ⅤⅠⅠⅠ. Свадьба

«Если все вокруг будут счастливы, то и я тоже», — вспомнил он свои слова. Но где найти счастливых людей? Оливер?

***

Темнота. Едва заметный свет фонаря. Слабый звон в ушах и туман перед глазами. Привычные душки очков больше не ощущались на ушах. Казалось, кровь в висках кипела, а тупая и давящая боль поселилась в затылке. Первое, что инстинктивно решил сделать Келвин — протереть глаза. Он попытался пошевелить рукой, но не смог этого сделать. Обнаружив, что руки отведены за спинку стула и туго связаны, он понял, что сейчас явно находится не в лучшем положении. Он замер и смотрел в одну точку, себе под ноги, в надежде на незамеченное движение. Но голубые зрачки были наблюдательны. Келвин услышал, как Алекс сделал неопределённое движение. На его голову упал звонкий голос рыжего: — Я видел, ты очнулся. Связанный никак не отреагировал. — Зачем ты пришёл сюда? — спросил Алекс со смесью раздражения и разочарования. В ответ ему пришла тишина. Рыжий неспеша грубо схватил Келвина за волосы, заставив того поднять голову и посмотреть на него. — Келвин? Они встретились равнодушными взглядами. — Думаю, нам не помогут гляделки, — Алекс отпустил Келвина, и оба одновременно повернули голову на источник звука. Широкоплечий силуэт скоро стал ясно виден. Это был Джек. Он смотрел то на рыжика, то на Келвина. Последний не выдержал и спросил: — Дже-е-ек? — Сейчас всё объясню... — сказал, как оборвал. Мужчина подошёл к стулу, на котором сидел Келвин, и чуть наклонился, чтобы посмотреть в его лицо и издевательски улыбнуться. — Я предал тебя. — Это я и так понял! — резко, почти истерично выкрикнул Келвин. Его маска хладнокровия начинала трескаться, а ладони покрылись липким потом. — Я не понимаю. Я ведь... — он остановился. — Я ничего не вижу. Ты точно Джек? Где мои очки? Джек выпрямился и почесал свою кудрявую голову. — Хм... Кажется, они разбились. — Эм, нет, — вмешался Алекс. Он поднял очки с пола, стряхнул их и надел Келвину на нос. Мужчина пригляделся. Перед ним и вправду стоял Джек. Келвин отказывался осознавать это. Почему он предал его? Как он мог не понять этого раньше? Келвин боится смерти, но ещё больше он боится, когда всё идёт не по его плану. — Зачем я вам? — спросил он. — Будешь моей горничной, — ответил Джек с улыбкой. — Может, хватит уже? — аккуратно спросил Алекс, но Джек начал смеяться. Тогда он щёлкнул его по лбу, заставив успокоиться. — Слушай, Келвин, мы тебе не желаем зла. Лишь хотим сказать... Молчи, Джек! Хотим сказать, что Стивен не тот, за кого себя выдает. Тебе следует уйти от него. Мы поможем тебе с этим. Ещё раз повторю, уходи от этого человека. Иначе нам придётся убить тебя. — Ты же сказал, что мы не желаем зла, — прервал Джек. — А эм, да. Не будем желать, только если он уволится. Ну так что, Келвин? — Почему вы оба хотите, чтобы я уволился? Оба переглянулись, общаясь взглядами. — Хорошо, пристегнись. Сейчас я поведаю тебе одну историю. На самом деле, — серьёзно продолжил Джек, обращаясь к информатору. — По профессии я адвокат. По крайней мере был им. В то время я ещё был неопытным, но зарабатывал достаточно, чтобы прокормить свою семью. Однажды ко мне обратился странный человек. Не спрашивай почему странный. Его звали Оливер Сондерс. — У него было очень сложное дело — покушение на убийство, — сказал Джек. — Я не сталкивался с такими случаями, поэтому сперва отказался, но он настоял, увеличив сумму. Оказалось, покушались именно на его жизнь. Он не имел доказательств, но собирался подать в суд на подозреваемого. Им оказался Стивен. Тогда я и не думал, к