ⅤⅠⅠ. Блохи

— Да, просто папа говорил не давать номер незнакомцам. Теперь Келвин всё понял. Он усмехнулся, затем рассмеялся. Смех его был звонким и ненормально долгим. Он прикрыл рот ладонью, пытаясь скрыть его, но подрагивающие плечи всё выдавали. Еле как отдышавшись, он легко и с улыбкой сказал: — Поверь, для меня ты можешь сделать исключение, — он поправил свои хитро блеснувшие очки.

***

Когда номер Джека был записан Келвином в телефонную книжку, начало смеркаться. Зимние дни всегда были короткими. Солнце отбрасывало закатные лучи на землю, на людей и их дома, создавая длинные и тёмные тени. Все в радостном расположении духа возвращались домой с работы, автобусы были переполненными. Келвин ещё некоторое время стоял молча, раздумывая про себя: «Какого это, когда дома тебя ждут?» Он отложил телефон в карман, решив пока не звонить Джеку, и посмотрел на девочку. Её рыжие волосы блестели на солнце, голубые глаза внимательно, с немым вопросом смотрели на Келвина. Мужчина слегка улыбнулся. — Скажи, ты любишь своего отца? Подул лёгкий морозный ветерок, трепавший обоим волосы. Она посмотрела на него с лицом, выражающим недопонимание. Девочка начала объяснять так, как будто говорила что-то очевидное и само собой разумеющееся: — Да, конечно, я люблю папу. Потому что он тоже любит меня. Почему Вы спрашиваете? Порыв воздуха донес её слова до Келвина. Он сделал вид, что задумался: — А если я, как и он, буду любить тебя, то ты ответишь мне тем же? — серьёзно спросил мужчина, наклонившись чуть ближе к лицу напротив, чтобы заметить в нём малейшие изменения. Девочка почесала затылок, явно раздумывая. Рассмотрев каждый сантиметр его лица, она покачала головой в знак согласия. — Пошли, — это слово было сказано резким и твёрдым тоном, не терпящим возражений. Стараясь аккуратно взять девочку за руку, он быстро зашагал в противоположную сторону. — Куда? — спросила она, перебирая своими ножками в надежде поспеть за мужчиной. — К Джеку, твоему папе. Ты пришла оттуда, значит, скорее всего, он живёт там, — Келвин достал из кармана телефон и, сделав несколько нажатий на экран, продолжил. — Да, я прав. — Нет! Отпустите! — кричала девочка, начиная вырываться, но её попытки не увенчались успехом. Крепче взяв маленькую руку, Келвин не позволял ребёнку вырваться из хватки. — Тише. На нас прохожие будут косо смотреть. Я знаком с твоим отцом, мы коллеги, слышишь? Чёрт, будь тише. Я дам тебе конфетку или... не знаю, что ты хочешь? — Хочу, чтобы ты отпустил меня. — Хорошо, — Келвин разжал пальцы на схваченной им руке, позволяя ребёнку отойти подальше от него. — Я не трону тебя, но в любом случае смогу узнать расположение твоего папы по его номеру телефона. Ты не так наивна, как я думал. Твой отец — телохранитель. Даже если я захочу с ним что-то сделать, у меня не получится, он меня сразу нокаутируют. Давай сотрудничать. Ты молча идёшь со мной, а я... о мой Бог, люблю тебя. Хорошо? Между ними повисла едкая тишина, казалось, машины терроризируют мозг своим шумом. На всякий случай Келвин осторожно сделал шаг назад и, вспомнив, что надо улыбнуться, сделал это. Да, если подумать, фраза звучит двусмысленно. Ну, это же просто ребёнок. Рыжеволосая хотела ответить, но, увидев протянутую ей руку и услышав быстрое: «Келвин Кларк. А ты?..» — замолкла. Кларк продолжал улыбаться, прищурив глаза и выжидая какую-либо реакцию. Она последовала незамедлительно. Скоро в его руке появилась другая, маленькая и хрупкая, с тёплой кожей.

