Глава 13: Дорожное Путешествие

      Поездка в грузовике была абсолютно тихой, если не считать радио в машине и его оглушительной песни AC/DC, которая играла, чтобы заполнить тишину. В воздухе витала энергия, напряжение, из-за которого я чувствовала, что каждое мое движение и каждый вдох — словно продираюсь сквозь желе. Я пыталась сосредоточиться на том, что происходило за окном, но чувствовала, как Ниган время от времени поглядывает на меня, и это слишком отвлекало и мешало притворяться, что его здесь нет. Каждый раз, когда я чувствовала на себе его взгляд, я вспоминала о том, что было между нами, о поцелуе, о прикосновении наших губ, которого не должно было быть. Я поверила его словам, что это больше никогда не повторится, если только я сама не начну, а это могло произойти, только если бы я окончательно сошла с ума. — Ты собираешься спросить меня? Я прищурилась, когда мы проезжали мимо группы из трех мертвецов, которые перекусывали женщиной на обочине дороги. Ее пальцы все еще дергались, а рот был разинут, как у рыбы. — Что спросить? — Куда мы едем. — Он постукивал пальцами по рулю в такт «Back In Black». Он снова посмотрел на меня, его взгляд сверлил мой затылок, требуя, чтобы я ответила на его взгляд. — Не отрывай взгляд от дороги, придурок, — пробормотала я, не оборачиваясь, чтобы проверить, смотрит ли он на меня. Мне это было не нужно. Ниган тихо хихикнул, а потом я сказала: — Я знаю, что куда бы мы ни направлялись, мне это не понравится. — Почему ты все время такая угрюмая, Дайси? Я обещал тебе повеселиться, и я это сделаю. Я закрыла глаза, прислонилась виском к окну и, глубоко вздохнув, решительно сказала: — Мы по-разному понимаем, что такое веселье. Ниган промурлыкал: — Видишь ли, я думаю, тебе бы хотелось в это верить, Дайс, но на самом деле я знаю, что ты немного извращенка, как и я. Такие люди, как мы с тобой, просто процветают в таком мире, так что, поверь мне, милая, тебе это понравится. — Значит, ты действительно недостаточно хорошо меня знаешь, потому что грабить отчаявшихся мне не в радость, я уже много лет не веселилась. Хочешь знать почему? — я покосилась на Нигана одним приоткрытым глазом. Он опустил подбородок, и я снова закрыла глаз, обхватив себя руками. — Потому что в последний раз, когда я веселилась, я так оторвалась, что пропадала почти месяц. Это... это было моим представлением о веселье. Теперь мой мозг настолько испорчен и поврежден, что не может вырабатывать вещества для веселья, если только я снова не поддамся наркотикам. Это то, что ты собираешься мне дать? Потому что если да, то тебе лучше выпустить меня из этого чертова грузовика прямо сейчас, Ниган, или да поможет тебе Бог. Он не ответил. Песня сменилась на «Thunderstruck». Я почувствовала, как теряю сознание, прежде чем Ниган снова заговорил. — Что ты делала до всего этого, Марлоу? По тому, как тихо он задал свой вопрос, я поняла, что он был искренним. Я напрягла мозги, не зная, стоит ли вообще отвечать на его вопрос, но он все равно заставил меня задуматься, вспомнив моменты из прошлого, о которых я не думала много лет. — Моя мама была певицей, — начала я говорить, произнося слова, которые приходили мне на ум. — Она пела в церкви, но… папа сказал, что она слишком хороша, чтобы скрывать свой талант. Но чаще всего она пела мне, и я пела вместе с ней. Мне это нравилось. Вместо того, чтобы читать мне на ночь, мы пели. — У тебя все хорошо? — Не-а. Вот почему я остановилась, когда она умерла. Мир хотел услышать ее, а не меня. Этого никогда не могло произойти. — Что еще? — Он спросил. — Что еще я нашел бы забавного? — Я была довольно хороша в хоккее. Мне нравилось писать сочинения в школе.. — Правда? — перебил он. — Я ненавидел это дерьмо, вот почему я был учителем физкультуры, а не учителем учителей. Я фыркнула: — Шокирует. Мне это нравилось. Это было… как-то по-своему приятно. Проводить часы за страницей и медленно заполнять ее словами. — Не согласен. Но я определенно могу понять, почему ты играешь в хоккей. Я прямо вижу, как ты экипируешься и выходишь на лед. — Да... — сказала я. — Так я и познакомилась со своим бывшим. Я играла в хоккейной команде, а он — в легкоатлетической. Мы ходили на игры друг друга, пока я не потеряла интерес к игре на льду. Я довольно конкурентоспособна, и как только я увидела, что он становится более успешным в своем виде спорта, чем я в своем, я просто... бросила