Глава 11: Поза

      Его глаза чуть не вылезли из орбит, взгляд метнулся к моим сиськам, словно они были чертовыми магнитами. Я не была женщиной, которая когда-либо сомневалась в своем теле, мне не в чем было сомневаться. Я была горячей, вот и все, но из-за внимания Нигана я чувствовала себя поверхностью блядского солнца. Под его пристальным взглядом у меня по коже побежали мурашки. Я чувствовала его взгляд, словно он физически ласкал мою кожу, навязчивый, но нежный, и я быстро осознала, что, вероятно, не стоило так поступать, чтобы застать этого придурка врасплох. — Черт, Дайс, — выдохнул он, проведя языком по нижней губе. — Лучше иди сюда и сядь, пока я не подошел к тебе и не сделал что-то, что может разрушить нашу дружбу, которую мы пытаемся построить. Ты серьезно испытываешь мой самоконтроль прямо сейчас, милая, и я отчаянно пытаюсь не разочаровать тебя. Его взгляд был затуманенным и наполненным таким жаром, что у меня внутри все расплавилось. Что, черт возьми, со мной происходит? Ниган просто смотрел на меня, ничего больше, а у меня ноги стали ватными, а дыхание участилось. Возьми себя в руки, Марлоу, перестань вести себя как озабоченный подросток. Одно лишь его пристальное внимание к моей груди могло соперничать с бабочками в животе, которые появились из-за той непристойной книги, которую я читала прошлой ночью. Боже, мне нужно было переспать с кем-нибудь, и поскорее. Вот в чем дело. Вот почему у меня чуть ли не пена шла изо рта. Мне просто нужно было заняться сексом или пойти покурить травку. Что-то одно. Я расправила плечи, отказываясь позволить Нигану выиграть эту безмолвную игру между нами, и села в кресло. — Хорошая девочка. — Убей меня, черт возьми, прямо сейчас. Или, может, просто проведешь надо мной обряд экзорцизма? Должно быть, он издевался надо мной, потому что ему совершенно не нужно было говорить это так, как он это сделал. Низким и чувственным голосом. Я бы не позволила ему увидеть, как он на меня влияет, просто не позволила бы. Я была лучше, сильнее. Но затем он провел мозолистыми кончиками пальцев по моему затылку, медленно перекидывая мои светлые волосы через плечо и убирая их с повязок. Моя кожа, конечно же, покрылась мурашками, потому что мое тело предало меня, и я закрыла глаза без команды. Когда в последний раз кто-то прикасался ко мне? Прикасался ко мне вот так? Нежно и без намерения причинить боль или залечить раны. — Поторопись, Придурок. — Я стиснула зубы, просто нуждаясь в том, чтобы это было сделано как можно скорее. — Не-а, Дайс, думаю, я не буду торопиться с тобой. — Ниган промурлыкал. Его рука продолжила свой путь, нежно очерчивая впадинку на моей ключице, и вдруг у меня перехватило дыхание, когда Ниган обхватил рукой мое горло, слегка сжимая его и притягивая меня к себе. Он приблизил свое лицо к моему уху, и мои легкие заработали в усиленном режиме, чтобы справиться с… это была не паника… черт, почему я не паниковала? Это была бы правильная реакция на то, что кто-то схватил тебя за гребаную шею, но… нет, я совсем не паниковала… я… мое сердце колотилось от волнения. Почему, черт возьми, я была взволнована? Почему мое чертово тело не делало то, что приказывал ему разум, и не врезала этому ублюдку в челюсть? Почему тот переключатель в моем мозгу не щелкнул в нужный момент? Эта красная, горячая, дикая ярость? Где она была, когда я наконец решила призвать ее на помощь? — Дайс, я правда хочу тебя поцеловать, — выдохнул он мне в ухо, и моя кожа порозовела. Инстинктивно я высунула язык, чтобы облизать губы. — Ты тоже хочешь меня поцеловать, детка? Скажи мне, что хочешь. Пожалуйста, скажи мне, чтобы я тебя поцеловал. Черт, я хотел попробовать на вкус твои сладкие розовые губы с того самого дня, как впервые тебя увидел, — практически простонал Ниган мне в ухо. — Н-нет, я не хочу тебя целовать, — слабо прохрипела я. Я не хотела. Клянусь, я не хотела. — Что-то ты не слишком уверена в этом, дорогая. — Я уверена, я точно уверена, — мой