Глава 9: Не так уж и отличаемся

Теперь мне просто нужно понять, что, черт возьми, я с тобой сделаю. Ниган уже показал мне мою официальную комнату, которая, к сожалению, оказалась не той, в которой я проснулась вчера, с вентиляционным отверстием, через которое я могла бы сбежать. Эта новая комната примыкала к той части фабрики, которую Ниган назвал «женскими покоями». От одного названия у меня скрутило живот, но еще больше меня шокировало то, что он решил поселить меня здесь. Я публично отказала этому мужчине, а он так и не понял ни единого чертова намека. Хотя я не могла сильно жаловаться, потому что, возможно, Ниган был прав насчет всей этой иерархии в убежище, а Жены были просто ступенькой ниже его в пищевой цепочке, потому что эта комната была хороша. По меркам апокалипсиса это была роскошь из роскошей. И что еще лучше, мне не нужно было ни с кем делиться. Кровать, которую я, конечно, сначала опробовала, была чертовски мягкой, как я и любила. Я не могла обещать, что из-за этой штуки мне не придется вставать по утрам позже. Книжный шкаф был забит до отказа. И, что еще лучше, я могла сказать, что эта комната была спроектирована для женщины, потому что полки были заставлены непристойными, тревожными любовными романами. Это была девичья мечта, должна была признать я. Если бы я могла, если бы от меня не требовалась продуктивность, я бы заперлась в этой комнате и никогда не выходила. В конце концов я бы умерла от голода или обезвоживания, но я бы умерла счастливой, а в конечном счете только это и имеет значение. Я ненавидела себя за то, что не могла достаточно хорошо скрыть свой восторг от Нигана. Он мгновенно заметил, как сильно мне понравилась эта комната, и я почти сразу же заметила, что он гордится этим. Он гордился тем, что заботится обо мне, что делает меня счастливой, что хоть раз не выводит меня из себя — что в итоге просто выводило меня из себя. Я поняла все это по тому, как его грудь слегка приподнялась, он стал немного выше и шире в плечах, а его взгляд не отрывался от того, как я осматриваю комнату. Он все время улыбался, что, честно говоря, было очень типично для Нигана, который любил улыбаться, но эта улыбка была другой. Это была нежная довольная улыбка, как будто он получал какое-то удовольствие от того, что я довольна. Это было чертовски странно и выводило меня из себя, но я бы предпочла этого Нигана, размахивающего битой, бьющего по головам, диктаторского психа Нигана в любой день недели. Затем Ниган решил показать мне свою комнату, которая, как нарочно, находилась через дверь от моей. Очень странно. Но я не упустил из виду, насколько она была больше и роскошнее моей, потому что, конечно же, так и было. Этот человек определенно компенсировал что-то другое. У него была чертова кровать с балдахином, чертовы шелковые простыни, огромный камин (на фабрике?) и туалетный столик, который, как я предположила бы, предназначался для его жен, но, зная Нигана, я поняла, что это, вероятно, было одним из его развлечений. Смешно, совершенно смешно. И я позаботилась о том, чтобы не скрывать свои чувства и мнение, которые каким-то образом пробили брешь в том кайфе, на котором Ниган катался после того, как увидел, насколько я довольна своей комнатой. Но он выслушал мою критику и кивнул, как будто действительно делал мысленные пометки. — Я удивлена, что здесь не пахнет сексом, — небрежно заметила я, просматривая книги на его полке. Коллекция была намного меньше моей, но все равно приличная, с классикой и даже с некоторыми философами, что было забавно, потому что я даже не знала, что этот мужчина умеет читать. — Это потому, что я не укладываю своих жен в постель здесь. Я сплю здесь, отдыхаю здесь, но свою сексуальную жизнь я веду отдельно. Затем я усмехнулась. — О, так ты вдруг стал слишком правильным, чтобы заниматься сексом в постели? «Искусство войны»? Я могла бы позаимствовать эту книгу. — В