чему это приведёт. В итоге мы выиграли суд, и Стивен был посажен за решётку. Но проблема в том, что он подал возражение относительно исполнения судебного приказа. — В общем, был назначен повторный суд, — затараторил он. — Но так вышло, что меня на нём не было, и Стивену удалось выиграть это дело. Его освободили, а Оливера упекли за решётку. Не помню за что. Важно то, что однажды Стивен нашёл меня и предложил... потребовал, чтобы я стал его телохранителем на полставки. Иначе он доложит о том, что я был заодно с Оливером (хотя это не так), и тогда мне не избежать тюрьмы. Если он выиграл первый суд, то выиграет и второй. Я понимал это как адвокат. Такие люди как он способны на многое. А у меня дети, семья. К сожалению, мне пришлось согласиться. Теперь я вынужден работать на него. Вскоре появился ты, Келвин, человек, который явно знает Стивена уже давно. Скажи, вы родственники? — Нет. Джек задумался: — Алекс тоже работал на Стивена, но ещё до меня. У него была другая роль... И вообще, тот человек, который украл лям у миллионера, ни в чём не виноват. Может, у него есть семья и он шёл на это из благородных целей? Он не заслуживает смерти. И почему ты хочешь помочь убить его, не зная, кто он? — Твоё счастье в семье. Но пойми, что весь мир не крутится вокруг неё. Если бы у него не было семьи и даже друзей, он бы заслуживал смерти? Джек неосознанно сделал шаг назад: — Ты псих. Никто не заслуживает смерти. — Мы все умрём, а значит все заслуживаем смерти. Джек засунул руку в карман, и через мгновение в ней появился тот самый револьвер, который он сегодня вечером отдал Келвину. Подставив оружие к его лбу, он резко выкрикнул: — Замолчи! Всё, что ты скажешь, будет использовано против тебя в суде, — он звучно стиснул зубы. Алекс цепко взял его за плечо. — Как бы то ни было, мы против такого вида бизнеса, как заказные убийства. Все мы работали на Стивена не по своей воле, — сказал он. — Мне жаль, что тогда в больнице я нашёл тебя и передал Стивену, — обратился рыжий к Джеку, затем продолжил. — А что насчёт тебя, Келвин? Ты работаешь на Стивена по своей воле? Настала тишина. Келвин задумался. Конечно, ему нужны были деньги для того, чтобы банально поесть. Он не мог сдирать их со своей больной матери, у которой их тоже часто бывает в недостатке. Теперь и Джон Паркер болен. Значит, он здесь по своей воле, но он не был до конца уверен в этом. А что, если Стивен ещё давно навязал ему несбыточные мечты и идеалы? Найдет ли он здесь то, что так давно искал? — Джек, сзади! — крикнул Алекс. Джек отреагировал молниеносно, он резко нагнулся, успев обернуться и направить револьвер на вошедшего. Перед ними предстал человек в чёрном. Он пробрался так беззвучно, что никто этого не заметил до тех пор, пока Алекс не оповестил Джека. Чёрная маска скрывала пол-лица, чёрный капюшон небрежно накинут на голову. Неизвестный поднял руки в сдающемся жесте. — Не стоит привлекать внимание выстрелами, — спокойно сказал он. — Шумоизоляция здесь оставляет желать лучшего. Голос показался Келвину совершенно незнакомым. — Опять ты? Что ты тут забыл? «Опять?», — промелькнуло в голове у связанного. — Зашёл за кое-какими документами, — он прочистил горло. — Не могли бы Вы убрать пушку? — Не можешь ли ты зайти за ними в другое время? — бросил Джек, не убрав револьвер. — Да, конечно. Наверное, мне стоит вернуться сюда в более подходящее время... — незнакомец сделал три шага им навстречу. — Эй, что ты делаешь? — Знаете, я подумал, что сейчас самое подходящее время. Сложность карманных револьверов заключалась в том, что