Глава 14: Молись

— А вот и он, — объявил Ниган, объезжая на грузовике извилистую дорогу, что вела в тупик, закрытый воротами. — Разве не великолепно? Как только мы очистим стены от этих больных ублюдков, я планирую превратить этот отель в еще один из моих авонпостов. Это был довольно красивый курорт. Один из тех пятизвездочных роскошных отелей, в которых, наверное, когда-то останавливался мой отец, ведь Картер Марлоу заслуживал только самого лучшего — по крайней мере, он так считал. Однако это чувство явно не распространялось на его единственную живую дочь, потому что он никогда не приглашал меня в такие шикарные места, а лишь угрожал кулаком или ругался. Пусть этот ублюдок сгниет. Отель «Ремингтон» явно относился к тому типу мест, где можно по-настоящему отдохнуть, и стоял он в густом лесу на склоне горы. Я прекрасно понимала, почему Ниган рискнул привести сюда своих людей. Это место было великолепно. Жаль только, что такие мерзкие паразиты первыми заявили на него права. — Думаешь, у них есть джакузи? — я чуть выпрямилась на сиденье, когда мы подъехали к воротам и остановились, шурша шинами по гравию. Я бы умерла счастливой, если бы мне дали возможность расслабиться в джакузи в последний раз. — Да. Вообще-то, у них их несколько, и солнечные батареи, чтобы их запускать. — Ниган ухмыльнулся, разделяя мое возбуждение, а затем его глаза потемнели. — Хочешь составить мне компанию в одном из них после того, как мы тут все закончим? Я уверен, мы сильно устанем и перепачкаемся, пока будем убивать, так что нам с тобой определенно нужно будет отмокнуть в горячей ванне. А потом я заметно сникла. Не важно. Эта мечта навсегда разрушена. — Нет. Спасибо, но нет. Думаю, я лучше обойдусь без этого. — Я потянулась к дверной ручке, но Ниган схватил меня за руку и остановил. — Подожди. Я должен кое-что тебе дать, прежде чем мы пойдем здороваться с нашими хорошими друзьями. Я с подозрением прищурилась: — Что? Он уже тянулся за спинку своего сиденья и достал длинный предмет, завернутый в тонкую белую ткань. Протянул его мне так, будто я была рыцарем, которому вручают меч. От тяжести этого предмета мое сердце забилось быстрее. Я узнала бы свою Берту с закрытыми глазами. На моих губах сама собой расплылась широкая улыбка, и я начала разматывать кожаный ремешок, стягивающий ножны. Ткань упала, и я увидела свою гордость и радость — только она выглядела иначе. — Что… что ты с ней сделал? У того топора, который я помнила, рукоять была длиной почти с мою руку и всего одно лезвие. Он был простой, без украшений, с рукоятью из некрашеного дерева. Абрахам называл его «Молотоястреб», что бы это, черт возьми, ни значило. Но теперь Берта была… усовершенствована. На другом конце древка теперь красовалось невероятно острое лезвие, позволяющее совершать быстрые и бесшумные убийства, не прибегая к ножу. Головка топора вытянулась с обеих сторон, превратив Берту из обычного топора в гребаный боевой топор. Там, где я обычно держала ее, прикрепили кожаные ремни, чтобы я ни за что не уронила и не выпустила ее из рук. А прямо на стыке головки с древком на дереве был выжжен нагретым штампом рисунок — пара игральных костей, а с обратной стороны топора красовалась буква B. Я провела большим пальцем по этой отметине. — Тебе не нравится? — спросил Ниган с досадой, его голос звучал уязвимо и неуверенно. — Я думал, тебе понравится, но я могу отвезти ее обратно в Хиллтоп и попросить кузнеца переделать… — Мне нравится, — выдохнула я, обрывая то, что, как я знала, должно было превратиться в нервный монолог. Я взвесила топор в руках, проверяя баланс Берты с новыми дополнениями. — Черт, мне очень нравится. Это… — неужели я и правда разволновалась? Берта, конечно, заслуживала такого преображения, но это было… это был настоящий