моей постели, — уточнил он. — Это не мешает мне трахать их в их постелях. Но только если меня пригласят, чего, как ты, кажется, думаешь, я не жду. У меня даже нет ключа от их комнат. — Какой у вас счастливый брак. Браки, извините. Я взяла в руки другую книгу. «Левиафан» Томаса Гоббса. Почему я не удивлена, что Ниган читал эту политическую теорию, которая утверждает, что важно сохранять единый суверенитет над государством? Это определенно играет на руку его фантазиям о том, что он император. Я читала ее в колледже и нашла ее непривлекательной. Эту книгу я брать не буду. — Ты снова начинаешь ревновать, Дайс. — Я услышала ухмылку в его словах. — Ревнуешь к тому, что с тобой обращаются как с собакой? Нет, я точно не ревную к твоим питомцам, я имею в виду жен. — Я быстро поправилась. — Не думаю, что им понравится, если они услышат, как ты называешь их питомцами, милая. — Сомневаюсь, что им вообще понравится. «Жан-Жак Руссо»? Вот это та политическая философия, которую я могу понять. Никакой ерунды вроде «Платона» или «Левиафана». Интересно, читал ли Ниган эту книгу? Сомневаюсь. — Позволю себе не согласиться. — Конечно, ты бы так и сделал. И я уверена, что ты тоже часто просишь милостыню. — Я откинула голову назад и окинула его долгим взглядом. — Может быть, я знаю. Ты можешь узнать, если хочешь. Просто спроси меня, Дайс. Попроси меня показать тебе. — Ниган подошел ближе ко мне, его голос понизился до плавного протяжного. — Я покажу тебе, как хорошо я умею умолять. Я откашлялась и отвернулась. — Э-э-э, нет, прибереги это для своих жен, Ниган. Я с трудом откажусь. — Твоя потеря. — Единственное, что я теряю, — это еще одну травму, а я думаю, что у меня их и так достаточно, спасибо. — Ты скоро придешь ко мне, как и все остальные. — Ниган снова пожал плечами, отказываясь понимать намеки, даже если они били его по лицу. — Ты смешон. — А ты просто отрицаешь. Как скажешь. — Не возражаешь, если я возьму это? — я взяла в руки заинтересовавший меня роман «Искусство войны». Даже если бы Рик решил склониться и подчиниться диктатуре Спасителей, я знала, что настанет день, когда что-то сломается и он воспрянет духом, и до этого дня, до объявления войны, я хотела подготовиться. — «Искусство войны»? — Ниган приподнял бровь. — С чего бы такой прекрасной даме, как ты, читать о военных стратегиях? — Теперь он стоял так близко ко мне, что, если бы захотел, мог бы прижать меня к книжному шкафу. Мое сердце заколотилось от его близости, но… я не чувствовала страха? Так почему же, черт возьми, сердце колотилось, как проклятая колибри? — Какое отношение к чему-либо имеет пол? Это просто книга. И я считаю, что важно разбираться в военной стратегии на случай, если мы с вами когда-нибудь вступим в войну. — Было ли это смелостью с моей стороны? Да. Пожалела ли я о том, что сказала это? Тоже да. Ниган приподнял обе брови. — Неужели? Я хмыкнула. — Все империи рушатся. — Это было правдой. Затем он поднял обе руки и прижался всем телом к полке, заключив меня в ловушку между собой и стеной, но все же оставил достаточно места, чтобы моя спина не прижималась к полке. Как любезно с его стороны. Я не стала опускать подбородок или отводить взгляд, даже если это было крайне неудобное положение. Я ненавидела его за то, что он был так близко ко мне. Я ненавидела то, что мое сердце колотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Я ненавидела это странное, непонятное чувство, которое трепетало у меня в животе. Чувство, которому я отказывалась давать название. — Ладно. Прочти это, но я хочу, чтобы ты написала подробный отчет о том, что узнала. Черт, можешь написать об этом эссе, если хочешь. Просто в конце тебе лучше что-нибудь показать. Ты была студентом, верно? — самодовольно спросил он. — А ты кто, мой учитель? — съязвила я. — Нет. Но я им был. — Он пожал плечами. — Чушь собачья. — Я действительно думаю, что это имело смысл, учитывая, что