Глава 10: Незажившие Раны

      Ниган, к моему удивлению, согласился на то, о чем я его просила, заявив, что он слишком занят, чтобы развлекать меня в ту ночь, и на самом деле оставил меня в покое. Я провела спокойную ночь в своей новой комнате в блаженной тишине, получив короткую, но столь необходимую передышку от настойчивого ворчания Нигана, и почитала одну из непристойных книг с полки. Это был мусор, но это все, чего я хотела. Это все, что мне было нужно. Что-то, что могло бы помочь мне отвлечься от моей нынешней ситуации, от моих мыслей и просто забыть: что-то, что отвлекло бы меня. Я не думала, что Ниган на самом деле был слишком занят, но, кажется, мне каким-то образом удалось задеть его самолюбие. Ну надо же! Только, кажется, я чувствовала себя плохо, и от этого мне становилось еще хуже, потому что я вообще не должна была чувствовать себя плохо. Не из-за него. Не из-за человека, который хохотал, когда проломил Абрахаму голову, и насмехался над больной женщиной, жестоко убивая ее мужа у нее на глазах. Но я действительно чувствовала себя плохо. И от этого мне стало не по себе, и я разозлилась на себя, потому что в Нигане не было ничего, что вызывало бы жалость. Разве то, каким одиноким он казался, или то, как отчаянно он, должно быть, нуждался в настоящей дружбе, чтобы даже подумать о том, чтобы искать ее со мной. Может быть, это уже начинался стокгольмский синдром. Как жалко. Прошло всего три дня с тех пор, как этот мужчина похитил меня из моего дома, и за эти три дня он… ну, он накормил меня и сделал мне предложение, дразнил меня и дрался со мной, а потом флиртовал со мной, выделил мне отдельную комнату, снова флиртовал со мной, а потом, наконец, заставил меня наблюдать за тем, как его жена прижимается лицом к его лицу. Это, не считая клеймения, в котором я не совсем винила Нигана (хотя, может, и стоило бы), было самым травмирующим событием, которое он заставил меня пережить с момента прибытия в убежище. Так что все было не так уж плохо. Но независимо от того, как хорошо со мной обращались, я знала, что Дэрил не разделяет моих чувств. Боже, я надеялась, что с ним все в порядке, но я знала, что это не так, и я ничего не могу сделать, чтобы помочь ему. Черт, я даже себе не могу помочь. Мне хотелось вырвать клок волос со своей головы, ну или чужой. В такие моменты, как этот, я вспоминала, что, хотя с осени не принимала никаких лекарств, кроме антибиотиков, я все еще оставалась выздоравливающим наркоманом. Я сделала акцент на слове «выздоравливающим», потому что, даже если рана от зависимости затянулась, она еще не зажила, и в любой момент могла снова открыться и кровоточить. Когда я была в таком же стрессе, как сейчас, мне было трудно подавить это рвущееся наружу, бурлящее желание найти что-нибудь, чтобы заглушить его. Физические упражнения были одним из немногих способов, которые я нашла, чтобы отвлечься от размытых помех в голове, постоянно требующих чего-то, что могло бы заглушить этот шум. Они не заглушали меня так, как я хотела, но вместо этого заставляли чувствовать и сосредотачиваться на других частях тела. На ногах, руках, животе. Вот чем я занималась большую часть того утра. Делала приседания, отжимания и выпады, время от времени морщась от боли, когда струпья на спине натягивались и тянулись при каждом движении. Я повторяла упражнения снова и снова, пока все мое тело не задрожало от усталости. Затем я воспользовалась ванной комнатой, приняла теплый душ, стараясь не намочить повязки, и переоделась в одежду, которую, должно быть, принесла одна из жен или спасительниц. В любом случае, я мысленно поблагодарила их за то, что они выбрали для меня одежду, которую я сама бы себе не выбрала. А потом я села в ногах своей кровати и смотрела на дверь, наверное, час или два, в ушах у меня звенело, а между этим все еще раздавались помехи. Дверь была заперта снаружи. Сейчас это, наверное, было к лучшему. Я не была уверена, что не зайду в кабинет Карсона и не потребую какое-нибудь сильное обезболивающее, просто чтобы заглушить шум и успокоить свои расшатанные нервы. Мои ногти были обкусаны до крови, болели и кровоточили, прежде чем кто-то наконец подошел к моей двери, постучал, но не вошел, ожидая, что я его впущу. Я позвала того, кто был внутри, своим ровным и безжизненным голосом. Это был Ниган, который вошел внутрь с широкой ухмылкой на лице. Не то чтобы я ожидала кого-то другого, но всё равно была разочарована, что это был он. — Доброе утро, Дикси! — пропел он, захлопнув за