Будни

      После обеда работа шла совершенно по-другому. Стрелки часов будто замедлились вдвое, работа больше не казалась увлекательной, а скорее скучной. Шум за окном тоже начал отвлекать и раздражать.       Арнольда грела мысль о том, что после работы придёт зарплата. Он представлял, как в почтовом ящике обнаружит конверт с хрустящими купюрами и займётся одним из своих любимых дел — подсчётом бюджета. Будет очень здорово, если останется немного на сбережения. Арнольд пытался откладывать каждый раз, когда получал зарплату, но это шло до боли медленно и быстро надоедало. Поэтому он просто спускал всё на походы в бар, одежду или недорогой декор в квартире, которая постепенно обрастала его покупками.       Остаток дня Арнольд чертил и заполнял документы, разбавляя процесс работы походами в туалет и в столовую за водой. Последние минут пятнадцать он просто крутился в кресле, таращась на часы. Наконец-то шесть вечера, звонок, смена отработана.       Он накинул пальто, нацепил шляпу и покинул кабинет. Отдел заметно опустел. Арнольд вышел из своего отсека. На улице было так же темно, как и утром. Ветер успокоился, снег падал медленно и ровно, навстречу таким же размеренным облакам пара. Такси уже стояло около вахты. Арнольд ускорился и, чуть не поскользнувшись на слякоти, покинул территорию завода.       — Ну, здравствуйте, — прохрипел Ричард. — Мы встретились вновь, — в шутку добавил он. — Куда едем?       — Помните, где Вы меня забирали утром? — немного устало уточнил Арнольд.       Таксист кивнул.       — Вот туда и едем.       — Отлично. Двенадцать скреблей, — Ричард повторил утреннюю фразу.       Монет в карманах было всё меньше и меньше. С трудом выудив из пальто двенадцать штук, Арнольд передал их водителю.       Ричард, пересчитав монеты, кивнул и нажал на газ. Машина тронулась.       В это время в трущобах всегда был плотный трафик и толпы людей на тротуарах. Почти все шли с заводов домой, бездомные бегали между однотипными работягами, выпрашивая мелочь у особо щедрых. Дорога была заполнена автомобилями, в основном не самыми новыми, примерно такими же, как такси Арнольда. Но попадались и интересные современные модели, все компоненты которых были аккуратно спрятаны под капотом, колёса из резины и железа, а не из дерева. Кабина имела более округлую форму, салон внутри — кожаный и удобный. Арнольд догадывался, кто мог водить подобные машины. Вероятно, за рулём были владельцы заводов и люди более высокого положения. Арнольд не скрывал, что сильно завидовал им, но понимал, что, вероятно, такие индивидуумы работали больше остальных и заслужили этот роскошный транспорт.       Такси постепенно выехало из трущоб в центр. Туман остался позади, как и большая часть толпы. Тротуары недавно почистили, и на улицах было все меньше оборванцев. Жители центрального района одевались однотипно: потёртые пальто и шляпы. Разница была лишь в цвете одежды.       Ричард проехал ещё пару улиц вглубь района и остановился напротив многоквартирного, пятиэтажного дома. Дом выглядел намного лучше большинства трущобных жилищ. У него были серые, чистые, не покрытые копотью стены. Окна плотные и немного мутные, а из плоской крыши торчало несколько толстых труб, которые никогда не переставали выпускать пар.       — Приехали, — заявил Ричард.       — Спасибо, — ответил Арнольд, вылезая из машины. — До свидания.       Водитель кивнул и уехал.       Оказавшись в парадной, Арнольд первым делом подошёл к стене почтовых ящиков. Отыскав и открыв свой ключом, он проверил содержимое. Внутри был жёлтый конверт с символом его завода — миниатюрный дирижабль на фоне пары шестерёнок.       