он легко занял руководящую должность и все такое, но я просто не могла этого представить. Ниган, одетый в рубашку и галстук, стоит у доски, читает лекцию, общается с детьми? Нет, я действительно не могла этого представить. — Я был учителем физкультуры в старшей школе. До того, как потерял работу. — Шокирует. Дай угадаю, ты слишком сильно ударил битой? Он сухо рассмеялся. — Нет, этот парень разозлил меня, и я его избил. Избил до полусмерти. Оказалось, что его дети ходили в школу, где я преподавал, и на этом все — меня уволили. Кого это тебе напоминает? — многозначительно спросил Ниган, широко ухмыляясь. Я замолчала. Я. Это напомнило мне о себе, потому что я сделала почти то же самое и меня точно так же выгнали из школы. Мне не понравилось, что Ниган пытался провести параллель между нами, что он пытался найти что-то общее между нами. Мы не были похожи. Или были? Я убила его людей своим топором, который назвал Бертой. Он убил Абрахама и Гленна своей битой, которую назвал Люсиль. Люди из моей группы смотрели на меня так, словно я была оголенным проводом, который мог взорваться в любой момент. Люди из группы Нигана смотрели на него с такой же настороженностью. А теперь это. Даже наша история нашла способ связать нас друг с другом. — Подобное влечет подобное, дорогая, — мягко сказал Ниган, наклоняясь ко мне. Так близко, что я видела золотые искорки, мерцающие в его карих глазах. Так близко, что наши дыхания смешивались. Так близко, что я подумала, что он может меня поцеловать. Нет. Нет, этого не будет. Я отпрянула. — Мы… — я даже не смогла это произнести, потому что знала, что это ложь — утверждать, что мы совсем не похожи. Хотя в нас с Ниганом было кое-что общее. — У меня есть люди, которым я небезразлична, которым будет больно, если я уйду. Можешь ли ты сказать то же самое? Есть ли у тебя вообще друзья, Ниган, или у тебя только послушные рабы и слуги? Я заметила, как его лицо слегка вытянулось, хотя и ненамного. Но он был так близко, что я не могла не заметить, как потускнели его глаза, а улыбка стала какой-то фальшивой и натянутой. Если бы он не был психопатом, я бы даже почувствовала себя плохо. Но он не ответил, и этого было достаточно, чтобы я выпалила в ответ: — Мы совсем не похожи, потому что, когда я в конце концов покину эту землю, я оставлю после себя людей, которые будут оплакивать мое отсутствие, а не радоваться моему уходу. Так что никогда не сравнивай меня с собой. — Я кипела от злости. Затем он отстранился от меня, отошел на несколько шагов и повернулся к двери. — Прочти это и доложи мне о том, что узнаешь, вкратце, чтобы мне не пришлось тратить время на чтение этой чертовой штуки. — Я не упустила из виду, как пусто звучал его голос. Но затем мы снова двинулись вперед, пройдя по коридорам фабрики в унылую серую комнату, которую Ниган превратил в свой кабинет и конференц-зал. На длинном столе его ждало блюдо с нарезанными кубиками фруктами и овощами и стопка бумаг. Полагаю, от бумажной волокиты не убежишь даже на краю света. Он плюхнулся во главе стола, жестом пригласив меня сесть на ближайшее к нему место, а затем положил бумаги перед собой. Ниган начал ковыряться в блюде, разрываясь между едой, мной и своей работой, а затем подвинул блюдо ко мне, чтобы я взяла немного для себя. Я так и сделала, потому что раньше у меня не было аппетита к завтраку, но теперь я почувствовала, как меня одолевает голод. Ниган пристально смотрел на меня, обдумывая свой вопрос, размышляя о том, что со мной делать. — Ты мог бы вернуть мне мою Берту, это было бы началом. — Да, этого не будет. Ни за что на свете я не дам такой стерве, как ты, оружие, с которым ты будешь расхаживать по моему святилищу. Особенно то оружие, которым ты убила близких моего народа. Ни за что на свете, милая. — Он положил в рот кусочек яблока и, не разжевывая, продолжил: — Мой народ увидит эту штуку в твоей руке, и я ничего