из-за размера их не так уж и просто выхватить из рук. Этот факт был всем известен. Джек, скорее всего, не собирался стрелять. Поэтому незнакомец решил действовать по принципу неожиданности. Он схватил руку с револьвером и направил её вниз, заставив Джека сделать ответный удар своим свободным кулаком. Незнакомец смог увернуться, но во второй раз спастись ему не удалось. Джек так вставил ему, что невольно закружилась голова. Воспользовавшись секундной заминкой, Джек прижал его плечо к стене, не позволяя пошевелиться, и подставил револьвер к горлу. Неизвестный не двигался. Пепельные глаза смотрели куда-то в пустоту. — Прости, если сможешь, — сказал Джек. — Агх. Он издал странный звук, тяжёлая рука на плече обмякла, и мужчина ничком упал на землю. На спине красовалось аж два дротика с шприцами. Незнакомец вернул себе осознанность. Перед ним стоял тяжело дышащий Келвин. Весьма уставший и потрёпанный. Что ж, похвально, что он нашёл способ развязать себя. Алекс выглядел не лучше Джека. Разве что дышал глубже, и дротик более аккуратно торчал из плеча. Верёвка у стула была порвана. Видимо, Келвин припрятал дротик в своем рукаве и с помощью него смог развязать ее. Он хотел что-то сказать незнакомцу, но колени подкосились, глаза закрылись, и он чуть не упал назад. Человек в чёрном успел схватить его за руку до падения и плавно опустить на бок. — А я ведь говорил, что падать вперёд правильнее. Из лопатки торчал дротик. Незнакомец вырвал его, внимательно осмотрел под светом фонарика и сделал вывод, что дротики сделаны недурно, только эти модели обычно применяют на гризли и стреляют ими из ружья. Все усыпили друг друга. Как бы странно это ни звучало. Затем незнакомец поднял с пола нужную папку с дыркой из-за шприца. Он открыл её и пробежался глазами по строкам, поглядывая на Келвина.

***

Обильный снегопад сегодня накрыл весь город. По расписанию сейчас должна была состояться предобеденная прогулка. Посмотрев на градусник, воспитатели приюта убедились в нормальности погоды и решили отпустить детей на улицу, не забыв хорошенько одеть их. Мальчишки и девчонки с радостью выбежали во двор и начали играть в снежки, лепить снеговика и просто дурачиться. Изредка слышались благоразумные наставления воспитателей. В назначенный час Оливер встал у забора и обхватил железные палки руками, смотря то налево, то направо. Здесь редко можно встретить какого-нибудь воспитателя, хотя из-за Оливера теперь всё, возможно, совсем не так. Он ждал одного человека. Одного очень важного человека. Телефон лежал в кармане наготове. Когда пришло время обеда, мальчишка покрылся небольшим слоем снега. Он стряхнул его и протяжно вздохнул. Неужели Келвин забыл про него? Нет, он не мог. Может, ему больше не нужна его помощь? Мальчик потоптался на месте, готовясь уйти отсюда, но вдруг услышал задорный женский голос сзади: — Кого-то ждёшь? — это была мисс Эванс, самая молодая девушка из воспитательского состава в этом приюте. Оливер вздрогнул от неожиданности, Эванс с улыбкой приблизилась. — М? Мисс всегда одевалась простенько, но со вкусом, как и подобает воспитательнице. Очки совсем не портили её лицо, а наоборот. У девушки были каштановые волосы, в которых всегда была заколка. Дети любили девушку, и это совсем не удивительно. — Н-нет. Я просто думал... — начал Оливер. — Уже нашёл себе друга за пределами приюта? — Что? Нет! Я, как мэр, думал о том, как можно благоустроить эту дорогу. Девушка засмеялась и попросила мальчика показать руки. Тот снял рукавицы и протянул забинтованные ладони. — Хм. Сегодня вечером заскочишь