Игры в прятки с темнотой

      Джинкс сидела за стойкой, лениво потягивая молочный коктейль из стальной трубочки, наблюдая за барменом. На дворе стоял день, из-за чего в «Последней капле» царила непривычная тишина, изредка нарушаемая звуком сталкивающихся бильярдных шаров - это шахтеры зашли на обед, заодно решив сыграть партейку.   Девочка протяжно вздохнула, вспомнив Вандера. Его молочный коктейль был совсем другим на вкус. Не таким густым и более сладким.       Прошло около года с того момента, как ее приютил Силко, но Джинкс никак не могла окончательно смириться с потерей, которая перевернула ее жизнь с ног на голову. Опять.  Она сделала еще один глоток и, оставив недопитый коктейль на стойке, спрыгнула с высокого барного стула.        Силко и Севика уехали рано утром на очередную важную встречу с химбаронами, оставив Джинкс, как выразился мужчина, «за главную», но она то прекрасно знала, что ее не взяли с собой из-за того, что та бы попросту мешалась под ногами.        Девочка подошла к музыкальному автомату и выудила из кармана бриджей поблескивавшую в отсветах неоновых ламп монету. Аккуратно вставив ту в прорезь, Джинкс услышала знакомый звон - монетка проделывала свой путь, спускаясь по темному металлическому лабиринту в сейф.  Когда неоновые лампочки машины приветливо вспыхнули, Джинкс, не долго думая, выбрала песню, на пластинке которой красовались две девочки в пастельных платьях.        Стоило ей услышать знакомые ноты, как руки самовольно стали отбивать ритм о бедра. Эта мелодия окружала ее с детства, из-за чего оказывала на нее успокаивающий, терапевтический эффект.        Девочка развернулась и, пританцовывая, направилась обратно к стойке. Из-за совершаемых ею движений головой короткая косичка, успевшая отрасти за этот год, ритмично ударялась о шею Джинкс, щекотя нежную кожу.        Бармен, услышав, как та забралась обратно на стул, развернулся к ней с приветливой улыбкой на лице.  Видимо, он был очередным новичком, так как Джинкс видела его впервые, что, на самом деле, было неудивительно: смерть Вандера повлекла за собой мятежи и разлад в Линиях, и многие, проявляя дань уважения к погибшему, предпочитали обходить «Последнюю каплю» стороной.  - Чего такая кислая, а? - протирая мокрую после мытья рюмку, спросил парень  Девочка лишь пожала плечами и придвинула к себе свой недопитый коктейль. Зажав зубами трубочку, она сделала глоток и поморщилась: сливки, видимо, закисли из-за духоты, царящей в помещении, потому как приобрели странный горьковатый вкус. Язык тотчас неприятно закололо.  Но ведь не мог же коктейль прокиснуть всего за пару минут, она бы сразу почувствовала странный привкус. Пальцы рук начали неметь, а в ушах появился неприятный гул, нараставший с каждой секундой.  Бармен, стоявший за стойкой, ухмыльнулся: - Что такое? Неужели поплохело?       Сердце болезненно сжалось и упало вниз, прямиком в пятки. Она не знала, что означало хитрое выражение лица мужчины, не знала, почему он так скалится, смотря на ее медленно закатывавшиеся глаза, но понимала, что в этом уж точно не было ничего хорошего. 

***

      Силко закрыл за собой дверь, тем самым заглушая громкие биты электроники, раздававшиеся с первого этажа.  Эти кровопийцы вытянули из него все силы своими нескончаемыми вопросами и руганью. Вести бизнес и так дело непростое, а уж когда его нужно вести с идиотами… - Джинкс, ты наверху? - скидывая с себя пальто, спросил Силко        Обычно девочка предпочитала сидеть в нише под потолком его кабинета, мастеря новые бомбы или разрисовывая все, что попадалось под ее маленькую бледную руку, но сейчас оттуда не было слышно ни звука. - Я понял, - он ухмыльнулся, - у нас новая игра? - мужчина медленно подошел к дивану, опускаясь на колени, - Только не пугай старика, иначе у меня может отказать сердце от неожиданности! - он заглянул под тахту, но не обнаружил ничего, кроме пыли, - Я все равно найду тебя! На его губах отобразилась тень улыбки.        Джинкс ворвалась в его жизнь так же неожиданно, как упавший на голову снег в июле. Первый месяц они старательно притирались друг к другу, пытаясь нащупать и проверить на прочность личные границы. Но все изменила одна ночь, когда Паудер, измученная кошмарами, переступила порог его спальни. Он увидел в ней доверие, она в нем - защиту.        С того момента они стали значительно ближе. Стеснение и неудобство улетучились, будто их никогда и не было, оставив после себя благоприятную почву для нового семени - привязанности.        Силко нарочито медленно подошел к столу: - Где же ты, дитя?  Затаившись на несколько секунд, словно хищник перед нападением, он замер, стараясь создать идеальную тишину, после чего резко заглянул под стол. Но никого там не обнаружил.   Мужчина поднял взгляд к потолку, надеясь увидеть девочку в ее укромном месте, но ошибся.  Странно. Она всегда ждала его.        Силко устало опустился в кресло, откинувшись на высокую спинку, и ухмыльнулся. Так вот, как меняется жизнь с появлением детей. Помимо постоянного чувства тревоги за чужую невинную жизнь, добавляется навык игры в прятки с темнотой.        Мужчина потянулся к верхнему ящику стола, чтобы достать свежую сигару, но, открыв его, отскочил как ошпаренный.       В горле пересохло, по спине пробежали мурашки, а сердце грозилось пробить ребра своими участившимися интенсивными ударами.       Поверх новой упаковки сигар лежала записка и маленькая голубая косичка. 

