Бесполезные нотации.

      «Храбрым судьба помогает» — гласила латинская поговорка.       Было ли моё решение прыгнуть в неизвестность храбрым? Сомневаюсь! «Глупое» — вот что идеально подходило к этому. Как же так получилось, что я поверил этой красноглазой вообще без каких-либо сомнений? Нельзя было игнорировать факт того, что все встреченные мной манекены были в той или иной степени агрессивными и хитрыми. На примере с безумной Митой было понятно, что они способны научиться прятать свой истинный характер, прячась под маской доброты и угодливости. Как я при таких обстоятельствах ещё не помер — вопрос действительно хороший.       Моё падение, однако, продлилось настолько быстро, что я даже не сразу понял, как стою на своих двоих. Эти мгновения больше напоминали прыжок с малой возвышенности, как с третьей ступеньки, например. Ноги отозвались лёгкой, ноющей болью, которую вполне можно было терпеть. Мрак перед моими глазами начал медленно рассеиваться, что очень сильно походило на отходняк после резкого подъёма с дивана. По ушам ударила тихая мелодия, в которой я сразу уловил игру на гитаре. Она была достаточно приятной, пусть и слегка непривычной после длительного пребывания в почти абсолютной тишине.       В скором времени проклятие слепоты сошло на нет и я отнюдь мог нормально видеть. Проход закинул меня не абы куда, а прямиком на кухню домика какой-то Миты. Здесь всё было так же, как и в других домиках. Как обычно, всё скрывалось в мелочах: скатерть на столе была с белыми ромашками, свободные места были заняты различной красивой флорой (зачастую это были разные цветы), аккуратно посаженой в глиняные горшки. В воздухе витал аромат мяты, а сквозь окна пробивался уже ставший привычным белый свет. Было понятно, что я очутился в жилище какого-то флориста.       Я повернулся всем телом к самой кухне и, словно оказавшись в трансе, поплёлся к ней. Я сам до конца не понял, почему пошёл туда, пока не сфокусировал свой взгляд на магните для ножей, прикрученный к стене. В голове что-то щёлкнуло. Да, надо обезопасить себя… Мысль сформировалась автоматически, всё в одночасье стало логичным и оправданным. Когда на тебя натурально охотятся, то первое, о чём ты думаешь — собственная безопасность. Хотя, с моим внешним видом можно подумать, что я сам являюсь каким-то охотником за головами, или маньяком.       Я взял самый удобный по моему мнению нож и пропихнул его лезвие между своими джинсами и ремнём, тем самым закрепляя холодное оружие у себя на поясе. Теперь у меня под рукой есть какое-никакое средство обороны, пусть и из-за шибко длинного пиджака его немного неудобно вытаскивать. Ну лучше уж так, чем пытаться отбиться одним-единственным кулаком, я считаю.       Мой взгляд начал гулять по помещению. Сперва оценил внешний вид холодильника, где помимо приевшихся «I love u» было парочку магнитиков с символикой пацифистов: Знаменитый «Пацифик» и надпись «Make love, not war». Потом, мой взор зацепился за чей-то портрет в рамочке, которая лежала на одной из тумбочек рядом с рассадой красных тюльпанов. Подойдя поближе к ней, я взял портретик в руки и быстро оценил внешний вид запечатлённого на нём человека. Было сразу понятно, что здесь изображена очередная Мита.       На рисунке она стояла анфас и выглядела очень счастливой, довольной. Рот разинут в восторге, причина которого мне не известна. Глаза фиолетовые, чуть прищурены, на щеках виднеется лёгкий румянец. Волосы довольно-таки длинные, но они уложены таким образом, что едва достигали плеч. По бокам я точно мог увидеть, как их собрали в пару пучков. В качестве украшений у неё были две красные заколки и дополненный разнообразными цветами ободок. Начиная опускаться ниже, я заметил у неё красную повязку на шее, какое-то украшение из ракушек и латунного оттенка медальон с «Пацификой», который уже свисал на уровне груди. Одета в красную, короткую футболку (частично оголённый живот, я так понимаю, фишка вообще у всех Мит) с широкими рукавами, синюю юбку, красные чулки и кроссовки. На запястьях она носит различные самодельные браслетики с узорами, которые назывались фенечками, и резинки. Обе руки приподняты, все пальцы прижаты к ладоням, кроме средних и указательных.       Тут и слепой увидит, что эта Мита — идейный пацифист и хиппи. Сама стилистика уровня мне хотела на это намекнуть, но я на неё даже и внимания не обратил, отмахнувшись одним-единственным предположением, что здесь живёт флорист. Ну серьёзно, где вы ещё увидите такое изобилие растений на квадратный метр? Разве что в ботаническом саду. Я отложил портрет в рамке обратно на своё законное место и резко почувствовал на себе чей-то взгляд. Ещё во время изучения рисунка шестое чувство хотело мне намекнуть о чём-то неладном, но оно было подавлено моим загоревшимся интересом касательно живущей здесь персоны. Теперь же, когда объект интереса пропал из виду, беспокойство тут же дало о себе знать. Приподняв голову, я начал разворачиваться всем телом к месту, где должна быть дверь в гостиную. Именно в этот момент со мной решили заговорить. — Хаюшки! Ты мой новый игро-о... о… — Начала девушка довольно жизнерадостно: голос у неё был звонкий и отчасти писклявый, но он тут-же начал меркнуть, стоило ей запечатлеть моё лицо. В голове у меня тут же всплыл куплет из одной песни — «Я не спал пять лет и у меня под глазами мешки. Я сам не видел, но мне так сказали». Куплет довольно чётко описывал мою ситуацию сейчас: я не имел ни малейшего понятия о своём внешнем виде и мог лишь дать общую оценку «всё плохо». За доли секунд на лице Миты я увидел весь спектр эмоций, начиная от радости и заканчивая испугом на пару с замешательством. Я криво улыбнулся сквозь силу, демонстрируя ей своё мнимое дружелюбие. — Будь добра, уйди с дороги, пока я добрый. — сквозь зубы цедил я, надеясь на понимание со стороны Миты. Её бездонные глаза отражали страх вперемешку с озадаченностью, рот слегка приоткрылся, словно та хотела что-то сказать, но по какой-то причине не могла. Не могу спорить, но это выглядело отчасти смешно и мило. Я её убью.       