голос жалобно дрожал, и я быстро просунула пальцы под его ладонь и вырвалась из его хватки. Он фыркнул, но позволил мне отойти. — Просто… просто смени мои чертовы бинты, придурок, — сказала я более решительно, стряхивая с себя пелену, которую он на меня напустил. — Как скажешь, принцесса. — Черт, мне нужно, чтобы он перестал называть меня всеми этими дурацкими прозвищами, от которых у меня внутри все переворачивалось. Но потом он с таким же успехом мог бы вылить мне на голову ведро холодной воды, потому что он начал медленно и болезненно снимать с меня повязки. Мне потребовались все мои силы, чтобы не поморщиться и не вскочить с кресла. Он тихо присвистнул. — Черт, детка, я знаю, что тебе больно, но ты выглядишь чертовски красиво с моим инициалом, выжженным на твоей спине. Честно? Мне сейчас очень тяжело из-за тебя, Дайс, это больно. Как ты выглядишь прямо сейчас? Черт, я просто хочу, чтобы ты осталась в этой позе, с обнаженной грудью и моим клеймом, выжженным на твоей спине, и чтобы из тебя сделали картину. Я бы повесил это дерьмо над своей кроватью и смотрел на него весь день. — Заткнись, — пробормотала я, бросив на него взгляд через плечо. — Вот так. Черт, вот что я хочу увековечить. Этот взгляд, — простонал он и снова наклонился к моему уху, словно собирался поделиться со мной сокровенной тайной. Я не отводила от него взгляда. — Скажи мне, Дайс, когда ты трахаешь мужчину, ты смотришь на него так же, как сейчас смотришь на меня? — Что? — выплюнула я. — Этот взгляд, пожалуйста, скажи мне, что ты и в постели дьяволица. Я не потрудилась ответить на этот вопрос. Чертов извращенец. — Да, я восприму это как «да». Я открою тебе секрет, детка... сегодня вечером, когда я вернусь в свою комнату один, потому что ты слишком упряма, чтобы дать шанс этой химии между нами, я буду думать о том огне в твоих глазах, когда буду ласкать себя. — Ты отвратителен. — Настолько отвратителен, что мой разум невольно представил, как Ниган держит себя в кулаке, стонет и задыхается, глядя на меня, запрокинув голову в блаженстве. Да, определенно, совершенно отвратительна, настолько отвратительна, что я решила притвориться, будто мои бедра не сжимаются непроизвольно. — Отвратительно возбужден из-за тебя, Марлоу, и ты более чем желанный гость, чтобы помочь мне с моей большой, очень большой проблемой сегодня вечером. Я усмехнулась. — Серьезно? Все знают, что ты перегибаешь палку с этой своей большой проблемой — с битой. Ты размахиваешь своей Люсиль, потому что больше тебе нечем размахивать. — Черт, гори. Ты можешь думать, что хочешь, милая, но я прямо сейчас докажу, что эти слухи ложны, если ты этого хочешь, просто скажи мне, и я тебе покажу. — Это было бы более жестоким наказанием, чем клеймо. — То, как ты грязно говоришь со мной, Дайс, не имеет себе равных. Я закатила глаза. — Ты собираешься сменить мне повязку или продолжишь бессмысленно флиртовать со мной? — Нет, я собираюсь тебе кое-что показать. Нет! Клянусь богом, если этот мужчина выхватит свой член... Но затем Ниган внезапно взял меня за руку, без усилий поднял со стула и повел в ванную. Я была слишком потрясена, чтобы даже подумать о том, чтобы вырваться. Он включил свет, когда мы вошли внутрь, поставил меня перед раковиной, а затем взял за плечи, развернув лицом к себе. Я посмотрела на него, нахмурившись. — Что ты… — Посмотри на это, детка, — мягко скомандовал он, подталкивая мой подбородок пальцем, чтобы я повернулась и посмотрела через плечо. На мгновение я запаниковала, испугавшись, что он решил подрочить на меня, как какой-то извращенец, но я сделала, как он велел, и посмотрела через плечо в зеркало. Сначала наши взгляды встретились, и в этих ореховых глазах я увидела нежность, которая захватила меня в плен. В моей голове промелькнуло другое видение, от которого мое сердце замедлило свой ритм, словно воспоминание, которым я еще не обладала. Теперь в глазах Нигана было то же выражение, только он прижимал меня к себе, его руки переплетались с моими, и мы лежали в постели, обнявшись, как могут только любовники. Я зажмурила глаза, отгоняя этот образ, запихивая его в темные уголки своего разума, где я никогда больше к нему не вернусь, оставляя эту мысль брошенной и забытой, где ей и место. А потом мой взгляд опустился на мою лопатку и красную, грубую букву «N», навсегда выжженную на моей коже. Я медленно вдохнула, и мои легкие задрожали, когда я выдохнула. Это было… ну, это не было уродливым. По крайней мере, в этом я была уверена. Ожог был еще свежим, и кожа вокруг него опухла и посинела, но сама форма клейма была не самой уродливой из тех, что я видела в своей жизни. Но именно его значение заставляло меня нервничать. Клеймо — это знак собственности. Пока я не видела шрам, мне удавалось не обращать внимания на то, что со мной сделали, но теперь, когда я его увидела? Это было реально. — Ты такая красивая, Марлоу. — Я даже не заметила, как Ниган положил теплую руку мне на щеку и медленно провел большим пальцем по скуле. И то, как он со мной разговаривал, напомнило мне, насколько чертовски одинокой я была последние несколько лет. Когда в последний раз кто-то называл меня красивой или смотрел на меня не с опаской, недоверием или просто чистой, неприкрытой ненавистью? Кроме Дэрила и Абрахама, когда он еще был жив, меня встречали только с опаской и подозрением. А теперь Ниган смотрел на меня с... восхищением? Но на самом деле я знала, что он просто отчаянно хотел залезть ко мне в трусы. На самом деле это ничего не значило. И если бы ему когда-нибудь удалось провернуть эту уловку, чего он не сделал бы, я знала, что он бросил бы меня, как и все остальные, когда я перестала быть для них полезной. Для меня это был смертельный, бесконечный цикл. Все мои бывшие были такими же, только они хотели от меня не просто секса, а статуса, который могла дать им моя семья, а секс был просто бонусом. Как только они слышали фамилию Марлоу и узнавали, кто мой отец, вся искренняя привязанность исчезала. Тогда он становился целью, к которой нужно было стремиться, чтобы получить его одобрение, его дружбу, славу, которая пришла бы к нему, если бы он стал известен как муж голливудской суперзвезды, дочери Картера Марлоу. Никогда не было так, чтобы они хотели меня просто ради меня самой. Но именно поэтому я настояла на том, чтобы в этом мире мое имя оставалось анонимным, потому что слишком многие знали его как имя дочери актера из списка «А», которая сошла с ума, металась между реабилитационными центрами и избила какого-то парня за то, что он был мерзким придурком. Но таблоиды, конечно, предпочли опустить эту маленькую деталь, потому что в их повествовании я была злодейкой. Я всегда ею была. Поэтому я медленно отводила лицо от руки Нигана, пока он наконец не понял намек и не опустил ее со вздохом. Но он не жаловался. — Это дерьмо не сотрется, не так ли? — спросил я риторически. Шрам был слишком большим, чуть меньше моего кулака, чтобы его можно было срезать со спины без пересадки кожи, которая, конечно, в этом мире больше не была доступна. И если я не решу снова обжечь себя чем-то, что могло бы скрыть букву, шрам останется навсегда. — Нет, — сказал Ниган с излишним ликованием. — Придурок. Ты должен мне татуировку, — я закатила глаза. — Хочешь, чтобы я сделала себе татуировку с буквой «Д» или «М», выбирай, милая. — Буква «Д», — ответила я. — «Для придурка». На самом деле, почему бы тебе не написать это слово целиком у себя на лбу, чтобы ты никогда не забывал, кто ты такой? — я одарила его милой, но смертоносной улыбкой. Ниган усмехнулся. — Я подумаю об этом. И в тот же миг я поняла, что рука, которую он все еще держал, перестала дрожать. Мы оба успокоились. Мои мышцы перестали дрожать. Мой разум затих, устав от настойчивых просьб о лекарствах, которыми я отказывалась себя успокаивать. Впервые с прошлой ночи я почувствовала себя спокойно, и это было в объятиях Нигана. Это было так неправильно. Так невероятно неправильно.