Глава 7: Полумесяц, часть 3

      Гермиона Грейнджер, Хогвартс, следующий день.              С Гарри Поттером было что-то не так. Это не было предположением или выводом, это была просто констатация факта. Гермиона заметила это два года назад, в тот вечер Хэллоуина на первом курсе, когда тролль пробрался в Хогвартс с помощью преподавателя Защиты того года. В тот день она рыдала в туалете из-за нескольких колких слов Рона, и давно простила его за них, но всё же Гермиона не догадывалась о тролле, когда об этом узнала вся школа.              Первым появился Рон, Гермиона понятия не имела, как он узнал, где её искать, и подумала, что он пришел поиздеваться над ней. Но нет, он что-то лепетал про тролля и про то, как ему жаль, и что им нужно срочно уходить. Гермиона едва успела осмыслить его слова, как в уборную вошёл тролль, почти десяти футов ростом, с деревянной дубиной в два раза меньше его самого, которая была способна одним ударом убить и её, и Рона; его вонь наполнила уборную, и у обоих сработал рвотный рефлекс. Когда чудовище увидело их, оно зарычало и начало крушить всё в туалете, пытаясь попасть              Примерно в это время в туалет вошёл Гарри Поттер. Гермиона несколько раз сталкивалась с ним, и каждый раз на лице Гарри было выражение пассивного согласия или глубокой печали, которую она не могла понять. Она видела, как Драко Малфой оскорблял его, пытался спровоцировать, даже вызывал на дуэль, но его лицо всегда было одинаковым, пассивным и безразличным, как будто Малфой был ребёнком, закатывающим истерику без причины. Но когда он вошел, на его лице отразилась чистая радость: Гарри смотрел на тролля так, словно нашел приз в конце лабиринта или что-то в этом роде. Затем забрался на него, воткнул палочку ему в нос, крикнув Рону, чтобы тот использовал дубинку, и не успела Гермиона опомниться, как всё закончилось и появились профессора. Их отпустили со строгим предупреждением и несколькими баллами. Рон извинился за свои слова, и так Гермиона обрела своего первого друга, когда они остановились в том коридоре. Гарри, однако, продолжал идти, сгорбившись и опустил голову, и выглядел разочарованным. Именно в этот момент Гермиона решила, что Гарри станет её вторым, если не лучшим другом.              Это сработало, вроде как. Гермиона тащила его в библиотеку, чтобы он занимался и делал домашнее задание, а он просто сидел там, подпрыгивая на своем месте, оглядываясь по сторонам, и не читал. Когда Гермиона спросила, почему он не пытается учится, Гарри просто пожал плечами и сказал, что у него болит голова, и плывут слова, когда он пытается читать книгу. Задав ещё несколько вопросов и написав родителям, Гермиона быстро выяснила, что у Гарри целый ряд проблем с учебой. Когда она обратилась с этим к профессору Макгонагалл, та сообщила ей, что на него не может влиять ничего обыденного, его ядро должно было исправить эту проблему в детстве, и изучение этого вопроса также подтвердило правоту профессора: его ядро ДОЛЖНО было исправить все проблемы, но этого не произошло. Любой ребёнок, родившийся с магическим ядром, имеет доступ к магии мира, а магия, будучи полуразумной силой, не имея собственной воли, хочет, чтобы её использовали, поэтому, когда рождается магический ребёнок, магия исправляет все проблемы, которые могут возникнуть у ребёнка в утробе матери или в раннем детстве. Гермиона была уверена, что это связано с проклятием, которое поразило Гарри той ночью, она изучила это, но ничего не нашла.              Гарри был первым, последним и единственным человеком, пережившим его. Конечно, существовало множество теорий о том, как и почему он выжил в ту ночь, но убедительных доказательств не было. Когда она в очередной раз обратилась к декану, ей сказали, что, если Гарри сам не обратится к ней, она ничего не сможет сделать. Это было несправедливо: Он не общался с своими одноклассниками, не говоря уже о преподавателях.              