ко мне, я перебинтую ладони. В следующий раз не вынуждай воспитателей заставлять тебя чистить картошку, недотёпа. Я не всегда смогу тебе помочь, — сказала мисс Эванс. — Извини, я не хотел, чтобы ты из-за меня осталась без сна. Просто я ведь не умею чистить картошку. И почему они не могут просто дать мне овощечистку? — Поэтому ты и порезался раз десяток, — девушка вздохнула и потрепала его по жёлтым волосам. — Пошли уже, скоро обед, и не пытайся снова сбежать во время тихого часа. Оливер грустно кивнул и взял любимую воспитательницу за руку. Сегодня обед показался ему пресным, а день скучным и вялым. Вечером мисс Эванс, как и обещала, сменила старые бинты на новые. Она всегда была очень болтлива, это немного выматывало Оливера, но не мешало слушать её. Девушка имела свою комнату в приюте. Две недели она ночевала в ней и работала, а две другие уже проживала в своём доме и отдыхала. Прошёл месяц, другой. Снег начал таять, на деревьях появились первые почки, а из проталин вверх тянулись подснежники. Было ещё немного холодно. Оливер снова встал под забор, посмотрел налево, направо, подождал пять минут и, опять оставшись ни с чем, собрался уходить. Обернувшись, он увидел мисс Эванс. Она была одета в лёгкое белое платье с ремешком на поясе. На голове у неё была такая же белая шляпа с пером. Одежда совсем не соответствовала погоде. — А вот и ты! — сказала она, улыбаясь по-особенному. Так, как умеет только она. — У меня для тебя важная новость. Оливер заинтриговался. Он никогда раньше не видел такого платья у девушки. Он подошёл к ней, ветер донёс неизменно сладкий аромат духов. — И что за новость? Ты купила новое платье? Мисс поправила очки. — Нет, нет. Это платье досталось мне от мамы. Она сказала надеть его тогда, когда наступит самый важный и счастливый день в моей жизни. — И что же сегодня такого особенного? — он задумался. — Я установил личный рекорд и не сбегал отсюда больше двух месяцев? — Не-а, — она засмеялась. — Сегодня мне сделали предложение. Я выхожу замуж. — Правда? И кто же этот счастливчик? — удивлённо спросил Оливер, заглядывая ей в глаза. — Его зовут Стивен.

***

Келвин резко сел и принялся глубоко дышать. Секунду назад он лежал в кровати под толстым одеялом. Тело обмякло, как проваренные спагетти. Он огляделся, без очков он только смог увидеть, что обстановка не походила на его комнату, скорее, на какую-то комнату в деревенском доме. Стены были составлены из брёвен, а лучи из единственного окна слепили глаза. — Вам нельзя было так резко вставать, — сказал неизвестный в чёрной маске, человек, который, можно сказать, помог Келвину сегодня ночью. На этот раз он был без капюшона. Жёлтые волосы длиною были чуть ниже плеч, а пепельные глаза уставились в окно. Келвин плюхнулся в кровать. Он не мог найти в себе силы на разговор и обычные движения. Кажется, он опять видел кошмар. — Кто ты? — спросил он. — Я Оливер. Оливер Сондерс. Помните меня? — Нет. Разве мы знакомы? — равнодушно спросил Келвин. — Да, Келвин. Мы были знакомы. Неужели Вы не помните? Мы катались на коньках, хулиганили. И Вы обещали принести котёнка, чтобы я сделал объявление. — Стой. Неужели это ты? — его глаза округлись. К нему пришло осознание. — Мальчик из приюта? — Да, в яблочко. Наконец-то т..