Выбор

К утру весь вражеский разведывательный отряд был убит, вдоль опушки и чуть глубже в лесу лежало с десяток трупов. Незадолго после перестрелки было принято решение отправить легковой дирижабль, чтобы прочесать ближайшую территорию поля и убедиться, что никто не смог сбежать. Арнольд так и не спал после короткого сражения. Приходил в себя, ждал прибытия дирижабля с базы и готовился к началу смены. Ему хотелось как-то отвлечься, забыться в работе и даже не вспоминать о той ситуации. Вскоре в небе, со стороны базы, показался медленно плывущий цеппелин. Он опустился на площадку и из кабины хлынули солдаты. В толпе Арнольд смог разглядеть Людвига и, удивительно, Бернарда. Они также заметили товарища и незамедлительно подбежали поздороваться. — Ну, привет! — усмехнулся Бернард. Выглядел мужичок достаточно бодро, почти двухнедельный отдых в медпункте явно пошел на пользу, хотя на плече все еще была перевязка. — Здравствуйте. — кивнул Арнольд, попытавшись улыбнуться в ответ. — Че такой кислый? — спросил Людвиг. Его внешний вид действительно оставлял желать лучшего, глаза выглядели как лунные кратеры на фоне бледной кожи. Арнольд вспомнил, что они еще не знают о том, что произошло ночью. — Вчера было необычное происшествие. — протянул он в ответ. — У вас вообще есть время, чтобы послушать? — Мы сегодня прилетели раньше, так что видимо да. — Бернард покосился в сторону Берца, который еще даже не отошел от дирижабля и общался с другими командирами. — Что за происшествие? — Вчера вражеская разведка добралась до самого лагеря. — начал Арнольд. — Сторожевые их заметили и началась пальба. Я спрятался в лесу, но на меня наткнулся разведчик, который хотел покинуть поле боя, видимо чтобы донести информацию о нашем точном местоположении. — он замолчал. — Вернее как наткнулся, прошел мимо, даже не заметив. Нельзя было дать ему уйти и я застрелил его. Прямо в спину. — Первый убитый что ли? — с непривычно серьезным видом уточнил Людвиг. — Поздравляю, получается. Или не такой это уж и праздник? — Нет, это точно не праздник. — Арнольд покачал головой. — Да уж. — сочувственно протянул Бернард. — Ну, хоть ты сам жив остался. В такой ситуации ему было тяжело подобрать какие-то приободряющие слова. — Верно. — Людвиг подтвердил. — Тут либо ты, либо тебя. У нас же в поле тоже бывали стычки, приходилось валить врагов. — Да, но у меня-то не было никакой стычки. — Арнольд перебил Людвига. — Вам приходилось убивать, чтобы защититься. Тут же другая ситуация. Тот военный даже не знал о моем присутствии, моей жизни ничего не угрожало. — Не согласен. — отрезал Бернард. — Если бы ты дал ему уйти, то, вероятнее всего, всему лагерю пришел бы конец. — Да. — вновь поддакнул Людвиг. — На войне всегда «либо ты, либо тебя», почти в любой ситуации. На своем опыте знаю, это неприятно, но долго убиваться не стоит. Ты, конечно, можешь испытывать ненависть к насилию, либо страх, но себя не вини. Это к добру не приведет. — Ух, умник нашелся. — попытавшись разбавить обстановку, Бернард хохотнул. Арнольд промолчал, обдумывая достаточно простой совет Людвига. Совет-то действительно незамысловатый, но следовать ему будет нелегко. С поляны послышался голос Лейтенанта. — Нас зовут. — подытожил Людвиг и удалился. — Давай, до скорых встреч. — Бернард пару раз хлопнул Арнольда по плечу и ушел следом за товарищем. Решив, что пора начинать работу, он зашагал в сторону штаба, дабы узнать сегодняшний план. Все как обычно. Едь в тот лагерь, затем на стройку, чини то и это, помоги там и здесь. На новые участки в поле Арнольда отправляли не часто и он был несомненно этому рад. Эта территория казалась уж слишком опасной. Таким образом началась еще одна смена, во время которой Арнольд много размышлял, выполняя работу машинально, на автомате. В голове постоянно всплывал образ убитого. Сначала пугало воспоминание о внешнем виде трупа, потом приходило не менее ужасающее осознание, что он отнял эту жизнь. На смену им всегда появлялось много отговорок и оправданий. Самая частая из них твердила: «Либо ты, либо тебя, это самооборона», он повторял ее как мантру. Эта идея успокаивала на пару минут, но потом цикл повторялся. Вновь осознание, страх и отмазки. С каждым новым кругом мантра будто теряла силу. Арнольд также много