Глава 2: Растущая луна, часть 2

      17 декабря, Годрикова Впадина.              Прошло пять месяцев с тех пор, как на свет появился Гарри Джеймс Поттер, родившийся от союза Лили и Джеймса Поттеров с небольшой помощью божества, хотя об этом знают только те, кто был там в ту ночь.              И за эти пять месяцев Лили и Джеймс усвоили один очень важный урок: растить ребенка очень утомительно! Просто изнурительно. Ни один из них не спал полноценным сном уже несколько месяцев, а малыш Гарри казался шаром безграничной энергии. Было ли это так, как обычно бывает с детьми, или потому, что Гарри был… особенным, никто никогда не узнает. Судя по письмам её подруги и крёстной матери Гарри, Алисы Лонгботтом, это было нормально, но Лили всё равно не была уверена.              Поскольку Алиса тоже скрывалась, Гарри и Невилл вряд ли скоро познакомятся, и ни у Лили, ни у Джеймса не было никакого опыта, когда речь шла о детях: Джеймс был единственным ребенком, а Лили — младшей сестрой. Так что, если Гарри не был обычным ребенком, они не имели ни малейшего понятия информации, как его воспитывать. Но они знали, что любят его: с каждым смехом и улыбкой маленького Гарри их ответная улыбка становилась ещё шире, от его первых слов до первых шагов они становились все более гордыми, а его первая случайная вспышка магии была встречена радостными возгласами, когда Гарри призвал кошку Лили к себе на руки.              Но всё же, несмотря на всю его безграничную энергию, молодые родители не могли за ним угнаться. Тогда Джеймс вызвал Бродягу и остальных Мародеров.              Питер, Люпин и Сириус без проблем присматривали за малышом, пока родители отдыхали, и всегда были рады видеть нового члена их веселой банды.              Сириус всегда развлекал маленького Гарри историями и сказками, как волшебными, так и маггловскими, придавая им форму с помощью колдовского огня и чар, чтобы они плясали в глазах его крестника.              Люпин, всегда самый серьезный и мрачный, ходил с малышом на руках и рассказывал ему об истории и магической теории, отвечая на любой лепет маленького Гарри так, словно это был вопрос к тому, о чем он говорил.              А Питер, всегда самый нежный, качал его на руках, рассказывая о самых известных проделках Мародёров и о волшебном замке, который он когда-нибудь увидит.              Сегодня был один из таких дней: Лили и Джеймс попросили Сириуса присмотреть за маленьким Гарри, пока они улизнут в маггловский Лондон и устроят свидание, чтобы отдохнуть от исследований Лили и аврорских тренировок Джеймса.              Сириус согласился и, приняв несколько мер безопасности, чтобы их не заметили и не узнали, после чего остался с крестником, казалось, всего на несколько часов.              Когда они вернулись домой в 11 часов вечера, то обнаружили Сириуса спящим на стуле у камина, голова наклонена в сторону, палочка в руке, детское одеяльце Гарри рядом, но Гарри не было.              — Сириус, — мягко сказала Лили, — Сириус, проснись. Где Гарри? — она потрясла его, пытаясь пробудить от дремоты. Мужчина фыркнул и дернулся, прежде чем что-то пробормотать.              — Сириус, что ты сказал? — недоуменно спросила Лили.              Он начал говорить, а его глаза всё ещё были закрыты и полусонны:              — Он здесь, Лили, — Лили почувствовала, что её сердце замирает, и посмотрела на Джеймса расширенными глазами. Тот, к его чести, не так легко поддавался панике, как должен был бы, его тренировки дали о себе знать, и его палочка появляется в его руке, когда он начинает осматривать нижний этаж, пока Лили поворачивается обратно к Сириусу.              — Сириус, где Гарри?! — крикнула Лили, и теперь, в её голосе зузвучал гнев, беспокойство и паника.              — Лили, он правда… — Сириус распахнул глаза от ее тона и жестом палочки указал на одеяло, в котором теперь не было ребенка.              Его глаза расширились, и он вскочил с кресла: Джеймс, вернувшийся с проверки первого этажа, выглядел мрачным и покачал головой, чтобы сказать, что не нашел своего сына.              