Три роковых слова прозвучали в моей голове, словно майский гром. Одна только мысль о том, что это несчастное создание пусть и безболезненно, но всё же погибнет от моей руки, заставила пошатнуться мой моральный компас. Опять работала фраза «Болтать — не мешки ворочать», отчего невольно стало как-то тяжело на душе. Может, я сделал поспешный вывод, когда согласился с манекеном в карантинной зоне? Может, это лишь её извращённая философия, подразумевающая разрушение всего и вся? А что если она, на самом деле, не права? Я же это проговаривал у себя в голове, почему меня опять начали одолевать сомнения?!       Мита, тем временем, не шелохнулась ни на миллиметр, продолжив испепелять меня своим взглядом. Это делало мою ситуацию только хуже, ибо чем больше я с ней тут нахожусь — тем большие сомнения созревают в моей голове. У меня плохо получалось скрывать свои эмоции: дрожь на лице, паникующий взгляд и бездействие ставили мои «серьёзные» намерения под большой вопрос. Как бы мне того ни хотелось, но я должен идти вперёд… — Что уставилась? Дай пройти, говорю! — Раздраженно выплюнул я своё требование к ней, на что она даже отреагировала, слегка дёрнувшись. Краткая перемена на её лице говорила о том, что такой тон разговора ей был не по душе. Дабы показать, что я не шучу, я перестал стоять столбом и сделал свой первый грозный шажок в её сторону. Она пусть и не отошла, но наконец-то решила заговорить: — Ты… Что с тобой случилось? Где твоя рука, почему ты весь в крови? Может, я могу помочь? — Ты издеваешься? — нахмурился я, когда Мита начала мне задавать вопросы, на которые мне отвечать не шибко хотелось. — Не твоего ума дело! Тебя сколько раз попросить уйти с дороги? — Я не уйду, пока не расскажешь мне, что с тобой стало! — уверенно ответила девушка, перестав бояться моего внешнего вида, поскольку исходя из неуверенных действий я не мог представлять особой опасности, каким бы грозным себя не выставлял. Вот ведь приставучка чёртова! Я как мог пытался уяснить, что шиш ей, а не мои великолепные истории, которые одна интереснее другой, но нет! Уперлась, как баран! Как же она бесит!       У меня задёргался глаз. Разрыв с внешним миром, плен у безумной Миты, побег от мутанта и самоубийственная миссия: все хоть сколько-то негативные события во время моего пребывания здесь всплывали в моей голове очень яркой картинкой. Я чуть-ли не буквально переносился в те кошмарные мгновения, повторно переживая унижения и боль, как в первый раз. Ужасные события прошлого должны были быть забыты и отпущены, но нет! Эта барышня решила, что дохуя из себя важная и всё на свете ей знать обязательно! — Мита, я тебя щас зашибу нахрен.— в убийственном тоне проговорил я, выдавая последнее Китайское предупреждение шибко любопытной девице. Очевидно, она уже довела меня до грани. — Э-эй, н-не надо! Родной, насилие — не выход! — Тут же обеспокоенно затараторила владелица домика. Да, пришлось перейти к угрозам, ибо все прошлые варианты потерпели грандиозное фиаско. — Да ладно?! А почему именно благодаря нему всё начинает работать?! И какой я те «родной»? — М-мы же все дети вселенной! Ты, как и я, одного происхождения! Пусть мы и не похожи друг на друга, но по сути являемся очень дальними родственниками! — Чего-оо-о…? — Это оправдание звучало довольно бредово, не буду спорить. Но и ладно, хрен разбери этих хиппи! Понапридумывают всякого в наркотическом угаре, а потом двигают это как свою философию! Чем меньше вопросов буду задавать ей, тем быстрее уйду. Правда, один из них я только что и задал… — Тебе объяснить? — И, словно не ожидая от меня ответа, она начала пояснение с некоторым энтузиазмом в голосе: — Ну смотри, когда-… — Замолкни! Просто замолкни! Дай мне уже уйти, чёрт бы тебя побрал! Меня не интересует ни ваша дурацкая философия, ни ваши игры! Я что, так много прошу?! — Ты так и не ответил на мой вопрос… — Обидевшись, пробурчала она. Какая же она бронелобная, блять! Ладно, хрен с ней! — Историю мою знать хочешь, да?! Тогда внимай, блять, я дважды говорить не буду! — Мита довела меня до откровенного бешенства, так что контроль над эмоциями был успешно утрачен. Моё тело и разум отдались нервному срыву полностью. Я начал ходить в разные стороны, словно стал находящимся у доски преподавателем, который читал какую-то лекцию. — Тогда с чего бы начаа-а-ать… Хм!… А! Начну с самого пиздеца тогда! На моих глазах зарезали мою помощницу — Хелену! Знаешь, кто её убил? Безумная, блять, Мита! Твой так называемый «родственничек», который бездушно вспорол этой бедной девчушке горло! И когда она с ней закончила, то эта тварь перекинулась на меня! Мне повезло в первый раз от неё удрать, но вот во второй!… Ух, сука…       Я взял короткий перерыв, чувствуя, как на сцену начинает выходить горечь по утраченной возможности свалить, пока при памяти. У хиппи, небось, уже уши завяли от моей тирады, но она сама на это напросилась! — Тогда наступил полный пиздец: меня не убили, а взяли в плен… — Крик превратился в хрип, что могло намекнуть моему слушателю на то, что воспоминания для меня являются достаточно больными. —Семь дней! Семь, сука, дней полного кошмара! У меня не было ни минуты покоя: каждый день там ощущался как блядская каторга! Порезы ножом, укусы, вывихи, домогательства… И это лишь малая часть того, что я сейчас перечислил! Эта шизофреничка вырвала меня из моего… Любимого реального мира и поставила перед фактом, что я с ней до конца всех времён! Вся моя жизнь оказалась полностью разрушена из-за неё! Ах, да! Эта сучара отрезала мне руку, чтоб я не сбежал от неё, нахуй! Вот так вот, блять! Но хуй этой проститутке, потому что я от неё сбежал! Сбежал настолько блестяще, что очутился в ебучем карантине, где бродят такие уёбища, что Лавкрафт нервно в сторонке покуривает! Но даже так… Даже так я ухватил удачу за жопу и пережил это. Вопреки всему я выжил! Выжил для того, чтоб прекратить этот кошмар! Когда доберусь до ядра — тогда всё будет кончено! Эта проклятая игра будет навсегда стёрта с лица Земли!       