не смогу сказать, чтобы помешать им разорвать тебя на части. В данный момент ты не входишь в число их любимых соседей. Я пожал плечами и плюхнулся в кресло. — Тогда скажи мне хотя бы, где она, что с ней все в порядке. — Не скажу, где она, но твой топор цел. Услышав это, я немного расслабилась. Конечно, я знала, что Берта на самом деле не была человеком, и если бы ее сломали, она бы просто осталась куском дерева и металла, в какой бы форме ни была. Но мой топор был для меня ценен, это была единственная материальная вещь, которая меня по-настоящему волновала в те дни. Но другой такой, как она, не было. Берта была топором, который я нашла в старом историческом музее, в стеклянной витрине в секции, посвященной викингам. Конечно, это была копия, подделка, но все равно отличное оружие, поэтому я заточил его, и последние три года оно неизменно было у меня в руке или за спиной. Потерять Берту сейчас было бы все равно что потерять руку. — Кто такая Берта? — спросил Ниган. — Кто такая Люсиль? — парировала я и отправила в рот кусочек арбуза, умело скрывая, насколько он мне понравился. Мне не нужно было, чтобы этот мужчина раздувал свое эго только потому, что я снова наслаждалась тем, что он мне дал. Он фыркнул, но ничего не ответил. — Я так и думала, — тихо сказал я. А потом в дверь постучали костяшками пальцев, нарушив тишину, воцарившуюся в комнате. — Ага, — Ниган позвал человека с другой стороны, чтобы тот вошел, и, когда он поманил его, в комнату вошла высокая женщина с волнистыми каштановыми волосами до талии и стройным телом, облаченным в обтягивающее черное платье, доходившее до середины бедер. Она была красива, но, не буду врать, было довольно странно видеть женщину в платье в наши дни. Это был не самый практичный наряд. — Кристина, — просиял Ниган, — заходи, куколка. — Он поманил женщину к себе, отложив работу и сосредоточившись на ней. Я раскрыла книгу, решив не смотреть, как Кристина, оказавшаяся одной из жен Нигана, подошла к нему, села к нему на колени, обвила руками его шею и прижалась губами к его губам. Я поморщился от непристойных звуков, которые издавали их рты, когда они соприкасались друг с другом. Мой аппетит снова пропал. Это продолжалось несколько мучительно долгих минут, пока Ниган наконец не оторвался от лица женщины и не сказал: — Ладно, ладно, отложим это на потом, куколка Тина, у нас еще гости. Кристина раздраженно заскулила: — Но это никогда не останавливало нас раньше, детка. Я скучала по тебе. Ты не приходил ко мне всю неделю. — Она снова потянулась к нему, но Ниган увернулся, избегая ее поцелуя. — Что ж, пожалуйста, пусть это остановит тебя на этот раз, — проворчала я. Я уверена, что ужас был написан у меня на лице. Боже, помоги тому, кто пережил этот кошмар до меня, потому что если апокалипсис не травмировал его, то это точно сделало это. Женщина прищелкнула языком. — Тогда уходи, я хочу заняться сексом со своим мужем. Скажи ей, Ниган. О, черт возьми. Я поднялась на ноги. — Да, пожалуйста, скажи мне, Ниган. Это единственный раз в моей жизни, когда я действительно буду умолять тебя, пожалуйста, позволь мне уйти. Не подвергай меня этому. Один из твоих людей уже заклеймил меня твоим знаком прошлой ночью, думаю, я уже достаточно натерпелась на этой неделе. — Я драматично взмолилась, потому что мелодраматичность была единственным, что, казалось, понимал этот мужчина. Жена ахнула. — Ее заклеймили? Зачем ты заклеймил ее, а не меня? Ты даже не подарил ни одной из жен кольцо, но заклеймил ее? Серьезно? Эта сука была настоящей? — Хочешь я расскажу какого это? — прошипела я. — Это уродливо и чертовски больно, но если ты хочешь, чтобы я сделала это для тебя, я не против. Хотя я уверена, что ты в итоге обмочишься от боли. Сомневаюсь, что твой муж сочтет это привлекательным. — Веди себя хорошо, Дайс, — упрекнул меня Ниган, ухмыляясь. Он ни за что бы не стал отчитывать меня, а не ту сумасшедшую, которая только что выразила свою ревность из-за ожога. — Пошел ты. — Это работа Кристины. Хотя может стать и твоей. Предложение все еще в силе, Милая. — Сказал он, накручивая пальцем прядь длинных волос женщины. — Я просто умираю от желания добавить тебя в свою коллекцию. Фу. — Но ты обещал больше не брать жен, Ниган, — захныкала Кристина. — Зачем тебе она, когда у тебя есть я? Ниган не отводил от меня взгляда, его глаза потемнели и прищурились, когда он сказал: — Ну, ты начинаешь меня утомлять, Тина, ты слишком проста, слишком навязчива. Дайс, я никогда не встречал никого, похожего на нее. Я просто отчаянно хочу попробовать ее на вкус. — В конце он подмигнул. — Но… — Нет. Нет, вот и все. Не втягивай меня в это дерьмо. — Видишь, детка, ты ей даже не нужен. Не так, как нужен мне. — Кристина начала покрывать поцелуями шею Нигана. Судя по гримасе, исказившей его лицо, я начала думать, что, возможно, все поняла неправильно. Что, возможно, принуждали не его жен, а его самого. По крайней мере, с этой женщиной все было именно так, она была очень настойчивой, и смотреть на это было неприятно. — Отвали, отвали, Кристина. — Ниган слегка толкнул ее, и женщина наконец отцепилась от него. Должно быть, эта цыпочка повидала немало дерьма, раз у нее такой извращенный разум. Она не только была одержима Ниганом, единственным человеком в мире, но и была одержима настолько, что даже ему было не по себе. — Я тебе не нужна? — она надула губы, глядя на него, и я не смогла сдержать гримасу отвращения на лице. — Не сейчас, — сухо ответил Ниган. — Но ты не приходил ко мне всю неделю. Ты не приходил ни к одной из девушек, и здесь очень одиноко без твоей компании. Без твоего тела, которое согревает нас. — Она провела длинным красным ногтем по его груди. При упоминании о том, что он не ищет ни одну из своих жен, Ниган снова посмотрел мне в глаза. В них было послание, что-то, что он пытался мне сказать, но я отказывалась понимать, потому что у меня уже было отвратительное предчувствие, почему он не навестил ни одну из своих жен на этой неделе. Я просто молилась, чтобы он не был настолько одержим мной. Он снова заговорил. — Я был занят. — Он не добавил, что был занят со мной. — Слишком занят, чтобы уделить время своим любящим женам? — Да. У меня были более важные дела. Он все еще не отводил от меня взгляд. Я не могла заставить себя отвести взгляд от него. — Я в это не верю, детка. — Ты должен прийти и навестить нас всех сегодня вечером. — У меня планы. Скорее всего, он планировал что-то со мной. — Тебе действительно стоит провести какое-то время с ними, Ниган, — настаивала я, потому что хотела провести эту ночь наедине с собой и больше не иметь с ним дела. — Хочешь, чтобы я нашла для тебя занятие? Позволь мне навестить Дэрила. — Я скрестила руки на груди. — Ни за что, Дэрил еще не получил привилегию принимать посетителей. — Тогда я буду искать его, пока не найду. Все, что угодно, лишь бы выбраться из этой комнаты. Я повернулась к двери. Когда я открыла дверь, позади меня раздался грохот и вскрик, а затем чья-то рука захлопнула ее. — Ты что, смерти ищешь? — резко и тихо спросил меня на ухо Ниган. — На данный момент, после того, что я только что увидел, я думаю, что да. Он тихо усмехнулся. — Если ты покинешь меня, Марлоу, я ничего не смогу сделать, чтобы защитить тебя от рабочих. Я сделал все, что мог, я позволил тебе показать им, что ты не представляешь угрозы, я запретил им прикасаться к тебе, черт, я даже встал на колени и сделал тебе предложение. Но те люди внизу? Они хотят твоей смерти. Пока ты рядом со мной, ты в безопасности. — Что за империя у тебя, если ты даже не можешь держать своих рабочих в узде, — процедила я. — Это хрупкий баланс, и он прекрасно держался до тебя. — Что, черт возьми, это значит? — я уставилась на него. — Это значит, — мягко сказал Ниган, — Что у меня наконец-то появилась слабость.