Сириус в панике оглядывается по сторонам и, увидев вернувшегося Джеймса, быстро превратился в Бродягу: прижав нос к земле, он начинает обнюхивать все вокруг кресла и направляется к лестнице, ведущей на второй этаж со спальнями.              — Здесь кто-то еще, — превратился он и прошептал им: — Я не узнаю запаха.       Джеймс кивнул, прикидывая дальнейшие действия:              — Итак, идём наверх, Лили, ты впереди, у тебя лучшие щитовые чары из всех нас, я буду прямо за тобой, зачарованные медные диски наготове, чтобы поймать всё, что слишком противно чтобы блокировать, Сириус, все проклятия, которые ты знаешь, мне плевать, если тебе придется использовать непростительные, ты уберешь их подальше от Гарри. Понятно?              Лили и Сириус кивнули Джеймсу и, встав в строй, быстро поднялись по лестнице на верхний этаж.              Было легко определить, где находится злоумышленник, так как единственная дверь на этаже, которая была открыта, вела в спальню Гарри. Группа проглотила свой страх и как можно тише вошла в комнату.              Того, кого они ожидали найти, в комнате не оказалось: освещенная мягким светом луны, проникающим через окно, стояла маленькая девочка, спиной к ним, и смотрела в кроватку, из которой доносились звуки детского хихиканья.              Когда Лили, Джеймс и Сириус начинают поднимать свои палочки ради ребенка, о котором они заботились гораздо больше, чем о себе, фигура повернула голову и посмотрела на них светящимися янтарными глазами, похожими на кошачьи.              Когда Лили и Джеймс посмотрела в глаза богини, которая помогла им, их охватила паника. Джеймс быстро повернулся, схватил Сириуса за руку и убрал его палочку от девушки, после чего захлопнул ему рот и начал быстро выталкивать лучшего друга из комнаты.              — Нет, нет, Сириус, послушай, она не представляет угрозы… ой! Не кусай меня, чёрт возьми, плохая собака, — послышался приглушенный голос Джеймса, который потащил своего друга по коридору, пока Лили быстро закрыла за ними дверь.              Богиня ругается на выходки мальчишек, а затем возвращает свое внимание к ребенку в кроватке.              Лили, не зная, что делать, решила, что лучше всего будет вежливо обратиться к богине Луны и заговорить с ней.              — Леди Артемида, добро пожаловать в наш дом, — начала Лили: — Простите за это, мы не знали, что это вы, — она сокрушается при мысли о том, что чуть не напала на богиню и как плохо это могло бы закончиться.              Артемида некоторое время молчит, глядя на ребенка в кроватке.              — Ты прощена, — наконец-то, едва слышным шёпотом ответила она. — Родители должны защищать ребенка, да? — спросила Артемида, сама не зная ответа.              — Да, — сказала Лили, и комната снова погружается в тишину, поскольку Артемида не двигалась с места.              — Его зовут Гарри, Гарри Джеймс Поттер, — сказала Лили: — Это мальчик, надеюсь, вас это не… расстроит, — последнюю фразу Лили произносит шепотом.              Артемида на мгновение ничего не говорит, прежде чем ответить Лили, тем же ровным, безразличным тоном, который она всегда использует.              — Нет. Просто я… немного разочарована, — признала она: — Но ты же не можешь выбирать пол ребенка, — Артемида подняла руку и щелкнула пальцами. Лили вздрогнула от этого звука, и тут же понимает, что Артемида выбрала не её.              С едва скрываемой паникой в голосе Лили спрашивает:              — Что вы с ним сделали?! — немного погодя, Артемида полностью поворачивается к ней лицом.              — Не стоит беспокоиться, Лили Эванс, я просто уложила его спать, я не могу долго выносить хныканье и плач младенцев и предпочла бы, чтобы он уснул во время нашего разговора. Утром он проснется, как обычно, — успокаивающе сказала Богиня.              — Вы сказали, что придете ещё раз, чтобы… чтобы поговорить о том, чего ожидать, верно? — спросила Лили, и Артемида кивнула головой, прежде чем заговорить.              — Да, и тебе многое нужно знать, — затем Артемида начала рассказывать Лили о том, чего следует ожидать: о врожденных боевых инстинктах, которые будут схожи с СДВГ, о том, что его ум будет жестко настроен на чтение только древнегреческого языка, и о том, что у него будет «запах», который привлечет монстров, которые попытаются съесть его, когда он подрастет.              В последней части Лили снова начинает паниковать, но Артемида успокаивает жестом.              — Успокойтесь, Лили Эванс, и позвольте мне все объяснить, — заговорила Артемида: — Мы, боги, неразрывно связаны с западной цивилизацией, и когда место или сердце этой цивилизации движется, движемся и мы. Сейчас оно находится в Америке, точнее, в Нью-Йорке, — пояснила Артемида: — Когда мы перемещаемся, перемещаются и монстры, которые охотятся на полубогов. Хотя сердце западной цивилизации когда-то находилось здесь, в Англии, теперь это не так, поэтому многие монстры тоже исчезли.              Лили вздохнула с облегчением, прежде чем богиня охоты продолжила.              — Хотя большинство из них исчезло, это не значит, что они исчезли все, так что вы должны быть всегда начеку, когда он подрастет, при виде незнакомцев, которых, по его словам, он не знает. Но есть еще один вопрос, о котором нужно поговорить, и это касается лагеря, — сказала Артемида.              — Лагерь? — спросила Лили: — Какой лагерь? — Лили смутилась.              — Он называется Лагерь полукровок, это летний лагерь, где полубогов обучают, как защищаться и как использовать свои способности. Но знай, если ты отправишь его в этот лагерь, это будет твой собственный выбор, а если он пойдет туда, то останется в хижине Бога Дорог, потому что я не стану заявлять о нём, — сказала Артемида, прежде чем Лили спрашивает, почему она не заявит о нем, ведь он в некотором роде ее сын.              Артемида покачала головой, прежде чем ответить:              — Это вызовет больше проблем и осложнений, чем мне бы хотелось. Ты и мальчик должны будете объяснить ему, кто он и кто я для него. Я буду присматривать за ним, как смогу, но древние законы не позволяют мне вмешиваться более непосредственно, чем сейчас.              Лили кивнула, воспринимая информацию так же, как и в 11 лет, когда ей впервые сказали, что она ведьма.              — Я буду время от времени заглядывать к тебе, но будешь ли ты знать, что я здесь, зависит от моего усмотрения, Лили Эванс, — сказала Артемида, заканчивая объяснение глубины мира, в котором оказалась Лили.              У Лили было еще только два вопроса, и первый из них был для нее гораздо важнее остальных, поскольку в первую очередь касался безопасности Гарри, поэтому Лили спросила:              — Как… как вы нас нашли? — с некоторым колебанием в голосе она дополнила: — Мы должны были быть скрыты мощными чарами, одними из лучших для таких укромных мест, как наш дом.              Артемида восприняла вопрос с легким весельем:              — Чтобы остановить меня, Лили Эванс, нужны гораздо более мощные чары, чем те, что скрывают секрет. Чтобы спрятаться от меня, нужно что-то уровня ритуала связывания, который ты использовала, когда мы впервые встретились. Богиня охоты, помнишь? — скривив губы, сказала она.              Лили покраснела и извинилась перед Артемидой, но та отмахнулась от неё, сообщая, что её время почти истекло и она должна скоро вернуться к своим охотникам.              Когда Артемида начинает выходить из комнаты, Лили задает ей вопрос, который богиня не ожидала услышать, но который, как ей казалось, необходимо задать.              — Не… не хотите подержать его? — спросила Лили, остановив богиню на месте.              — Что? — Артемида немного смутилась, и Лили объяснила:              — Гарри, вы бы… вы бы не хотели подержать его, прежде чем уйти? — Лили видит, как в глазах Охотницы заплясало… что-то непонятное, сложные эмоции, о которых она не могла догадаться, глядя на обычно холодную богиню.              