Часть 3

      Агата пересекла порог отчего дома, и мать девушки тут же принялась расспрашивать её.       — Ты где была этой ночью? Сначала этот мальчишка из тумана вернулся, а теперь я встаю посреди ночи и не могу найти дочь! Ты меня в могилу свести хочешь?       — Матушка, прости, всё хорошо. Я была не одна, просто мы разговорились, а потом было поздно, и мы решили дождаться рассвета, чтобы не идти домой по темени, — Агата принялась успокаивать встревоженную мать.       — У кого ты пропадала? — в разговор вмешался отец.       Девушка на секунду задумалась. Стоило ли всё рассказать сразу? Или солгать, что была не у жреца, а у подруги почившей сестры? С кем бы ещё она могла проговорить до утра? Отмахнувшись от сомнений, она решила сказать всё так, как есть.       — Отец, матушка, я была с Волотом. Всё хорошо, с ним я в безопасности.       Родители выглядели удивлёнными, но возмущаться не стали. Их дочь уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно принимать решения, да и теперь она будущая жрица, а старейшины кого попало в ученики не берут.       — Ну хорошо, только прошу тебя, в следующий раз не исчезай вот так. Предупреждай стариков, мы волнуемся.       По сердцу заскребли кошки. А ведь родители правы. Они недавно потеряли одну дочь, вторая явно с головой не дружит с детства, а Агата была для них последним лучиком надежды. Нельзя их так пугать. Она ведь вчера действительно, сразу после того как проводила названного гостя в избу матери Драгана, помчалась к любимому. Даже не предупредила родителей.       — У меня на сегодня ещё очень много важных дел. Давайте я помогу накрыть на стол, позавтракаем все вместе — и я побегу?       Так и сделали. Трапеза прошла на удивление спокойно, без лишних вопросов и споров. Старшая сестрица, как обычно, сидела словно в своём мире и почти никак не реагировала на родных.       Завтрак ещё не был закончен, как в дверь внезапно постучали. Отец поднялся из-за стола и направился к порогу. Звонко отворив защёлку, он увидел рыжую девушку, подругу своей дочери. Вернее, бывшую подругу. Мёртвые с живыми дружить не могут. Она была явно чем-то встревожена: на лбу выступила испарина, а щёки горели румянцем.       — Что случилось, Тата? Ты чего вся горишь? — с беспокойством в голосе спросил Ратмир.       — Наши самосуд устроили, они как с цепи сорвались! Агата, мне нужна твоя помощь!       Агата вскочила и понеслась ко входу.       — Над кем это? Что происходит?       — Почти вся скотина в деревне передохла, они винят в этом парня, что пришёл с туманом. Скорее же, не стой! Они его забьют!       Агата кивнула родителям на прощание, схватила огненную подругу за руку и понеслась в сторону центра деревни. К тому моменту уже собралась целая толпа. Все кричали и бросались камнями в названного гостя. Старейшина пытался успокоить народ, да только жрица и волхв стояли неподвижно.       Агату изнутри съедало чувство отвращения. Она злилась на то, что высокопоставленные члены общины стоят столбом, а с их молчаливого согласия творится самосуд. Не успела она подойти ближе, как увидела Сирина, которая вбежала в центр толпы, чтобы защитить парня. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным потом и злостью. Камни уже взлетали в воздух, приглушённые удары сменялись одобрительными криками. Агата пробиралась вперёд, ощущая, как кто-то толкает её в плечо. Агата влетела за ней следом, потянув за собой Тату. Девушки окружили юношу, и первой не сдержалась блондинка.       — Какого беса вы тут творите?! Чем вы лучше кощеев и прочей нечисти?! Ведёте себя как выродки, как дикие звери!       Кто-то из толпы крикнул, поднимая новую волну воплей:       — ЭТО ОН! ОН НАШ СКОТ ПОГУБИЛ! ЭТО ЗА НИМ, СЛЕДОМ ЗА ЭТИМ ДРЯННЫМ, ПРИШЛИ КОЩЕИ!       — А ты много чего знаешь, старый дурак? — голос Сирина звучал жестоко, но справедливо. — Разборки устроил, так чего же тебя самого палками не забили? Или это не ты родную дочь чуть не зашиб во время одной из пьянок? А жена не твоими руками в могиле?       — Ведьма!       — Может, и ведьма, но от моих рук ещё никто не пострадал. Судите, а сами по локти в крови. Кто вы после этого? — от этих слов народ смолк.       Сирин была сильной, смелой. Эта черта и вдохновляла Агату, именно поэтому она так тянулась к дружбе с этой чудной женщиной.       Тата не произнесла ни единого слова, но стояла подле жрицы и ведьмы с высоко поднятой головой, словно готовая разделить их судьбу.       