подарок. Никто никогда не дарил мне ничего столь продуманного. Я моргнула, прогоняя слезы, и с мягкой улыбкой посмотрела на Нигана. — Спасибо. Мне нравится. Ты не… просто… спасибо, Ниган. Его лицо ничего не выражало, когда он смотрел на меня в ответ. — Я бы в буквальном смысле отдал тебе луну и кусок веревки, лишь бы ты каждый день так на меня смотрела. Я толкнула его в плечо и опустила подбородок, бормоча: — Заткнись. Почему ты всегда такой драматичный? — Я серьезно. Я усмехнулась: — Ты не знаешь значения слова «серьезно». — Что ж, я серьезно и насчет того, чтобы ты держалась поближе ко мне, — сказал он с невозмутимым видом, хватая меня за руку и возвращая мое внимание к себе. — Я серьезно, Дайс. Эти ублюдки дикие. Если они доберутся до тебя, я даже думать не хочу о том, что они с тобой сделают. — Лучше подумай о том, что я сделаю с ними, — усмехнулась я. — Ты только слышал истории о том, на что я способна, Ниган, но еще не видел этого вблизи. Он передразнил мое выражение лица. — Поэтому я и привел тебя сюда. Я хочу увидеть, чего так боятся мои люди. Я снова потянулась к дверной ручке и бросила на Нигана лукавый взгляд через плечо. Он расхохотался, и его смех был слышен даже после того, как я захлопнула дверь грузовика. Я перекинула ремень топора через плечо и повесила Берту на спину — туда, где ей и место. Я последовала за Ниганом, который вальяжно направился к воротам Ремингтона, небрежно перекинув Люсиль через плечо. Ворота были укреплены кусками металла, так что заглянуть за них не представлялось возможным, но над барьерами установили строительные леса, и двое охранников с простыми деревянными луками ручной работы смотрели на нас с презрением. Ниган действительно не пользовался популярностью ни в одном из поселений. Шокирует. — Ну давайте, мальчики, — обратился к ним Ниган с легкой высокомерной усмешкой. Он откинулся назад, выставив бедра вперед в своей фирменной позе. — Идите скажите Трою, что папа вернулся и он голоден. И открывайте эти чертовы ворота, не забывайте, они принадлежат мне, так что если их не откроют через… пять секунд. Двое мужчин на стене скрылись в своем жилище. — Четыре. Три. Ворота застонали, когда их с трудом распахнули, и я увидела величественный, просторный комплекс, что-то вроде особняка в стиле хижины. Он казался уютным и теплым, но мужчины, стоявшие снаружи, резко контрастировали с ним. Я могла представить это место зимой — идеальное убежище от снега, льда и холодного ветра, с оранжевыми огнями в окнах, которые согревали помещение, не впуская стужу. Если бы Ниган планировал держать меня взаперти до конца моих дней, я бы не возражала против того, чтобы жить здесь. Очевидно, как только все эти ублюдки будут мертвы — а если бы у меня была возможность остаться здесь, я бы позаботилась о том, чтобы к ужину их уже не было. — Отлично. — Ниган прошел через ворота, не останавливаясь, его взгляд был полон ярости, пока он осматривал толпу. Я последовала за ним, решив подчиниться его приказу и держаться поближе. Он знал этих людей лучше, чем я. Из толпы, которая уступала спасителям в численности три к одному, но, как и следовало ожидать, состояла только из мужчин, вышел лысеющий человек с сальной клочковатой бородкой. Он был намного ниже Нигана, сутулился и был гораздо стройнее. Его руки дрожали — это было второе, на что я обратила внимание. Ниган напугал его, и, когда я оглядела остальных членов группы, несмотря на их напряженные и настороженные взгляды, стало очевидно, что он напугал их всех. Вопрос был в том, что он сделал, чтобы добиться их подчинения и страха. Мужчина, вышедший вперед, был лидером, Троем, но я сразу поняла: он не первый, он просто замена. Зная Нигана, я понимала, что от прежнего лидера Ремингтонов уже ничего не осталось, или, возможно, я