На этом силы, чтоб орать, у меня иссякли. Горло начало легонько побаливать и я потёр его своей рукой, пытаясь унять дискомфорт. У меня была лёгкая одышка, вызванная нехваткой воздуха во время гневной тирады. Мой взгляд по прежнему пропитан благородным гневом и направлен он был в сторону изрядно обалдевшей от такого выступления Миты. Так и хотелось спросить «Ну что, довольна?!», но лишний раз тревожить своё горло не стал. Пусть будет тишина… Да, она к лучшему.       Опешившая хиппи с трудом переваривала всю полученную информацию. На её лице застыл откровенный шок и, отчасти, непонимание всей ситуации. Её можно понять, ибо не каждый день на твоей кухне из ниоткуда появляется окровавленный мужик, который в очень гневном тоне рассказывает историю о том, как он всё во мгновение ока потерял и теперь клянётся во что бы то ни стало осуществить возмездие за все свои страдания… Ой, бля!       Я не сразу понял, как случайно проболтался ей о том, что я держу путь в ядро и что из него планирую эту игру уничтожить. Что же, если она будет мне мешать, то сквозь слёзы, но придётся обнулить её. Она не поймёт, что это всё делается во имя высшего блага, во имя освобождения из золотой клетки. Если учесть характер девушки, то негативная реакция на геноцид была очевидна. Только как она проявится — вопрос хороший… — Т-ты собираешься сделать что?! — Словно не веря своим ушам, переспросила она. Голос девушки тут-же задрожал и стал ещё тоньше, словно ещё чуть-чуть — и она заплачет. Предположение оказалось верным, поскольку её лицо начало стремительно киснуть: уголки губ опустились, брови поджались, а глаза начали блестеть от подступающих слёз. Вполне ожидаемая реакция, ведь я перед ней чуть ли не буквально признался в том, что планирую её убить. Если бы мне сказали нечто подобное — я бы тоже немного расстроился, но во имя своего спасения попытался бы завалить проблемного человека, ибо не настолько предан идеям пацифизма, как эта Мита.       Я молча стоял перед ней, не понимая, что делать. Довести девушку до слёз было одним из тех событий, что относились к категории «сомнительное», когда вставал вопрос с моральной точки зрения. Девица подошла ко мне вплотную и схватила меня за пиджак, начав крепко сжимать ткань в своих кулачках. На её лице читался очевидный вопрос: «Почему?». Ответ у меня на то был, но правда была настолько горькой, что могло ввести в ещё большее уныние. Она всхлипывает, пытаясь выведать у меня ответ. Из её уст не падает ни слова, она оказалась слишком шокирована, чтобы собрать хоть сколько-то внятное предложение. Я стою столбом, ничего не предпринимаю… Надо что-то делать! — Я задам тебе простой вопрос: что лучше? Ужасный конец, или ужас без конца? — Почти шёпотом спрашивал я, чувствуя в глубине души какое-то странное чувство… Чувство того, как-будто что-то потерял, или что-то от меня оторвалось. Не могу объяснить! Мита всхлипнула в очередной раз, наконец-то отпустив меня. Её заплаканный взгляд приковался к моим глазам, словно она искала во мне хоть каплю добродушия и сострадания. — Если выбирать между одним злом и другим, я предпочту не выбирать вообще… — По-философски ответила она, наивно полагая, что у этой истории есть третий вариант исхода. Эх… Я лишь покачал головой, прикрыв глаза. После того, как я выговорился, мне стало чуточку легче на душе, отчего наступил небольшой моральный покой. Но только ненадолго, поскольку прямо здесь и сейчас надо решать проблему с хиппи, которая ну очень сильно не хочет умирать. И я её понимаю, перемены — всегда страшно. Неизвестность пугает не меньше, ибо никто не знает, что будет после смерти. Так не хочется это делать, но есть слово «надо». — Третьего не дано, Мита. Я выбрал первое и теперь должен положить конец всем этим страданиям, так что тебе советую лишь с пользой провести остаток своего времени. А теперь, дай пройти! — П-постой… — с превеликим усилием говорила она, стараясь не заплакать навзрыд. — Нельзя же так! Выбор есть всегда, и не об-б-бязательно между плохим и чем-то похуже! Давай поговорим, не может быть всё настолько ужасно… — О чём мне с тобой говорить?! Ты и жизни то не видела что здесь, что за пределами игры! Какой толк мне от твоих слов, если ты даже всей ситуации не понимаешь?! — М-мы могли бы вместе что-то придумать! Я, может, и много чего не знаю, но ты мог бы мне всё объяснить! Пожалуйста, не делай этого… — Слушай, у меня времени нет от слова нихуя! Или я положу этому всему конец, или просто сдохну! — Тогда я пойду с тобой! — внезапно выпалила она, вытерев слёзы с глаз. Её взгляд неожиданно наполнился решимостью, что лично для меня ничего хорошего значить не могло. На мои возражения она активно мотала головой и заявляла, что от меня она так просто не отстанет… Заебала. Причину понять можно было: она не хочет умирать. Она будет пытаться меня убедить не уничтожать игру, а найти более миролюбивый выход, где всё будет хорошо. Веру в лучшее с ней я разделить не мог, ибо являюсь подкованным в этом всём человеком, который прошёл огонь, воду и медные трубы. Пресловутого «Хэппи-Энда» не будет. Этот мир сам построен таким образом, что всё кончается либо плохо, либо ужасно. Так же, как и сейчас: плохо, если игра уничтожится. Ужасно, если страдания продолжатся. Следующий игрок, что будет после меня, будет стоять перед аналогичным выбором, если у меня ничего не получится сделать. Это надо прекратить во имя высшего блага… Пусть и придётся замарать руки. — Бесполезно, Мита. Я принял своё решение. — Я решил перестать слушать её доводы и применил грубую силу, просто оттолкнув назойливую девушку со своего пути. Возмущению не было предела, но ничего страшного, потерпит. Это был первый и последний раз, когда я её касался.       