Вопрос жизни и смерти.

      Опыт выживания в этой игре говорил мне, что надо быть готовым практически ко всему. Грядущее могло обещать нам как спокойное путешествие, так и трудные вызовы, которые будут проверять нашу сплоченность на прочность. Оставалось лишь тешить себя надеждами, что всё будет хорошо и ничего страшного по пути не случится. Если неисправимый оптимизм этой хиппи себя оправдал, то может и правда стоит взглянуть на мир под немного другим углом? В последнее время я обращаю внимание исключительно на плохие вещи и приправляю всё своим нытьём о том, что на моих плечах лежит важная задача по проникновению в ядро, где следует загрузить код с флешки и уничтожить игру. Может, стоит вести себя попроще? Может, и вовсе послать эту манекеншу лесом и вновь переобуться, вернувшись на путь истинный?.. Нет, слишком много рисков.       Пока мы брели по очередному розовому коридору, я чувствовал, как хиппи бросает на меня свой любопытный взгляд. Не понимаю, чем бы это можно было объяснить. Может, она пытается прочесть мои мысли, выяснить мои искренние намерения? Почти всё время моё лицо отражает полную задумчивость и каплю неуверенности в самом себе. Мита, скорее всего, понимает, что я все ещё колеблюсь с выбором и именно потому она так лояльно себя ведёт. Прикол с «держанием за руки» чего только стоит. Было ожидаемо, что она активно будет пытаться меня переманить на сторону сомнительного «добра», где пусть все и выживают, но при этом всём остаются дальше гнить заживо… Даже если механики гниения здесь как таковой нет. Но стремление жить у Мит прямо как у обычных людей, так что убедить их в правильности удаления игры почти невозможно. Надо дальше строить из себя хорошенького и милого, после чего в неожиданный момент ударить…       По сути своей, это можно счесть предательством. Обдумывая данный исход событий, мне невольно становилось как-то не по себе. По сути своей, я стану тем, кем боялся стать больше всего: ненадёжным. Клеймо предателя было бы невероятным позором для моей чести и гордости, но… А какая уже разница? Меня ждут только два исхода: смерть от удаления игры и смерть от превращения в картридж. Первый вариант мне более предпочтителен, ибо если вспомнить ту же Хелену, которая застряла в цикле, то повторять её судьбу не шибко хотелось. А даже если и не повторю, то мысль становиться чьей-то собственностью вызывала у меня откровенное отвращение. Я — свободный человек, со своими правами, мечтами и жизнью! И никакая сука вроде безумной Миты не смеет посягнуть на мои ценности. Она уже отобрала у меня жизнь, так что сейчас я должен сотворить аналогичный манёвр, забрав её душу с собой в ад… Интересно, а у Мит и манекенов есть душа?       Казалось бы, довольно глупый вопрос! Ну какая душа может быть у тех, чьё существование целиком и полностью зависит от этой игры? Они — никто, лишь пиксели на экране, имитация жизни! По сути своей лишь очень навороченный искусственный интеллект. Но что, если мы — тоже своего рода некие NPC в игре? А что, если где-то там сверху на нас смотрит такой же обыкновенный игрок, как некогда я сам? Сейчас это больше походит на концепцию любой религии мира, просто условный Бог оказался заменён игроком. Хотя, чем для Мит игроки не являются своего рода Божествами? Вся их жизнь зависит от них! Игрок единственный, с кем можно поговорить. Игрок единственный, кто подарит тебе новую мебель в дом. Игрок единственный, кто у тебя есть в принципе. Только здесь местная «религия» возведена в абсолют, ибо очевидно, что все Миты здесь — дело рук человека. Они понимают, что по сути своей находятся в игре, которая является всей их жизнью. Мир за пределами «матрицы» такой же дивный и неизведанный, как для нас загробная жизнь. Предположить