ⅠⅩ. Коньяк

Их схема проста, как дважды два. Фотографии отправятся заказчику, тот обозначит нужного человека, станет известно его имя, а вместе с именем — соцсети, друзья, распорядок дня, работа, адрес. Да всё, что угодно. А потом, после приготовлений, Стивен сделает то, что должен. Но так называемое "дважды два" только на словах. Нужно столько всего предусмотреть и узнать. Где убить жертву? Когда её убить? И стоит ли вообще браться за заказ? Как, в конце концов, Стивен ещё не сошёл с ума? Крутя в голове различные вопросы, Келвин на ходу включил телефон, желая проверить статус отправленных им сообщений с фотографиями, сделанными в архиве. ~Стивен Двадцать фото Просмотрено. У собеседника на аватарке стоял пушистый чёрный кот. Он менял её, кажется, раз в никогда. Келвин не знал, что это за кот и кому он принадлежит: Стивену или же это просто картинка из интернета. Если честно, его это не особо занимало. С котами у него связаны плохие воспоминания. Келвин отложил телефон в карман. Он выполнил первый пункт схемы — отправил фотографии. Без первого этапа не существовало бы последующих, ведь идеальное убийство становится невозможным при упущении чего-то из виду. Нельзя действовать быстро и необдуманно, в частности пропускать этапы алгоритма, иначе всё распадётся, как карточный домик. Итог один: кем бы ни была завершена эта схема, Келвин стал её частью, поспособствовал ещё несовершённому убийству. А значит ли это, что он — убийца? Знакомый продуктовый магазин встретил его противной и протяжно скрипящей дверью. Вывески, ослепляющие глаза лампы... Всё это было таким знакомым и, в то же время, таким непривычным. Ему показалось, что женщина за кассой на секунду посмотрела на него и пренебрежительно хмыкнула, поймав на себе взгляд парня, но почти сразу же отвернулась и снова принялась пробивать товары. «Тут что-то не так». Это место ощущалось совсем не так, как раньше. Какое-то предчувствие шептало бывшему студенту о странностях, но он отмахивался от этих мыслей, как от надоедливой мухи. Как человек, который не может обойтись без постоянных раздумий, Келвин хотел занять свою голову чем-то другим, более важным. «Интересно, — подумал он, направляясь в одну сторону, — что скажет Джон Паркер, когда узнает, каким способом я получу деньги на донорское сердце и саму операцию? Он человек правильный: от денег откажется и больше не захочет меня видеть». Всё его нутро похолодело в этот момент. Странно. Между прочим, Келвин долго сосуществовал с этой мыслью в голове. Она казалась такой лёгкой, ведь он никогда не надеялся на подобное. Но сейчас он почему-то заволновался и поспешил успокоить себя от своих же идей. «Этого не произойдет. Как Паркер может узнать, что я помогаю киллеру? Он точно ни о чём не догадается. Да и дать ему деньги — не самая главная цель… Хотя почему я думаю, что он не догадается? Вероятность пятьдесят на пятьдесят, если думать трезво. Я убийца… Хах… Нет, очень бесполезная и глупая мысль. От начала до конца. Мерзость». Келвин искал лапшу быстрого приготовления, точнее, просто продолжал идти. Ведь он, при всём желании, мог найти её с закрытыми глазами. В какой-то момент он решил, что нужно мыслить шире, его интуиция так решила. «А если все люди в этом магазине узнают, чьи фото я храню у себя в телефоне, о чём вечно думаю, с кем и зачем общаюсь? Что, если узнают, кто я на самом деле? Какую эмоцию испытают, когда поймут? Страх, уважение? А ведь обычные пиксели на экране моего телефона стоят кому-то жизни». В упомянутом магазине было оживлённо. Парень старался не обращать внимания на окружающих, но раз за разом возвращался к ним в потоке своих навязчивых мыслей. Он чувствовал на себе взгляды окружающих, прожигающие в спине чёрные дыры и вызывающие волны неприятного холода по всему телу. Люди складывали покупки в свои корзины, стояли в бесконечных очередях и просто перекидывались парой фраз, но ему казалось, что все они смотрят на него, видят насквозь и старательно изучают. Они боятся его, но молчат. Смотрят, но ненавидят. Обсуждают, но избегают. «Почему?» И тут к нему пришла бредовая мысль, показавшаяся ему правильной и правдивой. «А если они уже… знают?» Как будто током прошибло. Он, не глядя на упаковку, взял первую попавшуюся под руку лапшу и