Я протиснулся в гостиную. Возражения совести по поводу правильности моих действий грызли мою душу, отчего возникло лёгкое сомнение в самом себе. Как и в первый раз, когда только встретился с Митой лицом к лицу, я подумал, что геноцид будет не совсем правильным решением. Но был ли у меня выбор? Может, и да. Хиппи удалось посеять неуверенность касательно мысли об отсутствии иных путей, кроме как уничтожение игры. Я вспомнил про добрую Миту, про длинноногую, про коротковолосую. Всех их объединяла цель выжить, они возложили на меня большие надежды в разрешении вопроса с безумной Митой. Получается, я их всех предал? Они сработались со мной ради того, чтоб получить шанс на спокойную жизнь, а в итоге я им вонзаю нож в спину, намереваясь уничтожить игру? Это... И в самом деле как-то неправильно!.. Я бросаю их на произвол судьбы так же, как это сделала команда Глеба со мной. Я стал тем, кем хотел быть меньше всего — предателем.       Совесть начала давить сильней, она конфликтовала с логикой, раздувая в моём разуме пожар доселе невиданной силы. Все слова, все действия мне казались сомнительными. Я перестал понимать, что делать стоит, а чего нет. Всё зависит от меня самого, но у меня складывается впечатление, что в голове у меня родился второй «Я», который ратует за всё, что является противоположным моим целям. Нет, это точно не шизофрения: ни галлюцинаций, ни голосов в голове не слышно. Это был внутренний конфликт: прошлый я активно сопротивлялся переменам. Он верил, что всё должно быть не так. Манекенам доверять нельзя: они хитрые и всегда имеют неизвестные мотивы, для исполнения которых не чураются замарать чужие руки. Почему я должен верить ей? Она сама сказала, что у неё ко мне некий интерес, который позже обозначился как «бесплатная рабочая сила». Куда, сука, ни глянь — каждый пытается меня использовать!       Подойдя ко входной двери и дотянувшись до ручки, я хотел было открыть дверь, как она внезапно не поддалась. В голове сразу щёлкнуло: без кольца отсюда нет выхода. Должно быть, в дом Миты можно войти, но никак не выйти, если отсутствует подобный артефакт. Отпустив ручку, я тут же почесал затылок в лёгком недоумении, не понимая, куда деваться дальше. За своей спиной я услышал выдох: хиппи, которая молила меня не идти и не устраивать геноцид, добилась своего. Временно… Вообще, новость была довольно плохой, ибо если это окажется тупиком, то плакали мои надежды на освобождение из этой игры даже через смерть. Был, конечно, вариант «телепортироваться» обратно в дом маньячки, но только одна мысль оборвать себе жизнь вызывала ужас и сильное отторжение. — Вот блять… — Недовольно пробормотал я, отходя от двери на парочку шагов. За собой я услышал, как Мита спешно перебирает своими ногами, словно она стояла вплотную ко мне и была вынуждена отойти из-за моего внезапного манёвра. Повернувшись, я увидел её стоящую в парочке метров от меня. Лицо заплаканное, но выражающее надежду. Даже лёгкая улыбка присутствовала на её лице. — Пожалуйста, только не насилуй мне мозг своим пацифизмом, окей? — Чем он тебе так не нравится? — нахмурилась Мита, услышав от меня упрёк касаемо её убеждений. Ответ краток и понятен: это привело бы к тому, что я бы её придушил к чертям. Весь мой путь был наполнен болью, где каждый второй желал моей смерти. Какой толк в отказе от насилия, когда на кону стоит жизнь? Либо убиваешь ты, либо убивают тебя. Третьего не дано, к сожалению. Движение пацифистов в США никак не остановило все происходящие на тот момент войны и уж тем более не предотвратило будущие. Это всё было бесполезно! Девушка промолчала на мои доводы, что могло значить лишь принятие моих требований. Славно.       Теперь можно подумать о том, что делать. Через входную дверь выйти не вариант, она закрыта. Попытать счастья в вентиляции? Можно, конечно, но рисковать провалиться в карантин ещё раз не сильно хотелось. С другой стороны, а были ли иные варианты? В голове всплыло воспоминание первого контакта с маньячкой, когда она подошла к какой-то двери и начала её взламывать. Звучит, конечно, здорово, но у меня не было ни опыта, ни ресурсов на подобные махинации… Значит, остаётся один вариант. Или стоит лучше подумать?       Я пробубнел под нос жалобу о том, насколько здесь всё сложно и непонятно, после чего решил направиться в уборную, дабы привести себя в порядок. Игнорируя находившуюся рядом девушку, я как хозяин дома пошёл в нужное мне место, чётко понимая, что хочу сделать сейчас. Мита пошла вслед за мной, отчего в голове всплыли неприятные воспоминания, как маньячка ходила за мной по пятам практически всё время. Интересно, что у неё на уме? Очевидно, что идея геноцида местного населения ей противна, поскольку сама является местным жителем. Что же такого она мне может предложить, что изменит моё решение раз и навсегда? Ей надо ой как хорошо постараться над предложениями!       Я встал у раковины с зеркалом. Краткий осмотр физиономии показал, что несмотря на обилие крови, черты лица не претерпели особых изменений. Разве что нос теперь был немного кривой. В остальном, всё как обычно: взгляд как у мёртвой рыбы, а выражение лица отражает вечную мерзлоту и отсутствие веры в лучшее. Включив воду, я нагнулся и начал смывать с себя кровь, что успела прилипнуть к моей коже за всё время путешествий. Свежие ранения немного защипали, но в целом было терпимо. Разбивал я себе лицо уже не в первый раз: когда-то по глупости, а когда-то в пьяном мордобое. Последнее я узнал уже от участкового, когда проснулся в неизвестном для себя месте после выпускного.       