думал о том, как Людвиг справлялся после убийства, причем не одного. Как он выбрался из этой петли? Может его легкомыслие сыграло свою роль? Может он просто более аморальный человек? Может он просто притворяется? Арнольду с трудом верилось в то, что Людвиг просто следовал своему же совету не винить себя. Можно тосковать, злиться или бояться, все что угодно. Главное — избежать самобичевания. Если ему это удалось, то можно только позавидовать. Около пяти дней Арнольд ощущал пустоту внутри себя, будто убийство удалило какую-то моральную часть его сознания, души, или личности. Подобрать слов, чтобы описать свое состояние он не мог, да и рассказывать было некому. Наверное эту боль можно было назвать раскаянием, но почему-то Арнольд не хотел её испытывать, слишком уж было... неприятно. Его мысли немного сменили фокус, теперь он думал о выборе. Отказаться от морали, чтобы не испытывать боль? Или страдать, став раскаявшимся, хорошим человеком? Хотя «хорошим» по чьим меркам? Общественным? Или скорее же по своим собственным? Почему-то Арнольда также преследовало ощущение, что все ответы как-то сами образуются по возвращению на базу. Хотя он сам понимал, что это бессмыслица и что мысли с воспоминаниями покинут голову еще очень нескоро. Это также пугало. Все мысли скомкались в целое, противное состояние, которое прилипло как слизь, как зараза. Лечением таких зараз должны заниматься психологи, но возможности обратиться к такому не было. Арнольд догадывался, что возможно стоит побольше общаться с товарищами об этом, но Людвиг и Бернард появлялись лишь на пару минут, а Карла почему-то все так и не отправляли в лагерь. Поэтому он, погруженный в себя, занимался работой. С утра до ночи. Так командировка, которая вначале казалась невероятно долгой, близилась к концу. Последний день, как и первый, ощущался обыденно. Ранний подъем, завтрак сухпайком, старт смены. Вчера Арнольду сообщили, что завтра он возвращается на базу. Это не могло не радовать, даже не смотря на его положение. Задачи были выполнены без каких либо проблем, оставалось только дождаться дирижабля, на котором он вернется. Постепенно вечерело, солнце уходило за горизонт, окрашивая сосновый лес в ярко оранжевый. Арнольд сидел на валуне, напротив площадки для посадок цеппелинов. Вскоре появился и взвод Берца. — Сегодня домой? — спросил Бернард, хлопнув Арнольда по спине. — Домой? — он вопросительно поднял бровь. — На базу в смысле. — Бернард объяснил. — Да, на базу. — Арнольд закивал. — И как, нормально? — уточнил Людвиг. Он и Бернард догадывались о мыслях Арнольда и о его переживаниях. Каждый раз когда они виделись, пускай встречи и длились всего минуту-другую, они видели, что настроение товарища явно паршивое. — Да, база точно лучше лагеря. — ответил он. Дирижабль выплыл из-за верхушек сосен, опустился на поляну. Весь взвод, и Арнольд среди них, начал занимать места в каюте. Через минуту-другую цеппелин взлетел, развернулся и направился в сторону базы. Полет прошел незаметно, дирижабль встряхнуло при посадке. Выйдя наружу, Арнольд поначалу не узнал базу, но потом смекнул, что же поменялось. Снег окончательно растаял. — Что стоишь? — спросил Людвиг. — Непривычно немного. — Арнольд отвлекся от разглядывания пейзажа. — Ничего, привыкнешь. — заявил Бернард. — Пойдемте на ужин. Кивнув, Арнольд зашагал следом за солдатами, прямиком в кафетерию. Питание одинаковыми сухпайками наскучило, ему было интересно, что же он будет есть сегодня. Он помнил, что в столовой было расписание и хотя бы какое-то разнообразие. Арнольд встал в очередь, принялся ждать, вскоре и ему из окошка протянули поднос. В миске была какая-то картофельная масса и кусочки мяса. Все засыпано специями, наверное чтобы добавить запаха. Рядом на подносе стоял стакан воды. Разглядев блюдо, Арнольд пошел к столу, где уже собрались все товарищи, Бернард, Карл и Людвиг. Он уселся и принялся есть, запивая пищу водой. — С возвращением. — сказал Карл. — И приятного аппетита. — Спасибо. Арнольд оторвал взгляд от еды и повернулся к друзьям, чтобы продолжить беседу, но почему-то слова застряли в горле. В его взор попало то, что было на подносе у Карла. Пиала риса, курица гриль с каким-то бордовым соусом, немного винограда и чай. Такой набор мог значить только одно.