Гермиона разработала план, это была долгосрочная цель, но если она справится с ней, то сможет помочь. Гермиона стала его репетитором, она научила его писать не скорописью, а печатными буквами, что сделало его почерк гораздо более разборчивым для эссе и классных работ. Она разрешила ему использовать свои заметки, чтобы помочь ему писать короткие эссе, они были короткими и по делу, он не получал за них полные оценки, но это было лучше, чем то, что он делал. Затем Гермиона начала практиковать с ним написание заклинаний, и это всё изменило. В то время как Гермионе требовались часы или дни учебы, чтобы прочитать теорию и технику заклинания, а затем еще несколько часов, чтобы научиться идеально его произносить. Гарри же достаточно было увидеть заклинание один или два раза, чтобы попробовать его самому, и только после трёх или четырёх попыток оно получалось идеально.              Он даже не мог сказать, как ему это удавалось, он просто делал это. Гермиона была в восторге, когда у него получалось в первые несколько раз, но у Гарри появлялось такое выражение лица, как будто он был зол и разочарован собой.              Через несколько месяцев Гермиона поняла, почему.              За месяц до экзаменов на первом курсе Гермиона, Рон и Гарри занимались в библиотеке. Рон, к счастью, нуждался в небольшой мотивации, а Гарри — в перерыве, поэтому за каждый час занятий они получали по полчаса игры в шахматы.              На самом деле, они неплохо умели играть и это было хорошо.              В один из таких часов Гарри задал простой вопрос, и перед Гермионой и Роном начала вырисовываться картина.              — Почему вы мне помогаете? — с любопытством на лице спросил их Гарри: — Мой дядя сказал мне, что я слишком глупый урод, чтобы нормально чему-то научиться, — он успел договорить, как его лицо нахмурилось, и он понял, что сказал слишком много.              Гарри проигнорировал все вопросы Гермионы, а когда она не остановилась, Гарри просто ушел из библиотеки и не разговаривал с ними несколько дней, пока она не извинилась за это. Но в эти дни Гермиона не могла не думать о его странном поведении, о том, как он вздрагивал от громких звуков, как избегал людей, как однажды во время зелий профессор Снейп оттащил его от очередного взрывающегося котла Симуса, огрызнувшись на него «Пошевеливайся, мальчик!», как Гарри побледнел и задумался, прежде чем покинуть класс, и его не было видно несколько часов.              Гермиона плакала, когда Рон написал ей письмо, рассказав о том, что видел, когда вытаскивали его с дома Дурслей: решетки на окне, замки на двери снаружи и кошачья дверь. Рон рассказал матери, а миссис Уизли ушла на следующий день пораньше, чтобы вернуться через несколько часов с красным от злости лицом, но все же в конце года её друга отправили обратно. Гермиона поняла, почему Гарри не любит даже вспоминать о своих родственниках, не говоря уже о том, чтобы говорить о них.              Гермиона надеялась завоевать его доверие, постепенно уговорить пойти к профессору МакГонагалл, пытаясь представить её строгой и справедливой учительницей, которая ставит оценки именно так. Что она поможет, несмотря ни на что, и это работало, он думал об этом, а потом Квиринус Квиррелл отправился за философским камнем, и профессор МакГонагалл пренебрежительным тоном разрушила все её труды.              Они сказали Гермионе после того, как на неё напали, что пошли к Локхарту, а не к МакГонагалл, что, оглядываясь назад, говорит о доверии Гарри к профессорам школы.              В катакомбах под школой Гермиона увидела самого счастливого Гарри, и это испугало её: блеск в его глазах и улыбка на лице, когда они пробирались через ловушки, уходящие всё глубже и глубже, а в предпоследней комнате, где она впервые обняла его, она увидела его глаза — затуманенные зрачки настолько выбили Гермиону из колеи, что она едва заметила, как он вздрогнул от её объятий.              Гермиона не сомневалась, что у него был тот же взгляд, те же глаза, когда он спускался в Тайную комнату в прошлом учебном году.              Но увидев его вчера вечером в экспрессе, без сознания, бледного, дёргающегося и стонущего, Гермиона была потрясена, она никогда не видела своего друга таким. К счастью, это продолжалось недолго, так как, похоже, их новый профессор Защиты знал, что делать, поскольку он прогнал дементора, и Гарри уже через несколько минут был на ногах с шоколадом в руках, его первым вопросом было, кто кричал, Гермиона сказала ему, что никто. Когда они добрались до замка, его отправили на ночь в больничное крыло из-за того, что произошло в поезде.              