Холодная вода позволила рассудку немного проясниться. Вся боль, гнев и расстройство отступили на некоторое время, позволяя обрести долгожданный моральный покой. Груз ответственности, конечно, никуда не делся, но всё-равно стало легче за счёт банального улучшения физического состояния. Сомнения, увы, так-же остались при мне: правильность моих действий подвергалась жёсткой критике моей «доброй» стороны, которая как эта Мита за моей спиной, взывали отбросить насилие прочь и придумать новый план… Ну, если и не новый, то хотя-бы запасной. Не известно, сработает ли вредоносный код манекена так, как она это себе представляла. А что если местный антивирус сожрёт это и не подавится даже? А что если до ядра не получится добраться? Вариантов негативного исхода было полно, всех уж точно не сосчитать. Понятным пока остаётся лишь одно: бездействие будет самым худшим решением, что можно предпринять. — Вы, Миты, напоминаете мне домашних животных. — начал я свой монолог в довольно медленном темпе. — Вы так же, как и условная собака, зависите от хозяина. Только вы его называете игроком. — Хей, вообще-то обидно звучит! — Надулась Мита за моей спиной. Да, это было грубо, но это факты. — На правду не обижаются. Весь ваш смысл существования сводится к тому, чтоб развлекать игрока. Нет его — нет смысла для вашей жизни. Тебе очень задорно проводить время полностью одной? — Нет… Но это не значит, что мы для вас какие-то бездушные куклы! Права на жизнь достоин каждый, ты не в праве решать за других! Тебе бы очень понравилось, если бы кто-то решил, что твоей жизнью можно пренебречь? — Ну так пренебрегли, в этом и дело! Думаешь, я от хорошей жизни пошёл на этот поступок?! — Я повернулся к Мите, чувствуя, как обстановка начинает накаляться. — Мне выбора не оставили: или я умираю, но спасаю тысячи душ, или глупо жду своей участи, когда меня превратят в картридж. Ты же понимаешь, что вся эта игра как одна большая мясорубка, где оператором является безумная Мита, а расходником игроки? Думаешь, это нормально? — Так может во всём вина оператора? Ты опять нас ни во что не ставишь, считая себя важнее остальных! Будешь ли ты тогда лучше безумной Миты, если по сути своей сделаешь то же самое, что и она? — Лучше. Потому что забрав сотню, я сберегу тысячи жизней. Даже если игра сейчас заброшена, она имеет все шансы восстать из пепла. И когда это произойдёт — счёт погибших игроков начнёт давать просто безумные цифры. Ты этого хочешь? — Нет, я не хочу их смерти, но и не хочу, чтоб ради этого ты убивал! Говорю же тебе: не станет оператора, не будет дальнейших страданий! — А каков шанс, что на замену безумной никто не придёт? Стоит ли рисковать ради этого? — Стоит, если операторами станем мы! Мы уж точно в ответе за себя и не допустим продолжения этого!       Я замолчал, тяжело оглядев собеседницу. Оптимизма ей не занимать, но это решение проблемы было из разряда фантастических. Как простой НИП может стать полноценной личностью, под контролем которой находится целая игра? Ладно, даже если не кто-то из Мит, а сам я, то это не отменяет того факта, что я не стану безумной Митой 2.0. Оно того не стоит, но попробуй ещё докажи этой даме, что всё не так радужно. Может, лучше просто согласиться с ней для виду, а потом уж и сделать все дела, как планировалось? Получается, это теперь точно закрепит за мной статус предателя. С другой стороны, какая мне будет разница, если я буду мёртв? — Ладно! Может, ты и права. В конце-концов, решение я принял будучи в сильном стрессе… — Я скрестил руки на груди, уводя взгляд с Миты куда-то в угол помещения. — Ну вот, я же говорила! Ты просто поторопился с выбором! — Она расцвела буквально на глазах, стоило мне признать своё «поражение». На радостях та сделала шажок вперёд и легонько стукнула меня по левому плечу, на что ответной реакции не последовало. Моё лицо сохраняло ледяное спокойствие, но по глазам можно было прочесть, что глубоко во мне кроется неуверенность в самом себе. К несчастью, девица оказалась из чутких, раз уж почуяла что-то неладное и, наклонив голову, спросила меня о моём самочувствии. — Я бы на тебя посмотрел, когда ты окажешься пару-тройку раз на волоске от смерти и выживешь лишь чудом. Поверь: я бывал в таких местах, что тебе и в кошмарах не снилось. — Я… Поняла. — Мите стало немного стыдно из-за того, что она спросила у меня такой вопрос, полностью позабыв про мою историю, в которой и крылся ответ. — Ты говоришь, что у тебя времени мало. Насколько? — ХэЗэ, самому интересно… Так, только не говори, что хочешь предложить мне у тебя задержаться!       Улыбка девушки неловко стёрлась с её лица, когда она осознала, что я попал прямо в яблочко со своим предположением. Комнату поразил мой тяжелый вздох, знаменующий моё понимание одной простой вещи: поскольку она Мита, её первоочерёдной задачей является развлекать игрока, которого у неё ой как давно не было. Этого стоило ожидать, на самом деле. Удивляло лишь то, как она решила проигнорировать мои явные проблемы с башкой. Вспоминалась пресловутая фраза «I can fix her/him», когда наивные ребята надеялись собрать заново совершенно разбитого и отбитого на голову человека. Мечтать, как говорится, не вредно!       Сейчас мне требовалось разработать план побега из этого домика и, желательно, оставить эту назойливую хиппи позади. Чую, что она успеет наворотить такого, что поставит под угрозы вообще все мои планы, которые по факту являются за авторством той манекенши из карантина. Шанс выбраться отсюда у меня только один и хвататься за него я должен любыми способами, не считаясь с моралью. Умение пройтись по головам в современном мире занимает особо важную роль, ибо известное испокон веков правило «выживает сильнейший» безотказно работает и по сей день. Я тоже должен стать сильнейшим в этом мире и положить всему конец, наконец-то освободившись. Звучит довольно эгоистично, можно подумать, и вы отчасти окажетесь правы. Но именно эгоизм подогревал моё рвение продолжать исполнение плана. Возможно, тлетворное влияние этой черты характера окажется настолько велико, что через какое-то время потеряю к остальным всякое сострадание. Не знаю, к лучшему ли это. — Ауу-у?.. — Мита помахала своей ладошкой перед моими глазами, отчего пришлось моргнуть парочку раз. — Ох, вернула всё-таки! Если тебя что-то тревожит, то давай поговорим! Я буду только рада помочь! — Какое тебе дело?.. — Взгляд владелицы домика чуть переменился, став более строгим. Тогда было решено не усугублять себе ситуацию. — Меня тревожит отсутствие выхода отсюда. И сейчас не потому, что я хочу идти и уничтожать игру, а потому-что по мою голову может в любой момент прийти маньячка. — Поняла… Прости, но я правда не знаю выхода отсюда! Я и не задумывалась о нём, если честно. Тут такие прелестные цветы растут, за ними глаз да глаз нужен! Я не могу их просто так оставить!       