свой. Это было по-детски, но я все равно лучше справлялась с ручкой и ноутбуком. — Я пожала плечами. — Что тебе нравилось больше? — Я удивлена, что Ниган не взбесился из-за того, что я только что упомянула при нем другого мужчину, но, думаю, слово «бывший» остановило его от желания устроить скандал. — Я… я на самом деле не знаю. Никто никогда не спрашивал меня об этом. — Я открыла глаза и, прищурившись, посмотрела на свои руки, сгибая их. Что я предпочитала? — Это всегда был вопрос о том, что принесет мне больше успеха, сделает меня богаче или… более известной. Для нормального человека из нормальной семьи такое дерьмо не имело значения. Но папа всегда считал, что мой успех, слава и богатство важнее моего счастья. Он говорил, что наше семейное имя должно продолжаться, быть увековеченным в истории. Думаю, я нашла другой способ прославить свое имя — через скандалы и безумные наркотические запои. Даже сейчас он переворачивается в гробу, если, конечно, у него есть гроб. Думаю, ни то, ни другое. На самом деле я хотела работать в хосписе, помогать слабым и умирающим. Вот чего я на самом деле хотела от жизни. Думаю, это сделало бы меня самым счастливым человеком. А может, и нет. — Я тихо добавила. — Наверное, я никогда этого не узнаю. Моя мать умерла в хосписе, и в последние недели ее жизни люди, которые там работали, заботились о том, чтобы она была счастлива и чувствовала себя комфортно, пока рак медленно убивал ее. Их работа тронула меня. Я хотела подарить такое же спокойствие кому-то еще. По крайней мере, я хотела этого в подростковом возрасте. А сейчас? Я не знаю, чего бы хотела. Как Ниган стал первым человеком в моей жизни, который спросил, что делает меня счастливым и чего я хочу от жизни? В какую сумеречную зону мы попали? — Спасибо, что спросил меня об этом, — тихо сказала я ему. — До сих пор я никогда не задумывалась о том, что делает меня счастливой. Он взглянул на меня с улыбкой, и на этом все. Никакого злорадства, никакого высокомерного распирания груди от гордости за то, что я настолько унизилась, чтобы выразить благодарность Нигану. Он просто улыбнулся, и все. Я вздохнула — Ты можешь сказать мне. — Что сказать? — Куда мы направляемся. Я знаю, что ты хочешь, так что просто скажи мне. — А, — ухмыльнулся он, — ну, Александрия — не единственное поселение, которое нам принадлежит. Есть еще Хиллтоп и Королевство. — Королевство? — переспросила я. Я уже знала о Хиллтопе, я была там, встречался с их лидером, который оказался бесхребетным слабаком. Но я понимала, что не стоит делиться с ним этой информацией. Ниган еще не связал Хиллтоп с резней на аванпосте, а может, и связал, но уже назначил наказание без моего ведома. В любом случае, Мэгги и Саша были в Хиллтопе, так что его благополучие было важно для меня. — Да, Королевство. Они называют своего лидера Королем. В буквальном смысле. Это как чертов постоянный фестиваль комиксов, одна большая, долгая игра в DND, это… ну, это определенно интересно, ну я думаю, что разум ищет способы справиться с реальностью, и это их способ. Я не тот, кто может судить. — Он пожал плечами. — Ты определенно осуждаешь. Он сделал паузу. – Да. Да, я осуждаю. Дерьмо сумасшедшее, но пока они не вызвали никаких проблем. Королевство поддерживает программу, но там, куда мы направляемся, группа, которую мы посещаем, они, безусловно, не поддерживают программу. Вовсе нет. Итак... Я собираюсь пойти и стереть этих ублюдков с лица земли, а ты, Дайс, маленький психопат с топором, поможешь мне. Только не говори мне, что эта мысль не приводит тебя в восторг. Я знаю, что у тебя слюнки текут от желания пустить кровь, Дайс. Нет. Нет, ни за что, мои руки и так достаточно запятнаны всеми убийствами, которые уже запечатлелись в моей душе. Ни за что на свете я не стану пачкать их еще больше, служа Нигану. Я не собираюсь играть роль одного из его спасителей. — Да ни хрена я тебе не помогу, придурок… — Ах, ах, ах, — Ниган оторвал руку от руля и погрозил мне пальцем. — Позволь мне закончить. Понимаешь, эти люди не такие, как твой народ или мой, они… ну, они просто сумасшедшие — по-другому и не скажешь. И не такие, как в Королевстве, те люди безобидны, но эти — они отбросы общества. — Нет, я думаю, ты путаешь себя с кем-то другим, Ниган. — Я определенно не собираюсь. Жители Реммингтона — гребаные дикари, которым место в самых глубоких ямах ада. Они не такие