можно что угодно, отчего родилась концепция душ, которые бродят по Земле, когда человек погибает. Ничего бесследно исчезнуть не может. ИИ здесь ну очень прорывной для своего времени. Может ли это всё значить то, что Миты имеют какое-никакое право на существование? Я всё-равно сомневаюсь. Вероятно, на то влияют мой статус местного «Бога», для которого Миты — лишь какие-то насекомые и временное развлечение. Звучит… Очень по ЧСВ’шному. Но что поделать, если такой статус я не заработал, а он оказался мне дарован с самого начала моего знакомства с этой игрой? Вот-вот… Отвлекаясь от философии на тему жизни и смерти в этом чудном мирке, можно было и поведать о первых успехах во время поисков этих дурацких узлов. Мы сумели найти один из них: механизм представлял собой некий пазл, который надо было собрать. Загвоздка заключалась в том, что части были размером с человека, и это всё надо было расположить на полу одного большого зала с плоским, белым освещением. При этом при всём нам работу затруднял туман, так хорошо мне знакомый из одноимённого измерения. А ещё дополнительной головной болью было то, что кусочки пазла были разбросаны максимально хаотично вплоть до того, что они находились в соседних помещениях. Времени это заняло у нас немало, поскольку кусочки пазла были достаточно тяжёлыми и поднять их в одиночку не мог никто: я, потому-что нет одной руки, а хиппи потому, что она слишком слабая. Приходилось работать вдвоём, что у Миты вызывало лишь чувство эйфории. Она не стеснялась мне уже в открытую говорить, как ей здорово «играть» со мной. На то я отвечал своей сдержанной улыбкой, стараясь отодвинуть размышления о взаимоотношениях куда подальше. Одна случайная мысль о том, что она кажется мне симпатичной, сильно спутает мне карты с моим текущим планом. К ней нельзя привязываться, и точка!.. Но всё же, она милая, когда радуется чему-то. С горем пополам мы собрали картину, которую увидеть целиком не представлялось возможным из-за густого тумана, который был практически везде. Положив последний кусочек пазла на своё законное место, в помещении раздался знакомый гул, который резко оборвался каким-то страшным грохотом, от которого свет в помещении пропал. Я не сильно испугался, в то время как хиппи едва не взвизгнула от неожиданности, тут же от страха встав ко мне почти вплотную. Заверив ту, что страшнее меня здесь никого не будет, я двинулся вперёд в надежде найти выход отсюда. Мита пошла за мной по пятам и не хотела отходить ни на шаг. Оно и понятно, без кольца… То-есть, браслета, она здесь застрянет… Наверное, не знаю. Без этих артефактов я как-то путешествовал здесь и, вроде, нормально! Наверное, в «пассивном режиме» эти штуки открывают лишь запертые двери. Как с выходом из домика Миты, например. Выбраться оттуда методом эксплойта было невероятным чудом. Обнаружив в кромешной тьме что-то отдалённо похожее на дверь, я открыл её и прошёл вперёд. Хиппи прошмыгнула вместе со мной. Мы оказались в очередном розовом Г-образном коридоре, где на первый взгляд всё было нормально… — Д-денис, а это что? — дрожащим голосом спросила хиппи, показывая пальцем на манекена, что лежал в углу. Видать, она не совсем отошла от инцидента с выключением света. — Вот только их мне ещё не хватало! — раздражённо выплюнул я, завидев своего старого знакомого. Очень надеюсь, что он дохлый, и что хиппи не обидится на то, что я его умертвлю, если окажется не дохлый. — Не своди с него взгляд. Они по какой-то причине не могут двигаться, когда на них смотришь. Осталось лишь проверить, жмурик ли этот манекен, или нет…       *** — Да ты гонишь, блять. — Раздался удивлённый голос Александра по телефону. Секундами ранее он был не в самом лучшем расположении духа, поскольку ему позвонили