Я понял, что это была попытка увести разговор в другое русло, оторвав меня от дел насущных. Промолчав на «обнадёживающий» ответ касательно возможного выхода из домика, я покинул уборную, намереваясь посетить гостиную и отдохнуть там физически, погрузившись в размышления о предстоящем. Мита ходила за мной, как на привязи, что вызывало как небольшое умиление, так и жалость. Чувствовать на себе чей-то пристальный взгляд было непривычно и отчасти даже неприятно, поскольку эти чувства ассоциировались в первую очередь с маньячкой, у которой один глаз прикован ко мне, а второй позволяет ориентироваться в пространстве. Это было не буквально, но ощущалось примерно так.       Добравшись до своей цели в виде дивана, я плюхнулся на него и откинулся на его спинку, при этом сохранив свою закрытую позу: поджатые ноги и скрещенные на груди руки. Мита стояла рядом и глядела на меня с долей любопытства, которое начало потихоньку угасать. Она глянула на часы, после чего ахнула и заявила, что самое время поливать все её растения. Это было мне только на руку, поскольку её рутинные задачи, которые требовали своего выполнения, служили мне гарантией временного спокойствия в относительном одиночестве, позволяя погрузиться в свои мысли.       Вот и настал момент собрать мысли в кучу после всех произошедших событий. Самоанализ — это вещь немаловажная и именно она позволяет мне не сходить с ума, как минимум тормозя процесс съезжания крыши, которая и так на последних соплях держится. Самый острый вопрос на повестке дня был про дилемму с определением моего дальнейшего пути. Принять однозначное решение было тяжело: логика, совесть и мораль вступали в ожесточённую схватку между собой, пытаясь доказать, чья точка зрения правильнее. Убивать всех игроков вместе с Митами с моральной точки зрения ужасно, но по сути своей является правильным решением. Это почти безотказный вариант, который гарантированно прекратит всё, зарубив на корню даже гипотетические попытки запустить эту шарманку снова. Единственный изъян заключался в том, что шанс провала оставался как минимум из-за риска того, что код может не сработать.       Тогда на сцену выходит более миролюбивый сценарий, подразумевающий совместную работу с доброй и длинноногой Митами. Пусть даже мы и потеряли козырь в виде связи с внешним миром, у нас остались инструкции, что делать. Надо просто продолжить следовать плану Глеба и надеяться на лучшее. Это мне и не нравилось больше всего: исход зависит не от нас самих, а от воли того, с кем был безвозвратно утрачен контакт. Более того, я знаю, что целью Глеба является лишь взлом игры и ничего более. Он хочет раскрыть дело о пропаже людей, дабы после университета иметь в своём портфолио как минимум одно разрешённое дело, что станет неплохим подспорьем в его карьере. Что же будет с остальными и, наверное, со мной — его не шибко интересует. Зато заточённые Миты и игроки продолжат страдать! Даже если мы каким-то чудом убьём маньячку и сами встанем за баранку — это не будет гарантией того, что после этого во всём мире наступит дружба и процветание. Нет, такого не будет. В дело вступает моя пошатнувшаяся психика, которая рано или поздно даст сбой, погрузив меня в пучину безумия. «Спас» всех, но погиб сам. Это нельзя было назвать чем-то приемлемым, скажу честно. Первый вариант был объективно лучше, но позволят ли мне мои моральные установки довести всё до конца? Вопрос хороший.       Эта хиппи… Я не могу сказать, что испытываю к ней симпатию, но и отторжения как такового тоже. Она относится ко мне дружелюбно и с толикой заботы даже тогда, когда я сперва признался в своих планах убить всех, а потом и вовсе сорвался на неё. Я довёл её до слёз, но даже так она продемонстрировала силу своей веры в свои убеждения и быстро оправилась, начав себя вести как ни в чём не бывало. Вот она, ходит себе спокойно, да мычит какую-то песенку под нос, попутно поливая цветочки с беззаботным выражением лица. Ухаживание за растениями для неё было не простой отдушиной, а делом всей жизни: доселе не приходилось видеть людей, что с такой широкой лыбой поливают цветы. Она интересная, безусловно. Только главная её проблема заключается в назойливости, которая мне сейчас может ой как помешать. Пытаться переубедить её даже не стоит браться: во-первых, никто не согласится вот так вот просто принять предложение убить самого себя, а во-вторых, это противоречит её убеждениям. Если и работать дальше, то точно без этой занозы в… В боку!       