относительно терпеливо отстоял вместе с ней почти всю очередь на кассе. Он с опаской смотрел на людей, избегая прямого зрительного контакта, но внешне казался спокойным. Келвин поправлял очки чаще обычного, больше нужного. Голова стала ватной, а ладони — потными, можно было подумать, он только что пробежал кросс без остановки. И всё это, чтобы услышать обыденную, заученную фразу от кассирши: — Недостаточно средств. «Ах да. Она ведь неспроста так посмотрела на меня, когда я сюда зашёл. За тем взглядом точно что-то стояло. Эта женщина определённо всё знает. Знает, что я убийца. Почему она молчит?» Ему сразу сделалось ещё дурнее. Дыхание потяжелело. Страх и обида по-собственнически схватили его сознание в свои мерзкие лапы, выбраться из которых будет заданием со звёздочкой. Он начинал злиться. — Как? Но мне должно хва... — он сказал это громко, резким, немного обвинительным, но в то же время сухим тоном и сразу же одёрнул себя, когда понял, что женщина обращалась не к нему, а к покупателю спереди. Количество прожжённых дыр на спине увеличилось в стократном размере. Вся очередь зевак сразу же обратила на Келвина свои взгляды. Тот внутренне вздрогнул и сглотнул вязкую слюну, продолжив фразу: — Я могу заплатить за вас, — перевёл он свой голос в другое русло. Покупатель спереди обернулся и недобро нахмурился. Глубокий, обкуренный голос обрушился на голову: — Взятка тебе не поможет, чёртов убийца. Сердце пропустило удар. Он в суде, а этот мужчина — судья, все вокруг — свидетели, а он — никто иной, как пособник. Без адвоката, совершенно один, в ожидании приговора. Нельзя убежать и скрыться, некого позвать на помощь, нечем оправдаться. Казнь, Келвин достоин казни. И снова он окунулся в то самое чувство беспомощности, которое он не раз испытывал в детстве, когда, опаздывая, входил в класс или терпел неуважение по отношению к себе. Он не хочет чувствовать это снова. Он хочет всё контролировать, не быть тем, кто боится людей, ожидая от них подвоха, не быть тем, кто злится на себя из-за ощущения своей же беспомощности. Стивен показал ему лишь один способ, благодаря которому можно достичь этого. Но стоит ли оно того, и готов ли Келвин на такой финал, где всё станет только хуже? Судейский молоток с грохотом стучит о подставку. Мягко прикоснувшаяся к плечу рука вернула парня в реальность. Магазин, касса, шум холодильников и шёпот в очереди. Келвин тупо поморгал, смотря на человека напротив, которому не хватило денег. Это был мужчина лет сорока или, может, пятидесяти с неприятным и оттого слегка пугающим лицом. «Что это было?» — Ты в порядке? — спросил незнакомец. Видя беспокойство Келвина, он потряс его за плечо. — Мышь что ли увидел? Слушай, если не хочешь, то не плати. Эта фраза немного успокоила бывшего студента. Вернув себе самообладание и нейтральное лицо, Келвин достал бумажник. Он не обязан... Какой же он идиот. — Сколько вам нужно? — его голос ровный. Благо, мужчина не покупал ничего слишком дорогого, поэтому Келвину, проклинавшему себя, не составило труда молча расплатиться за него. Бутылка недорогого коньяка теперь была в распоряжении счастливчика. Он с трепетом взял её и поблагодарил своего спасителя, который, казалось, слушал его вполуха (вообще не слушал) и был себе на уме. «Спаситель» вздохнул, поправил очки и, расплатившись за свою лапшу, направился к выходу, настойчиво смотря в пол. Казалось, вот-вот и он начнёт разговаривать сам с собой. Такое поведение немного обидело незнакомца: он хотел, чтобы его благодарность была услышана. В два шага догнав Келвина, он некоторое время просто шёл наравне с ним, подмечая лапшу в руках. Тот, выйдя на улицу, сперва игнорировал мужчину, ведь не мог не заметить докучающий взгляд. Но, наконец, не выдержав, Келвин поднял глаза от пола и, не убавляя шага, почти неосознанно выпалил: — Что? Любитель коньяка от такой резкости чуть не подпрыгнул, но, тем не менее, заговорил: — Спасибо говорю! Выручил прям, — радостно сказал он, указав на бутылку. Келвин многозначительно посмотрел на неё, затем на лицо мужчины. Тот давил лыбу, как мог. Келвину, мягко говоря, было не по себе. Нет, не из-за незнакомца... Он всего лишь не понимал, какого чёрта он увидел какие-то недогаллюцинации? Стать шизиком не входило в планы. — Ну да, да. Пожалуйста. Ваша чес... человеческая натура достойна таких щедростей, — замялся он. — А ты странный, — простодушно рассмеялся незнакомец. После этого замечания Келвин до боли сжал пальцы в кулак, затем быстро разжал их. Ему захотелось закрыть уши руками и побыстрее убежать отсюда, а лучше послать этого человека куда подальше, лишь бы не слушать. Но кто он, Келвин, такой, чтобы так поступать? Его лицо слегка помрачнело, в пустых глазах мелькнуло что-то нечитаемое. Он снова поправил очки — привычка, нервный тик, раздражение? — Слушай, парень, — продолжил незнакомец, улыбаясь. — Я на добро отвечаю добром. Как смотришь на то, чтобы вместе опустошить эту бутылку? Я угощаю, — он повертел в руке свою покупку, заставляя светло-коричневую жидкость плескаться внутри, и подмигнул. — Ну, что скажешь? Келвин искоса посмотрел на него, задержавшись на мгновение. Кажется, он что-то обдумывал, словно взвешивал что-то в глубине души. Он делал это несколько секунд, прежде чем ответить на вопрос: — Не думаю, что хочу, — бросил Келвин, насторожившись и ускорив шаг. Он хотел показать, что против этого предложения и вообще спешит. Выражение его лица почти граничило с безразличием. — Ну что ты, как девка, ломаешься? — незнакомец тоже ускорил шаг. — Придём ко мне, опрокинем по рюмочке. Я же вижу, что ты человек хороший. Такого и угостить не жалко. — Мужчина настойчиво схватил того за запястье и повёл куда-то. С каждым шагом обувь противно скрипела. Келвин поначалу особо даже не сопротивлялся. Он, честно говоря, впал в ступор, не зная, что делать. Поколебавшись, он прямо ответил: — Стойте, я не умею пить. Отпустите. — Учись, студент! — подбадривающе воскликнул незнакомец. Он и не думал отпускать. — Я не студент... — глуховато пробормотал под нос. Любитель дешёвого коньяка опешил и отпустил Келвина, обернувшись. — Мамочки. Школьник, что ли? — спросил он с опаской, осмотрев Келвина с ног до головы. Тот чуть не начал рвать волосы на себе от безысходности. Короткий смешок вырвался против его воли. — Боже. Нет. Я не школьник. Как иначе я бы расплатился за коньяк? — звучало ровно, но проскальзывало лёгкое напряжение. Келвин пошёл своей дорогой, засунув руки в карманы. — Это хорошо, — облегчённо выдохнул мужчина, снова догоняя Келвина. — Я уж подумал, что школьника напоить хочу. Хм. Если ты не школьник и не студент, то кто? Может, ты уже кончил университет? Келвин вздохнул, не отводя взгляда от дороги. — Нет. Я просто бросил его. И... — Ха-ха, — перебил мужчина. — Тогда всё понятно. Кем ты работаешь? «Ааа! Да сколько можно!» — Пожалуйста, отстаньте. Я спешу, — голос такой же сдержанный, как и лицо. Только челюсть слегка сильнее сжалась. — Нет, ну скажи. Мне интересно, — не унимался собеседник. Келвин молча сделал ещё несколько шагов, переваривая услышанное. — Интересно? — он резко остановился, заставив мужчину врезаться в спину. По какой-то причине Келвин снова тихонько усмехнулся, но без тени юмора. Это просто звук, ничего личного. — Тогда слушайте, — размеренно продолжил он, выдержав паузу и не оборачиваясь. — Я тот, кого общество ненавидит и всячески презирает, тот, кому в старости никто даже стакан воды не подаст. Я тот, кого в конце концов ждёт наказание, и не важно, в каком виде. А знаете почему? Потому что я неудачник, жалкий убийца, желающий доказать себе, что... — Ну и бред. Ты что... Злодей? Не смеши мой коньяк, — смех стал ещё более настойчивым, он давно перешагнул границу и превратился в насмешку. — Как? Вы не верите мне? — недоверчиво спросил Келвин, сощурив глаза и обернувшись. Он поправил очки. — Я убийца. Понимаете? — натянуто пробубнил он, скорее как утверждение, чем вопрос. — Хах, парень, моё первое впечатление о тебе меня не обмануло. Что ж, иди туда, куда ты там торопился... Оставлю тебя, пожалуй, наедине со своим припадком, — незнакомец, слегка испуганно или, может, торопливо, пошёл вперёд, мимо Келвина. — А за коньяк спасибо, — вздохнул он. Келвин замер, смотря ему вслед и ожидая, когда тень незнакомца исчезнет. Он осознал, что только что рассказал, и почувствовал себя вдвойне идиотом. «Зачем? Чёртов шизик, чёртов болтун. Отрицание — первая стадия принятия.» Закрыв лицо рукой, Келвин едва слышно рассмеялся. Он до чёртиков противен сам себе.