Артемиде оставалось только смотреть на Лили Эванс, пока её мысли боролись с чувствами.              Она просила её прикоснуться к мальчику, это было оскорбительно, ей следовало бы уже знать об этом.              Но это был не мальчик, это был ребенок, у них не было тех желаний, которые появляются, когда они становятся старше. Все, чего хотели младенцы, — это есть, справлять нужду и развлекаться.              Но она никогда не держала на руках младенцев. Может, она и богиня деторождения, но к ней обращались только для того, чтобы избавить женщину от боли или убедиться, что роды прошли хорошо, а не для того, чтобы заботиться о них.              Но это был не просто ребенок, это был её сын… вроде как.              Нет, не так, это был сын Лили Эванс, она была всего лишь божественным началом, необходимой для того, чтобы это произошло, ребенок был для неё диковинкой. Вот и все.              Артемида открыла рот, но впервые за все время общения с Лили колеблется в своих словах, а затем закрывает рот и качает головой.              Лили, с легким разочарованием в глазах, лишь кивает, после чего следует за богиней из комнаты и спускается по лестнице.              По дороге они проходят мимо Сириуса и Джеймса. Джеймс только что закончил объяснять, кто был в комнате и как она им помогла.              Он почтительно кивает головой Артемиде, когда она уходит, а Сириус просто смотрит на нее сузившимися от усталости глазами.              Богиня охоты усмехается и, встретившись взглядом с серыми глазами Сириуса, после чего говорит:              — Тебе это подходит, Сириус Блэк. Если бы сегодня здесь была не я, а кто-то другой, ты бы сражался до последнего вздоха, как и положено хорошему сторожевому псу.              С этими словами Артемида открыла входную дверь и со смехом покинула коттедж.              15 сентября, Годрикова впадина.              Хлопок аппарирования был непривычным звуком в Годриковой впадине, однако он был непривычен, когда на дворе было два часа проклятого богами утра.              Но их разбудил стук в дверь Поттеров: с другой стороны стоял Сириус, истекающий кровью из нескольких ран на теле. Лили быстро завела его в дом и промыла их, а затем залечила их, как могла.              Дав ему проспать остаток ночи и большую часть следующего дня, они выяснили, что произошло. Вчера вечером, выходя из паба, он попал в засаду, устроенную группой Пожирателей смерти, и, если бы не накидка из драконьей кожи, которую он всегда носил, первый же удар в спину прикончил бы его.              Он отбивался сразу от четырех ублюдков, выкладываясь по полной, но его выследили, и почти схватили. Значит, они знали, кто он такой, что он — Хранитель тайны, и это беспокоило.              Он скорее умрет, чем выдаст Джеймса и Лили, но истории, которые он слышал об ужасах и пытках, которым подвергались пленники Волдеморта, заставляли его беспокоиться, что если он сломается под пытками, то скорее отдаст свою собственную жизнь, чем жизнь своих друзей.              Поэтому Сириус разработал новый план: так как они знали, что в ордене, может быть, шпион и не понимали, кому доверять, он убедил Джеймса и Лили тайно поменять хранителя тайн. Если его поймают, это будет последняя шутка, но это будет лучшая шутка в его жизни — разыгрывать Темного Лорда.              Так они выбрали самого неприметного из своих друзей, Питера Петтигрю, новым хранителем тайны и, сами того не подозревая, предрешили свою судьбу.              31 октября 1980 года Годрикова Впадина.              Резкий хлопок вновь разнесся по Годриковой впадине, но это был не друг, приносящий праздничное настроение, и не раненный товарищ, ищущий убежища.              Нет, в эту безлунную ночь это был не кто иной, как Темный Лорд Волдеморт; и ему надоело играть в кошки-мышки с Дамблдором и его последователями. К счастью, Крыса наконец узнала, где прячутся его бывшие друзья, и, услышав несколько слов о том, какую власть, престиж и богатство он получит в его окружении, мальчик преподнес своих друзей на блюдечке с голубой каемочкой.              Дорогой Питер более чем заслужил свою награду этой ночью, и он не забудет обещание, данное Северусу, что даст женщине шанс на жизнь, если она отойдёт в сторону и позволит сделать то, что должно быть сделано.              — Эта игра закончится сегодня, — прошептал голос Темного Лорда в холодном октябрьском воздухе, когда он поднимает свою палочку, чтобы начать наложить свои чары и не дать семье сбежать.              Внутри коттеджа.              Сегодня была спокойная ночь, Джеймс вернулся с работы и наконец-то добился того, к чему так упорно стремился. Он стал полноправным аврором, и, придя домой, Лили, он сам и Гарри устроили небольшое празднование в коттедже, только они.              Лили как раз поднялась наверх, чтобы уложить Гарри в постель, а Джеймс занялся уборкой на кухне, когда его шестое чувство снова дало о себе знать. «Опасность», шепнуло оно ему, «беги», крикнуло оно. Джеймс медленно повернул голову, чтобы выглянуть в окно гостиной, и от увиденного у него свело желудок. Единственное, что он подумал, когда увидел красные глаза Волдеморта, смотрящие на него, было: «Почему Питер, почему ты это сделал».              Больше он об этом не думал, ему нужно было спасать свою семью.              — Лили! — крикнул он крикнул, повернувшись, чтобы увидеть, как она спускается по лестнице с вопросительным взглядом: — Это он, Лили, бери Гарри и уходи. Я задержу его так долго, как смогу, — Джеймс выхватил палочку и оглянулся на Тёмного Лорда, который не спеша шёл к входной двери, он снова посмотрел на свою красавицу жену, неподвижно стоящую на лестнице: — Иди! — крикнул он в последний раз. Она развернулась и побежала вверх по лестнице, намереваясь спасти своего сына.              — Я люблю тебя, — последнее, что Джеймс говорит удаляющейся спине жены, прежде чем входная дверь слетает с петель и дом заполняет высокий гогот Волдеморта.              Взмахнув палочкой, Джеймс развеял пыль и мусор в воздухе, ему нужно видеть свою цель.              Другим взмахом он заставил мебель атаковать и попытаться загнать противника в угол, а затем создал бронзовые диски.              Темный Лорд остановил заклинания и превратил мебель в стену, заблокировал бронзовые диски, а затем послал стену в Джеймса, который увернулся и убежал в кухню. После чего послал взрывное проклятие на перила над дверью, разбивая их вдребезги, а затем превратил падающие осколки в лезвия.              Они летят в Волдеморта, пронзая его кожу. С рычанием Темный Лорд начинает посылать в Джеймса проклятия в чрезвычайно быстром темпе, не давая Джеймсу времени, чтобы защититься от них, но не успевает: одно лезвие падает ему на ногу, оставляя на бедре длинный порез. Волдеморт быстро заставляет их исчезнуть, но это дало Джеймсу достаточно времени, чтобы провернуть один из своих лучших трюков.              Видите ли, чтобы заставить предмет исчезнуть, нужно сначала понять, что ты заставляешь исчезнуть. Для этого Джеймс вызвал множество того, что магглы называют «звездами ниндзя»: некоторые из них были сделаны из железа, а некоторые — из стекла. Волан-де-Морт заглотил наживку и убрал только те, что были из железа, когда Джеймс направил их в сторону Темного Лорда, а стеклянные звезды попали в цель. Радуясь своей атаке, Джеймс забыл об одном из основных правил дуэли — смотреть, куда ступаешь.              Он сделал шаг назад, ударившись ногой об обломок, нога подкосилась, и он начал падать, а последнее, что он увидел, был изумрудно-зеленый луч, летящий на него, и всё.              Джеймс Поттер умер с палочкой в руках.              В комнате Гарри.              Лили так и не услышала последних слов Джеймса: она взбежала по лестнице в комнату сына, когда входная дверь была разрушена.              Забежав в его комнату, она закрыла и заперла дверь всеми известными ей заклинаниями, после чего подбежала к Гарри и подхватила его на руки. Она повернулась на пятках… и ничего, ни сдавливания, ни хлопка. Она выругалась, схватила ближайшую игрушку и направила на нее палочку: «Portus», но все равно ничего.              