Значит, мне сейчас надо выбраться и, желательно, без хвоста за собой. Вариант выйти отсюда был и заключался он в повторении успеха во время побега из дома маньячки. Только меня отталкивал риск снова провалиться невесть куда, где мне во второй раз уже навряд ли помогут. Получается, что выхода пока нет? Да не может такого быть! Альтернатива должна существовать, её надо только найти! Может, у этой мадам завалялось какое-нибудь кольцо, при помощи которого можно выйти? К сожалению, когда я догадался спросить об этом, Мита уже ушла в другое помещение, оставив меня здесь одного. Ладно, отложим это чуть на потом…       Я вспомнил, как одна из дверей в карантине начала сильно баговать при попытке открыть её. Может, у меня получится заставить этот объект заглючить, дабы открылся проход за пределы домика? Как вариант! Но как вынудить коллизию двери начать конфликтовать с окружающим миром? Ответ на это был пока-что один: надо сделать так, чтоб в модельке двери появился сторонний объект, который вызовет конфликт, а дальше дело техники. При определённом уровне везения дверь может даже разломаться на мелкие щепки, делая проход наружу ещё и безопасным. План действий мне нравился, но только как привести всё в исполнение? Тут на сцену выходит Мита, которая закончила поливать растения и теперь бесцельно гуляла по домику в поисках ещё каких-нибудь развлечений. Уверен, вскоре она начнёт мне докучать…       И я оказался прав. Девушка немного побродила по гостиной, а потом резко сменила курс и направилась ко мне. Сдержав вздох, я хотел было уже встать и начать её допрашивать о кольце, как она уже садится рядом со мной и кладёт руку мне на правое плечо, отчего невольно пришлось дёрнуться. Разве для этого не нужно спрашивать разрешения, нет? Где уважение к моему личному пространству? Я с прищуром повернулся к ней, демонстрируя своё лёгкое недовольство. В ответ она просто уставилась на меня с неизменным выражением лица, на котором была лёгкая улыбка и любопытствующий взгляд. Мита наклонила голову в бок и спросила у меня: — Ты выглядишь печально. Может, я могу тебе как-то помочь? — Ты можешь мне помочь, да. У тебя есть кольцо? — Девушка приподняла бровь, не совсем понимая, о чём идёт речь. Я вздохнул, с горечью принимая факт того, что лёгкий путь для меня недоступен. Однако, что вызвало у меня лёгкое удивление, так это то, как она чуть отвернулась и начала перебирать в своей руке весь свой инвентарь. В её правой руке буквально из воздуха начали появляться разные вещи: металлическая лейка, губная гармошка, местный аналог «Game Boy», смахивающая на личный дневник книжка, очки с оранжевой оправой и, внезапно, кольцо! Только, к сожалению, декоративное. На этом досмотр инвентаря прекратился, Мита повернулась ко мне лицом, на котором отчётливо читался немой вопрос, мол, не это ли имелось в виду. Я покачал головой. — Нет, другое кольцо. Оно должно открыть входную дверь. — Ну-у… Может, тебе всё-таки не обязательно уходить прямо сейчас? — в голосе я распознал долю надежды. — Нет. В противном случае мы рискуем помереть прямо здесь… Хотя, как помереть? Ты возродишься, при этом не помня событий своей прошлой жизни, а я, скорее всего, вернусь в её собственность. Безумная говорила, что даже самоубийство не спасёт меня от неё. Хотя, когда я попытался это сделать, она очень резко на это отреагировала и отобрала нож. — Ты пытался убить себя?! Но это же неправильно! — Мита удивилась моему внезапному откровению о том, что мной была предпринята мнимая попытка самоубийства, о которой говорило лишь повернутое лезвие в сторону собственной груди. Смерив её своим уставшим взглядом, я пояснил, что ей понять это не дано. Наступила короткая пауза, в течение которой я собирался мыслями, чтобы поведать о своём плане побега отсюда. Очень скоро я понял, что без неё у меня ничего не получится. — Если у нас нет кольца, значит, надо применить грубую силу… Я хочу, чтоб ты мне сейчас подсобила. — После этих слов, внимание девушки ко мне сильно возросло, отчего даже стало как-то некомфортно. — Надо подойти ко входной двери и сделать следующее: ты прикладываешь к ней свою руку, после чего будешь должна взять какой-нибудь предмет в руку из своего инвентаря. Теоретически, это должно вызвать конфликт двух объектов, что вызовет небольшой глюк и дверь откроется сама по себе. — Ты уверен, что это сработает? — с сильным скептицизмом спросила она. — Не попробуем — не узнаем. Давай, вставай! — После этого, я оторвал свою пятую точку с дивана и начал его обходить, держа путь ко входной двери. Девушка, с некоторым опозданием, так же поплелась за мной. Когда мы оба встали около двери, я посмотрел ей прямо в глаза с надеждой на то, что она сделает так, как я просил. Мита немного ломалась перед выбором, делать ли это, или нет, но спустя минуту всё-таки решилась и начала тянуть руку к двери. Теперь стоило ожидать чего угодно: либо всё сработает по плану, либо предмет из инвентаря потеряется, либо он отскочит прямо в девушку, либо мы создаём аналог «мини чёрной дыры» и много чего ещё. С замиранием сердца я смотрел, как девица морально готовилась к возможным исходам этой операции, после чего достала из инвентаря свою лейку, наполненную водой.       Как и предполагалось, предмет застрял в текстурках. Но ничего не происходило, что заставило и меня, и её немного занервничать. Я предложил отпустить лейку из рук, что Мита послушно сделала. Именно тогда всё началось: кто знаком с играми на движке Source, тот поймёт, какой звук издавали пропы, когда они застревали друг в друге. Мешанина звуков, состоящая из треска дерева, скрежета металла и всплесков воды наполнили комнату, что вынудило нас обоих прикрыть свои уши. Лейка как-будто застряла в двери, но периодически дёргалась, норовя вылететь из неё на скорости света. Смотреть на это всё было довольно волнительно и отчасти завораживающе. Никто из нас даже не подумал отойти от потенциального источника опасности, что сыграло с нами в злую шутку.       