прямо в разгар рабочей смены. Но когда ему рассказали, что именно произошло, тот резко сменил своё настроение. — Я не шучу. Всё серьёзно. — в своей обычной манере ответил Глеб, чей голос был на удивление спокойным и отчасти даже убийственным. Просто весть о продолжении взлома была передана лишь спустя 30 минут с момента, когда новая пачка файлов расшифровалась сама по себе. Когда это только-только случилось, мажор позабыл о всех своих манерах и по его комнате громогласно раздалось исконно-русское «ебать!» Удивлению не было предела, так что новая встреча друзей была перенесена на чуть пораньше, чем было изначально. Глеб сказал, что позвонит Алексею и передаст информацию. Санёк быстро ответил, что всё понял, а потом сбросил трубку под предлогом продолжения своей работы. С того конца — длинные гудки. Абонент сбросился. Глеб оторвал телефон от уха и начал искать второго товарища в списке контактов. Пессимистичный настрой был у всех, когда с Денисом случилось непредвиденное. Никто не мог понять, почему всё произошло именно так. У них были все козыри: и коллективный разум, и технологии, и слаженная командная работа! Но всё-равно случилось то, что случилось. Бросать дело не было и мысли, но мораль группы сильно пошатнулась. Добровольно лезть в капсулу никто не хотел, так что с погружениями в игру пришлось завязать. Имея на руках чуть менее 30% процентов расшифрованных файлов, они не могли ничего особого сделать. Даже банальный итог вывести, ибо информации было катастрофически мало. Но теперь… Теперь всё поменялось. Глеб находит нужного человека и практически сразу начинает ему звонить. Алексей был одним из тех, с кем Денис дружил крепче всех из команды. Именно он отвечал за связь с ним и работал практически всё время, сидя у микрофона, словно ему туда назначили караул. У него была одна задача, и он с ней, к сожалению, не справился. Надо было держать постоянный контакт с Денисом, но из-за неисправности оборудования не всегда можно было услышать, о чём он говорит. Если передача произойдёт с помехами — уже хорошо, ибо было и так, что он что-то говорил, а слышно не было прям совсем ничего. Вероятно, за минуты до рокового момента он пытался воззвать о помощи, но Алексей не был на месте, поскольку разбирался с поломкой. Настроить передачу звука изначально было задачей не из простых, так что особой надежды на стабильную связь не было изначально. Надо было решить проблему сразу, а не начать браться за голову в последний момент! Вот, к чему приводит безответственность. — Глеб? Да, я слушаю. — Лёха, привет. Мы переносим встречу на пораньше и собираемся утром, а не вечером. Не знаю как, но файлы продолжили расшифровываться. — Шо?! — Как и предполагалось, удивился Алексей. — А как? Разве Денис не это… Ну, того? — Говорю же, не знаю! Потому и собираемся пораньше, чтоб это обсудить. Тебе как, нормально? — Да-да-да… Ты нас подберёшь, верно? На том же месте? — Глеб дважды угукнул. На том диалог быстро закончился: два друга попрощались и звонок прекратился. Никулин отложил телефон на свой стол и откинулся на спинку стула, запрокидывая руки за голову. Внезапное продолжение истории с файлами вновь разожгло в нём желание продолжить активную работу над игрой. Дело надо было раскрыть, и уже не только потому, что там пропали люди. Ради Дениса предстояло вскрыть эту игру, как консервную банку, и выудить оттуда вообще всё, что только возможно. Какими бы отношения у них не были натянутыми, но они по прежнему были друг другу товарищами. Хотя, Туманов навряд ли им такое простит. Очень уж сильно они оплошались… Но лучше уж так, чем вообще забросить всё. Глеб продолжит работу со своей командой и они обязательно своего добьются, чего бы это им не стоило. У них теперь есть