великодушные, как мы, и уж точно не гостеприимны по отношению к таким прекрасным дамам, как ты. Они на пятьдесят оттенков хуже, чем мы, и их нужно убить. Все просто. — Мне плевать, кто они такие. Я никого не убью ради такого придурка, как ты. — Даже если я верну тебе твою Берту? — подкупил он меня. Это заставило меня задуматься. Я действительно задумался над его предложением, прежде чем покачать головой. — Нет-нет. Я этого не сделаю. — Ладно, а что, если я скажу вам, что эти люди, эти подонки, принимали у себя всех женщин, которых находили на дороге и которые отчаянно нуждались в помощи, предлагали им безопасное место, еду и воду, привозили их в свое поселение, в отель, а потом занимались с ними своими извращенными делами, превращая женщин в рабынь. – Ч-что? – Я почувствовала, как краска отхлынула от моего лица, а внутри все сжалось. Я моргнула, глядя на Нигана широко раскрытыми глазами. — Ты хочешь помочь мне сейчас, Дорогая? Если то, что сказал Ниган, было правдой, а до сих пор он ни разу мне не солгал — может, и приврал пару раз, но не солгал, — то да, я думаю, что хотела ему помочь. Мне противила мысль о том, чтобы стать его союзником в любом споре, даже в этом, но, похоже, хоть раз в своей чертовой жизни Ниган встал на правильную сторону морали. Итак, если бы там была группа выживших, которые пользовались бы преимуществами краха современного законодательства и наказаний, порабощая женщин, то я была бы более чем рада отправиться туда и обрушить весь их гребаный мир на них с грохотом. — Я верну свою Берту? — Да, мне нужно, чтобы ты был в отличной форме для этого дела. Думаешь, ты сможешь сосредоточиться на своих инстинктах психопата-убийцы, махающего топором, Дайси? Мне просто не терпится увидеть, как ты превратишься в кровожадного мясника и разделаешься с этими больными ублюдками. Я закатила глаза, глядя на него и на описания, которые он прикрепил к моему персонажу. — Ладно, да, я тебе помогу. — Замечательно… — Но, — перебила я, — не жди, что это станет нашим постоянным соглашением. Я не твой друг или союзник, Ниган, и уж точно не твой палач. Если я и буду убивать за тебя, то только один раз. Ты понимаешь? — спросила я его. — Не тащи меня сюда снова, чтобы убивать людей, которых ты хочешь убрать. — Ты не хочешь стать одним из моих спасителей? — Он усмехнулся. — Нет. — Ладно, значит, ты не хочешь быть моей женой, ты не хочешь быть спасительницей, — он ухмыльнулся, глядя на меня, — чего же ты хочешь, дорогая? Ты не можешь целыми днями сидеть в святилище и читать свои грязные книжки. Как бы мне ни хотелось, чтобы ты это делала, это вредно для души. Так что скажи мне, что ты хочешь делать. — Пойти домой? — Я попытала счастье. Ниган притворно задумался. — Хм, нет, я не могу этого сделать. Я просто не могу тебя отпустить. Мне с тобой очень весело, Дайс. И знаешь, что я думаю? — Я не умею читать мысли, так что нет, я не… — пробормотала я. — Я думаю, ты тоже наслаждаешься временем, проведенным со мной. Ты просто не хочешь признаваться в этом даже самой себе, но последние пару дней мы отлично проводили время вместе. Из-за тебя я начинаю задумываться о том, чтобы оставить свой пост императора и порезвиться с тобой на закате. — Да, — сказал я, фыркнув, — потому что, когда на меня давят раскаленным утюгом, когда толпа требует моей казни, а потом я вижу, как одна из твоих жен прижимается лицом к твоему лицу? Так чертовски весело. Он громко рассмеялся, и его смех перекрыл музыку. — Тогда скажи мне... тебе больше понравилось, когда я целовал Кристи... или когда я целовал тебя? Я стиснула зубы, прикусив язык. Как, черт возьми, я могла на это ответить? Это был обоюдоострый меч. Один ответ выставил бы меня извращенкой, женщиной, которая наслаждалась вуайеризмом, и Ниган никогда бы не отпустил меня и дразнил до конца своих столь недолговечных дней. Но если бы я призналась, что предпочла бы наш поцелуй, я бы подтвердила то, с чем мы оба не были готовы столкнуться — ни сейчас, ни когда-либо. — Я знаю, что предпочел бы. — В его словах я услышала улыбку, не столько ухмылку, сколько нежное выражение лица, когда он вспоминал о событии, произошедшем не более двух часов назад. — Кристи была моей первой женой с тех пор, как я построил убежище, и моей единственной женой в течение… ну, довольно долгого времени, пока мне не стало скучно и я не захотел чего-то большего, чем просто ее компания. Она была не