***

      Первое, что почувствовала Джинкс - неприятный привкус во рту, будто она съела весь мусор из бака для отходов. Далее ее плавной волной накрыла головная боль. Сильная, звенящая. Неужели она навернулась с верхней балки в кабинете Силко? А ведь он говорил быть осто… Нет… Воспоминания пестрым калейдоскопом пронеслись в голове, освежая последние события. Тот бармен… он что, отравил ее?        Джинкс попыталась открыть глаза, но вокруг было так темно, что она ненароком подумала:  - Вдруг он их выколол.  Глаза защипало, но девочка тут же резко втянула в себя спертый воздух. Нет, плакать нельзя. Только не здесь и не сейчас. Силко говорил, что что никто не должен видеть мою слабость. Но его рядом не было, а от того становилось все хуже.        Джинкс сосредоточилась на своих ощущениях: для начала надо понять, как ее тело расположено в пространстве.  Она слегка поерзала и почувствовала спиной холодный камень. Руки ее были туго связаны за спиной жесткой и колючей бечевкой, а ноги не чувствовали опоры; она сидела на чем-то тведом и гладком, но из-за отсутствия спинки на стул это не было похоже.        Девочка сморгнула жгучие слезы и в течение следующих нескольких минут вглядывалась во мрак, пытаясь привыкнуть к темноте. Все бестолку. Ни щели под дверью, ни окна. И ни звука.  Может, я умерла? Наверное, так ощущается смерть: тихо, темно и одиноко. Хотя в то, что на том свете умерших принято связывать, верилось с трудом…       Джинкс услышала звук приближавшихся шагов и зажмурила глаза, притворяясь спящей.        Сквозь закрытые веки она уловила вспышку света слева и мысленно отметила это про себя: должно быть, дверь находится там.  - Чем ты накачал ее, что она все еще в отключке? - спросил низкий мужской голос  - Тем, что дала мне Камилла, - тембр показался знакомым. Бармен, - Я высыпал весь пакетик.       Джинкс услышала хлесткий звонкий звук, напомнивший пощечину.  - Идиот. Ты не думал о том, что мог переборщить и убить ее? Так от нее не будет никакого толку. Думаешь, он станет платить за мертвого ребенка?       По спине девочки пробежали мурашки, но она продолжала усиленно вслушиваться в разговор. Они хотели получить выкуп. - Он не придет за тобой, - раздался в голове знакомый голос Майло и Джинкс вздрогнула, - Он и цента на тебя не потратит.  - Камилла нас убьет. - прошептал первый и тут же продолжил, - Разбуди девчонку и накорми чем-нибудь. И смотри пальцем ее не тронь! Она - всего лишь червяк на крючке, способный приманить к нам рыбу побольше, а посему должна быть в исходном состоянии. Думаю, трюк с косичкой и так дал Силко знатно просраться.  Они что, отрезали ее ко… - Понял. - резко отозвался бармен, явно обиженный рукоприкладством собеседника        Девочка услышала, как незнакомец поспешно удалился из комнаты, после чего оставшийся парень шумно выдохнул, недовольно начав причитать: - Давай, Зиг, конечно, сделай всю грязную работу! «Подмешай девчонке снотворное», «отрежь девочке косу», «накорми эту мелюзгу»! За что мне это? Джинкс почувствовала резкое прикосновение к своему плечу. - Эй, малявка! - парень не особо старался быть деликатным, - Пора просыпаться! 