Вы вспомнили, — радостно сказал он. — Скажите, как Вы относитесь к своим родителям? Келвин слегка нахмурился. Он жалел, что не мог как следует разглядеть лицо собеседника. Он не до конца понимал, к чему вопрос, но решил ответить честно: — Для начала спасибо, наверное. Мне было бы тяжко без твоей помощи. Что насчёт родителей, мой отец работал в полиции и был убит во время выполнения задания, а мать больна туберкулезом. К покойникам я отношусь никак, а к больным с состраданием, — сказал он и пожал плечами. — То есть как это? Никак? — спросил Оливер. — А как ещё к ним относиться? Это мёртвые люди. Их больше нет с нами. — Разве к ним не относятся с тёплыми воспоминаниями? С сожалением, что их больше нет в живых? — Нет, я не чувствую ничего такого. — Почему тогда с состраданием к больным? У них выше шанс умереть, а умерев, отношение к ним меняется на никак. — Они не могут нормально прожить эту жизнь. И вообще, почему ты спрашиваешь? У меня нет сил говорить с тобой, — он отвернулся к стенке. — Это последствия от того снотворного. Только не надо отворачиваться. На самом деле мне надо передать Вам одно письмо, — Оливер покопался в тумбочке и достал оттуда конверт. — Оно важно для нас обоих, но я вижу, что Вы не готовы его прочитать. — Почему это? — вяло спросил Келвин в стену. — Как бы помягче сказать. Вам надо поменять своё отношение к покойникам и в принципе взгляды на жизнь, — со вздохом сказал Оливер. — Думаю, разберётесь, как выбраться отсюда. Не ищите меня, я сам Вас найду, — с этими словами он направился к выходу. — Нет, постой, — Келвин резко встал с кровати и почувствовал всю тяжесть своего тела. Оно обмякло и почти не слушалось, в глазах потемнело, а голова закружилась. Ему пришлось сесть обратно. — У меня есть вопросы. Как ты нашёл меня? Что с теми двумя? Почему, в конце концов, в твоей папке отсутствует какая-то информация? — Меньше знаешь, крепче спишь. — Да? А на чьи тупые вопросы я только что отвечал? Ты привёл меня сюда, рассказал про какое-то письмо и уже уходишь, не потрудившись что-то объяснить, — закипал Келвин. — Скатертью дорожка! Ты мне сразу не понравился. — Очки на столе, — сказал Оливер и удалился. Келвин остался один. Какое-то время он просто лежал в кровати и вслушивался в треск дров, горящих в камине. Когда к нему пришли силы, он встал и надел очки на нос. Затем решил покопаться в тумбочках. Ничего, кроме хлама. Никакого письма и даже намёка. С тихим «чёрт» он замахнулся и со всей силы ударил кулаком по ближайшей стене. Стена выстояла, а кулак начал слегка кровоточить. Капли медленно падали на пол и оставляли на нем свои алые следы, похожие на слёзы. Не изменяя своей привычке, Келвин начал ходить по комнате, раздумывая над сложившейся ситуацией. У него было много вопросов, но мало ответов. Решив не строить поспешных выводов, он взял со стола свой телефон. В этот момент он вспомнил про Джона Паркера, которому хотел помочь, и про свою мать, и про преподавателя, которому успел задолжать. Кажется, он на сутки совсем забыл про всех них. Он набрал номер матери. Гудок, гудок, гудок, гудок, гудок. К нему в голову ещё с первого дня приходила мысль позвонить маме и сказать, что его отчислили. Но он боялся. Боялся, что она начнёт присылать больше денег и задавать не совсем удобные вопросы. На том конце провода никто не ответил. Подумав, что здесь плохая связь или родитель просто спит, Келвин отложил телефон, надел куртку, взял карту местности со стола и ещё раз обвел комнату взглядом. С помощью компаса он определил азимут и ближайший маршрут до города. К слову, он был не так далеко, как он думал. По дороге туда один добрый мужчина на машине предложил подвезти его. Келвин, не долго думая, согласился. Таким образом, через пятнадцать минут он уже был в городе. Первым делом он снова решил позвонить матери, но ничего, кроме надоедающих гудков, телефон выдать не смог.

