Лилии

      Закрытый вечер начинался с легкого напряжения, которое мешалось в воздухе с ароматом цветов и дорогого алкоголя. Джерард медленно обошёл зал, привычно скользя взглядом по деталям. Свет идеален, расстановка работ идеальна.       У входа уже собирались узнаваемые фигуры, художники с именами, люди, чьё присутствие автоматически придавало вес событию. Они переговаривались с журналистами, лёгко посмеивались. Джерард взял бокал шампанского с ближайшего стола, сделал небольшой глоток, задержав напиток на языке, и чуть прищурился.

***

Финкс стоял во втором зале. Помещение погруженное в мягкий полумрак, где свет точечно ложился на полотна, выхватывая из темноты идеи, эмоции, попытки доказать свою значимость и право на жизнь. Сегодня картины были немыми свидетелями. Он скользнул взглядом по ближайшей работе и тут же отвёл его. Пусто, Камилы здесь не было. Мысль об этом зацепилась сильнее, чем можно признавать. В этом зале не было ничего, что имело для него значение. Всё это чужая территория и чужие интересы. Искусство всегда было частью Хролло, его языком. Финкс же на этом языке не говорил. Он фыркнул, отводя взгляд от очередного полотна. — Сегодня моя первая смена в этой галерее, — раздалось рядом. Финкс чуть повернул голову. Молодой охранник стоял слишком близко, улыбаясь с какой-то навязчивой открытостью. — А вы тут давно? Финкс на секунду замер пытаясь сообразить, откуда вообще взялся этот человек. Охрана обычно держалась иначе, всё коротко и по делу, но этот кадр, выглядел так, словно пришёл на экскурсию, а не на работу. — Я нанятый сотрудник. Не штатный. — А, понял, — оживился тот. — Но знаете, я давно хотел сюда попасть. Говорят, тут зарплата хорошая…       Он говорил дальше, быстро, с энтузиазмом, перескакивая с темы на тему. Слова текли непрерывно, слипаясь в бессмысленный гул. Что-то про работу, про удачу, про то, как ему повезло, про жену-красотку. Терпение Финкса висело на волоске. — Слушай. Парень запнулся на полуслове, словно его выдернули из собственной реальности. Финкс повернулся к нему полностью. — Дам тебе совет. Закрой рот. И никому ничего о себе не рассказывай, если хочешь жить. Финкс сказал это слишком спокойно, и из-за этого слова звучали только хуже. Юнец побледнел, плечи непроизвольно сжались. — Э… ладно. Он сделал шаг назад, потом ещё один. Взгляд метнулся в сторону, зацепился за высокий декор у стены - исполинские лилии. Юнец задержал на них внимание дольше, чем нужно, пытаясь занять себя хоть чем-то, лишь бы не возвращаться к этому разговору. Запах от цветов густо окутывал зал. Он ещё не знал, что через несколько минут у него начнёт першить в горле и слезиться в глазах.