Осознав, что сделал Волдеморт, она с содроганием выдохнула и положила Гарри обратно в кроватку.              Под ними раздается грохот, от которого сотрясается дом. Лили накладывает на комнату заглушающие чары, чтобы ни один звук не донесся до нее, она не хочет, чтобы Гарри пропустил хоть одно слово, которое она собирается сказать.              — Гарри, — привлекла его внимание Лили: — Гарри, я хочу, чтобы ты знал, что мама любит тебя. Она любит тебя очень, очень сильно. И папа тоже, хорошо? — дом снова сотрясается, и Лили заплакала, пока Гарри хихикал.              — Я так много хотела показать и научить тебя. Я так много хотела увидеть, как ты вырастешь, каким человеком ты станешь тем… Но, несмотря ни на что, Гарри, я всегда буду гордиться тобой, и мы всегда будем тебя любить, — Лили всхлипнула, наклонилась и поцеловала сына в лоб.              — Когда ты встретишь леди Артемиду, будь почтителен, она тоже твоя мама, хорошо, малыш? — Лили поднесла кончик своей палочки к его голове и начинает читать заклинание, а по лицу потекли слезы: это будет последнее заклинание, которое она произнесет, и уверена, что оно будет чертовски хорошим.              Чувствуя, как магия горит в груди, готовясь к следующему шагу ритуала, Лили Поттер смотрит на улыбающегося мальчика:              — Он не тронет тебя, дорогой, никогда не тронет, — сказала она, и опустила палочку в кроватку. Теперь она была бесполезна, просто кусок дерева.              — Я люблю тебя, Гарри, — последнее, что она сказала своему сыну, когда дверь в комнату вылетает внутрь. Лили, прикрывая Гарри от взрыва, вскрикнула от боли, когда осколок пронзил ей бок.              Лорд Волдеморт стоял перед ней, а Джеймс, без сомнения, уже был мертв.              Тем не менее Лили повернулась к нему лицом, забыв о страхе перед спасением сына. Выйдя на середину комнаты, она смотрит в глаза чудовищу в человеческой коже.              — Пожалуйста, — начала умолять она: — Пожалуйста, только не Гарри, забери меня, убей меня. Но только не Гарри, пожалуйста. Пощади его, — умоляет она монстра, стоящего перед ней, а он смотрит на нее холодными красными глазами.              — Ты не должна умереть этой ночью, Лили Поттер, — его голос мягкий, холодный и контролируемый. — Лорд Волдеморт знает милосердие, Лили Поттер, просто отойди в сторону и позволь мне сделать то, что я должен.              Лили качает головой, ее рот оскален:              — Ты хочешь, чтобы я продолжала жить без двух людей, которые значат для меня больше, чем этот мир, — она посмотрела на него со всем своим гневом и отвращением: — Нет, ты прикоснешься к моему сыну, только если переступишь через мой холодный труп.              Темный Лорд поднял свою палочку, и направил её на неё:              — Отойди, глупая девчонка, отойди. Я больше не буду просить! — сказал Волдеморт, и в его голосе проскользнул гнев.              Лили, как истинная гриффиндорка до мозга костей, не двинулась с места, а сказала ему прямо в лицо:              — Заставь меня, ты, змеиная грязнокровная сука!              Тёмный Лорд наконец сорвался:              — Avada Kedavra! — закричал Волдеморт, и, если бы не проклятие, закрывающее ему обзор, он бы увидел ухмылку на лице Лили, когда проклятие полетело в её сторону.              Если бы не тот факт, что проклятие несет быструю и мгновенную смерть, он бы услышал смех, который почти вырвался из её уст.              Но Волдеморт ничего этого не заметил, и, переступая через труп Лили Поттер к колыбели её сына, Темный Лорд не знал, что его судьба уже предрешена.              Глядя в глаза младенцу и подняв палочку, он подумал: «Зачем люди создают этих детей? Чтобы заменить себя, когда состарятся и станут немощными? Чтобы продолжить наследие, которое ничего не дает живым?» Он не знал, да и ему было все равно. Да и зачем? В конце концов…              — Только я могу жить вечно, — прошептал он ребенку, прежде чем в третий и последний раз за эту ночь наложить убивающее проклятие.              