***

Алекс, удивлённо распахнув глаза, смотрел на большое зелёное растение. Его листья были ярко-зелёными, а горшок разукрашен разноцветными узорами, хоть мужчина и не разбирался в росписи цветочных горшков, но увлечение собеседника уважал, в какой-то мере оно ему даже нравилось. В комнате над потолком висели лампы с фиолетовым свечением. В одном из углов стояла небольшая кровать. — А как называется это растение? — спросил рыжик, взяв растение за листик. — А, это? — Джек был рад, что его в очередной раз спросили об этом. Отойдя от окна, в которое он задумчиво смотрел до этого, он подошёл ближе и аккуратно, ненавязчиво убрал его руку с растения. — Это фикус. Моё семьдесят восьмое растение по счёту. Я называю его розой. — Розой? Почему? Это ведь не роза. — Откуда ты знаешь? Может, в душе он роза. Алекс нахмурился и стал дальше рассматривать растения. Комната Джека больше была похожа на ботанический сад. Все подоконники тут были загромождены цветами, у стен стояли различные неприхотливые травы и деревья. — А чем ты увлекаешься? — спросил Джек, делая акцент на слове «ты». Раскачиваясь с носка на пятку, он завёл руки за спину и показал белоснежные зубы в своей улыбке. Мужчина наблюдал, как рыжик рассматривал всё живое и зелёное. — Ничем. Я только учусь, — коротко ответил он. — Скучный ты, — сказал Джек, вдохнув сладкий запах полного кислородом воздуха. Он бросил взгляд на настенные часы с деревянным маятником. Покачивая им из стороны в сторону, часы издавали тикающие звуки. Стрелки говорили о том, что сейчас уже девятый час. — Спать хочется, — лениво промямлил Джек. В тот момент до его слуха дошёл звук открывания двери. Бросив Алекса, он побежал к порогу. Теперь его ничего не волновало. Добежав, он распростёр руки, готовый обниматься. — Ну наконец-то! — радостно произнёс он. Увидев мужские сапоги, он сразу понял, что тут что-то не так. Дальнейшие события произошли за считанные секунды. Инстинкты сработали быстрее, чем здравые мысли Джека. Сделав шаг в сторону, он дождался, когда человеческая фигура полностью вошла в дом. Затем быстрым движением он закрутил вошедшему руки за спину и, когда тот упал на землю, сел сверху, не давая встать. Падая, Келвин вскрикнул от неожиданности и уткнулся лицом в пол, шипя от боли. — Нет! Не бей его, папа, он любит меня! — крикнула девочка. — Это я, кретин, — выдохнул Келвин. — Ой, извини, — Джек встал с Келвина. Девочка тут же крепко обняла отца за ногу. Поднявшись, Келвин стал спокойно разминать свою руку. Неожиданно он услышал знакомый звонкий голос: — Что тут происходит? — сказал рыжик, появившись в проходе. Звуки этого голоса вызвали неприятный холодок, пробежавшийся по позвоночнику. Келвин совсем не ожидал увидеть здесь Алекса. Некоторое время он глазел на обоих, пытаясь подобрать слова, но они застряли в горле, хотя внешне мужчина казался спокойным. — Да, Келвин, — подхватил Джек, — объясни мне тоже. Мог хотя бы постучаться... Как ты мою дочку нашёл и что значит «он любит меня»? — Джек не говорил обвинительным тоном, в нём слышалось лишь любопытство. — У меня не меньше вопросов. Почему ты раньше мне всё не рассказал? — спросил Келвин подковыристым тоном. — Рассказал что? Закрытая дверь как по команде снова открылась. На этот раз на пороге появилась вторая Глория, вторая рыжеволосая девочка. Они были как две капли воды похожи друг на друга: одинаковая одежда, причёски. Увидев представшую её глазам картину, она захотела закрыть дверь, но воздержалась. Так и осталась стоять, не переступив порог. — Вот это, — указал Келвин кивком головы на сестёр-близняшек. — Можно тебя на пару слов? — обратился он к Джеку. Они вышли за дверь в подъезд, оставив в квартире только троих человек. Джек опёрся на стену, молча смотря на Келвина. Тот начал смеяться без