На следующее утро Гермиона отправилась в больничное крыло, и забрала Рона. Когда они пришли, Гарри уже проснулся и смотрел на шоколадку так, будто она чем-то его обидела. Он смотрел на них, когда они вошли, и его губы слегка приподнялись. Это не больше, чем улыбка, но и Гермиона, и Рон знают, что это больше, чем он показывает кому-либо другому. И когда Гарри перекинул ноги через край кровати, то был готов и жаждал выбраться из больничного крыла, но остановился, когда мадам Помфри закричала из своего кабинета:              — Мистер Поттер, если вы покинете кровать, не доев шоколад, я выслежу вас, и перенесу его в ваш желудок, и вы будете сами разбираться с последствиями!              Гарри оглянулся на открытую дверь кабинета и шепотом спросил Рона и Гермиону:              — Как вы думаете, насколько она серьезна? — и тут же голос мадам Помфри снова закричал:              — Не испытывайте моё терпение, мистер Поттер! — Гарри вздохнул, и быстро съел шоколад, после чего крикнул об этом в сторону кабинета, и не успел он это сделать, как появилась мадам Помфри, а её палочка сделала полукруг и направила её на себя. Через секунду она кивнула и заговорила: — Если мистер Поттер снова упадёт в обморок, если у него закружится голова или он начнёт что-то слышать, немедленно верните его сюда. Дементоры могут вызвать целый ряд неприятных побочных эффектов, почему эти идиоты вообще подпустили их к школе… — она обращалась не к Гарри, а к Рону и Гермионе, которые кивнули, не желая перечить целительнице, но знали, что Гарри не вернется, если его не притащат сюда.              После очередного осмотра Гарри отпустили из больничного крыла на завтрак, но он не мог двигаться достаточно быстро. За короткое время они добрались до Большого зала, и Гарри с ужасом увидел, как много людей завтракают. Он терпеть не мог находиться в переполненных помещениях, Гарри не раз говорил о головных болях, которые вызывают у него шум и люди. Он всегда сбегал с вечеринок после квиддича, которые устраивал Гриффиндор после победы. Когда они заняли свои места в конце стола, появилась МакГонагалл с расписанием в руках и протянула каждому по расписанию. Гарри и декан факультета избегали разговаривать друг с другом, МакГонагалл с грустным взглядом смотрела на него, когда Гарри смотрел прямо на свою еду, бормоча слова благодарности под нос.              Когда он рассматривал своё расписание напротив Рона и Гермионы, то нахмурился из-за двойного урока трансфигурации и зельеварения в течение недели, но его голова дёрнулась вверх и посмотрела на окна как раз в тот момент, когда сверху спустилась белоснежная сова и приземлилась на стол, к ним. Хедвиг и Гарри всегда связывали особые отношения, и это была одна из причин, по которой Гермиона искала сову. Наблюдая за тем, как они прижимаются друг к другу лбами, Гарри улыбается своему фамильяру, а Хедвиг тихонько ухнула, подбадривая своего «питомца», Гермиона улыбнулась. Ведь если и был способ поднять настроение, так это посмотреть на них.              Пока Гарри покормил её беконом и начал гладить, когда Гермиона подметила:              — У неё есть записка, — сказала она. Гарри взял записку и развернул её, его улыбка превращается в хмурый взгляд, что никогда не бывает хорошо.              Когда Гермиона открыла рот, чтобы спросить, в чем дело, Рон сделал это первым.              — Гермиона, я думаю, профессор МакГонагалл перепутала твое расписание, у тебя Древние руны в то же время, что и у нас — прорицание, — Гермиона сказала ему, чтобы он не беспокоился об этом, она договорилась об этом с деканом ещё до начала учебного года. Гарри поднял глаза от своей записки:              — Эй, это напомнило мне, Гермиона, ты когда-нибудь слышала, чтобы кто-то мог читать по-древнегречески без необходимости изучать его?              Она начала открывать и закрывает рот, странно смотря на Гарри и Рона:              — Нет, не думаю, а что? — Гарри рассказал о книге, которую он нашел в «Флориш и Блоттс», и что мог читать её без головной боли от плавающих слов и букв, как он прочитал полную главу без проблем, ну, он не очень понял, о чем шла речь в книге, похоже, о каких-то продвинутых вещах.              