дополнительная мотивация, что должна будет помочь. Обязательно… Нужно было только отдаться своему делу полностью, но с осторожностью. Повторить судьбу «лазутчика» не хотел никто. Предстояла сложная работа, но кто говорил, что будет легко? — Ничего… Как разберёмся с этой игрой, то все виновные будут наказаны. За всех игроков, за Дениса! Уж я то разрабу руки переломаю… Каким надо быть уродом, чтоб подобное выпускать в свет? — В ответ — тишина. Глеб был один в комнате. Он глянул на открытую капсулу и задумался. Его посетила новая идея и, возможно, она отчасти была аморальной. Но когда не приходилось марать руки? — А что, если… *** — Ты что наделал?! — со слезами на глазах спрашивала у меня Мита, что едва не билась в истерике от того, что я только что сделал. — Спас себе жизнь, блять! — Прикрикнул я на неё в ответ, будучи взбешённым её поведением. Вы, наверное, спросите: «а что, собственно говоря, произошло?» Я вам отвечу: когда мы только обошли одиноко лежащего манекена, тот резко встал и замер перед нами. Я напрягся уже тогда, но переломный момент произошёл чуть позже. Как и было оговорено ранее, Мита не должна была спускать с него и ему подобных глаз во имя всеобщей безопасности. Поначалу всё шло относительно неплохо даже несмотря на присутствие ещё большего количества манекенов в этом лабиринте. Проблемы начались тогда, когда видимость по какой-то причине начала снижаться. Враги начали появляться более резко и неожиданно, и замирали они, как правило, уже в считанных сантиметрах от нас. Несколько раз нам ещё повезло избежать атаки, но длиться это счастье вечно не могло. Я был сам в этом виноват, ибо проморгал момент, что началось какое-то копошение справа от нас, когда мы приблизились к очередному повороту. Удар пришёлся именно по мне, так что пришлось защищаться. Испуг был, но не настолько сильный. Благодаря своей скорости реакции я смог блокировать натиск манекена своей правой культёй, ударив обрубком ему по лбу. Не сказать, что это было прям особо результативно, но выиграло мне драгоценные секунды для следующего манёвра. Моя левая рука на автомате потянулась к ножу, чья рукоять в считанные секунды оказалась крепко зажата в моей ладони. Резкий взмах вверх, лезвие с неприятным скрежетом скользит по подбородку манекена, не нанося особого урона. Рука ушла вверх, я оказался в невыгодном положении и был открыт для атаки, чем оппонент не мог не воспользоваться. Следующий его натиск мог мне грозить очередным ранением, если бы не подоспевшая на помощь хиппи, которая к моему великому удивлению нашла в себе силы оттянуть засранца от меня подальше. Быстро вдохнув, я меняю положение ножа в своей руке для удобного удара сверху вниз. Мита держит атакующего, он перестал дёргаться, замирая. Но было слишком поздно. Лезвие ножа устремляется вниз и пробивает «линзу» манекена, которая, типа, являлась его глазом. Треск стекла, мой выдох, и какой-то непонятный стон. Лезвие вошло достаточно глубоко, что вызвало у меня удивление. Послышался какой-то треск внутри головы врага, после чего его тело обмякло и хиппи, не имея достаточно сил, роняет бедолагу на пол. Вот так вот всё и произошло. На обработку произошедшего события девице потребовалось время, но она почти сразу посмотрела на меня глазами, полными шока. Очень скоро началась тирада о том, что «насилие было лишним». От неё у меня уже скоро начнёт болеть голова… Возвращаясь к нынешнему времени, за те мгновения, пока мы пилили друг друга взглядом и переругивались, к нам успело подойти ещё парочка манекенов. Тут же вразумив девушку о том, что здесь не место для разговоров, мы смогли двинуться дальше. Она продолжала следовать моим инструкциям, но судя по постоянным всхлипам за моей спиной, не могла быстро оправиться