умолку, хватаясь за живот. Джек нахмурился: — Чего смеёшься? Лучше скажи, как ты нашёл Голди, и как она вообще привела тебя сюда? — А я ведь раньше думал, что ты плохой отец. Но, видимо, я зря переживал. Ты худший отец. Я просто полюбил её. У Джека чуть глаза на лоб не полезли: — Ты педофил, что ли? — он загородил собой дверь. Келвин резко замолчал, затем ответил: — Ну не-е-ет. Ты не так понял. Твоя вторая дочь, Голди, готова любезно пойти с тем, кто её просто полюбит. Я случайно встретился с ней, сперва подумал, что это Глория. Но она назвала меня незнакомцем, и тут всё стало понятно. Я не люблю её. Всё было только на словах. И это не то, о чём ты подумал. Просто она капризная, а я не хотел неприятностей. — Это всё равно звучит странно. Поэтому не приближайся к моим дочерям на расстояние ближе пушечного выстрела! — С удовольствием, — хмыкнул Келвин. — Моя очередь задавать вопросы. Что тут делает Алекс? Ты извинился перед ним? — Ситуация такая: с Алексом я раньше был знаком, но в прошлый раз видел его только со спины, поэтому не узнал. Да, я извинился, Стивен помог мне найти его. Келвин не удивился. — То есть мы с тобой раньше были знакомы через одно рукопожатие? — нахмурился он. — Послушай, — сказал Келвин, понижая голос. — Мне известны детали нашего дела. Действовать желательно незамедлительно, несмотря на то, что у нас целая неделя впереди. Алекс надолго у тебя? — Не знаю. А что? — Не важно. Сделай вид, что я твой гость и мы давние друзья. — Что ж… это будет сложно организовать, но я попробую, — с этими словами Джек неспеша открыл дверь. В прихожей их никто не встретил. — Скорее всего, они в моей комнате. Иди за мной и помни, я слежу за тобой. Келвин хмыкнул и, послушавшись Джека, пошёл за ним по пятам. Когда мужчина открыл дверь комнаты, фиолетовый свет ударил по глазам Келвина. Он зажмурился по непривычке и вошёл внутрь. Джек был прав. Все трое сидели, болтая, за каким-то небольшим столом, на котором лежали всякие приборы для ухода за растениями: лопатки, опрыскиватели и Бог знает что ещё. Кларк огляделся кругом. Джек с нетерпением ждал, когда он прокомментирует его увлечение. Но вместо ожидаемой похвалы он услышал холодное: — Что за веники? — Какие ещё веники?! Ты оскорбил фикусы. — Не важно. После этой фразы все в комнате замолчали. Кроме близняшек. Они подбежали к Джеку и крепко обняли его. Тот обнимал их в ответ и целовал в лобик. Затем отправил к себе в комнату. Келвин смотрел на них со странной смесью эмоций. Затем он медленно, стараясь успокоиться, перевёл взгляд на Алекса. Студент сидел со скрещенными ногами, подбочившись одной рукой. В глазах читалась... вина? Келвин недолго думал над тем, что сказать. Отведя глаза в пол, он продолжил: — Извини. — Всё в порядке, не извиняйся, — улыбнулся Алекс. — Знаешь, я никогда тебя не понимал... — Ты о чём? — Думаешь одно, а говоришь другое. Алекс склонил голову на бок, перебирая пальцами по столу. Джек прервал их разговор: — Да брось, Алекс, Келвин всегда говорит, что думает. Не обращай на него внимания. У него иногда бывают такие странности, — он махнул рукой. — Ты знал, что говорить о ком-то в третьем лице в его присутствии некрасиво? — Бла-бла-бла, — подразнил Джек. — Я пойду, пожалуй. Уже поздно, — сказал Алекс, встав из-за стола. Он показался Келвину несколько смущённым. Хотя он не мог утверждать точно. Попрощавшись со всеми, Алекс вышел из квартиры. Теперь они здесь только вдвоём. Чудно. Келвину уже хочется слинять отсюда, но долг службы не позволяет. — Я буду кратким. Я узнал расположение секретного архива с документами нашего невезунчика, — Келвин показал телефон с планом больницы и её адресом. — Он находится в больнице. Прежде чем я расскажу про твои обязанности в моем плане, ответь на пару вопросов, — бесстрастно сказал мужчина. — Это допрос? — закатил глаза Джек. — Думаешь, такой человек, как Стивен, возьмёт в информаторы кого попало? Итак, садись. Первый вопрос. Как давно ты знаком с Алексом и как вы с ним познакомились? — Шесть месяцев назад. Когда моя дочь болела и лежала в этой самой больнице, он подрабатывал клоуном, — сказал Джек, садясь на стул. Келвин сел напротив него. — Зачем ты пригласил его в дом? — По старой дружбе. Ты подозреваешь его в чем-то? Или тебе просто интересно? — Как видишь, он связан с больницей. Именно в ней — архив, если ты ещё не понял. Я не уверен, что Алекс знает про него... Просто у меня есть кое-какие мысли насчёт этого всего... Какая именно дочь была тогда в больнице? Глория или Голди? — Глория. Келвин бездумно начал трясти согнутой ногой. Он чувствовал, что близок к разгадке. Не хватает только пару пазлов. У него мало информации, мало сведений, вообще источник информации напротив него ненадёжен. Крайне ненадёжен, но у него нету причин не доверять ему. — Келвин? С тобой всё хорошо? — обеспокоено спросил Джек, сощурив глаза. — Да, я тебе верю. Послушай, я считаю, что Алекс подозрителен, — Келвин взглянул на часы. — Позже всё тебе объясню. Я могу ошибаться, — он снова достал телефон и тыкнул на один квадратик в схеме. — Я буду находиться здесь, в подвале. Вход в него секретен и возможен только через одну из палат, а именно вот эту. Твоя задача — следить за Алексом и своими дочерями. На всякий случай. А я проберусь в подвал и достану нужные документы. Начинать нужно сейчас. — Но... — Никаких «но»! Делай то, что говорю я... Пожалуйста. Джек помолчал некоторое время, задумавшись. — Как скажешь.

***

Больница представляла из себя двухэтажное здание. Для маленького городка, в котором жил Келвин, такие размеры были нормой, как и состояние самого здания. Оно явно не новое, но и старым его тоже не назовёшь. Конечно, её территория тщательно охранялась, чтобы посторонние не смогли проникнуть внутрь. Но есть одно «но». Больные не считаются посторонними. Ведь больницы строят именно для них. Значит, чтобы без подозрений проникнуть внутрь, нужно стать больным. И не просто каким-нибудь больным с температурой, а больным по-серьезному, чтобы положили в палату. Но перспектива стать больным Келвина совсем не радует. Местные врачи ни за что не будут лечить человека без документов, а их предъявление грозит Келвину дополнительными проблемами. Он одолжил медицинский халат у жены Джека. У неё были запасные. Ему было интересно, где сейчас находится жена Джека. Расспросы самого Джека ни к чему путному не привели. Ну да ладно. Не важно. Медицинский наряд не выдаст его, по крайней мере, никому не покажется странным обычный врач, прогуливающийся по коридорам больницы. Наоборот. Им будут восхищаться и гордиться. Раз он работает даже ночью. Интересно, поменялось бы их мнение, если бы они узнали, что этот врач пришёл сюда с намерением помочь убить. Владельцем больницы, возможно, был заказчик, миллионер. Иначе Келвин не может объяснить, откуда у Джона Паркера есть подробный секретный план больницы. Помимо изображённых комнат, на схему были нанесены местоположения всех камер, а также угол их обзора. Возможно, Джон Паркер когда-то работал в этой больнице. Но нельзя делать поспешных выводов. Келвин стоял так, что камеры не могли запечатлеть его. Судя по плану, в больнице был так называемый чёрный вход, который никак не охранялся. На плане было написано «секретно». О нём, скорее всего, не знали и сами врачи. Сейчас было довольно-таки темно. Хоть глаз выколи. Благо больница была как-никак освещена светом ламп и луны. Келвин быстро подбежал к стене и сел, не попадая под камеры. Открыв рюкзак, он достал оттуда ноутбук и устройство, способное обнаружить Wi-Fi-сеть и полностью отключить её, а также поймать радиоволну. Открыв ноутбук, он принялся взламывать сервер видеокамер. Обычно у них несильная защита. Можно сказать, её вообще нет. Когда-то Стивен научил Келвина проворачивать подобные вещи. Он до сих пор помнит все мельчайшие нюансы. Через несколько минут камеры были взломаны. Теперь они не реагировали на движение и показывали цикличную картинку. То есть теперь Келвин мог сколько угодно ходить под ними, камеры будут снимать лишь неподвижную картинку. До сих пор Келвин бережно хранил свой ноутбук. Даже в самые трудные моменты жизни он не продавал его и не зря. Он положил ноутбук обратно в рюкзак, достал и надел халат, бесшумно застегнул рюкзак. Быстро подбежав к секретному входу и стараясь поскорее открыть его, Келвин сделал шаг вперёд. Его встретил неприятный запах и темнота. Вход был двойным. Келвин закрыл дверь позади себя, оставшись в полной темноте, и наощупь пошёл вперёд, точнее вниз по ступенькам. Через несколько секунд ему удалось открыть и вторую дверь. Впереди был мрачный подземный коридор. Его стены были сложены из больших каменных кирпичей, которые не внушали доверия. Было бы легче, если бы этот коридор мог привести к подвалу, но он был построен отдельно. Торговля детьми? Это единственное, что пришло в голову Келвина во время обдумывания предназначения секретных ходов. Возможно, приют был лишь прикрытием. Теперь неудивительно, что один из бывших воспитанников украл несколько миллионов у владельца. В таком случае Келвину даже жаль воспитанника. Ему суждено умереть от рук Стивена просто потому, что так захотел бизнесмен. Он включил фонарик. Коридор был не слишком длинным. В конце были поставлены согнутые прутья, прикреплённые к стене. Они создавали подобие стремянки. Келвин направился к ним и полез наверх. Пришлось приложить небольшую силу, чтобы открыть люк. Он выкарабкался из неприятного места, оно вело прямо в больничный коридор. Подправив рюкзак и закрыв люк, который сверху прикрывался вторым из досок, он пошёл в одну сторону. Открыв закрытую дверь одной из палат с помощью отмычки, он вошёл внутрь, не забыв закрыть её. Благо внутри никого не было. Ещё один люк под кроватью должен вести вниз. Только есть проблемка. Да, снаружи нельзя увидеть люк, ведь сверху он прикрывался квадратом из досок. Келвина смутило расположение кровати. Она стояла чуть дальше люка. Не на нём, не почти на нём, а чуть дальше, посреди комнаты. Есть вероятность, что кто-то знает про него и кровать стоит так не случайно. Келвин вытер вспотевшие стёкла очков и осмотрел свой карманный револьвер, Colt Detective Special, или детективная классика. В своё время он был одним из самых популярных как служебное оружие сотрудников полиции и частных детективов в качестве карманного оружия. Это одна из последних моделей. У него удобный «выкидной» барабан на шесть патронов, а также рукоятка и полированный воронёный металл. Легкий и компактный. Келвин интересовался ружьями, в частности револьверами, а особенно принципами их работы и историей. Этот ему одолжил Джек. Кстати, да, среди телохранителей этот револьвер тоже был популярен. Отложив оружие в карман, он приблизился к люку и услышал странные звуки. Резко обернувшись, он никого не увидел. «Показалось?» Он наспех открыл два люка, спустился вниз и обнаружил тусклую комнату. В воздухе витала пыль, повсюду стояли шкафы с папками. Дело за малым. Сфоткать их все и отправить Стивену, чтобы тот отправил заказчику. Тот опознает несчастного, а Стивен узнает, кто его цель. На этом первая миссия Келвина закончена. Он аккуратно открыл первую папку. Алиса Стоун. Дата рождения: 15 ноября 1985 г. Город Х. Родители: Амелия Стоун, Стив Стоун. В приюте с сентября 1995 г. Тут также было приложено фото девочки и родителей. Келвин положил папку на место. Сейчас его интересовали только мальчики. Он продолжил делать то же самое с другими папками: одни фоткал, другие сразу же ставил на место. Во время этого рутинного дела он вертел в голове мысль о торговле детьми. Такое сложно провернуть, поэтому, скорее всего, он не прав, и приют и вправду закрыли лишь из-за того, что он не был официально зарегистрирован. Закрыв его, власти решили, что не пропадать же добру даром, и перестроили его в больницу. Разумное решение. Хотя это с какой стороны посмотреть. Открыв очередную папку, он заметил что-то неладное. Оливер Сондерс. Дата рождения: 1 января 2002 г. Город … Родители: … … В приюте с … У Келвина совпал год рождения, но дело не в этом. В папке не было информации о городе, не было фотки мальчика и его родителей. Бумага выглядела так, как-будто их стёрли и вырвали совсем недавно, причём в спешке. Ещё папка была поставлена в несоответствии с алфавитным порядком. Она в любом случае бесполезна. Заказчику важна фотка. Он всматривался в неё, думая, что с ней делать. В итоге решил взять с собой для изучения. На папке могли оставить отпечатки пальцев и другие улики. Тонкий, звенящий звук чьих-то шагов и чего-то ещё донёсся до его слуха. Келвин быстро прижался вплотную к шкафу. Дротик пролетел в нескольких сантиметрах от его лица. Повернув голову, он увидел рыжего парня с веснушками и голубыми глазами, Алекса. Его лицо было серьёзно и сосредоточенно. Келвин достал карманный револьвер со словами: — Не двигайся. Брось свои дротики на землю. Алекс не послушал его, он запустил второй дротик с большой скоростью. Келвин успел выставить вперед ту самую папку без фотки, использовав её как щит. Дротик пробил её насквозь, несмотря на прочный материал корки, но до Келвина не достал. Он сделал несколько шагов вправо, прячась за полками шкафов. Алекс старался не подходить близко, он ходил между шкафов с дротиком наготове, ища Келвина и не подозревая, что тот на самом деле шёл за ним по пятам. Выстрелы сейчас совсем неуместны. Келвин вырвал дротик с папки. Он был чем-то вроде шприца, в котором ещё оставалась неизвестная жидкость. Замахнувшись, он бросил его в Алекса. Это последнее, что он помнит. Перед тем как на его голову упало что-то тяжелое.

***

— Ты слишком долго завязываешь шнурки. Давай помогу. На небольшой лавочке сидел только Келвин. Рядом с ним незнакомец, сверстник его возраста, встал на колено и принялся завязывать шнурки. Не то чтобы Келвин сам не умел, просто делал он это и вправду медлительно. Мальчик вместе с незнакомцем долго подбирал подходящие коньки. Если бы не он, Келвин давно взял бы первые попавшиеся. Незнакомец говорил, что коньки, которые выбирает Келвин, слегка большие и кататься на них будет неудобно. Келвин обижался, но все советы слушал. — Ты ведь не умеешь кататься на коньках? — спросил незнакомец, закончив со шнуровкой. Он встал и посмотрел на Келвина сверху вниз. — Нет. — Не бойся. Это как на роликах, — улыбнулся он. — Но я не катался на роликах. — Тяжелый случай... Тебе повезло, что у тебя есть я. Итак, попробуй встать. Келвин встал, слегка пошатываясь. Пока что он стоял на обычной снежной земле. Держать равновесие оказалось не так сложно, главное — понять, что да как. — Отлично. Теперь медленно идём к катку. Шагать оказалось намного сложнее, чем просто стоять. Ноги шатались и почти не слушались. Казалось, вот-вот, и Келвин упадёт. Незнакомец подошёл к нему спереди, взял его руки в свои с тёплыми шерстяными перчатками и начал не спеша идти назад, следя, чтобы он не упал. Они встали на лёд. — Сейчас я отпущу тебя, а ты стой на месте, — незнакомец отпустил его руки, пуская мальчишку в свободное плавание. Келвину сперва было не по себе, но спустя некоторое время он привык и более или менее уверенно стоял. — Теперь повторяй за мной, — с этими словами незнакомец проскользил