Арнольд в приподнятом настроении взбежал на свой третий этаж и ворвался в квартиру. Перед глазами уже плыли образы новых вещей, в голове были грёзы о походе в бар с коллегами. Не снимая пальто со шляпой, он прошёл на кухню, уселся за стол и вскрыл конверт. Внутри была небольшая стопка купюр и сложенная в несколько раз бумага. Арнольд вытащил бумагу и, развернув, начал читать. Постепенно, выражение его лица менялось с радостного на серьёзное, даже скорее неприятно удивлённое.       — Как так? — недовольно пробормотал он.       В тексте было описано финансовое положение завода, а также причины, по которым они вынуждены урезать зарплату Арнольда. В конце прилагались красноречивые извинения. Письмо также объясняло, как такое сокращение может помочь ситуации на фронте.       Арнольд ещё пару раз прочитал текст. «Урезали сейчас — добавят потом?» — подумал он. Это казалось ему вполне логичным. У армии будет больше денег, они захватят больше территории, а значит, вскоре улучшится экономика, и зарплату поднимут. Только как он будет жить до поднятия зарплаты? Арнольд отложил бумагу и посчитал деньги.       Сто двадцать скреблей в неделю на такси. Двести семьдесят на аренду, пятнадцать на еду. Покупать одежду нужды не было. По итогу четыреста скреблей уходило на расходы. Порой у него оставалось лишних двадцать скреблей. Но сейчас… Сейчас зарплату урезали, и у него было всего триста восемьдесят скреблей.       Заплатит аренду и останется всего сто десять. Не хватает даже на неделю такси. Арнольд вздохнул, обдумывая возможные варианты решения проблемы. Очевидно, что вместо такси придётся ехать на трамвае. Сколько стоят билеты? Где-то пятьдесят в неделю. Остается ещё шестьдесят. Вычитаем расходы на еду — останется около сорока скреблей.       Арнольд откинулся на спинку стула. «Не всё так плохо», — подумал он, хотя неприятный осадок всё же остался. Просто теперь никаких такси. Им на смену придёт переполненный трамвай и прогулка сквозь трущобы по морозу. Арнольд без особой радости представил, как будет идти по грязным улочкам, продираясь через сугробы. Но всё же душу грела мысль о том, что его деньги помогут всеобщему благу. Он продолжит выполнять свои обязанности здесь, а правительство займётся своими обязанностями и обещаниями на фронте. Ради будущего страны можно и потерпеть пару месяцев. Подумаешь, трамвай, главное, чтоб с остановки не пришлось далеко переть.       Арнольд встал и, повесив пальто со шляпой на крючок в коридоре, принялся искать в одной из тумбочек карту района. Карта была настоящим сокровищем: на ней были изображены маршруты общественного транспорта, расписание такси, магазины, бары и госпитали. Проведя небольшой анализ трамвайного маршрута, он пришёл к выводу, что от остановки до завода ему придётся идти минут пятнадцать-двадцать. Просыпаться надо будет примерно на полчаса раньше. Неприятно, конечно, но ничего не поделаешь.       Пятничный вечер Арнольд решил провести за уборкой. Квартира состояла из прихожей и небольшого коридора, поворачивающего в две разные комнаты. Первая — небольшая ванная комната. Вторая была гораздо больше и представляла собой кухню, перетекающую в спальню. Арнольд смахивал пыль со всех поверхностей, затем подметал. Этот незамысловатый процесс занимал чуть более часа, в основном из-за множества элементов декора: цветы в горшках, изящные полки, кофейный столик, несколько напольных ламп. Окна Арнольд не видел смысла мыть: сколько бы он ни пытался, они всё равно оставались мутными.

***

      На следующее утро, в субботу, по его расписанию был поход в магазин. Позавтракав кашей быстрого приготовления, Арнольд начал собираться. Надел более тёплые сапоги и тонкие кожаные перчатки. Обычно в его гардеробе были только летнее и осеннее пальто, в зимнее время года он мало времени проводил на улице, поэтому зимней одежды у него было не так много.       Выйдя из дома, Арнольд зашагал вдоль дороги. Первые пару секунд ему казалось, что на улице не так уж холодно, но через минуту пальцы уже немели, а лицо жгло от мороза. Ткань одежды заледенела, она стала будто картонной и хрустела от каждого движения. Хотя бы сугробов нет, ступни не мёрзли. Ещё через пару минут Арнольд вышел на более открытый участок. Ветер хлестал словно плеть, глаза слезились от его потока.       Этот участок — площадь, посреди которой стояло здание торговой точки. Оно выглядело как большое кирпичное сооружение с несколькими входами. Вокруг здания была парковка, наполненная однообразными автомобилями. Ещё дальше, на обочине, всегда ошивались такси, пытаясь привлечь внимание потенциальных клиентов. Арнольд уже знал, как будет добираться до дома.       Оказавшись в большом предбаннике, Арнольд дрожащими руками взял бесплатный тканевый мешок для продуктов и прошёл дальше, внутрь самой торговой точки. По сути, это было помещение с множеством лавок, продающих продукты, одежду и прочие товары. На выходных здесь всегда были толпы народа.       Покупки Арнольда не отличались разнообразием, он брал только необходимое: хлеб, масло, чай, яйца, молоко, пару кусков свинины и дешёвые макароны с кашей.       На первой же лавке его ждал сюрприз: хлеб подорожал. Это не сильно расстроило Арнольда, и он, надеясь, что у остальных цены нормальные, зашагал дальше. К его удивлению, ценник на яйца тоже оказался неожиданно высоким.       — Кошмар, — Арнольд покачал головой, протягивая нездорово худой продавщице купюру.       — Что-то не так? — спросила она.       — Цены взлетают, а зарплата падает, — объяснил он и повторил. — Кошмар.       — Да, — продавщица кивнула. — Мне босс тоже зарплату урезал.       Арнольд с радостью бы ещё пообщался, но из-за очереди позади пришлось уйти. После каждой лавки настроение портилось, а кошелёк стремительно пустел. Вместо ожидаемых пятнадцати-двадцати скреблей он потратил целых тридцать. Выйдя в предбанник, он проверил, сколько денег у него осталось. Арнольд с ужасом понял, что не хватает на такси домой. Остальные скребли лежали дома.       — Твою-то мать, — выругался он.       Пришлось идти пешком, да ещё и тащить мешок с продуктами. Казалось, что ветер хлестал ещё яростней, а температура упала градусов на пять. Арнольд брёл домой, сжимаясь от холода. В очередной раз он решил отвлечь себя мыслями о приобретении машины, но получалось так себе. Было ощущение, что даже мозг заледенел и еле функционирует.       Из-за мешка Арнольд не мог спрятать руки в карманы, и к тому моменту, когда он оказался в парадной своего дома, пальцев уже не чувствовал. В детстве его часто пугали ампутацией, чтобы заставить надеть перчатки. Он перестал верить таким страшилкам очень давно, но сейчас угроза лишиться рук казалась вполне реальной. Следующий час Арнольд держал кисти в тазу с тёплой водой. После такого приключения хотелось только отдыхать.

***

      Утро воскресенья началось отлично. Погода ненамного улучшилась. Арнольд воспользовался возможностью и, вновь сходив в торговую точку, купил самое дешёвое зимнее пальто и перчатки. На обратном пути он проверил почтовый ящик и, как и ожидал, обнаружил письмо с просьбой заплатить за аренду.       Прочитав письмо за кухонным столом, Арнольд во второй раз за выходные не сразу поверил тексту. Арендодатель повысил недельную плату до трёхсот скреблей. После небольших подсчётов Арнольд пришёл к выводу, что либо не сможет заплатить за квартиру, либо однажды не купит билет на трамвай. Работу пропускать он крайне не хотел, поэтому решил отправить арендодателю двести шестьдесят вместо трёхсот. Остальное можно будет вернуть позже, но с процентами. Придётся немного поэкономить, на время попрощаться с барами, новой мебелью и, возможно, слегка поголодать. Он был в неприятном предвкушении, зол и раздражён, но старался не винить в этом правительство. Они и так дали народу многое, нужно продолжать работать.       Остаток выходных Арнольд провёл в напряжённом ожидании непростой рабочей недели, немного нервничая перед такой переменой. А затем, наконец-то настал понедельник.

***

      Быстро собравшись и позавтракав, Арнольд заранее вышел на улицу и направился в сторону трамвайной остановки. К удивлению на ней было пусто. Он уже начал предполагать, что опоздал, но, через пару минут, с разных сторон улицы начали выходить люди. Все примерно одного возраста, с почти идентичными пальто и шляпами, у некоторых были рабочие портфели. За короткий промежуток времени у остановки уже собралась толпа. Рабочие перекинулись парой коротких фраз, но в основном стояли молча.       Вскоре из-за поворота выплыл трамвай, похожий на железного продолговатого жука, испускающего клубы пара. Сквозь стёкла было видно, что там уже находилось с десяток человек.       Трамвай медленно остановился напротив толпы, затем двери шумно распахнулись. Рабочие по очереди начали заходить в транспорт, опускать пару монет в билетный автомат и проходить вглубь вагона. Все сиденья уже были заняты, поэтому Арнольду пришлось ехать стоя, держась за холодный, металлический поручень.       С каждой остановкой до трущоб прибавлялось по несколько пассажиров. На улице было холодно, внутри — жарко. Из-за перепада температуры люди начинали потеть, Арнольду казалось, что его облепили грязью со всех сторон, даже дышать было тяжело. Немного расслабиться можно было только тогда, когда двери открывались, впуская поток прохладного воздуха.       Трамвай въехал на территорию трущоб, и люди такими же большими группами начали выходить наружу. Арнольд пытался рассмотреть окрестности сквозь запотевшие окна, чтобы не пропустить свой завод.       Остановку он не проморгал, но ещё предстоял пеший путь до работы. Ветра не было, но вот сугробы сильно замедляли Арнольда. О тротуарах в трущобах никто не заботился, чистили только дороги. Арнольд решил не рисковать и не пошёл по проезжей части. Было темно, не факт, что водители смогли бы его увидеть. По итогу он опоздал минут на десять.       После рабочего дня такая поездка казалась ещё менее приятной. Стоя посреди шумного, переполненного вагона, Арнольд мечтал о том, чтобы поскорей оказаться дома.       В таком темпе прошла неделя. В целом, всё было стабильно. Зарплату не прибавили, но больше и не урезали. Цены не критично подросли. Зима же продолжала набирать обороты. Ветра крепчали, температура падала, сугробы становились всё холмистее и больше.       Настроение у Арнольда было не самое радостное. По всеобщим прогнозам было не похоже, что ситуация вскоре улучшится. Это удручало, хотя газеты с плакатами предлагали всё брать в свои руки и работать усерднее, дабы тащить экономику.       На днях Арнольду пришло письмо от матери, в котором она рассказывала о том, как у неё идут дела, а также поведала о немного урезанной пенсии. Он воспринял это как намёк и в пятницу написал ответное письмо, с которым отправил ей пару купюр с только что полученной зарплаты.       Через неделю, в следующую пятницу, в новом письме от завода сообщалось, что зарплату урезают вновь. Чтобы больше экономить, Арнольд перестал покупать кашу в пакетиках. Другими словами — стал пропускать завтрак.       Качество и количество бесплатной заводской еды тоже заметно ухудшилось. На тарелке в два раза меньше риса, мясо стало больше походить на непонятную субстанцию измазанную в соли и специях.       Однажды, после голодного утра и скудного обеда, Арнольд обнаружил себя лежащим на столе в своём кабинете. В глазах темнело, в ушах звенело, во всём теле ощущалась слабость. Он предположил, что потерял сознание. После такой догадки Арнольд забеспокоился о здоровье и одновременно застыдился. «Почему ещё никто другой не падал в обморок?» — думал он. У всех же примерно одинаковые условия, почему только его организм проявляет слабость?       Нутро подсказывало, что стоит начать что-то делать: возможно, просить повышения или искать дешёвое жильё, чтобы позволить себе побольше еды, но чувство стыда останавливало поток мыслей, твердя, что надо просто адаптироваться. Но после следующего обморока Арнольд решил, что так больше продолжаться не может.