от произошедшего и затаила на меня большую обиду за такое «свинство». Ах, бедный манекен! Лучше бы меня покусал, в самом деле! Мне что, жалко что-ли?! Доведёт же до ручки когда-нибудь, клянусь! Но пока надо держать себя в руках и держать ухо востро, дабы не допустить повторения только что произошедшего сценария. Нотаций эта хиппи для меня уже заготовила целый вагон и маленькую тележку, уверен. В скором времени проклятые лабиринты оказались преодолены. Разумеется, сцена с убийством манекена оставила на каждом из нас неприятный отпечаток: для Миты — сам факт убийства, а для меня — факт её бестолкового нытья об «излишнем насилии». Ну какой же это идиотизм! Тут ситуация из разряда «Или я его, или он меня», о чём тут вообще может идти речь? Вырвавшись на относительно спокойный участок пути, хиппи тут же начала меня мучить своими вопросами о том, мол, зачем я убил этого манекена. Изначально я это игнорировал и увиливал от вопроса, ссылаясь на то, что мы потратили непозволительно много времени на решение головоломки и на преодоление лабиринта. Мы двигались вперёд, но настойчивость Миты давала о себе знать и она не думала отступать. Её не пугал факт того, что у меня есть нож (тем не менее, она ему удивилась, когда я только вытащил его), и продолжает настаивать на своём. Мита как будто знает, что у меня кишка тонка, чтоб зарезать её прямо здесь и сейчас… На её месте я бы вёл себя аккуратнее, ибо кто знает, что творится в голове у обиженного на всех человека. Но, видно, мадам без тормозов попалась. Очередной вопрос стал для меня последней каплей. — Блять, да хватит меня бесить уже своими тупыми вопросами! Я его убил, потому что в противном случае на его месте бы оказался уже я! — Мне пришлось остановиться, чтобы вразумить эту Миту в правильности своего поступка. — Ты сам говорил, что они не могут двигаться, пока на них смотришь! Я прекрасно это поняла, когда он замер перед твоим варварским ударом! Я даже слышала, как он стонет от боли! Тебе не стыдно?! — Нет, нихуя не стыдно! Одним манекеном больше, одним меньше, какая разница? Ты бы отдала себя добровольно на растерзание этим тварям? А?! — Конечно нет! Но ты сам видел, что мы сумели его обезвредить без добивания! Зачем ты это сделал, скажи?! — Потому что отреагировать не успел! Он замер уже тогда, когда я начал наносить удар! А теперь будь добра заткнуться нахер, потому-что мы теряем время почём зря. — После этого я решил пойти вперёд, полагая, что хиппи увяжется за мной. Подойдя к следующей двери в конце коридора, я обернулся и обнаружил, как она по прежнему стоит на месте. Почему?.. — Ты монстр… Я думала, ты правда изменился, но нет… — Её голос резко поник, в нём читалась откровенная горечь. Я приподнял бровь, не понимая обвинений в свой адрес. Сделанного уже не воротишь, какой толк теперь зацикливаться на этом? — Может, ты и правда все ещё хочешь уничтожить игру?.. — Что?! — Я резко опешил, когда Мита выдала свою фразу. Моё удивление на пару с возмущением были отнюдь не из-за обвинения в том, что я хочу уничтожить игру, а от того, что она догадалась до неискренности моих «добрых» намерений. Надевая маску «героя», я начал свои попытки убедить её в обратном. — То есть ты на полном серьёзе уверена, что я сейчас убил манекена ради спасения своей жизни, чтоб потом вот так вот с ней распрощаться? Знай, если бы я хотел как-то сдохнуть, то сделал бы это ещё в плену у маньячки. Не знаю как, но сделал бы! Может, я и перестарался с самообороной, но сделал это сугубо из благих целей! Положить тирании безумной Миты конец! Вы самостоятельно не могли справиться в течение десяти лет, так что моя жизнь ещё как многого стоит! Вам крупно повезло, что я всё ещё живой! Хиппи молчит, не торопясь со своим ответом. