Глава 7: око за око

Я рассмеялась. Был ли это правильный ответ? Для такого мужчины, как он, я бы сказала «да», определенно. И все же я совсем не ожидала, что в его глазах на мгновение промелькнет боль, а теплая карамель на мгновение покроется инеем, как искра, вспыхнувшая от зажигалки. — Ты приковал меня к стулу. Ты угрожаешь мне раскаленным клеймом. Ты сделал моего лучшего друга своим рабом! Ты убил Абрахама и Гленна! И ты думаешь, что я хочу выйти за тебя замуж?! —Теперь я истерически смеялась, дрожа от ярости. — И… и в довершение всего, ты думаешь, что я должна быть польщена тем, что ты стоишь передо мной на коленях? Ниган, такие, как ты, должны быть внизу. Ты жалок. — Я сплюнула. Мой голос эхом разнесся по всему заводскому цеху, погруженному в напряженную тишину. Не думаю, что кто-то вообще дышал. Ниган прищурился. — Ты понимаешь, что я предлагаю тебе здесь неприкосновенность, милая. Если ты станешь моей женой, мои люди не смогут тебя тронуть. — Нет, но ты можешь, верно? Я бы отдала тебе все свои чертовы права, а это намного хуже. — Я наклонилась вперед в своем кресле, насколько это было возможно, почти дотянувшись до лица Нигана, и процедила сквозь зубы: — Я бы предпочла, чтобы меня подвесили и пытали днями, неделями, чем чтобы ты прикасался ко мне или думал, что можешь называть меня своей. Это было бы худшей участью. Он приподнял бровь, и этот очевидный дар Бога человеку вернул его в реальность, и он спросил. — Серьезно? Я уставилась на него, скривив губы и прищурившись, глядя на его глупое ошарашенное лицо. Он медленно спросил: — Значит, ты говоришь «нет»? — Я выбираю железо, — сказала я без тени сомнения. Я бы тысячу раз подумала, прежде чем заявить о своих правах на него. — Должно быть, он хорош. — тихо заметил Ниган, поднимаясь на ноги. — Что? — я уставилась на него. — Что ты сказал? — Я сказал, что он, должно быть, хорош, твой мальчик, — он положил руку на плечо Дэрила и качнул его в сторону, лишая равновесия. Затем Ниган наклонился к Дэрилу: — Видишь, что только что произошло? Твоя девочка так чертовски предана твоей жалкой заднице, что только что отказала мне. Такого никогда не было. Ты, должно быть, действительно особенный. Но теперь ты можешь оставить на ней метку, шрам с моим инициалом. — Оставь его в покое, — процедила я сквозь зубы. — Это между тобой и мной. Он не имеет к этому никакого отношения. — Нет, но я не согласен. Скажи мне, как давно вы с ним? — Ниган снова взял Люсиль на руки и слегка покачивал ее, указывая на меня и Дэрила. Я медленно подалась вперед на своем стуле, на случай, если он решит наброситься на меня, и я смогу как-то остановить его, несмотря на то, что прикована к стулу. Но это был бы не первый раз, когда мне пришлось бы сражаться, будучи прикованной. Мои ноги все еще были свободны. — Мы не такие. Я уже пытался тебе это сказать. — Чушь собачья. Я закатил глаза. — Ревность тебе не идёт, Ниган. Перестань размахивать своим членом и просто переходи к делу. Дэрил стоял неподвижно, как изваяние, и смотрел на свою добычу, но жезл больше не был у него в руках, а лежал в печи, чтобы нагреться. Это сделало его беззащитным, если не считать кулаков и здравого смысла, который был для него важнее, чем для большинства людей. Ниган негромко рассмеялся. — Я просто шучу, успокойся, милая. — Его взгляд метался между моими глазами. — Ты ведь переживала за меня, да? Боялась, что Дэрил меня прикончит. Черт, я тебя не виню, у него есть яйца. Но ты ведь знаешь о них все, не так ли? — В его голосе слышалась сдерживаемая ярость. Он действительно ревновал. Это так нелепо. — Это ты думаешь о них, придурок. — Я просто думаю, что ты, должно быть, очень по ним скучаешь. Как насчет того, чтобы я отрезал их и подарил тебе, мы можем назвать это подарком на помолвку, когда ты наконец скажешь «да»? Я забилась на своем сиденье, пытаясь встать и наброситься на этого человека, но двое спасителей дернули меня обратно и удержали на месте. — Не трогай его. Не смей его трогать. — Или что? — Ниган рассмеялся. — Ты же не можешь всерьез угрожать, будучи прикованным к чертовому стулу, да ладно, Дайс, ты же не настолько глупа. — Глуп? Я снова попыталась встать, осознавая, но не обращая внимания на красное пятно, которое постепенно заполняло мой обзор. Знакомое жжение в груди. Дрожь в руках. — Убери от меня свои руки, придурок! Как насчет того, чтобы вместо того, чтобы связывать и сжигать меня, ты позволил мне сразиться с тобой? Или ты слишком труслив?! Его зубастая ухмылка стала еще шире, когда он резко втянул воздух сквозь зубы. — О, Дайс, мне так нравится, когда ты так заводишься! Когда ты начинаешь говорить то, что думаешь. — Он снова наклонился к Дэрилу и прошептал ему на ухо: —Разве плохо, что меня это сильно заводит? Должно быть, и для тебя тоже, приятель. — Он вернулся, чтобы обратиться ко мне. — Видишь ли, мне никогда по-настоящему не нравились женщины с характером, слишком ехидные и визгливые. Я просто такой: "Может, ты заткнешься?", понимаешь? Но когда это ты, Дайс, орешь, ругаешься и обзываешь меня, - он со свистом выдохнул, — Круче некуда. Жесткая. — Ты вызываешь у меня отвращение. Ты мне противен, от одного твоего вида меня тошнит, — ядовито выплюнула я. Ниган приподнял брови. — Хм. Что ж, мы оба чертовски хорошо знаем, что это неправда, но я позволю тебе продолжать лгать, если тебе от этого станет легче, милая. — Это не ложь, — проворчал я. — И небо не голубое, Дэрил не моя сучка, а твои друзья — Абрахам и Гленн, да? Они не мертвы. Видишь? Мы все умеем лгать. Красный. Я резко вырвался из хватки спасителей, удерживавших мой стул, и сумела вскочить на ноги, хотя и довольно неуклюже. Я бросилась на Нигана, вложив в удар всю свою силу, и мы оба упали, его тело смягчило мое падение. Стул был деревянным, и это была их первая ошибка, потому что, когда я поднялся на ноги, я врезался спиной в стену печи, и стул разлетелся вдребезги. Ниган снова был на ногах, и на его лице расплывалась злобная ухмылка. Мои запястья оставались скованными наручниками, но я схватилась за подлокотники кресла и не медлила ни секунды, чтобы напасть. Я была слепа в своих движениях, размахивал руками и ногами, полагаясь только на инстинкты. Лучшая часть меня, здравомыслящий, спокойный человек, исчез, спрятавшись в глубинах моего разума. Это была бессмысленная ярость, которую усиливал тот факт, что Нигану удавалось уклоняться от каждого моего удара. И он смеялся. Смеялся. Я ударила его ногой под пятку, когда он сделал шаг в сторону, и это вывело его из равновесия. Последний удар в живот поставил его на колени. Не теряя времени, я перекатилась на спину, пока он лежал без сознания, схватил цепочку от наручников и обмотала ее вокруг его горла. Я потянула достаточно сильно, чтобы он захлебнулся, достаточно сильно, чтобы он закашлялся. Но этого все равно было недостаточно, чтобы остановить его чертов смех. Он побагровел лицом, потянув за цепь, и в этот момент самая сильная боль в моей жизни пронзила мою спину. Я закричала, мои руки и ноги обмякли и стали бесполезными, я упала вперед, когда раскаленная, жгучая боль разрушила мою ярость и оставила после себя лишь агонию. Чистую, невероятную агонию. Единственное облегчение, которое я испытала, — это холодные слезы, стекавшие по моему лицу, и ледяное прикосновение пола к моей спине. Я была парализована этим чувством, и оно не ослабевало. Все, что я чувствовала, все, что я знала, — это огонь. Пока мои уши не уловили что-то еще, а мозг не отключился от психа и не сосредоточился на чем-то другом. Голос, эхом разносящийся в темноте, которая теперь окутывала меня. — Что за черт? — голос вспыхнул, — что за черт?! — я почувствовала, как еще одно тело упало на пол, — кто тебе это сказал?! Никто не говорил тебе, что ты можешь это сделать! Никто. Черт-черт. — теперь в голосе слышалась паника. — Она напала на вас, она чуть не убила вас, сэр, я думал, что помогаю. — Этот голос, другой, незнакомый мне голос, дрожал. — Я никогда не просил о чертовой помощи. Мне не нужна была твоя гребаная помощь, черт, — что-то упало рядом со мной. — Дайс… Дайс, тебе нужно проснуться ради меня, милая. — Я знала этот голос. Я ненавидела этот голос. Но я тянулась к этому голосу, потому что этот голос только что обратился ко мне самым нежным тоном, который я слышала за много лет. Я почувствовала, как что—то коснулось моей щеки - кончики пальцев коснулись моих слез. — Карсон! — закричал голос. — Займись ею, сделай это сейчас же, и если ожог загноится, я позабочусь о том, чтобы мои сторожевые псы сожрали тебя, ты меня понял? — Д-да. Я отвлеклась от ощущения на своей спине, прямо сейчас оно перестало существовать для меня. Вместо этого я сосредоточилась на голосе, который теперь звучал дальше от меня. Мне это не понравилось. Я хотела, чтобы он вернулся, назвал мое имя, сказал, что со мной все будет в порядке, потому что он не позволит мне быть кем-то другим. — С-сэр, Ниган, прошу прощения. Я просто пытался снять ее с вас. — Нет, я не думаю, что дело в этом, Фрэнк, — теперь в голосе слышалось опасное спокойствие. — Я видел, как ты подшучивал над ней в толпе, я знаю, что она сделала с твоим братом. Я понимаю, она оторвала ему голову от плеч, это ужасно. Но это было мое наказание, а не твое. — Но разве ты не собирался ее сжечь? — Я еще не решил. Но ты отнял у меня это решение! И это дерьмо здесь не прокатит. Я принимаю решения. Я ясно давал это понять снова, и снова, и снова, но ты почему-то решил, что в этой ситуации ты Бог. — Я услышал стон, как будто кто-то наклонился, чтобы что-то поднять. — Что ж, Фрэнк, позволь мне сказать тебе, что это не так. От стен эхом отразился леденящий кровь крик и отвратительное шипение кожи. Именно вонь заставила меня приоткрыть один глаз. Неподалеку от меня на полу корчился от боли мужчина, его конечности метались, пока Ниган прижимал раскаленный добела клейменый утюг к его лицу, вдавливая металл в щеку с такой силой, что тот начал прокусывать плоть и обнажать зубы. То жуткое очарование, которое привлекает внимание людей, столкнувшихся с ужасом, заставило меня смотреть, как Ниган отвел утюг в сторону, и вместе с ним от щеки мужчины отделились лоскуты. Я понял, что Фрэнк без сознания, только когда в комнате снова воцарилась тишина. — Чему мы все здесь сегодня научились? — спросил Ниган у собравшихся, и его ухмылка граничила с маниакальным насилием. Одна женщина вызвалась ответить. — Не нарушать ваши приказы и не отдавать их за вас. Ниган закатил глаза. — Нет, я очень надеюсь, что остальные уже знают это. Это просто, это здравый смысл. Нет, я надеюсь, что вы все поняли из нашего с Марлоу танца, прежде чем нас так грубо прервали, — он плюнул в сторону Фрэнка, — что она представляет угрозу для всех вас. Так что пока вы не мешаете ей, не провоцируете ее и не пытаетесь на нее наехать, думая, что можете выиграть эту битву, в чем, поверьте мне, вы ошибаетесь, так что просто не беспокойтесь, вы все прекрасно поладите. Она здесь гостья. Я не буду повторяться или оправдываться. Это понятно? Мое зрение было слишком размытым, чтобы разглядеть лица работников Нигана, но я подозревала, что они были не слишком довольны. Он ударил жезлом по полу, и я увидел, как все вздрогнули от страха. — Д-да, Ниган. — Еще раз, я хочу услышать, как вы все это скажете. На этот раз они не колебались. — Да, Ниган! — Прелестно. Я погрузилась обратно во тьму, и на этот раз, когда она поглотила меня, она не отступила.