Неделя третья. Башня Девяти Скорбей. Часть первая.

Гамлет.

Сказание сие говорит о временах, Когда машин сила на Земле бурлила. Люди разгневали сомн богов, И всякая техника работать перестала. Обрушили на земли ряд катастроф, Огонь, воду, ледяные звезды. А всю плодородность мерзейший из богов, Запер в башне посреди облаков. Прошли года, не вымерла земля, Всяк люд был со своей, да хитринкой. И однажды гонец, вести принеся, Возвестил о спасении, напророченном давно: "- Девица красная, дочь лесоруба, Ей предвестили всех спасти!-" Отправилась она в путь, но не одна, Девять друзей в ее свите. Парень высокий, Рэндом его звать, Хитрейший и умнейший среди них. Мечница Глория - стального меча подруга, Всяк ее шаг - просека убитых врагов. Купца дочери - Сальма и Мирта, Считали всяко, умели много. Монах бродячий - Кастор робкий, Молитвенно благословлял, на пути наставлял, грехи отпускал. Поэтесса Юлия - с языком, словно жало, Плела насмешки злодеям по пути. Танцовщица Виенна - красоты изящной, Чаровница прохладного дня и теплой ночи. Дети пастуха - Сэм и Криста, Близнецы с веселым взором, со смехом, Животных приманивали, группу этим и кормили. Долго ли шли, или недолго - никто не рассудит. День за днем - ночь за ночью. Итого - перед группой смельчаков стоит, Огромная, ужасная башня. И узрели ребятки трехликую Луну, Что с усмешкой глядит на Башню Скорби. Расколотая земля, в воздухе витавшая, Собралась в единый, непогрешимый путь. Войдя в затхлый холл, группа остановилась, И взгляду предстали девять комнат. Всякая комната, да освещалась изнутри, Ярким, манящим, блистательным светом. Внезапно Рэнд, от жадности обезумев, Ворвался в первую по счету келью, И дверь с руной (Цветущего Моря), Захлопнулась накрепко - киркой не отодрать. Удивилась Мессия - что же за безумство? Почто от друга верного такое злодейство? Внезапно заскрежетала еще одна дверь, То была Глория - и руна (Пламенный Фестиваль), Была украдена еще одним другом. Один за другим, благие дары, Похищены были спутниками по жизни, Старшая из сестер, Сальма - Длинный Волос, Нежно обхватила (Солнце Всеблагое), Сестрица ее малая, Мирта Алоглазая, Жадно схватила (Тьму Вездесущую). И обе кельи были заперты навек! Кастор набожный, завистно глянув, Умыкнул (Нестойкую Землю). Юлия-поэтесса, Мессию обманув, Завладела руной (Мелодичного Грома). Танцуя свой завлекающий танец, В спор с (Ураганным Рондо) Виенна погрузилась, И громкие свисты бушующего ветра, Говорили ярче любых громких слов! Два близнеца осталось - и горе Мессии, И то, не смогла она ношу уберечь! (Ледяного Сада) руну Криста обхватила, И от холода мертвящего слезу она пустила. Последний ее друг, братишка Сэм, С громким криком к (Магме Пылающей) побежал. И вскоре закрыты были все кельи, А несчастная девица осталась одна. Вытерев слезы, она подниматься наверх, Решила назло всему миру. " - Пусть меня предали, но хоть увижу, Что же в башне такое таится." Сказано - сделано, и вот она пошла, Поднимаясь этаж за этажом. Второй этаж - бурлящее море, И предатель Рэнд посреди бушующих волн, Напоследок улыбнулся и упал в пучины моря, И не было после абсолютно ничего. Вскоре всплыл ободок (Цветущего Моря), Погрызенный, переваренный, И вскоре утонул. Факел диковинный, что держала Мессия, Вдруг зажегся. Неярко, но свет был. Вздрогнув от ужаса, она поднялась еще, И закричала, ибо наяву, Ее подруга Глория в огне сгорала, А меч и вовсе оплавился в лужу, Ярко-красного, пламенного металла. Глория отважно кинжал перехватила, И сгорела насовсем, не осталось и костей. (Пламенного Фестиваля) сигил проявился, И вскоре растаял, ни капельки праха. Факел загорелся только сильней, Но горел он по прежнему неярко. Этаж за этажом, смерть за смертью, Разрывали ее девичье сердечко. Дочки купца погибли друг за другом, Одна - истлела на жаре, другая - растаяла во тьме. Кастор-бедолага, на ее же глазах, Был погребен заживо, и он сгнил в земле. Юлия вознесла руки к руне, И ее поразила губительная молния. И корчилась она минуту и десять мгновений, И после упала, обожженая до смерти. Виенна не вынесла спора с ветрами, И ураганом была разорвана на части. Сестричка Криста укуталась льдами, И статуей стала, с страданья следами, На ее лице. Последний несчастный - Сэм-пастушок, Отравился парами ядовитой лавы, И вскоре горел в полную силу факел, Озаряя путь наверх, кровью обагренный. Десять шагов - десять ступеней, И она на вершине башни Богов! И вот она - увидела круг, И пустила слезу, И криком возвестила о множестве потерь! Все это обман... Никто не сказал... И сила девяти жертв теперь у нее... Цена цветущего мира - жизни ее друзей? Барельефы древних времен, Говорили о ловушке, для избранных всех, Никаких даров - одни искупления. И их хватило с лихвой на все! Ловушка была, для того, кто смог, Перейти все ступени башни Богов! Но увы - тот, кто в засаде ждал, Умер от бога - тот его жизнь выпил! Раскроив ладонь, она воздвигла, Факел нечестивый в центре алтаря! И вскоре плач - надрывный и горький, Прервался волной чистой синевы! Мир ожил. Земля ожила. Цикл извечный восстановил свой ход. А о десяти жертвах башни Богов, Люди оставили рукотворный монумент!

В далеких землях, опустошенных погибелью,

      Группа героев вышла в свой последний поход,

Ведомые смертоносной, губительной целью,

Они ушли, чтоб своими жизнями спасти свой народ.

Звенят склянки у доктора в суме,

У стрелка бренчат немелодично в кармане пули,

Антиквар своим кадилом покачивает в такт,

Неспешной, размеренной ходьбе.

      Спустя неделю после успешного возврата лекарств город начал наполняться жизнью. Малой, слабой, незаметной. Но жизнью.       Дисмас был на нервах. Выпивка слабо помогала после того стресса, что он испытал в Чаще. Еще добавляло остроты в ситуацию и то, что из дома Бартона постоянно доносились отголоски громогласных скандалов, которые ему закатывали приезжие девицы - кузины бедолаги Фолта.       Во всяком случае, ровно до тех пор, пока не приехала повозка, груженная всяким добром...       - Дисмас. - Коротко приветствовал его Альхазред, руководящий процессом перегрузки, - Не хочешь в мероприятии, где крепкие мускулы востребованы, поучаствовать? Взамен за помощь подарю парочку безделушек.       - Помогу и так. Все равно нечем заняться, - грустно согласился разбойник и приступил к переносу библиотеки оккультиста в отдельный домик, выделенный на оборудование и как хранилище.       - Тебя что-то гложет, - уверенно заявил Альхазред, покуривая из изумительной курительной трубки, похожей на чью-то оскалившуюся пасть.       - А тебя это должно волновать? - хамовато удивился разбойник.       - Черный Зверь тонко чувствует настроение окружающих. А я, за счет, хмм, "совместного проживания", также неосознанно чувствую эмоции. Работает в радиусе пяти метров. Ты ведь заметил, что я редко выхожу к людям?       - А я думал, что ты просто нелюдимый и крестьян с вилами боишься, - признался Дисмас.       - Насчет нелюдимого ты немного прав. Не люблю слишком много людей вблизи. Потому я и выпросил домик подальше от остальных. Это такая морока - чувствовать, что о тебе думает каждая встречная собака. То цапнуть, то плюнуть, то словесными помоями облить.       - Когда ты сюда приехал, то у тебя в сумке были какие-то бумаги, - наблюдательно заметил Дисмас, - Что же заставило тебя притащить сюда все свое добро?       - К моему приезду в ваш Миствейл были предпосылки. Давние. Давно, еще когда мистер Арчибальд был жив, один из моих коллег, жрец иностранного культа с трудновыговариваемым именем, приехал сюда в составе делегации чернокнижников. У этого жреца была особенная штука - шлем ментальной рекуперации. Коллега создал его совместно с известным алхимиком из Глубин, и этот шлем мне интересен. Весьма. Шлем позволяет активировать доступ мозга к вселенским информационным слоям, одновременно служа активным маяком и предохранителем от взрыва мозга. Анкарус - так его, кажется, звали, создал этот шлем в единственном экземпляре.       - Зачем ты мне это рассказываешь?       - Еще раньше, месяц назад, я попросил мистера Фолта об одолжении. Мне нужно еще три человека, и ты как раз подходишь.       - К чему? - неосознанно разбойник потянулся к пистолету.       - К путешествию, мой друг!

Мэрия.

      - Итак, перейду сразу к делу, - Бартон оторвался от прочтения свежей газеты "Амбивалентность Спраула", и повернул свой уставший взор на группу. В группе были - Альхазред, Парацельса, Дисмас и новенькая - Джозефина. Последняя была робким антикваром с далекого королевства, которую подобрала по дороге Аделаида, ехавшая в город.       - Скажите, - тут оторвалась от своей сумки Парацельса, - А вы тут кресла для просителей ставить не будете?       - Смысла не вижу. Коротко отчитались о работе - идите на отдых. Да и выделять из казны на кресла - недешевое удовольствие. - выпил из бутылки лекарства Бартон и вскоре закупорил, - Альхазред - наш ведущий профессионал по истреблению и изучению той нечисти, что расплодилась здесь. Трупы тварей изучает Парацельса, - он кивнул на доктора, - А чтобы пополнить нашу казну, к вам напросилась вот эта милая мадам.       Джозефина пробормотала нечто.       - Какова цель? - напомнил разбойник.       - При вступлении Альхазред попросил оказать ему помощь при первом удобном случае. И он наступил. Смотрите.       Бартон достал пропыленную карту, кое-где проеденную мышами, и развернул перед присутствующими. Их взору открылся план некоего многоэтажного здания, состоящего из одиннадцати этажей.       - Далеко отсюда, во всяком случае, на корабле плыть недели две, обнаружено вот это строение непонятного назначения. Моряки экстренно уплыли оттуда, успев лишь зарисовать общий вид здания. В мемуарах дедушки я обнаружил этот план, закрытый за стеклянными витражами из каленого стекла. Не знаю, что это, но судя по виду, нечто ценное. По внешнему виду рисунка план здания совпадает. Еще, на нем обнаружено несколько примечательных символов. Взгляните, профессор.       Альхазред взял пергамент, максимально бережно, насколько мог. И изумленно охнул, едва не выронив его.       - Ваш дедушка связался с Рхером и Виннушкой. Это именно их символы стоят на карте. Я не знаю, что за башня, но ничего хорошего там наверняка нет.       - Почему же? - спросил Дисмас.       - Начну с предыстории. Много сотен лет назад существовало королевство Рондон. Это королевство располагалось на территории юга Дерринвальда, и там была расположена тюрьма, внешне ничем не примечательная. Но в глубинах тюрьмы находился вход в Ма'Хабрэ - город Древних Богов. Группы смельчаков заходили туда. Чаще - умирали, но некоторые ухитрялись становиться богами. Как - процесс мне неведом. Однако, после той грандиозной разрухи, случившейся восемьсот лет назад, тюрьма была разрушена, и подступы к святыне были утеряны. Во всяком случае, мой коллега, Корафус Автуруг, самолично раскапывал руины. Позже поползли слухи, что входов в город Древних несколько. Одним из этих входов является мистическая Башня Скорби - издевательское сооружение, созданное богом Луны и Обмана Рхером и покойным ныне богом Изменчивой Природы Виннушкой. Подозреваю, что они наткнулись именно на эту башню.       - Почему издевательское? - не поняла доктор.       - Потому что основано было на обмане. Между разрушением тюрьмы и созданием Башни есть прямая связь. Рхер, он известен как ненавистник людского рода, и чтобы напакостить, он убедил Виннушку неким, неизвестным для всех образом, запечатать девяносто процентов от всего потенциала земного плодородия внутри Башни. А потом Виннушку убили люди, в одной из битв. Чтобы распечатать силу, потребовался человек, морально чистый, грязью мирских проступков не запятнанный. По архивам, таких было двадцать три человека. Последний такой человек смог разблокировать башню. Но дорогой ценой.       - Продолжай, очень интересно, - налил всем чаю Бартон и распорядился принести скамейку.       - Обман заключался вот в чем. Каждые три года гонцы достигали деревень, где проживали выживающие от голода крестьяне. И выбирали среди детей, либо подростков, тех, кого можно назвать максимально непогрешимыми. Такие дети, по достижению 18 лет, отправлялись в Башню. Башня в обычное время парила между облаками, и путь к ней не представлялся возможным из-за разорванных кусков земли, казалось, плюнувших на законы физики. Но когда такой избранный подходил к Башне на расстояние трех километров, куски земли сдвигались в ровный путь. А затем, их ждало испытание. Им предстояло, по словам гонцов, перенести на себе девять божьих даров к вершине Башни, и силой своей чистоты вылечить эту землю. Немногие подходили. Позже выяснилось, что гонцы, того, с подвохом были.       - Каким? - хором спросили все.       - Они были служителями культа Рхера. Это выяснилось уже после того, как последняя избранница активировала алтарь. Тогда служители закона начали ловить гонцов, а потом свели всю цепочку, как оказалось, ужасающего преступления века. Воедино. Тогда же, когда и была создана Башня, Рхер через верховных жрецов и своего посланника Карманного Кота передал приказ - в момент кульминации ритуала передавать всю энергию, собранным прошедшим сквозь мучения избранным, к богу посредством убийства несчастного. Двадцать один человек успешно были умерщвлены, на двадцать втором ритуал дал осечку и верховный жрец, исполнявший эти подлости, был убит рассерженной жертвой. Но и тот не смог, потому что скончался от ужасных ран. Двадцать третья избранница смогла. Тут надо уточнить, что не все доходили до вершины. Для входа требовался зажженный факел, служивший одновременно ключом. И зачастую они умирали в страшных муках. Не доходя до верха. Последняя же была не одна. По начертанным кровавым следам на стенах выяснилось, что у нее было девять друзей. И что все друзья отдали свои жизни за нее. Чтоб она смогла дойти наверх.       - Откуда тебе все это известно? - подозрительно взглянул на него Дисмас.       - Башня Скорби - уникальное явление. Оно, после того последнего ритуала, стало путешествовать по различным уголкам нашего мира. Часть сведений смогли собрать жители Оственгра, когда эта башня появилась у них. У них наиболее точные и систематизированные архивы. И после гибели Оственгра все архивы были переданы Спраулу. Выжившими. И я читал эти архивы.       - Бред какой-то, - покачал головой Бартон, - Как Башня может путешествовать?       - Во всяком случае, именно под ту Башню то строение и подходит. - Пожал плечами оккультист.       - Я хочу поручить вам это дело. Разведка строения и добыча всего, что плохо лежит. Все, как вы умеете. - Бартон отпил из чашечки уже порядком остывшего чая.

Две недели спустя.

      Нос корабля уткнулся в теплый песок, и команда спешно начала отдавать швартовы. Разбойник лихо перемахнул через борт и мягко приземлился на песочную отмель.       - Я на разведку! - и ушел в сторону небольшого леса.       Спустя час блуждания он мог уверенно сказать - очень странное место. Здесь росли грибы и травы неведомых ему цветов и видов. И что интересно, он находил одних лишь собак. Если то, что он находил, были именно собаками.       Размером с доброго такого теленка, такие дворняги носились парами, и нападали на все, что движется. Засады устроить не могли. Пару раз Дисмас отстреливался от них, потратив половину имеющегося резерва пуль. Положил в общей мере шестерых.       Собираясь уходить обратно, он услышал отголоски... негромкой игры музыкальных инструментов.       - Интересно... - озадаченно произнес Дисмас и осторожно начал идти в сторону источника звука.       Пробираясь сквозь колючий терновник, сквозь шиповник и боярышник("- Откуда тут столько шипастых кустов?" - раздраженно подумал он.) и пройдя сквозь последнюю преграду, затаился за упавшим бревном. И начал смотреть на... Певицу?       В тенях раскидистого дерева, по виду - ивового, бодро и бойко пела весьма миловидная девица. Рыжие, точно оживший огонь, волосы струились по всему дереву. Настолько длинных волос разбойник никогда не видал, да и где? Собственно, при такой близости к поляне он вполне мог расслышать ее голос:       В лесу одиноком юноша ходил,       И всякую дичь он с луком ловил.       И однажды юнец горячий,       Откликнулся на лесной зов...       Шел он через чащобу, мураву,       Переходя овраг, чуть в ухо не дал медведю.       Завороженный, он шел, не разбирая часов,       И забрел в глубь лесов.       И увидал он ведьмин круг.       Где грибы встали в бойкий круг.       Тут на этом моменте Дисмас здорово струхнул, потому что в начале он подозревал, что девица раскусила его расположение и хочет намекнуть, чтоб он вышел. Но не успел он выйти из-за бревна, как тут же с другой стороны поляны вышел порядком обгоревший юноша. Юноша был весьма нездоров на вид, и разбойник заподозрил, что он еле откуда-то выбрался. Юноша проковылял до девицы и присел рядом. Рыжеволосая дама открыла глаза и посмотрела на визитера, задорно сверкнула изумрудным глазом и продолжила петь:       Древо было древним, разросшимся и ветхим,       А на дереве сидела, причесывая косы, девица.       И солнца зайчики отражались от ее яркого лица.              Тут же парень на поляну взошел,       Грибами украшенную, ивой плакучей,       Раскинувшей свои ветви во всю ширь.       Увидал он ее и стрела любви,       Пронзила его ребра на всю ширь.       И он взойти на дерево захотел,       Первый круг - первая попытка,       Решил он зайти с добра.       Подошел он и спросил:       - Кто же ты, о дева,       Чьи кудри горят медным огнем?       Кто же ты, о дева,       Чьи очи, как изумруды в нежной оправе?       Я прошу твоей руки, пойди со мной, о дева.       Она распахнула задумчиво,       Свои зеленые глаза,       И тихо пропела,       От себя внимание отводя настойчиво:       - Взгляни на меня...       Не могу уйти никуда...       Взгляни на меня...       В танце лунных лучей...       Услышь же ты меня...       Как мелодию в тихом, огромном лесу...              Дисмас заслушался столь дивного голоса. Давно он не встречал подобное, уж в этом он точно был уверен. Внезапно его за плечо кто-то тихо потряс, и он ошеломленно обернулся, удивившись такой незаметности. Перед ним стояла непонятного возраста женщина в погребальной одежде, полностью седая и с живыми глазами, так не присущими старцам, но у юных они бывали.       - Мальчик, не мешай пострадавшей душе. Пусть насладится песней. У него до смерти мало удовольствий было - работать да голодать. - тихо произнесла мужским! голосом женщина.       - Эээ? А вы кто?       - Живу я здесь, неподалеку. Оставим в покое этих двоих. - кивнув своим мыслям, мужчина (тут уже разбойник был намного уверенней), собрав в лукошко ярко-красный мухомор, тихо отошел от поляны. Потом поманил Дисмаса за собой пальцем. Воровато оглянувшись по сторонам, Дисмас взял пару огромных грибов, засунул в карман и шмыгнул следом.

      Позже. Жилище алхимика.

      Разбойник бывал много где. Но сие жилище переплюнуло по новизне все, что он раньше видел. А увидел он раскидистую смородину, росшую в бочке. Далее, ему на глаза попались алхимические кубы и солидного размера реторта, стоявшие на массивном столе из мореного дуба. Далее, были невообразимые стены из сотен книг, буквально окружающих собой целую комнату. И рыцарский доспех. Одна штука. Гордо стоящий в углу.       - Уже порядка пяти месяцев я проживаю в этом углу мира. - доверительно поделился своим опытом проживания алхимик, налив в две здоровенные кружки некую резко пахнущую тинктуру. Дисмас понюхал, поморщил нос, а потом одним залпом выпил.       - Я знаю, что сюда прибыла некая экспедиция, на небольшом корабле. - задумчиво заметил он, а затем подошел к алхимическому столу и поджег фитиль под ретортой.       - Мы прибыли, это так. Только матросы не докладывали о том, что на острове кто-то есть.       - Матросы... Я наблюдал издалека. Не люблю шумное общество. - его передернуло.       - А как вы здесь оказались?       - Когда-то я проживал в глубинах одного весьма печально известного местечка. Но потом некие недоброжелатели подорвали выход наружу. Пришлось спешно сооружать портал и вытаскивать свое движимое имущество. В итоге я оказался здесь. Эх, сладкий тысяча двести восемьдесят пятый год...       - Как-как? Простите, вы не могли бы повторить?       - Сейчас должен идти тысяча двести восемьдесят шестой год. Если так судить по моему календарю. - Он забросил в куб перетертую в ступке траву и добавил спирта. Вскоре жидкость начала булькать.       - Сейчас год - две тысячи сто пятьдесят восьмой, сэр. - печально уточнил разбойник.       Раздался треск. То была колба, которую от шока уронил на гранитный пол алхимик. Он удивленно воззрился на гостя.       - Быть того не может. - Он поднял колбу, осмотрел на предмет трещин, а затем поставил на полку. - Аберрация временных потоков? Смещение временного основного потока? Экстраполяция по зависимым градиентами телеметрики? Как же так случилось?       - Не понимаю. - признался разбойник.       - Это не для простого ума. Тут Высшее Таинство, молодой человек. Не всякий разберется.       - Альхазред смог бы. Он у нас ученый. И библиотекарь, - невольно вырвалось у гостя.       - О, среди вас ученые мужи присутствуют? Веди меня, мальчик, к своим. Поговорим с огромной охотой, - энтузиазм так и попер из алхимика, и пока он собирал котомку с вещами, разбойник соображал - что же, блин, он нашел?

Позже, на берегу.

      Дисмас пил разогретое вино, не вслушиваясь в треп двух колдунов. Альхазред охотно начал болтать с гостем, в коем он с удивлением признал как некоего Нозрамуса. Сам же Нозрамус, хихикнув, поделился, что коллега, вероятно, знает его от Энки Анкариана - именитого "Живого Бога".       - Бога? - удивилась чумной доктор.       - Истинно так. В тысяча двести шестьдесят пятом году на месте той шахты, внутри которой я проживал, некая умная голова решила построить тюрьму. Для особо опасных преступников. Нагнали стражи, отстроили крепость, и начали преступников привозить. Но вот беда - никто не удосужился им рассказать, что буквально под их ногами расположен вход в Ма'Хабрэ... О, я вижу, вы уже знаете? - обратил он внимание на часть слушателей.       - Альхазред рассказал перед поездкой сюда. - пояснила доктор.       - Ну, наверняка не все. Тюрьма была прозвана "Страх и Голод". Не знаю, кто выдумал настолько дурацкое имечко, но название во многом оправдалось. Скверность соседства с Ма'Хабрэ в том, что этот город находится в двух пространствах одновременно - настоящем и будущем. И в настоящем измерении идет одновременная выработка крайне вредных миазмов, пагубно действующих на разум. Все эти миазмы отличаются летучестью и практически не видны на глаз. Итого - охрана начала сходить с ума. Но, - тут он понизил голос, - Был еще один маааленький нюанс. Или большой, если смотреть в духовном плане.       - Бог Глубин. - утвердительно отметил Альхазред.       - Именно! Одновременно с городом находилось и тело Древнего Бога. Оно располагалось на территории шахты, именуемой как "Алтарь Тьмы". Штука скверная, потому как одновременно вырабатывала еще и свой тип миазмов, заставляющих людей стремительно превращаться в непонятно во что. На моей памяти было, как минимум, несколько отродий Сильвиан - гидра из стражей, отродье волка и стража, отродье гуля, отродье стража и цветов. Скверная картина. Поверьте, смотреть неприятно. - Его передернуло.       - А как связаны Башня и город? - полюбопытствовала Парацельса.       - Выходит, что связаны они из-за меня. - устало вздохнул алхимик. - Тут я уточнил у коллеги. Выходит полнейшая чушь. Но если разобраться... Все дело в том, что в тысяча двести восемьдесят пятом году недоброжелатели подорвали выходы на поверхность, и я начал голодать. Запасов хватало, но ненадолго. А тут еще и какие-то звери всех пещерных жителей вырезали под ноль. И Куб Глубин забрали. Точнее, нет, насчет последнего я точно знаю - это была группа наемника Кахары из Джетайи. Но жителей кто-то поубивал до их прихода. Затем, после того, как у меня побывал Анкариан и я ему подарил Духовный Якорь, тогда и произошло сие горе. В итоге, поголодав две недели, я плюнул и решил отправиться в другое место. Еще до того, как осесть в шахтах, я был в группе приключенцев, ставших позже теми самыми Новыми Богами Рондона. И мой старинный приятель Валтеил, несмотря на то, что мы серьезно поругались на тему наших взглядов на божественность, снабжал меня фолиантами из библиотеки Просветленных. Итого - я вычитал там рецепт алхимического портала, создаваемого из демонических слез, рогов, шипов живоцвета, крови сильвианского отродья и еще пара мерзких ингредиентов. Но там было предупреждение, что портал может получиться абсолютно случайно и нестабильно работать. В течение трех дней, в условиях жесточайшего цейтнота, я соорудил портал. Он проработал два дня. За два дня я перетащил весь свой скарб на новое место, оказавшееся весьма пустынным островом. Затем, портал бабахнул. И одновременно появилась огроменная такая башня. И я потом рухнул без чувств, и пролежал неизвестно сколько дней. Далее, я проснулся. Иногда башня исчезает, иногда возвращается обратно. В чем причина такого поведения - то мне неведомо. Но я однажды вошел внутрь. И обнаружил рабочий портал в Ма'Хабрэ. Что самое интересное - город заполонили люди и существа неизвестного мне вида и принадлежности. Одни рисовали непонятные круги на лицах, другие носили золоченые маски в виде черепов. Еще были сплошь массивные ходячие комки щупалец.       - Я рассудил так. - поднял кинжал Альхазред, призывая все внимание на себя, - Портал мог создать связь между башней и городом, причем, весьма крепкую. И получилась она случайно. Но зато ясно, как именно культ Рхера перемещался в башню. Они пользовались тем функционалом, который случайно добавил Нозрамус. Но башня уже умела тогда перемещаться. Еще до того, как последняя жертва умерла, пожертвовав собой ради мира.       - А что за жертва? - заинтересовался алхимик.       - Старая история, получившаяся после твоих выкрутасов с башней. - пояснил оккультист.       - Погоди. Минуту, а ведь я видел одну из жертв, - вскочил Дисмас с бревна.       - Где? - удивился Альхазред.       - В лесу. Тогда я и встретил Нозрамуса. Там был парень, который выглядел обгоревшим и крайне болезненно. И он еще сидел рядом с красивой девицей. Кстати, а ты ведь говорил про него, а? Про то, что он страдал в жизни, так? - обратился он к алхимику.       - Логически предположил. - пожал плечами алхимик. - Сам посуди - приближаться к ним, в условиях наводненном собаками породы джаггедджау лесу, несколько опасно. Я еле нашел травы, при помощи которой вызываю неприятный для псин запах вокруг себя. Хотя, я весьма удивился, что собаки эту область леса обходят. Почему так - до сих пор не выяснил.       - Предлагаю так - завтра отправимся и обследуем это безобразие. А теперь - спать.