***

Сегодня Оливеру было неудобно в новой одежде. Пиджак да брюки. Он впервые такое носит. Вовсю играл свадебный хор, но дело не в этом. Дело в том, что Оливеру поручили самую важную миссию. По крайней мере, ему так сказали. Она заключалась в том, чтобы посыпать лепестками цветов дорожку невесте. И без разницы всем, что по традиции это должна делать маленькая девочка. Слово мисс... миссис Эванс — закон. Мальчик со скучающим лицом загребал из корзинки розовые лепестки и под аплодисменты разбрасывал на дорожку. Эванс была наряжена в пышное белое платье. Её волосы были аккуратно уложены. Она шла сзади, недалеко от него, и счастливо улыбалась. Молодожёны решили сыграть религиозную свадьбу прямо в парке и пригласить нескольких детей из приюта. Под алтарём девушку ждал Стивен и священник. После типичных свадебных слов и действий священник объявил обоих мужем и женой, и все гости отправились на ужин, оставив молодожён делать свадебные фотки. Трапеза была довольно богатой. Муж миссис Эванс не только потратил деньги на организацию свадьбы, но и закупил детям красивую форму. Все с радостью занимали свои места, ожидая жениха и невесту. Ребята сели за одной стороной стола, а взрослые — за другой. Вот уже сказали тост, взрослые выпили за молодых, все начали есть. «Неужели они не понимают?, — думал Оливер. — Миссис Эванс может бросить нас. И почему все так счастливы?» Он не притронулся к еде, лишь поглядывал на молодожён и о чём-то думал. Миссис заметила это, но лишь улыбнулась и ничего не сказала. Она всё равно сидела слишком далеко от Оливера. После ужина началась вечеринка. По традиции она была в стиле мальчишника и девичника, во главе которых стояли муж и жена. Для них были арендованы два больших помещения. Детей туда не пригласили, их развлекал организатор. Оливер затерялся среди подружек невесты и пробрался на девичник. Эм, он же посыпал лепестки цветов? Может, его примут за девочку. Да и волосы чуть длинее среднего. Он пробежался глазами по шумному месту и обрадовался, когда наконец увидел миссис. Ей дарили подарки с подтекстами. Оливер уже собрался бежать туда, но вдруг кто-то из женщин схватил его за плечо. — Постой, малыш. Что ты здесь делаешь? — негодующе спросила она, сощурив глаза. — Я вообще-то-то... Эм... — И вправду! Тебе здесь не место, — подхватила другая девушка. Вскоре все, стоящие рядом, обратили на него внимание и образовали круг. Оливер не знал, что делать. Куда бы он ни ступил и ни посмотрел, всюду были девушки. У него психотравма теперь будет. Решив врубить всё свое актерское мастерство на максимум, он собрался сказать самую правдоподобную отговорку. По типу какой он глупенький и бедненький, заблудился случайно. Но тут пришла невеста. Она желала разобраться, что за шум, а драки нету. Увидев своего воспитанника, девушка подавила смех и направилась к нему навстречу. — Только не говори, что ты заблудился, — сказала она и по традиции потрепала мальчика по голове. — У меня есть вопрос. Просто вопрос. Скажи, ты ведь... Ты не уйдешь от нас? — с надеждой спросил Оливер. — Глупый. Никуда я от вас не денусь. Буду с вами до самого вашего совершеннолетия. — Правда? Правда? — Правда, правда. Шёл бы ты отсюда к своим, пока другие воспитатели снова тебя не наказали. Позже с тобою поговорю, негодник. Оливеру стало тепло на душе. Он услышал то, что хотел услышать. Мальчишка подмигнул: — Веселитесь, девочки, — он махнул рукой в знак прощания и гордо пошёл к выходу. Запнулся. — Я в порядке!