2. Камень-ножницы-бумага

      В пути время пролетело незаметно. Стены автобуса не давили; напротив, бормочущий мотор создавал иллюзию живого существа, которое храпело пока неспешно каталось по дороге. Поначалу Робин пыталась отыскать в окне ориентиры на будущее, но стекла тут же подернулись дымкой, блокируя вид. Она потерла одно рукой; без толку. Дымка словно втиснулась внутрь стекла, клубясь вопреки здравому смыслу.       Спустя полчаса автобус остановился. Дверь-гармошка вновь подмахнула Робин отстающей ставней, на этот раз приглашая её покинуть салон. Спустившись, Робин увидела на противоположной стороны заправку. Косая крыша отбрасывала на песчаный грунт длинную тень, дверь в помещении при шести бензоколонках пестрела цветными листами бумаги, налепленными на стеко вкривь и вкось. Огни на вывеске мерцали, пытаясь выиграть в яркости перед солнцем.       На скамейке расположились четверо: блондинка с малышкой на руках и двое мужчин: один в дорогом костюме – Робин записала его в работники местного Крыла, а во втором выделялась длинная рыжая борода, заплетенная в десяток косичек и украшенная увесистыми бусинами. Бородач читал газету, его сосед нервно топал ногой, разбрызгивая песок, а женщина – Энир, жена клиента Робин – сосредоточилась на дочке, играя с ней в камень-ножницы-бумага.       Не успела Робин перейти дорогу, как автобус снялся с места и, протарахтев всего пару метров, разом пропал из виду, как будто его никогда и не было. Переживать о пути обратно не приходилось. Если заправка настоящая, рано или поздно появится другой автомобиль. Если же Робин попала в чью-то ловушку, созданную экспериментальной Технологией, у неё все же оставался шанс покинуть это место – либо разрешив загадку, либо на следующем автобусе.       Первым к ней обратился мужчина с бородой. Не поднимая взгляда от газеты, он поприветствовал её и спросил: – Получается, вы ещё один претендент на эту вакансию. Ещё одна женщина – значит, наш работодатель заботится о справедливой конкуренции. – Скорее, хватает без разбору, – фыркнул его нервный сосед. – Сначала привез тебя, блаженного, потом дамочку с прицепом, а теперь… девочка, тебе хоть пива-то наливают?       Женщина не вступила в диалог: она слишком увлеклась игрой. Два хрупких кулачка несколько раз поднялись и опустились. Девочка выбросила «бумагу», а её мать, явно поддавшись, помедлила лишь мгновение, оставив ладонь сжатой в кулак. – Умничка, Син, – улыбнулась она. – Снова победила мамочку.       Пожав плечами, Робин подошла к двери. Она решила не отвечать мужчинам, поскольку толку в пустой болтовне не больше, чем в дырявом сачке при поимке бабочки. Они сказали достаточно; как она и подозревала, все листы бумаги кричали об одном – требовался работник. Ни условий, ни требований, ни заработной платы. Только одна фраза – «желательно, супер-герой». – Что спрашивают на собеседовании? – Робин вновь повернулась к мужчинам. Бородач, перевернув страницу, ответил коротко: – Зависит от тебя. – Всем задают разные вопросы, – буркнул его сосед. – А потом говорят ждать здесь. Я здесь уже три дня торчу. Мне сказали, что нас отпустят, когда найдётся подходящий исполнитель. И всё. – Ага… – Робин сняла кепку. Если условия неодинаковы, то и выпытывать точное содержание вопросов незачем. Все четверо на заправке выглядели чистыми и их жизням ничего не угрожало. В Городе такое – редкость. Она отправлялась в путь, рассчитывая привезти клиенту только остатки от его жены, если повезёт.       Не теряя больше времени на других «кандидатов», Робин зашла внутрь. Вместо чего угодно ещё, в здании расположился обычный магазин-комбини. Она увидела стол с чайником для готовки рамена и ттокпокки в бумажных чашах с курицей в смешной прическе. За прилавком стоял подросток. Его белые, коротко остриженные волосы колыхал ветер, спускавшийся с вентилятора на потолке. Чёрное пятно на зелёном фартуке напоминало паука с длинными ножками. – Я на собеседование, – сказала Робин. Парень кивнул. Подойдя ближе, она рассмотрела его лицо и заметила глубокие морщины. Подросток на поверку оказался очень щуплым, болезненным мужчиной средних лет. – Возьмите с полки что-нибудь, – предложил он, костлявой рукой махнув в сторону украшенной доски, прибитой к стене. На ней расположилась пластиковая коробка помидоров черри, пакет жухлой зелени, сырые куриные желудки, плитка шоколада и бутылка подсолнечного масла. Робин взяла плитку, внимательно её осмотрев. Ею двигало благоразумие Корректировщика – с плотно запечатаной плиткой труднее проделать тайные манипуляции. И всё же, она надеялась избежать дегустрации выбранного продукта. – Интересно, – кивнул мужчина. – Можете оставить её себе. Она полностью безопасна – я не ставлю целью навредить кандидатам на должность. – Как скажете, – Робин положила плитку в карман. – В чём заключается работа? – О, она не сильно отличается от вашей текущей сферы деятельности, я в этом уверен, – мужчина за прилавком коротко улыбнулся. – Корректировщики должны уметь делать всего понемногу. Ваш рейтинг в моей системе оценки очень велик. Позвольте задать всего один вопрос – зачем вы поднялись на борт? – Чтобы вернуть господину, который меня нанял, его жену, – уж если этот человек знал, кем Робин работала, лгать ему – пустая трата времени. – Это не героический поступок. Я просто делаю свою работу и хочу сделать её хорошо. Как вы сказали, я – Корректировщик и многое умею. Наймите меня выполнить эту вашу странную прихоть и отпустите тех, кто ждет снаружи. Если вы продолжите таскать по одному человеку в день, кто его знает, сколько ещё вам придётся ждать. Я же готова взяться за работу прямо сейчас. По рукам?       Она протянула ему ладонь. Мужчина за прилавком испустил смешок и покачал головой. – А вы наглая особа. – Предпочитаю выражение «уверенная в себе». – Я подумаю над вашим предложением, – мужчина указал на дверь. – А пока, подождите снаружи.       Сглотнув свои возражения, Робин вышла из магазина. Игнорируя вопросы нервного мужчины, она проследовала в конец очереди и села рядом с женщиной и её рёбенком. Разглашать подробности работы перед незнакомцами она не посчитала нужным, кроме того, её род деятельности мог как наделить этих людей надеждами, грозившими не оправдать себя, или спровоцировать на конфликт. Вместо пустого чесания языком, Робин перевела взгляд на бесконечную игру в «камень-ножницы-бумага». Энир снова проигрывала, в этот раз выбросив бумагу.