Когда народ стих, старейшина заговорил:       — А теперь все расходимся по домам. И не вам решать, кто прав, а кто виноват. Мы разберёмся и накажем виновного. Но казнить без причины — это грязь.       Толпа начала расходиться, а старая жрица всё так же стояла возле волхва. В Агате кипела ярость, как и в её подругах, поэтому она в два шага подскочила к Озару, чтобы выяснить, почему тот молча позволил народу творить такое.       — Да как ты смеешь вообще?!       — Я волхв, но я не обязан спасать всякого. Да и этот... — он сказал, скрывая презрение за маской спокойствия, — он пришёл с туманом, а я тут вещаю волю богов. Он не с ними, а с туманом я борюсь. По крайней мере, стараюсь.       Слова Озара звенели в воздухе и источали какое-то высокомерие. Как он вообще мог быть уверен, что все беды из-за какого-то несчастного юноши? Как будто до этого подобного не случалось!       — А ты уверен, что проблема в нём? Ты знаешь наверняка? Боги нашептали? Так почему эти самые боги позволили нечисти гулять по улицам?       — Агата, не говори того, чего не знаешь. Это неуважение, — прошипел мужчина. - Ты переходишь все границы.       — Мы все передохнем в этой деревне! А вы молчите, когда люди ведут себя вседозволенно и устраивают казни средь бела дня! Ты действительно считаешь, что у тебя есть шанс что-то изменить? Не верю. Столько лет не могли, а тут — всё? Туман отступит? Очнись! Боги на последнем издыхании, туман наступает. Ты либо принимаешь новый ход событий, либо начинай действительно что-то делать, а не гадать юным девицам и пользоваться их податливыми телами.       — Агата!       — Молчи. Я говорю. Я жрица, и я не позволю людям грызть глотки друг другу! Ты взрослый мужчина — так веди себя соответственно. Балуешься, дуреешь, развлекаешься, а как что серьёзное — сразу язык в рот, и тот на замок. Противно.       Старуха смотрела на них укоризненно, но не решалась вмешаться. В словах юной жрицы было слишком много эмоций, но от того не меньше правды. Устами девы лилась истина. За нею будущее.       Она одна действительно переживает за других и действует. Победа или провал её ждёт? Неважно. Важно, что ей не плевать.       Пока шёл спор между жрецами, девушки помогли юноше обработать раны. Сирин была хороша во многом, включая лечебные настои. Тата всё украдкой поглядывала на неё. Что-то одновременно пугало и манило её в этой женщине. Да, пожалуй, именно в женщине, а не в девушке. Несмотря на схожий возраст, Тата ощущала в Сирин стойкость и силу — на её фоне она сама казалась ребёнком.       Незаметно для других пришёл Волот. Завидев, как Агата спорит, он невольно восхитился. Она была пылкой, огненной, смелой. За это он её и любил. Кроткая девушка превратилась в сильную женщину. Подойдя ближе, жрец коснулся запястья возлюбленной, и та сжала его руку в ту же секунду. Этот жест не остался незамеченным для Озара. На его лице заиграли желваки. Ему тоже страшно хотелось обладать ею. Она ему нравилась — даже тогда, когда кричала на него и была готова разорвать в клочья.       — Агата права, — мягко отчеканил Волот.       — И ты туда же?! — закатил глаза волхв.       — Мы действительно делаем слишком мало для того, чтобы обезопасить поселение.       — Я делаю всё, что в моих силах. Не забывай, я — проводник их воли, а не исполнитель.       — Тогда какой от тебя прок? — Агата всё не успокаивалась.       — Спешу напомнить, что наш драгоценный жрец не так давно призывал богов на помощь, что существенно их ослабило. Или я не прав?       — Я выполнял свою работу, — казалось, ничто не может вывести его из равновесия.       — Нам всем здесь нет жизни! Чего в страхе сидеть и в животных превращаться? Мы будем делать то, что считаем верным, а ты можешь продолжать и дальше юных девок разводить и гадать им. У тебя замечательно получается валять дурака!       С этими словами Агата развернулась и пошла прочь. Иначе ещё пара слов — и она бы залепила волхву смачную пощёчину, такую, чтоб синяк не сходил неделю.       Волот нагнал её в два шага.       — Резко ты. Смелеешь на глазах.       — Всё одно помирать. А если нет, то и бояться смысла нет. Слишком долго я молчала.       Губы жреца расплылись в улыбке. Правда, никто этого не видел, потому что его лицо вновь скрывала маска.       — Сирин, всё хорошо? — поинтересовалась Агата.       Брюнетка, не отрывая взгляда от ран на теле юноши, ответила:       — Мы почти закончили. Всё с ним будет хорошо: день-два помажет раны моей мазью — и снова свежий станет, — теперь она уже обращалась к гостю. — Попроси Венцену помочь, она не откажет.       