чуть назад и начал буквально летать над льдом, плавно перебирая ногами. Его движения были уверенными, спина — идеально ровная. Разрисовывая коньками лёд под своими ногами, он поворачивал, затем увеличивал скорость с каждым новым шагом. Он активно отмахивался руками. Красный помпончик на шапке весело подпрыгивал вместе с быстрыми движениями. В конце мальчик резко затормозил перед Келвином. Тот удивился, сделал шаг, поскользнулся на коньках, потерял равновесие и упал на спину, вскрикнув от страха. Незнакомец протянул руку помощи. — Вставай, будем учиться. Келвин катался, падал, продолжал кататься и снова падал. Незнакомец старался подстраховывать его сзади, но мальчик часто падал вперёд. И правильно. Это намного лучше, чем падать назад. Решив сменить тактику, незнакомец взял его за правую руку. Теперь он мог поймать его в любом случае. Келвин старательно повторял его движения и со временем начало получаться. Он был ужасно рад этому. Незнакомый мальчик отпустил его руку. Келвин катался сам. Медленно, но сам. Незнакомец похвалил его, показав большой палец вверх, и улыбнулся. Они катались ещё час. — Ты не устал? — спросил он. — Нет, — энергично ответил Келвин. — Давай ещё покатаемся. Солнце близилось к закату. Количество людей на катке стало сокращаться. Арендодатели уже начали думать о том, чтобы прекратить прокат. Келвин чувствовал себя так, как никогда раньше. Ведь он давно мечтал об этом. На несколько часов он забыл про всё: про родителей, которых вызывают в школу, про жестоких одноклассников, строгую учительницу, бедного котёнка. Был лишь он, незнакомец, которому он благодарен, ветер в лицо и тяжесть в ногах. В голове — пустота, а в теле —странное чувство усталости и удовлетворённости. Ему было по-настоящему весело. Задумавшись о чём-то добром, Келвин не заметил, как звёздочкой упал назад. Бездонные глаза увидели праздничную ёлку и задержали на ней взгляд. Незнакомец почувствовал, что что-то не так, и подъехал ближе. — Эй, вставай. Не лежи на льду, а то замёрзнешь. Почему ты так смотришь? — Я понял, — рвано сказал Келвин, пытаясь отдышаться и при этом широко улыбаясь. — Ёлка. Она и вправду красива. Я счастлив. Скажи, ты тоже счастлив?.. Незнакомец усмехнулся: — Конечно. Думаю, нам пора закругляться. Ты ведь не забыл про моё дело? — Нет, мэр.

***

Отдав коньки, они отправились на малолюдную улицу. Она находилась недалеко от катка. — С чем именно тебе нужна помощь? — спросил Келвин. — Ну, я ведь будущий мэр. Мне нужна помощь с делами, которыми они обычно занимаются. Келвин опешил. — С какими например? — А ты угадай. Даю три попытки, — игриво протянул мальчишка. — Неужели ты подаешь заявку в кандидаты? — Холодно, — сказал незнакомец, пряча руки за спину и приподнимая уголки губ в ухмылке. — Волонтёрство? — ещё раз попытался Келвин. — Так холодно, что у меня началось обморожение. — Может, самореклама или обучение? — Нет, нет и нет, — отрезал он. — Ты просрочил четыре попытки из трёх. Ответом был... вандализм, — с этими словами он пинком перевернул урну с мусором. — Если я сделаю видимость того, что нынешняя власть плохо справляется со своими рабочими обязанностями, то жители этого города захотят перемен и легче выберут нового кандидата, обещающего им их. Понимаешь? — Эм... Ну, я... — Вот и славно! Наша цель — вон тот магазин, — он указал на небольшой магазинчик, в котором продавались продукты. — Мы ограбим его? — Нет, мы лишь переместим мусор из одного мусорного бака в другой и засыпем дорожки снегом или водой. Водомат совсем недалеко. Главное никому не попасться на глаза. После этого я следующим утром размещу объявление в интернете о поисках твоего котёнка, как и обещал. Вечерело. Было темно, лишь одинокие фонари освещали улицу. Почему-то только сейчас Келвин вспомнил, что дома его