собой дверь каблуком сапога. — Добрый день, — сухо поправила я, не потрудившись встать с кровати, чтобы поприветствовать его. Зачем мне это? — Так и есть! Должно быть, время ускользнуло от меня. — Он пожал плечами. — Как ты спала, милая? Не очень, несмотря на то, что эта кровать была лучшей из тех, на которых я спала за последние годы. Я просто приподняла и опустила плечо. — Хорошо. Ниган остановился, его лицо немного вытянулось, а черты исказились. — Что случилось, Марлоу? Я подняла голову, озадаченная тем, сколько заботы было в его словах. Настоящей, искренней заботы. Я нахмурилась, потому что Ниган не должен был заботиться обо мне или тем более моих чувствах. Ниган был моим похитителем, убийцей моего народа и рабовладельцем моего лучшего друга. Он не должен был проявлять заботу ко мне, но он это делал, и это было неправильно… он просто не должен был этого делать. Это было чем-то слишком странным. Предполагалось, что мы будем врагами. — Я в порядке. — Я не была в порядке. Черт возьми, я совсем не была в порядке. Ничуть. Ничего не было в порядке, и те желания, с которыми я так упорно боролась все эти годы, теперь требовали моего внимания, заботы и утешения, как того хотело мое тело. Я сделала долгий глубокий вдох, надеясь успокоиться. Это мало помогло. Нет, это была ложь, это совсем не помогло. Ниган наблюдал за мной. Его взгляд был прикован к моим дрожащим рукам, к тому, как я настойчиво постукивала ногой, к тому, как я прикусывала нижнюю губу. Он видел это. Он видел всё. Я знаю, что видел. — Знаешь, — он плюхнулся в кресло у окна, — за несколько лет до осени у меня в бейсбольной команде, которую я тренировал, был один парень. Он был по-настоящему одаренным, с большим будущим, у него был потенциал, чтобы попасть в высшую лигу. Но его отец, он был чертовым упрямцем, не допускал ошибок и неудач, и парень отчаянно хотел, чтобы тот им гордился. Но черт... Я не знаю, как это случилось и от кого он это подхватил, но у парня появилась дурная привычка к наркотикам. Думаю, это из-за стресса, но я заметил это слишком поздно — сказал ему, что если он не бросит, то вылетит из команды, вот и все, — Ниган вздохнул, опустил голову, сжал челюсти, а затем поднял глаза и посмотрел на меня, нахмурившись. — Он на какое-то время бросил, переживал ломку. Это было какое-то жуткое дерьмо. Но когда он снова впадал в стресс, перед игрой или после поражения, — он кивнул на меня, — у него был такой же вид, как у тебя сейчас. Он ёрзал, у него были тёмные круги под глазами, он косил глазами. Я вскочила на ноги. — И что с того? Я гребаный наркоман, Ниган. Хочешь медаль за то, что указал на это? — выплюнул я. — Придурок. Ниган тихо рассмеялся. — Просто хочу сказать, что я вижу тебя насквозь, Дайс, так что нет смысла держать это дерьмо в себе. Ты можешь поговорить со мной… Я усмехнулась. — Поговорить с тобой? Ты хочешь, чтобы я призналась тебе в своих чувствах? — Я решила размяться и прошлась по комнате. — Нет уж, спасибо. Я не собираюсь делиться с тобой своими чувствами. Ни с тобой. Никогда. — Ты же знаешь, что я буду последним, кто станет судить о том, что ты собираешься сказать, самым последним, — настаивал Ниган, вставая со стула и делая медленный осторожный шаг в мою сторону. Я вытянула руку, чтобы остановить его, и указала на него. — Я не знаю этого. Я не знаю тебя. Какого хрена я буду приходить к тебе за утешением, придурок? — Ладно, я понял. Сейчас я не твой лучший друг номер один, но я готов тебя выслушать, Дайс. Я здесь, если тебе нужно с кем-то поговорить, даже если я не тот, кого ты хочешь выслушать. — Чертовски верно, ты не мой лучший друг, я тебя ненавижу. Чёрт, не думаю, что когда-либо ненавидел кого-то так сильно, как тебя… — Ну, я просто знаю, что это неправда. — Он ухмыльнулся. И он был чертовски прав. Не он был тем, кого я ненавидела больше всего, потому что прямо сейчас этим человеком была я сама. И я ненавидела себя еще больше, потому что даже если бы я не ненавидела себя так сильно прямо сейчас, я все равно не думаю, что ненавидела бы Нигана больше всех. Я знала это, потому что, конечно, он раздражал меня и заставлял мою кровь кипеть, но Ниган не вызывал во мне ту ярость, которая поглощала все мое существо рядом с теми, кого я абсолютно презирала. Он просто… он не стал. И я не знала почему. Но, боже, как же мне хотелось его ненавидеть. Чем дольше я молчала, тем шире становилась его ухмылка. Боже, как же сильно я хотела его ненавидеть. — Видишь ли, Дайс, я думаю, ты была бы намного