Ночь с 19 на 20 августа.
Сон не идёт. Не из-за боли: её жгучие когти уже давно превратились в привычный фон, на который перестаёшь обращать внимание. Просто в вое ветра за окном чудятся жалобные стоны забытой на чердаке скрипки. Тупо. Дико тупо. Но… Что ж, Ди сошёл с ума. Официально. Какая досада
сарказм. Отбросив одеяло, он вслушивается в тишину за дверью. Кажется, будто там ни души, но от этого лишь страшнее. Мальчишка нервно передёргивает плечами: до сих пор эти чёртовы мурашки по коже от одного воспоминания о возникающем буквально из ниоткуда силуэте с улыбкой Джокера. Ди раздражённо встряхивает головой. К чёрту. Он не тряпка какая-то, чтобы торчать тут и трястись от дебильных страхов как малолетка. Но и через дверь выходить было бы верхом дурости: слишком велик шанс угодить аккурат в лапы Глэму, да и Хэви чего доброго проснётся — тогда как пить дать сдаст с потрохами не специально так из-за тупости. Как ни крути, через окно всегда надёжнее.
Бесшумно соскользнув с кровати, Ди накидывает поверх футболки чёрное худи без опознавательных знаков и затягивает капюшон так, чтобы полностью закрывал волосы, но при этом почти не скрадывал обзор. Затем прокрадывается к шкафу и, затаив дыхание, медленно открывает дверцу. Да, петли смазывал сегодня утром, но мало ли… Когда рядом бродит Глэм, права на ошибку быть не может. К счастью, обходится без единого скрипа. Беззвучно выдохнув, Ди аккуратно вынимает коробку с новой обувью и быстро сглатывает: теперь самое сложное. Он по миллиметру достаёт из одного кроссовка бумажный комок, крепко-накрепко сжав пальцами этот грозящий зашуршать в любую секунду кошмар и, вытащив пачку сигарет, с той же осторожностью запихивает его обратно. Так, чтобы если заглянуть в кроссовок, визуально казалось, будто ничего не трогали.
Вдруг шестое чувство электрическим разрядом проносится по нервам. Воздух в лёгких вмиг превращается в вязкую смолу. Ди ничего не слышит. Не улавливает ни одного маломальского движения теней на полу. Но точно знает — он совсем близко. А на двери даже замка нет! На подкорке заевшей пластинкой вертится малодушное желание побросать всё, умчаться куда глаза глядят и никогда не возвращаться. Нет, нет нельзя паниковать! Проклятье! Ди резко сжимает своё предплечье стальной хваткой. И вместе с волной боли в мозг ударяет адреналин. Дальше время словно застывает.
Положить кроссовок обратно, до предела напрягая руку, чтобы, боже упаси, от тремора жёсткая подошва не ударилась о стенку. Мягко опустить крышку. Вернуть коробку на место. Быстрым, но плавным движением закрыть шкаф — два тяжёлых удара сердца, ни единого звука. Переползти к кровати, на ходу сбрасывая худи и заворачивая в него сигареты. Запихнуть подальше под матрас. Лечь сверху, отвернув от двери пылающее лицо. Закутаться в покрывало, натянув его до подбородка. Прикрыть волосами бешено пульсирующую жилку на виске. Задышать медленно, ровно. И мысленно повторять точно мантру, что под покрывалом тонкая футболка и лёгкие штаны без стрелок неотличимы от пижамы. Во всяком случае, для человека. А для Глэма… Ди не хочет об этом думать. По ощущениям он лежит так ужасно долго, тщетно пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. Не. Смотреть. На. Чёртову. Дверь. Продолжать имитировать дыхание спящего. Удерживать, блядь, мышцы расслабленными!
Тихий щелчок. Сердце ухает куда-то в живот. Мальчишка крепко зажмуривается, как будто от этого ощущение скандирующего рентгеном с головы до ног взгляда куда-то денется. Идиотизм! Но нет сил побороть эту детскую слабость. А тяжёлый взгляд вдруг прикипает к затылку, точно проникая примяком в мысли. По загривку проносится стая обжигающих мурашек. Могильную тишину ничто не прерывает. Но он определённо шагнул внутрь. Руки леденеют до онемевших пальцев. Если эта проклятая тварь приблизится, если прикоснётся, это будет катастрофа! Ди невольно вздрагивает. «Ну всё…» — Эхом отдаётся в голове, как вдруг дементорская аура ослабевает. Грохот крови в висках заглушает новый щелчок, однако Ди нутром чует: опасность миновала.
Выждав около получаса на всякий случай, он, ещё продолжая притворяться спящим, перекатывается на другой бок и настороженно осматривается из-под ресниц — дверь плотно закрыта, в комнате ни следа чужого присутствия. Ди наконец решается сесть и, ещё раз убедившись, что его не подкараулили, прокрадывается к комоду. Бросив вороватый взгляд через плечо, он подцепляет линейкой половицу и извлекает из-под неё старый телефон LG в потрёпанном чехле-книжке. Не сдержав улыбки, мальчишка бережно протирает пыль со своего сокровища и прячет его в чёрную поясную сумку вместе с сигаретами, проводными наушниками и кошельком. Надев чистые ботинки и поправив капюшон, Ди прислушивается в последний раз и выбирается в окно.
Стоит оказаться на земле, взгляд невольно прикипает к чердачному окошку. Но беглец, упрямо встряхнув головой, перелезает через забор, пристально всматриваясь в чёрнеющие окна, и растворяется в лабиринте улиц. Пробовать играть на скрипке, когда в доме два человека и одно не поддающееся научному описанию существо с гиперобострённым слухом, слишком опасно. Зато приводить её в человеческий вид можно начинать уже сейчас. Но для начала стоит выяснить, как это сделать, и лучше, чтобы локация подозрительных запросов располагалась подальше от этого чёртова дома. Как минимум, на всякий случай.