Гермиона кивнула, пытаясь понять его рассказ, не то, чтобы она не верила Гарри, просто… читать на другом языке, даже не зная его, было трудно.              — Не мог бы ты перевести отрывок из книги? — спросила Гермиона, и когда Гарри сделал гримасу и открыл рот, Гермиона прервала его: — Не то чтобы я не верила Гарри, я просто хочу сверить это с несколькими книгами по древнегреческому языку, которые есть в библиотеке, вот и все, — она сказала это, зная, как Гарри отреагирует на то, что его назовут лжецом. Гарри приостановился, а его губы сжались в тонкую линию, но кивнул. Он уже знал, что из себя представляет Гермиона, и просто хочет убедиться, что это было не что-то другое.              — Так что было в записке? — спросил Рон, пока разделывал сосиску.              — О, это от директора, он просит меня прийти к нему в кабинет через два дня, чтобы поговорить кое о чем, — Гарри пожал плечами.              — Он сказал, о чем? — заволновавшись, спросила Гермиона. Гарри покачал головой, но, судя по выражению его лица, она была уверена, что Гарри уже знает, о чем.              Только на следующий день Гермиона смогла проверить, правдиво ли утверждение Гарри или нет. С помощью книги, которую он достал, и её собственной книгой по переводу с древнегреческого на английский, они сели вечером, Гарри написал несколько абзацев, а Гермиона перевела прямо из книги, и была потрясена, когда всё совпало почти идеально, и только потому, что она неправильно перевела одно слово.              Начались безумные поиски того, как это вообще возможно, которые приводили к тупику за тупиком, что сводило Гермиону с ума. Она перелопатила все книги о врожденных магических способностях, которые были в библиотеке, но так ничего и не нашла. Она решила отложить этот вопрос на потом и не смотреть в рот дареному коню. Она начала изучать чары перевода, но не нашла в библиотеке ничего о древнегреческом, поэтому обратилась к декану, чтобы узнать, не знает ли она что-нибудь о них.              К её удивлению, она действительно знала о таких чарах, только для древнегреческого языка, и директор показал ей их несколько месяцев назад, в конце года. Что было либо огромным совпадением, либо директор знал, что это произойдет, и Гермиона не могла решить, что из этого было бы более правдивым. Но в конце концов Гермиона использовала заклинание на всех книгах Гарри, прежде чем научить его заклинанию и контрзаклинанию. Гарри мог читать, но не мог писать или говорить на этом языке, и они не знали, сможет ли он понять, если услышит, что кто-то говорит на нём, так как считали, что это своего рода мёртвый язык.              Но теперь Гарри мог без проблем читать свои школьные книги! Теперь им оставалось только работать над тем, чтобы Гарри был внимателен на уроках, и она была уверена, что за два года он станет одним из лучших учеников в школе или, по крайней мере, не будет заваливать экзамены по теории.              Именно в день встречи Гарри с директором, о которой он, к досаде Гермионы, не сказал и слова, и когда они уходили с чар сразу после того, как им сказали, что их домашнее задание будет состоять из эссе на девять дюймов о действии следующего заклинания, которое они изучают, и о том, для чего его можно использовать, профессор Флитвик попросил Гарри остаться.              Гермиона и Рон сказали Гарри, что будут ждать его возле класса, ждать пришлось недолго, но, когда Гарри вышел, на его лице было выражение растерянности и разочарования. Когда его спросили, в чём дело, он сказал, что профессор сказал ему не беспокоиться о девяти дюймах, что ему хватит и шести, он попытался возразить, но профессор Флитвик сказал ему, что Гарри никогда раньше не сдавал больше шести дюймов, и это новый стандарт, к которому он будет его приучать из-за его неспособности учиться. Гарри ответил:              — Потому что я глупый, — но Гермиона умела читать между строк.              Но это заставило Гермиону задуматься: Гарри не стал бы обращаться к учителю даже по самым обыденным вопросам, не говоря уже о своих личных проблемах, это уже было доказано, так что если он не расскажет профессору, то кому?