Когда его магия вырезала на голове мальчика шрам, в одночасье ставший всемирно известным, его проклятие отлетело в него самого, и смерть пришла за ним.              По большей части история остается неизменной.              Первым прибывает мрачный человек, в сердце которого живет сожаление. Он останавливается у тела Джеймса Поттера, чтобы почувствовать странное чувство сожаления о его смерти, а затем хоронит его глубоко внутри себя. Его сердце разбивается, когда он натыкается на тело любимой женщины, где он и мальчик в кроватке плачут вместе над одной и той же женщиной в единственный раз, он прижимает её тело, извиняясь снова и снова, надеясь, что она проснется и простит его, хотя знает, что никогда не заслужит этого. От отчаяния его оторвал лишь звук мотоцикла, проехавшего по улице, и остановился. Он в последний раз прошептал извинения, а затем встал и с хлопком исчез, как раз в тот момент, когда крик человека, потерявшего брата, не меньше, эхом разнесся по Годриковой впадине.              Крик Сириуса разбудил соседей и оповестил их о случившемся. С огромным трудом он отошел от тела Джеймса, чтобы найти Лили и Гарри, зная, что Джеймс не хотел бы, чтобы он плакал над его телом, если его жена и ребенок всё ещё в опасности, он сделал три шага за раз, чтобы найти тело Лили. Если бы не плач годовалого малыша, он бы так и остался стоять на коленях на полу, рыдая до тех пор, пока потолок над ним не обрушился бы.              Сириус завернул ребенка в свою куртку и вышел из комнаты как раз вовремя, чтобы увидеть, как кроватку раздавило падающим потолком. Он встретил дружелюбного великана, который, как и он, со слезами на глазах переживал смерть тех, кто находился внутри.              Тот рассказал мужчине, что находится здесь по приказу Дамблдора, чтобы отвезти маленького Гарри в дом его тёти в Суррее, что-то о последнем заклинании Лили. Мужчина передал Гарри, всё ещё завернутого в куртку, вместе с ключами от своего мотоцикла — у него была коляска, и для ребенка это было гораздо безопаснее, чем альтернативы, а когда великан спросил его, куда он собрался, мужчина только и смог сказать:              — Убить крысу.              Итак, мальчик был доставлен к директору школы, и, взяв с собой записки его матери, старик создал чары на основе ее последнего заклинания. Никто из посторонних не мог причинить мальчику вред или найти его, если только старый директор не позволит им этого, ведь последнее заклинание Лили Поттер было древней и высокоэзотерической магией, основанной на вызове божества.              В ту ночь Альбус Дамблдор понял, что оставляет юного Гарри в доме, где его не полюбят и не позаботятся о нем. Но пока мальчик жив и здоров, у них может быть шанс, ведь Альбус знал, что Том Риддл не умер, что когда-нибудь он вернется, и в тот день им понадобится тот, кого он пометил как равного себе.              И вот Гримм преследует крысу и попадает в ловушку, оставляя волка бродить по жизни разбитым и одиноким.              В то время как женщина под номером 4 нехотя принимает мальчика в свой дом из эгоистичного желания сохранить изумрудно-зеленые глаза сестры, но не ради любви к самому ребенку.              А что же Богиня, спросите вы? В ту ночь она освещала мир с небес. Поэтому, явившись в коттедж на следующую ночь, она обнаружила лишь последствия работы Танатоса и раздавленную детскую кроватку.              Она покидала этот дом с ощущением чего-то непонятного в груди, не зная, как выразить словами свои чувства, думая, что её единственный ребенок погиб вместе с родителями, она выбросила это из головы и посчитала, что такова цена, которую она должна заплатить за любопытство. И в течение одиннадцати лет она так и не узнала, что её ребенок жив, пока не услышала его молитву.              А что касается мальчика? Что ж, он вырастет таким, каким его представлял себе директор школы. Но кое-что всё же изменилось. Когда кто-то растет в ненависти и насмешках, он считает, что заслуживает этого.