уже встречала его в качестве украшения на заборах Святилища. Но люди умирали — это было естественно, так что он, должно быть, сделал что-то, что по-настоящему напугало этих монстров. — Ниган! — мужчина изобразил на губах слабую, дрожащую улыбку. — Какой неожиданный сюрприз. — Но приятный, — решительно вставил Ниган, и Трой нетерпеливо закивал в знак согласия. — Я подумал, что зайду в гости. Воспользуюсь некоторыми удобствами вашего поселения. В прошлый раз у меня не было возможности сходить в сауну. У них правда есть сауна?! Как эти психопаты умудрились снять роскошный пятизвездочный отель в качестве конспиративной квартиры, в то время как мы потратили два года на поиски Александрии? Мир жесток, но, полагаю, карма воздаст им по заслугам, и я буду этому свидетелем. — О-о, вам следовало предупредить, что вы приедете, — лысеющий мужчина натянуто улыбнулся и сложил руки, нервно теребя их, пытаясь унять дрожь, которая явно сотрясала его. — Мы бы лучше подготовились к вашему приезду, сэр. — Не нужно, — отмахнулся Ниган. — Мы здесь не ради дани, хотя мне интересно посмотреть, что вы для меня накопали, так что… — Мы определенно нашли кое-что, что, я думаю, тебе понравится, — перебил Трой, и я увидела, как напряглась мышца на челюсти Нигана, а его усмешка едва не сошла с лица. — Я надеялся найти для тебя больше подношений до твоего прихода. — А затем маленькие, странно бесстрастные глаза Троя переместились за спину Нигана, игнорируя армию Спасителей у нас за спиной, и уставились на меня. У меня внутри все сжалось, когда его зрачки расширились, поглощая синеву, и Трой высунул язык, чтобы облизать губы, как лягушка, ловящая мух. Фу. Как отвратительно. И именно это единственное действие подсказало мне, что я в полной заднице, потому что Ниган смотрел на меня точно так же голодно только этим утром, и моя инстинктивная реакция была совсем не такой, хотя должна была быть. Нет, вместо этого, когда глаза Нигана прищурились, черт, даже когда он накрыл мои губы своими, я почувствовала тепло, трепет, волнение, охватившее меня, и мое сердце ожило. Я думала, что меня тошнит от того, что Ниган хочет меня, я убедила себя, что он мне отвратителен, но это — вот что на самом деле ощущалось как отвращение к мужскому вниманию. Я изо всех сил старалась не думать о том, что это значит. Я могла бы поразмышлять об этом, когда умру. — Не пялься на нее, Трой, — сказал Ниган легким тоном, в котором едва уловимо прозвучало предупреждение. — Это моя жена, на которую ты пялишься, и мне не слишком нравится, когда другой мужчина оценивает то, что принадлежит мне. — Ниган пожал плечами с улыбкой, в которой сквозило обещание насилия. — Ты же знаешь, как это бывает. Я слегка ощетинилась от этого титула — еще одного публичного заявления, которое он сделал сегодня, — но понимала намерения Нигана. Он думал, что, объявив меня своей собственностью перед всеми этими мужчинами, он сможет защитить меня немного лучше, но Ниган не понимал, что это лишь заставит их хотеть меня еще сильнее. Осквернить и навредить тому, что, по его словам, принадлежало ему. Я увидела это по тому, как остальные тоже начали разглядывать меня, и в их взглядах читалось болезненное желание либо трахнуть меня, либо убить. Или, может быть, я начала слишком высоко его оценивать, а Ниган просто хотел воспользоваться возможностью, чтобы подколоть меня, вывести из себя. Я не возражала — он ясно дал понять, что предпочитает мое поведение холодной леди, так что я буду вести себя соответственно. — О-о, простите, сэр, — заикаясь, произнес Трой, и на его губах заиграла улыбка. — Я не это имел в виду. — Ну, это же неправда, не так ли? — Ниган шагнул вперед. Я сохраняла невозмутимое выражение лица, пока Трой не… — Моя жена — горячая штучка, ты