Они стояли так ещё пару минут. В это время, незаметно, практически невесомо, Волот коснулся ладони девушки, и та моментально ухватилась за его руку, переплетая их пальцы.       Сердце жреца забилось чаще. То, что происходило с ним всякий раз, когда он находился рядом с ней, невозможно было описать словами. Никогда прежде он не знал таких чувств. Приятное тепло разливалось по его телу. Хотелось прижать её к себе, поцеловать, прикусить губу, зарыться пальцами в её светлые волосы, вдохнуть её запах, почувствовать тепло кожи, стать единым целым, слиться в один организм. Он был практически одержим ею.       Она стала причиной его большей смелости и одновременно осторожности, стала его маяком в тумане, его путеводной звездой. Она была для него всем миром. Если бы это было необходимо, он без раздумий отдал бы за неё свою жизнь.       В то же самое время для Агаты этот жест был знаком, что она поступает верно. Как бы ни обстояли дела, она знала, что может рассчитывать хотя бы на одного человека. Ей отчаянно хотелось уже скрыться от посторонних глаз и броситься на шею к любимому. Казалось, пока он держит её в своих объятиях, все проблемы отступают. Вот и сейчас, когда их пальцы были переплетены между собой, все беды теряли вес. Значение имели только их отношения.       Сирин засобиралась обратно домой. Тата вновь вызвалась ей на помощь, что не ускользнуло от взгляда Агаты. Она подозревала, что Тата равнодушна к мужчинам, а вот Сирин и не скрывала своего отсутствия интереса к противоположному полу. И без догадок было ясно, что женщины ей нравятся намного больше.       Только вот вопрос в другом: подходят ли эти две девы друг другу? И заметила ли Сирин знаки внимания от танцовщицы?       Ладно, этот вопрос Агата задаст ведьме отдельно, не в такой обстановке.       Девушки пошли в сторону дома ведьмы, а Агата с Волотом вызвались проводить Новака и заодно побеседовать с Венценой.       По дороге к окраине поселения все молчали — ни у кого не нашлось подходящих слов.       — Спасибо, — тихо произнёс Новак.       — А? — отозвалась девушка.       — Я говорю, спасибо, что вступилась. Это было очень смело.       — Не бери в голову. Давно пора навести тут порядок, жители совсем из ума выжили.       — Им тяжело жить в вечном страхе. Вот и ищут, на ком отыграться и кого обвинить, — отчеканил Волот.       — Волот, это их не оправдывает.       Через несколько минут они дошли до нужного дома. Венцена словно чувствовала, что к ней идут гости, поэтому вышла на порог прямо в момент, когда те подошли.       — Заходите, не стойте тут. Я знаю, что вы хотите многое узнать.       И откуда она узнала, зачем пришли жрецы? Впрочем, она всегда словно знала чужие действия наперёд.       Троица вошла в небольшой дом и устроилась на лавке напротив окна.       — Эти мази Сирин передала, попросила вас помочь Новаку с ними. Он немного пострадал от рук селян, — Венцена одобрительно кивнула, принимая из рук Агаты склянки. — Я...       — Знаю. Ты пришла с расспросами. Я всё ждала, когда, наконец, это произойдёт. Новак, пойди приляг, тебе на сегодня веселья хватит. Нам со жрецами надо многое обсудить.       Женщина села за стол напротив них и разлила по чашкам заранее приготовленный травяной чай.       — Что ты хочешь сперва узнать?       — Почему вы ушли из деревни?       — Потому что видения стали приходить чаще. Ты же и сама их часто видишь? Абстрактные картинки или полноценные сны наяву. Люди начали бы задавать кучу вопросов.       — То есть вы знали, что Агата — что-то вроде избранной? — спросил Волот.       — Догадывалась. А когда она внезапно стала водиться с тобой и другими жрецами, то сразу поняла, что старуха разглядела в тебе и сёстрах Триглава.       — Вы про древнее божество?       — Да. Ганна с самого детства в небесах витает, словно не отсюда. Она олицетворяет первую голову - небо, воздух. Верея теперь в подземном мире, а значит тесно связана с духами и её голова - голова подземного мира. А ты. Агата - ты средняя голова, голова земли, людей. Твоё место здесь, твой пыл, стойкость, человечность и отсутствие жестокости. Возвышенность над другими.       — То есть Верея должна была умереть, вы это хотите сказать?       — Нет. Ей не была предписана смерть, особенно такая. Посторонние вмешались. Кто-то очень торопился.       — Кто? И куда торопился? Кто решил, что может просто отнять у меня сестру?       —Я сказать это не могу, но ты и сама скоро узнаешь.