счастливее, если бы просто впустила меня. Конечно, может быть, я немного перегнул палку с предложением руки и сердца, но как насчет того, чтобы начать всё сначала и на этот раз не торопиться? — Что? — Я стиснула зубы. — Я хочу дружить с тобой, Дайс. Я хочу быть твоим другом. Лучшим другом. Я хочу того же, что у тебя с Дэрилом. Я хочу быть тем, к кому ты приходишь, когда тебе грустно, тем, кого ты используешь как грушу для битья, когда злишься. Я хочу быть тем, кому ты рассказываешь все свои секреты. Я хочу быть твоим любимым человеком. Разве я многого прошу? — Мы никогда не будем друзьями. — И, чёрт возьми, у нас никогда не будет таких отношений, о которых он просил. Я бы не позволила. Никогда. — С таким настроем — нет. — На его лице появилась медленная улыбка. — Ладно, может, ты не хочешь рассказывать мне о том, что вызывает у тебя эту зависимость. Хорошо, это нормально. Я понимаю. Правда, понимаю. Но как насчёт этого? — он полез в карман и достал бутылочку с антисептиком и рулон марли. — Ты позволишь мне помочь тебе с этим ожогом? Мне просто не терпится увидеть мой инициал на твоей спине. У меня ещё не было возможности его увидеть. Не покажешь мне его, Дайс, пожалуйста? — Ни за что, — я скрестила руки на груди, — ни за что, чёрт возьми. Я сама могу об этом позаботиться. — Я потянулась к инструментам в его руках, но он поднял их над головой, как только мои пальцы коснулись марли. — Ай-ай-ай, — он щелкнул языком, как гремучая змея, — нет, это физически невозможно, и я — как твой новый друг — никогда бы не оставил другого друга в беде, не позаботившись о ране, которая появилась по моей вине. — Черт возьми, это была твоя вина, — резко пробормотал я. — И за это я прошу прощения. — В его глазах была странная искренность, с которой я постепенно начала знакомиться. — Да, Дайс. Я не хотела, чтобы это произошло. Это не входило в мои планы. — Как скажешь. Он опустил голову, а затем вернулся к стулу у окна, обошел его, встал позади и положил руки на спинку. —Иди сюда, милая, — тихо сказал он, снова демонстрируя свою способность менять настроение, как день и ночь. — Обещаю, я буду нежен с тобой. Я стояла на своем. Ни за что на свете я бы не позволила ему менять мне повязки. — Перестань быть такой чертовски упрямой, дорогая, ну же, просто позволь мне позаботиться о тебе, а потом мы оба займемся своими делами. У меня для нас есть кое-что забавное! — пропел он, и в его глазах заплясали озорные искорки, которые не вызвали у меня такого же энтузиазма, как у него. — Нет. Он цокнул языком. — Я не спрашиваю. — Нет. — Пожалуйста, милая, я правда не хочу начинать угрожать, чтобы усадить тебя в это чертово кресло. Просто — будь хорошей хоть раз, а? Неужели это так сложно? Я уставилась на него, не сдвинувшись с места. — Почему Карсон не может сменить мне повязку? Почему это должен делать ты? — Потому что он был властным, одержимым придурком. Зачем я вообще об этом спросила? О да, я тянула время, отчасти потому, что не хотела, чтобы Ниган приближался ко мне, и знала, что просто избегаю неизбежного, но ещё и потому, что отчаянно избегала жгучего момента, когда антисептик коснется моей свежей раны. Дерьмо должно было жечь, как гребаная сука. — Хочешь знать почему, Дайс? — спросил Ниган. Я прищурился, глядя на него. — А ты бы не спросил, если бы не хотел? — Я не хочу, чтобы Карсон это делал, потому что мне не нравится мысль о том, что другой мужчина будет рядом с тобой. Никогда. Вот почему. Потому что я хочу быть единственным мужчиной, который прикасается к тебе, так что либо я сделаю это, либо ты рискуешь получить заражение ожога, потому что, если я увижу, что кто-то другой прикасается к тебе, Дайс, я оторву им руки. — О, черт возьми, опять эта чушь с ревностью, Ниган, я не твоя! — я раздраженно провела руками по волосам и потянула их. — Пока нет, — пропел ублюдок. — А теперь тащи сюда свою симпатичную задницу, Дайс, ты зря тратишь хороший день на спор, в котором не выиграешь. Не заставляй меня втягивать в это твоего приятеля Дэрила. Не думаю, что ему понравится оказаться лицом к лицу с железом только потому, что ты не знаешь, как сесть на задницу. Я опустила плечи. Ладно. Он победил. Но это не значит, что я не могу обойти этого придурка и застать его врасплох. Поэтому я вздохнула. — Хорошо. — А потом потянулась к подолу своей рубашки и без предупреждения стянула ее через голову и бросила на пол. Ожог был так высоко на спине, что я не могла увидеть его с бюстгальтером. Моя грудь была обнажена перед Ниганом.