определенно что-то имел в виду, когда только что посмотрел на нее. — Ниган продолжал приближаться, но Трой был достаточно смел, чтобы оставаться на месте. — Ты хочешь ее трахнуть, да, Трой-бой? — Ниган широко улыбнулся, в его глазах читалось маниакальное ликование. Я стиснула зубы от того, что мое тело выставляли напоказ перед другим мужчиной. — Я знаю, что ты хочешь ее трахнуть. Сколько ты заплатишь мне, чтобы я позволил тебе ее трахнуть, Трой? — Я… я не… — Не лги мне, Трой, — нараспев протянул Ниган с неизменной ухмылкой. Позже я собиралась убить этого ублюдка за то, что он говорил обо мне так, будто я шлюха, которую можно покупать, брать напрокат и передавать, как игрушку, этому грязному подонку, который, по словам Нигана, порабощал женщин. — Ты действительно хочешь ее трахнуть, и я не знаю, может, я тебе и позволю. — Я заметила, как загорелись глаза Троя, и у меня засосало под ложечкой, а нос дернулся от отвращения и гнева. Убью. Ниган умрет. Я бы вонзила лезвие Берты в лицо каждому из этих мужчин, оставив Нигана напоследок, а потом, когда он подумает, что я брошусь в его объятия, опьяненная жаждой крови и смерти, я бы оторвала ему голову от плеч и плюнула на его труп. Ниган прищурился, заметив возбуждение в глазах Троя. — Как насчет того, чтобы ты встал на колени и умолял попробовать ее на вкус, Трой. Может быть, я и отдам ее тебе, но, очевидно, только на время. Ты же не против, правда, милая? — Ниган взглянул на меня через плечо, приподняв бровь. Я не знаю, в какую игру играл этот придурок, но он был ходячим трупом, и я сказала ему об этом, посмотрев на него в ответ. Он подмигнул мне, и его радость только возросла. Так что да, он труп. — Я… я нет, спасибо, Ниган. — Не обижай мою жену, Трой, она не слишком милая, когда злится. Не позволяй ее милой внешности тебя обмануть: Марлоу — чертова демоница, посланная из самых глубоких бездн ада, как только ты ее разозлишь. Так что как насчет того, чтобы встать на гребаные колени и умолять ее о близости? — Ниган указал на мужчину, а Люсиль выжидающе смотрела на него. Мне показалось, я буквально услышала, как Трой сглотнул, переводя взгляд с Нигана на меня, будто я могла спасти его гордость от необходимости преклонить колени. Мой взгляд, который я ему вернула, был пустым, не выдавая внутреннюю ярость, бушующую огненными реками в моих венах. Может, Ниган и был прав, может, я действительно была послана из ада. В тот момент это казалось правдой, но мое самообладание было свидетельством моего терпения. Прямо сейчас я была гребаным святым — вот кем я была. Трой нервно кивнул и медленно опустился на землю, пока наконец не оказался на коленях, как и приказал Ниган. Напряжение было ощутимым и тягучим, в то время как Ниган был расслаблен, и его харизма казалась странным маяком среди мрачных лиц, смотревших на нас. Мы ждали в напряженной тишине. Я не могла не заметить тревожную знакомость этой ситуации. — Я-я, м-могу я… — Выкладывай, Трой, не будь таким слабаком, — рявкнул Ниган внезапно и резко. Трой вздрогнул. — Можно мне заняться сексом с твоей женой? — выпалил он на одном дыхании, на его лбу блестел пот, грудь быстро поднималась и опускалась. Я не могла понять, от волнения это или от страха. Ниган подошел к нему ближе и, наклонившись, ухмыльнулся в бледное лицо Троя, тихо и мягко произнеся: — Нет, ты точно не можешь. А затем, словно внезапный раскат грома, Ниган взмахнул битой и опустил ее зазубренным краем прямо на Троя, словно целясь в яблочко. Как и остальные зрители, я отшатнулась на шаг, словно удар высвободил волны силы при столкновении, и зажмурилась, чтобы не видеть воспоминаний, которые отчаянно пытались всплыть на поверхность и окружить меня. Трой долго лежал там, его череп был треснут и деформирован, но все еще цел, прежде чем он наконец начал подниматься на колени, демонстрируя сплющенный нос и раздавленный глаз, который теперь находился в сломанной глазнице. Это напомнило мне раздавленную виноградину. Я не ожидала, что сегодня увижу раздавленное глазное яблоко, но вот оно. Трой плакал и хныкал, давясь собственной кровью и слюной. Его зубы были сломаны, и, пока он рыдал, они выпадали изо рта. Если бы он был невиновен, я бы, наверное, попыталась найти в себе сочувствие к этому незнакомцу, который просто хотел меня трахнуть. Он был не первым и не последним. Но я распознала злобу в глазах Троя в тот момент, когда он вышел встречать Нигана, даже несмотря на то, что она была скрыта под толстым слоем страха. У этого человека была гнилая душа, и поэтому я ничего не почувствовала, когда он изо всех сил старался удержаться на ногах. Он был ошеломлен, едва мог сфокусировать взгляд на человеке перед собой, его расширенные зрачки, указывающие на травму мозга, отчаянно мерцали. — П-пожалуйста… — слабо прохрипел он. — Я же сказал тебе «нет», Трой, не будь глупцом, — воскликнул Ниган, отвечая на мольбы мужчины о пощаде так, словно тот просил о моем теле. — Зачем ты вообще об этом спрашиваешь? Я люблю свою жену, она мне дорога. Как будто я позволю такому ничтожному, мерзкому человечишке, как ты, хоть пальцем ее тронуть. — Ниган говорил сквозь стиснутые зубы, и в его голосе звучала жестокость, смертельная угроза, все маски радости и восторга исчезли. — Хотя, поправьте меня, если я ошибаюсь, но, кажется, ты впервые в своей жалкой, ничтожной жизни попросил разрешения, не так ли, человечишка? И самое смешное, что вы даже не спросили согласия потенциального участника. Ты умолял меня. Теперь, хотя я и ценю, что вы уважаете тот факт, что она принадлежит мне, и, кстати, позвольте мне прояснить это для всех вас, — Ниган поднял голову, его брови сошлись в жесткую линию, чтобы обратиться к остальной группе Реммингтона, — эта женщина в значительной степени принадлежит мне — она моя. А затем его внимание вернулось к брызжущему слюной мужчине у его ног. — Но я просто… мне не нравится, что ты даже не спросил ее, можно ли тебе заняться сексом. Это чертовски странное поведение, и мне оно просто не нравится. Итак, — Ниган сделал паузу для драматического эффекта, а затем, словно неумолимый удар молота по наковальне, снова замахнулся, на этот раз сильнее. Достаточно сильно, чтобы гарантировать, что Трой не встанет. А потом он продолжил. Удар за ударом, удар за ударом, все во имя того, что зрители считали моей честью. В то время как призраки моих погибших друзей пытались достучаться до меня, требуя признания, что-то еще рвалось наружу, вынуждая меня признать это, даже если я отчаянно хотела оттолкнуть это, утопить, похоронить, задушить. «Я люблю свою жену, она мне дорога». Эти слова все равно эхом отдавались в моей голове, несмотря на мои желания, ударяясь о стены моего разума. Я знала, что это была уловка, что он сказал далеко не правду, и, видит Бог, я была рада этому, но по какой-то причине я зацепилась за это. За то, как он сказал это так уверенно, без запинки. Не знаю почему, но я не могла выбросить это из головы. Это буквально ничего не значило, и все же мой разум был одержим. С каждым ударом биты я слышала, как повторяются слова:

Я…

люблю…

мою…

жену…

она…

дорога…

мне…