***

Чувство уязвимости в окружении людей не отставало до самого порога. Он боялся разоблачения, боялся быстрого начала конца и своих желаний. Единственное, что он хотел, придя домой — это съесть лапшу и отдохнуть в тишине наедине с собой. Но даже здесь, дома в одиночестве, тишина давила, а осознание оставляло примесь из различных эмоций. Он. Уже. Убийца. Парень включил чайник, достал телефон, снова и снова стал просматривать отправленные фотографии, гадая, убийство кого принесёт ему деньги. «Этот не мог насолить заказчику, черты лица слишком мягкие... Хотя, наверное, это нормально, он же тут ребёнок. Да они все здесь — дети». Напрягало, что человек с котом на аватарке никак не комментировал фотографии. На всякий случай Келвин отправил ещё парочку сообщений, где предупредил о том, что скинул всё, что нашёл. Также он коротко написал про ситуацию с Джеком и Алексом. Стивен вообще почти ничего не пишет в чат, отдавая предпочтение личным встречам или запискам. Часто на большие блоки сообщений от Келвина он отвечает парой фраз или вообще ничего не пишет. Неудивительно, что и сейчас он проигнорировал его. «Мда. Как холодно.» Информатор задавался вопросом, мог ли Стивен ещё давно догадываться, что его телохранитель окажется предателем вместе с бывшим работником Алексом, чья роль Келвину до сих пор не известна? Насколько он понял, они вместе хотят написать заявление на Стивена и, возможно, на Келвина. Допустим, у одного только Алекса раньше не было надежды без доказательств, но вдвоём их шансы на удачу возрастают. По факту, их заявление равняется явке с повинной... Что с ними вообще сделал Оливер? Оставил валяться в архиве? В любом случае, эти сообщения, по его мнению, не лишние, хоть пока и непрочитанные. Обычно Стивен почти сразу читает их, а если не читает, то звонить ему бесполезно. Вот такой уж он человек. Келвин отложил телефон и, высыпав сухую массу в тарелку, налил туда кипятка. Намотав на вилку лапшу, он без аппетита отправил её в рот. Остаток дня он посвятил уборке. Когда парень закончил, уже стемнело. Келвин бессильно плюхнулся на кровать, думая о том, что надо было покупать две пачки лапши и пора бы уже научиться готовить что-то сносное. Сегодня был странный день. Как и вчера, и позавчера... А что было до этого? Чёрный комок. Как будто ничего раньше и не было. Сон всё никак не лез в голову. Там были лишь мысли о прошедших днях и надоедливые вопросы, на которые он не мог прямо сейчас получить ответы: как он раньше не догадался, что Джек — предатель? Как он упустил Оливера, не задав ему вопросы? Убьёт ли Стивен жертву? Почему мать не отвечает на звонки? Келвину было мерзко. Вот у Стивена точно не было бы проблем. Зачем такому человеку, как он, кто-то такой, как Келвин? Кто они друг другу? Друзья? Наверняка он взял Келвина из жалости. Голова ужасно разболелась. В последние дни это стало обыденностью. Может, стоит обратиться к врачу? Хотя зачем доктору тратить своё время на кого-то вроде Келвина? Смотря в потолок, он ожидал нового дня. В какой-то момент сон начал побеждать, но пришедшее на телефон уведомление почти в час ночи заставило вздрогнуть и схватить телефон. На главном экране высветилась аватарка с котиком и сообщение: «Сегодня, в 19:00, в ресторане "Гурманская Галактика". Ты VIP-персона. Надень что-нибудь соответствующее». Ничего меньше, ничего больше. «Боже», — подумал Келвин и отправил сообщение: «Хорошо». Стивен пригласил в самый дорогой ресторан города... Теперь он точно не уснёт. «Блять».

***

Десять часов спустя он уже крутился перед зеркалом в смокинге. Он хранил его как раз... Как раз для того случая. Двубортный пиджак с заострёнными лацканами , белая рубашка снизу, галстук-бабочка, в котором он казался себе нелепым, и чёрные полуботинки. Сидит всё неплохо, надеть такое в ресторан вполне можно. Только вот, кроме бабочки, его окончательно добила своя причёска. Ему бы подстричься чуток. Келвина ведь впустят в ресторан несмотря на это? Он же VIP-персона, в конце концов. Не просто посетитель, а очень важная персона. «А с Джеком мы только в кафе были», — подумал он и сухо улыбнулся. Традиционный ресторанный этикет предполагает, что платит тот, кто пригласил. Поэтому Келвин принципиально не будет ничего есть до вечера, чтобы наесться за счёт Стивена. Наконец, он отвернулся от зеркала и, пройдя в спальню, начал переодеваться в обычную одежду. До встречи ещё несколько часов. Келвин должен успеть на неё, но сперва он захотел погладить смокинг, чтобы избавиться от едва заметных складок. Сегодня он действительно беспокоится о своей внешности.