ждут родители, но тяга к спасению котёнка была сильнее. Он кивнул. Мальчишки переносили мешки с мусором, заливали дорожки водой, незаметно бросали снежки в окна. Спустя час оба устали и сели отдохнуть. — Я хочу есть, — жалобно протянул Келвин. — Своруем продукты? Незнакомец повёл его в закрытый магазин. Стояла ночь, только луна и звёзды были молчаливыми зрителями. По словам незнакомца, там нет охранников и камеры не засекут их, если они скроют лица. Келвин наотрез отказался, сказал, что ни за что не пойдет на такой шаг. Незнакомец пожал плечами. — Ну как знаешь, — он надел капюшон и маску. Отмычкой открыл дверь и уже через несколько минут выбежал с продуктами. За ним гналась продавщица с метлой, мальчишка схватил Келвина за руку и со всех ног продолжил мчаться вперед. Келвин ойкнул и побежал за ним, не отпуская руку. Он совсем не был приспособлен к быстрому бегу. Вскоре женщина отстала от них или сдалась. Ребята остановились в переулке и разделили трапезу. Оба ели с большим аппетитом. — Скажи, — начал Келвин с набитым ртом, — ты ограбил магазин ради меня? — Да, ради тебя и себя. — То есть, если бы я не попросил, ты бы всё равно ограбил? — не унимался Келвин. Незнакомец рассмеялся. — Я бы всё равно поделился едой. Спасибо, что помог мне. Завтра обязательно выложу объявление, только я не смогу выйти на улицу, меня накажут, — беззаботно говорил он. — Тут недалеко у реки есть приют. Встань завтра у западной стороны забора примерно к двум часам дня вместе со своим котёнком. Я его сфоткаю, а то на рисунках далеко не уедешь. — У тебя нет родителей? — Нету, но воспитатели — хорошие люди. Я благодарен им за всё. — Ясно. Хорошо. Я приду. Спасибо заранее. Сейчас мне нужно бежать, а то родители будут... волноваться. — Мне тоже пора. До встречи..? — Келвин. — Оливер. Они пожали руки.

***

Келвин вошёл в подъезд. Ноги болели, руки слегка замёрзли. Хотелось лечь в тёплый плед и уснуть крепким сном. Он решил, что не будет делать сегодня уроки. Не сейчас. Надо ещё родителям рассказать про вызов в школу, про то, где он был, ну и почему не зашил форму. Несмотря на все эти мысли, ему было радостно на душе. Он и сам не знал почему. Сегодня случилось что-то по-настоящему радостное. Он остановился перед дверью, дёрнул ручку — не открывается. Заклинило? Он дёрнул второй раз, третий раз. Дверь не открывалась. У мальчика появилась легкая паника, он начал стучать по двери, звать родителей, но никто не открыл. Уехали? Он прислонился к ней ухом. Был слышен шум воды из ванны. Мальчик продолжил стучать. Спустя полчаса дверь открылась. На пороге стоял отец с матерью. Келвин забыл про то, что он возвращается из командировки. Поэтому испугался. За окном — тёмная ночь. Родители серьёзно смотрели на него, пока он переступал порог, снимая куртку. — Дорогая, тащи ремень, — сказал отец. У Келвина пропало все настроение. — Мне стало известно, — продолжал отец, — что ты опоздал на уроки, втайне от матери выбежал на улицу и принёс в дом блохастого котенка. — Он не блохастый, — вырвалось у Келвина. — Мной были предприняты некоторые меры, — он открыл дверь, ведущую в ванную комнату. — Подходи, не бойся. Келвин медленно подошёл, шепча что-то себе под нос. Он старался оттягивать этот момент как мог. На его лице отразилось неверие, когда он увидел в ванной неподвижную животинку. — Нет. Нет. Нет. Нет, — он подбежал к котёнку, взял его на руки из воды, прислушался. Комочек шерсти больше не дышал. Мальчик тряс его, пытаясь оживить, но котёнку это не помогло. Он заснул навсегда. Келвин заплакал. — Это я во всём виноват. Несчастливые не могут сделать других счастливыми. Я не спас тебя, ты не выжил, потому что я несчастен. «Если все вокруг будут счастливы, то и я тоже», — вспомнил он свои слова. Но где найти счастливых людей? Оливер?