Я не упустила из виду тошнотворный, головокружительный контраст с тем, что я думала в прошлый раз, когда считала взмахи биты Нигана, каждый удар, добавлявший к огромному количеству изуродованных, ампутированных частей тела, которые он должен был заплатить. Я покачала головой. Мне нужна была гребаная лоботомия. Другого лекарства от этого не было. Кроме смерти. Думаю, на тот момент я бы согласилась и на это. Ниган смеялся, отступая от кровавого месива, в которое превратилось некогда уродливое лицо Троя. Затем он повернулся ко мне и направился ко мне с дикой, безумной ухмылкой на лице, широко раскрыв глаза от пьянящего восторга, который я видела только в своем отражении. Вот почему Александрия смотрела на меня устало. Я не ненавидела проливать кровь, как они. Кэрол однажды спросила меня, насколько мне это нравится, и испугалась, что я потеряла остатки человечности и пристрастилась к смерти вместо наркотиков. Это было не так, но у меня бывали моменты, когда я думала об этом. — Тебе этого достаточно, детка? Я хорошо справился, защищая твою честь? У меня отвисла челюсть. Он серьезно? Ниган схватил меня за бедро и притянул к себе. На его щеке были брызги крови, которая стекала по подбородку и капала на воротник его некогда белоснежной рубашки. Я не могла не смотреть, как она стекает, а плоть под ней быстро пульсирует, пока он судорожно дышит. — Поцелуешь меня? — тихо спросил он, нахмурив брови. Это была просьба, а не приказ. — Поцелуешь меня, пожалуйста, Дайси? Я долго смотрела на него, переводя взгляд с его расплавленной бронзы на глаза. Его зрачки были расширены. Мой желудок не скрутило от отвращения, как должно было быть. — Ты предложил ему мое тело, ублюдок, — сказала я. — Я бы никогда не позволил ему прикоснуться к тебе. Никогда. Я поднесла руку к его щеке, нежно провела кончиком пальца по кровавой линии, а затем смахнула кровь с его кожи, как могла бы сделать возлюбленная. Я крепко сжала челюсти, но играла свою роль, чтобы зрители не усомнились в наших отношениях. Его люди уже видели, как мы целуемся. — Я хотел, чтобы он стоял на коленях, — сказал Ниган, не сводя с меня глаз. — И я хотел притвориться, что ты моя, хотя бы на секунду. Это было приятно. А теперь, пожалуйста, поцелуй меня, Дайс. Позволь мне притворяться еще немного. — Только я могла слышать эти слова. Они были только для меня. Поэтому я приподнялась на цыпочки, чтобы не упасть, и, схватив Нигана за плечо, прижалась губами к его чистой щеке, задержавшись там на долгое мгновение. Я почувствовала, как его щека растянулась в широкой улыбке, рука на моем бедре сжалась и притянула меня еще ближе к его телу, окутывая меня своим теплом. Он коснулся моим лбом своего, приблизив наши лица, и его дыхание овеяло меня. Это было приятно, и на мгновение я позволила себе закрыть глаза, и в темноте за ними мне показалось, что мир изменился и я просто нежно целую лицо мужчины, который принадлежит мне. Но когда я наконец сдалась и отстранилась, я наклонилась к уху Нигана и тихо произнесла: — Если ты когда-нибудь снова предложишь мое тело, Ниган, или выставишь меня напоказ, как шлюху, я скормлю твои яйца мертвецам, прикованным к твоему забору, и твои рабы будут смотреть на это. А потом я изобью тебя так, что остаток твоих недолгих дней на этой земле ты проведешь в инвалидной коляске. Это был бы не первый раз, когда я избиваю человека до инвалидности. Последний больше не мог ходить. Цена была высока, я потеряла место в колледже, но удовольствие от того, что я видела, как разбивается сердце этого придурка, когда ему сказали, что он никогда больше не побежит, никогда не попадет на Олимпиаду и не станет спортсменом мирового класса, стоило того, что я потеряла, и если бы я умерла с сожалениями, то это было бы не одно из них. А потом я отстранилась, изобразив милую невинную, смущенную улыбку довольной жены, скрывающую яд, который я только что в него влила. Он тоже надел маску довольства, покраснел и занервничал, только я не думала, что его выражение лица было таким же наигранным, как мое. Его глаза оставались темными и тяжелыми, изучая черты моего лица. Ниган издал глубокий, рокочущий смешок и с сильным акцентом сказал: — Да, мэм. Клянусь, это больше никогда не повторится.