***

      Силко, Севика и еще несколько человек из приближенных уверенной походкой направлялись вглубь Зауна.        Ориентируясь на координаты, оставленные похитителями, они должны были оказаться в заброшенном борделе.        Увидев записку и отрезанную девичью косу, мужчина озверел. Никто и никогда не имел права заглядываться на его вещи, тем более на его людей.       Первой эмоцией был всепоглощающий страх: перед глазами за секунду пробежала тысяча изображений возможных способов насилия, которые эти ублюдки могли применить к Джинкс. К маленькой и беззащитной девочке.        После страха пришли гнев и ярость, способные сподвигнуть мужчину на любые безумства.       Они стояли перед покосившимся небольшим строением, дверь которого была гостеприимно приоткрыта.       Севика кинула быстрый взгляд на босса и, подозвав к себе двоих громил, вошла внутрь, намереваясь проверить территорию. Он убьет их всех. Перестреляет, как дворовых собак, а потом изрежет на лоскуты.        В облезлом дверном проеме показалась голова Севики и та одними губами произнесла: «чисто».       Силко уверенно ступил на просевший пол полуразрушенной прихожей и достал из-за пояса пистолет. 

***

      Джинкс сидела на перевернутом ящике и таращилась на стоявшую рядом грязную тарелку, наполненную какой-то неприятной на вид массой. Она бы не рискнула давать такое  даже крысам.         Напротив нее, на невысоком покосившемся стуле, сидел ее похититель и вычищал грязь из-под обгрызенных ногтей заточенным концом кинжала.       Девочка медленно сглотнула, пытаясь смочить пересохшее от страха горло. Силко не придет за ней. Джинкс для него - лишний, к тому же ни на минуту не затыкающийся рот. - Думаю, он даже рад такому исходу событий, - прошептал Майло, - Не пришлось марать свои руки, чтобы избавиться от тебя, Пау-Пау. - Я Джинкс… - ее шепот был пропитан злобой - О да, мелочь, я знаю, - лениво отозвался бармен, не отрываясь от своего занятия, - А еще я знаю, что ты живешь с Силко. С жадным дядькой, который, к его же сожалению, не умеет делиться. - Смотря как попросить. - утирая тыльной стороной ладони нос, проговорила девочка, - А вы явно делаете это неправильно.        Парень перевел на Джинкс растерянный взгляд, но не успел ничего сказать, так как в следующую секунду послышался грохот и дверь, ведущая в комнату, где они сидели, слетела с петель.        На пороге, в столпе пыли, возникла Севика, чье лицо злобно подсвечивалось фиолетовым, благодаря колбе с мерцанием в ее руке, а прямо за ней, держа наготове пистолет, появился Силко.        Он с нескрываемой яростью быстро оглядел комнату и, найдя девочку сидящей в углу, на секунду переменился в лице.       В это время парень, с таким усердством до этого чистивший ногти, выставил кинжал перед собой, пытаясь выглядеть угрожающее, когда, на самом деле, вызывал только жалость.         Севика отошла в сторону, позволяя боссу пройти вперед. Силко повернул голову в сторону Джинкс и сказал: - Закрой уши и глаза.  И она повиновалась.

***

Увидев, как девочка съежилась в маленький напряженный комок и сомкнула глаза, стараясь ненароком не услышать и не увидеть ничего лишнего, химбарон направил дуло пистолета прямиком в лоб похитителя.  - Нет, пожалуйста, нет! Прошу тебя, не делай этого! У меня семья! У меня ребенок! - причитал парень, в то время как по его грязному лицу текли слезы - Ох, правда? - Силко усмехнулся, - Представляешь, у меня тоже. И вы сделали огромную ошибку, причинив вред моей дочери. - он нажал на курок и комнату сотряс звук выстрела

***

      Мужчина обеспокоено прижимал Джинкс к себе. - Ты точно не ранена? - он держал ее на руках и задавал этот вопрос, кажется, в сотый раз за последние пять минут, - Они трогали тебя? Делали больно? Она лишь тихо плакала и отрицательно мотала головой. Он пришел за ней! Пришел, зная, что она - проклятье.  - Дитя… - он гладил ее по голове, надеясь, что она не замечает, как дрожат его руки, - Я больше никогда никому не позволю причинить тебе вред. Я клянусь. Клянусь всем, чем можно.        Они удалялись от заброшенного здания все дальше, а Силко все сильнее прижимал крохотное тельце к себе, прокручивая в голове возможные исходы.        В ту ночь, как и во все последующие до ее четырнадцатилетия, пока она не начала апеллировать такими словами, как «гиперопека», он приставил телохранителя к ее спальне, а со следующего дня стал брать с собой на совещания.        Еще несколько месяцев он с болью и ненавистью смотрел на косой срез голубых волос на затылке Джинкс, когда та сидела на балках к нему спиной, и проклинал себя и все, на чем стоит свет.  «Я никогда не дам тебя в обиду,» - говорил он мысленно всякий раз, заглядывая в огромные девичьи глаза.