***

Такси Камилы остановилось у заднего входа. Машина едва притормозила, как она уже открыла дверь и вышла, не оглядываясь и не закрывая за собой дверь.        Серый бетон под ногами отдавал холодом. Она прошла через служебный коридор, поднялась по лестнице на второй этаж, туда, где Джерард устроил себе временный офис. Дверь приоткрыта. Внутри собрались остальные. Кара стояла у стола, оживлённо что-то рассказывая, Марк листал телефон, почти не поднимая головы, Дэнис тихо рассматривал развешанные схемы зала, пытался заранее выстроить маршрут где и что он должен увидеть. Джерард вошёл следом за Камилой. Его рука скользнула по её обнажённой спине, неловкая случайность. — Привет, ребята, — его голос сразу зазвенел. — Рад вас видеть. Уже готовы? Они закивали почти синхронно, лишь Камила опустила взгляд и едва заметно усмехнулась. — Идите, осмотритесь пока, — продолжил Джерард. — Посмотрите, с кем будете делить стены. Вам понравится, гарантирую.       Кара первой двинулась к выходу, улыбнулась, качнув высоким хвостом. За ней потянулись остальные, Камила уже собиралась развернуться вслед за ними, но Джерард перехватил её за локоть. — Очаровательно выглядишь. Она тихо хмыкнула, не задерживаясь. Освободилась и вышла, догоняя группу. У стеклянной стены на секунду остановилась. Короткое платье, старое, надетое всего один раз. Тогда, на какой-то вечеринке, где она ещё пыталась быть кем-то другим. Его купил Джерард. Чёрный бархат тяжело ложился по фигуре, тощая, открытая спина. Тонкие серебряные цепочки держали ткань, пересекались, поблёскивали при каждом движении. Она задержала взгляд на себе, отвернулась, пошла дальше.       Залы открывались один за другим. Гвиневра Ричи, Керол Хант. Имена знакомые, как и работы. Камила смотрела и не чувствовала ни-че-го. Обычное, ремесло. Чистое, выверенное, отточенное до автоматизма. Никакого риска, никакой злости. Всё уже сказано, только повторено аккуратнее и дороже. Она перевела взгляд на тихоню. Тот стоял перед одной из работ, почти не двигаясь. В глазах метался дикий восторг, граничащий с чем-то похожим на поклонение. Ей стало противно, она должна быть здесь главной. Пальцы сами сжались в кулак. Камила развернулась и пошла дальше, не задерживаясь.       Ровно в восемь двери открылись. Галерея быстро наполнилась людьми. Гул голосов, шаги и камеры. Мужчины в чёрных костюмах появлялись один за другим. Чёткие силуэты, одинаковые манеры. Камила же стояла чуть в стороне и наблюдала. Её взгляд зацепился за спину одного из них: широкие плечи, светлые волосы. Он двигался как-то иначе, без этой глупой манерности. Камила не стала себя мучить воспоминаниями, направилась в третий зал, к своей работе. — Ваша? Рядом прозвучал голос, она повернула голову. Мужчина стоял чуть ближе, чем позволяла вежливость, с бокалом в руке и внимательным, колким взглядом. Он не спешил представляться, не улыбался слишком широко. Смотрел на картину, потом на неё. Камила кивнула. — Да. Он сделал шаг ближе к полотну, наклонил голову, рассматривая детали. — Смелая работа, Есть ощущение… давления. Вы не отпускаете зрителя. — Возможно, — замурчала Камила . Мужчина усмехнулся, получил именно тот ответ, который ожидал, и уже собирался продолжить разговор, когда его внимание на мгновение отвлеклось. Во втором зале стало плотнее, Джерард у микрофона. Толпа навалила разом, пространство, ещё недавно пустое, наполнилось тяжёлым потоком. Голос раздавался эхом, из которого выныривали обрывки фраз: о сделках, об именах, перспективах и ценностях.       Финкс стоял чуть в стороне с поддергивающимся глазом. Его взгляд скользил по этим лицам, Одинаковые, сытые и такие самодовольные. Он сплюнул на белый пол, даже не пытаясь это скрыть.  — Сраный цирк уродов. Рядом снова оказался тот самый юнец. Теперь он выглядел ещё хуже. Глаза покраснели, дыхание сбилось, он чихал раз за разом, растерянно озираясь. Рука судорожно тянулась к лицу, он пытался остановить это, но только делал хуже. Финкс бросил на него короткий взгляд и усмехнулся. Жаль добряка. Не тот вечер он выбрал для своей первой смены. В наушнике зашипел, озорной голос Шалнарка — Готово. Работаем. Финкс сдвинулся с места. Тихо шагнул в сторону, туда, где свет ложился слабее и где тени собирались плотнее у стены. Белизна зала раздражала, слишком открыто, как на ладони. Служебный проход он нашёл быстрее прошлого раза. Дверь, которую никто из гостей даже не заметил бы. Короткий коридор, бетон, приглушённый звук шагов, лестница вверх. Тяжелая дверь кабинета, он толкнул её и вошёл. Внутри оказалось пусто, чересчур пусто. На столе ничего, бумаги отсутствовали. Ни одной случайной детали, за которую можно было бы зацепиться. Финкс сразу подошёл к столу. Первый ящик — пусто. Второй — пусто. Третий. Пусто. Он задержал руку на ручке чуть дольше. За спиной раздался звук, дверь закрылась. Финкс замер на долю секунды, не оборачиваясь. — Нас предупредили. Ты ебырь этой Камилы, да?