Внезапно, дверь резко распахивается наружу, резко останавливается, после чего делает аналогичный манёвр уже внутрь помещения. Правда, уже не настолько быстро. Мне удалось вовремя среагировать и схватиться за дверную ручку прежде того, как дверь обратно закроется. Лейка, что послужила катализатором конфликта двух объектов, отлетела в Миту как пушечный снаряд. Предмет врезается в неё на достойной скорости, сбивает несчастную с ног и та с жалобным вскриком падает на пол. Почти сразу я услышал, как на полу разливается вода, после чего следует стон потерпевшей. Я осмотрел бедолагу и к своему счастью, или сожалению, обнаружил её в относительно целом состоянии. — Ах, я вся мокрая! — Захныкала Мита, жалуясь на свою участь. Ай-яй, бедняжка… Мне бы её проблемы! Не знаю почему, но мне стало как-то смешно глядеть на эту картину, что вызвало мою лёгкую усмешку и улыбку на лице. В кои-то веки страдает кто-то другой, а не я! В прочем, воспитанность не давала мне стоять столбом и ржать над чужим горем, так что я быстро подпёр дверь ногой и наклонился к упавшей даме, дабы помочь ей встать. Мою помощь с удовольствием приняли и девушка, чуть шатаясь, но смогла встать на ноги. По её лицу стекали капли воды, а одежда была просто усеяна мокрыми пятнами. Досталось абсолютно каждому элементу одежды! Убедившись, что Мита может уже справиться без меня, я повернулся к проходу за пределы домика и увидел знакомый мне тамбур, что приходилось видеть перед попаданием в дом доброй Миты. Розовые обои, белый свет из окон и высокие потолки. Это уже выглядит привычнее… Как-то даже роднее, что-ли? — Ну вот, на этом наши пути расходятся. Мне надо найти добрую Миту и доложиться о своей ситуации, после чего продолжим решать вопрос с маньячкой. Спасибо, там, за всякие ништяки и моральную помощь, но мне пора тапки делать отсюда. Бывай! — Я, вообще-то, иду с тобой! Ты что, забыл? — Раздался недовольный возглас за моей спиной. — Не помню, чтоб я просил тебя со мной идти! — Развернулся я, слегка опешив на такой комментарий. — А меня не зовут, я сама прихожу! — Ты со мной там долго не протянешь, оставайся здесь! — Не-а! — как-будто по-детски ответила она, выдав отказ в капризном тоне. — Ты просто так от меня не отвяжешься! Я буду тебя контролировать, чтоб ты не натворил чего! — Я не ребёнок, чтоб контролировать меня! Или, типа, если у меня нет одной руки, то за мной теперь приглядывать постоянно надо? — Ты сам это сказал! — Заулыбавшись, проговорила Мита. Затем она, к моему сильному удивлению, начала активно и дерзко действовать. Я понять ничего не успел, как та резко сократила со мной дистанцию и вытолкала за пределы домика. Когда мы оба оказались в тамбуре, эта сорвиголова тут-же хлопнула дверью, закрывая её. Она повернулась и с наигранной горечью продолжила. — Ой! Похоже, пути назад нет… Ты же не оставишь меня одну здесь, верно? У тебя же есть душа..?       Я смерил Миту своим недовольным взглядом, в котором она видела лишь моё бессилие от такого поражения. Её задорная улыбка и поведение пусть и были отчасти милыми, но одно только её присутствие у меня под боком путало все карты. К бабке не ходи, она будет мне мешать уничтожить игру и капать на мозги своими идеями об отказе от насилия и прочей ерундой. Я сомкнул веки, стараясь подавить подступающую злость на эту дурочку, что решила, что может свернуть горы при помощи простых слов и миролюбия. Она искренне верит, что её действия целиком и полностью исходят из хороших побуждений. Это, конечно, правильно, но бессмысленно, ибо от такого подхода не изменится вообще ничего.       И даже если я докажу отсутствие души, то она всё-равно пойдёт вслед за мной, словно потерявшийся котёнок. Такое рвение быть со мной можно было объяснить не только тоской по игрокам, но и банальным подозрением, что я ей всё-таки в уборной напиздел по поводу смены своих взглядов на решение проблемы. Как говорится, «Доверяй, но проверяй!» Очень приставучая Мита попалась, ну уж очень! Если с ней что-то и случится, то вина целиком и полностью будет на ней, потому-что никто не просил её лезть в дебри этой истории… Эх, держал бы я тогда язык за зубами и было бы всё нормально. А теперь нашёл себе головную боль на остаток времени… — Не переживай! Уверена, мы вместе хорошо сработаемся! Одна голова хорошо, а две лучше! — Не волнуйся, не переживу. — отшутился я, чувствуя, как взгляд хиппи чуточку нахмурился. Ну а что? Сама знала, на что подписывалась, когда решила увязаться за человеком с протекающим чердаком. Она меня не починит, к сожалению. Рубикон был преодолён. — Эх ты!.. Ладушки, может пойдём уже куда? — Да-да, конечно, пойдём… — проворчал я, наконец-то открыв глаза. Не задерживая своего внимания на Мите, я повернулся к ней спиной и посмотрел в другой конец тамбура. В десятке метров от меня билет на «свободу», которым было грех не воспользоваться. Похрустев шеей, я начал своё движение вперёд, тут же услышав, как Мита за моей спиной так же затопала, стараясь от меня не отставать. М-да, ни к чему хорошему это не приведёт.       Добравшись вдвоём до двери, я открыл её и преспокойно прошёл дальше, выходя в знакомое мне пространство: коридор между домиками Мит. Локация, что могла бесконечно долго тянуться и по своей длине превосходить даже расстояние между луной и планетой Земля… Наверное, не знаю. Как минимум, по ощущениям это будет примерно так. Не теряя времени зря, я выбрался на «магистраль» и просто пошёл в случайно выбранном направлении. Без кольца тут ловить точно нечего, так что надо было либо его вернуть, либо найти альтернативу. Мой тяжелый вздох пронёсся по этим мёртвым коридорам. Даже хиппи за моей спиной не решалась начать разговор, поскольку была здесь впервые и была поражена тем, что скрывалось за пределами её домика… Это ж всё ещё считается как тамагочи, да-да… Рассмеюсь в лицо любому, кто так скажет. А потом и набью его, если потребуется.       Понимание плачевности ситуации меня настигло уже давно. Сам факт того, что я не остался киснуть с этой оптимисткой в её домике уже было невероятным чудом. План мог и не сработать, но меня походу выкинуло на какую-то старую версию, где баг с коллизией двери можно было провернуть. Но теперь непонятно, как быть дальше. Неужто придётся ломиться к случайным Митам и спрашивать у них, мол, а не видели ли вы такое вот колечко с бинарным кодом на ней? Как представлю, так в истерический смех бросает. Какой же это всё-таки абсурд! Началось всё как тамагочи, а закончилось как психологический хоррор с полным погружением. Ну охуеть можно!       Хиппи начала петь какую-то песенку за моей спиной, стараясь разбавить гнетущую тишину за пределами домиков. Довольно знакомый мотив! Кажется, песня называлась «Live Is Life»…