раз тебе придётся заслужить моё доверие. Я тебя люблю. Но если ты снова… — он не закончил. Сжал её бедро, мягко, но с силой. — Я убью тебя, если потребуется. Камила не отвела взгляда. Только кивнула. Тело её было напряжено, как струна. Он это чувствовал — и наслаждался. — Мне нравится, как ты дрожишь, — сказал он почти шёпотом, подбираясь выше. — Ты ведь всё ещё моя? — Да, — прошептала она. Он поцеловал её. Глубоко. Нахально. Так, будто вдыхал её душу. А она отдалась ему, как жертва отдаётся своему убийце с извращённым покоем скрытой тяги. Он оторвался первым. Он вызвал такси молча. Поднялся. Смотрел на неё сверху вниз, будто вспоминая, как много боли ей было причинено — и как много ещё предстоит. В голове у него уже шумело. Боб мёртв. Ограблен. И кто-то знал слишком много. Он не любил оставлять концы. Сегодня он выяснит, кто именно решил с ним играть и что им на самом деле нужно.

***

      Они вышли из ресторана. С улицы уже тянуло холодом. Был ещё не вечер — неофициально, по часам, — но солнце сползало в закат, снимая оковы дня. Синевато-оранжевый свет плющил крышу, и медленно гас в приближающихся тучах — не так, как выключают лампу, а будто задыхается от клаустрофобии.       Камилу будто качнуло. Не то от вина, не то от разговора, не то от того, что тишина улицы резко контрастировала с гулом зала, где всё было будто не с ней. Слишком изящно. Слишком красиво. Две машины — тёмные, приглушённо блестящие — уже ждали. Джерард был чёток в действиях. Он придержал ей локоть, когда она сделала шаг вперёд. Она не отстранилась. Даже наоборот — приняла жест как должное. Как то, что давно было её. — Завтра будь на связи, хорошо? — его голос стал суше, привычно собранным. — Я наберу. Камила кивнула. Не сказала ни слова. Просто скользнула в салон. Дверь мягко захлопнулась, она произнесла адрес и машина тронулась — быстро, ровно, будто забирала её прочь из этой реальности.       Внутри пахло кожей и эвкалиптовыми освежителями. Её голова чуть откинулась на подголовник, а пальцы — будто отдельно от тела — вытянули телефон. Отчего-то внутри было спокойно. Неправильно спокойно. Нет той привычной тревоги в груди, в плечах. Всё было… ровно. Так, как бывало раньше, когда Джерард ещё был частью её жизни, а она еще верила, что с ним возможно всё. Она знала эти глаза слишком хорошо. Этот голос, его тон — всё это было привычным, почти уютным. И в том, как он держал её руку, не было угрозы. Даже в его угрозах была... забота. Его любовь, болезненная, искажённая, но всё-таки любовь. Он простил. Правда простил. Радость разлилась пьяным жаром по телу.. И у неё снова есть шанс. И на этот раз, она не оступится. Телефон воскрес в её руке. Экран мягко засветился. Она открыла чат с Сарой. Камила: «Собирайся, сегодня будем отмывать. В том, что на окраине твоего квартала, помнишь? Там пина колада вкусная.» Ответ пришёл мгновенно. Сара: «Ура, я очень рада за тебя ❤️ Угощаю в такую честь Давай на 21? А то я не успею с учебой.» Камила ткнула в экран лайк. Улыбнулась. Развалилась в кресле как Золушка в карете. Бровь чуть дернулась. На губах играла лёгкая, ухмылка. Вот так, как сейчас — должно быть всегда. Мужчина, который её хочет. Успех. Возможности. Даже про Финкса почти не думалось. Почти. Он казался… далеким. Грязным. Каким-то комом в горле, который уже удалось проглотить, но и его тоже хотелось. Такси мчалось по улицам, словно сквозь водоворот стекла и света. Камила закрыла глаза. Могла бы вздохнуть с облегчением, но не вздохнула. Потому что знала — это лишь начало.

***

Финкс стоял у своего байка — мотоцикл был прижат к стене узкого переулка, как единственная опора в хаосе событий. Белая рубашка охранника тянулся по нему туго и уже не казалась такой подходящей его физиономии. Он выглядел как замученный Фейтаном труп.. Он глубоко затянулся сигаретой, раз за разом вытягивая дым. Холод цеплялся за кожу, и тело словно оголяло каждый нерв. Он застыл у мотоцикла, в голове путались мысли. — Обманывать себя…хреновая идея — Медленно выдохнул он, стучат капли дождя только что надетому шлему, и следа не осталось от утреннего солнца вселяющего надежду. — В тот вечер… Камила не так смотрела. Не так улыбалась… Что-то изменилось. Я слишком… жёсток, слишком требователен? Может, я запугал её? Или реально… она хочет, чтобы я исчез. Он посмотрел на мотоцикл — на гладкий бак, в котором отражался неон города. — Пора домой. Метеор. Тут зазвонил телефон. Экран светился угрюмо: “Фейтан”. Он глубоко вдохнул, приблизился к шлему. «Книга оказалась подделкой, босс разочарован. Видимо, Боб знал, что может что‑то пойти не так. Мы с Шалом на месте, в тот же бар — подъезжай к вечеру.» Финкс замер. — Хмм… — выдохнул своим прибитым, усталым тоном. «Угу» Он чуть слышал, как в трубке Фейтан фыркнул и бросил трубку без объяснения. Он молча спрятал телефон в неудобный карман и сел на мотоцикл. — Заеду в отель, хоть переоденусь. — Он завёл байк. Он ехал в этот вечер медленно, будто каждая секунда тянула за собой провод. Дорога блестела асфальтом, ветер обдувал. — Я… — шептал он сам с собой. — Я ведь думал, мы… Камила и я… Мы были созданы друг для друга. И…какого хуя? Какого хуя предала?