против гарема, пока мы не расставались. — Похоже, Кристи не в себе, — прокомментировала я, вспомнив, как она ныла, протестуя против того, что ей самой не дали клеймо. Ниган тихо хихикнул. — Полагаю, это так. Остальные мои жены немного более осведомлены, чем Кристи, они тебе понравятся. — Он сказал это так, будто я собиралась с ними познакомиться и подружиться. — Но не настолько, чтобы захотеть жениться на тебе. — Я выгодная партия, Дайс, это тебе не хватает здравого смысла. — Я так не думаю. — В любом случае, — перебил он меня, — ни одна из моих жен никогда не вызывала у меня бабочек в животе. Это просто чистый, бессмысленный секс между нами, ничего больше. — Он взглянул на меня. — Но ты другая, Дайси. — Не начинай.. — Позволь мне закончить, — снова перебил он. Этот мужчина напрашивался на удар в челюсть, и я бросила на него взгляд, который говорил именно об этом. — Этот поцелуй между нами заставил меня кое-что почувствовать. — Отвали. — Нет, нет, послушай меня, Дайс. — Он посмотрел на меня, отвлекшись от дороги на целых пять секунд, прежде чем снова отвернуться. — Что бы между нами ни произошло, это самое настоящее дерьмо, которое я чувствовал за последние годы. — Я не понимаю, о чем вты говоришь, — решительно заявила я. — Черта с два ты не чувствуешь этого. — Я увидела, как его рука сжалась на руле, прежде чем он поднял ее и положил мне на колено. Он схватил меня за ногу, и я почувствовала, как по ней пробежали искры, словно прикосновение Нигана каким-то образом зажгло фейерверки в моих венах. — Черт, ты ведь чувствуешь это прямо сейчас, не так ли, просто от того, что я держу тебя вот так. — Чувак, сегодня ты испытываешь серьезные границы дозволенного. — Я приподнял его руку большим и указательным пальцами, как будто это была грязная салфетка, и положил ее обратно на руль. — Ты, блядь, захочешь перестать прикасаться ко мне, пока не лишился руки. – Потому что мой мозг перестает нормально работать всякий раз, когда он это делает, и это дерьмо было очень, очень опасным. Он усмехнулся. — Как ни странно, твои угрозы только усиливают мое желание прикасаться к тебе, просто чтобы посмотреть, как ты меня за это накажешь. — Его голос понизился на октаву и стал смертоносным скрежетом, от которого я зажмурилась, словно это могло заглушить его звук. — Господи, тебе серьезно нужна профессиональная помощь. Он посмотрел на меня с надутыми губами. — Ты собираешься быть тем, кто поможет мне, потому что запиши, что остальные идут на хрен, Док. — Прекрати. — Заставь меня. — Он прикусил губу в сверкающей, зубастой улыбке, поводя бровями в мою сторону. — Я не понимаю. — Чего не понимаешь, Милая? — Ниган выпрямился. — У тебя есть, сколько? Двенадцать жен! — Тринадцать. — Но ты все равно не можешь контролировать себя настолько, чтобы перестать флиртовать с другой женщиной. Я думаю, у тебя просто извращенное пристрастие к изменам. — Или... у меня просто фетиш на блондинок, убийц с топорами, у которых смертоносный настрой и которые настолько горячи, что могут затмить чертово солнце. Я решила промолчать. — Это значит, что ты, Дайси, нетакая как они. У меня есть слабость к тебе. — Да, я поняла. Придурок. — Видишь. Я просто назвал тебя горячей штучкой, а ты обозвала меня мерзким ругательством. Не круто, Дайс, но мне просто нравится, какая ты дерзкая, так что ты не слишком задела мои чувства. — Позор. Ниган изобразил визг восторженной девочки-подростка, которой только что подарили новую пару туфель на каблуках. — Ну вот, опять ты за свое. Мне это так нравится. Скажи мне, детка, ты так разговариваешь со своими партнерами по постели или приберегаешь свой острый язычок исключительно для меня? Я прищелкнула языком и крепче обхватила себя руками, опустившись ниже на пассажирское сиденье, как будто это могло помочь мне спрятаться от этого разговора. Ниган был последним человеком на земле, с которым я хотела бы говорить о своих привычках в спальне. — Тебе бы не хотелось узнать, — тихо пробормотала я. — Черт возьми, я бы так и сделал. Скажи мне, пожалуйста, скажи мне, чтобы я мог потом представить себе что-нибудь развратное. Я уже мысленно представляю твои сиськи, так что, может, ты просто исполнишь все мои мечты и скажешь, что так ты говоришь только со мной? Это бы действительно заставило парня почувствовать себя особенным, знаешь ли. — Ты такая извращенец. – Извращенец для тебя. — Перестань. — Никогда.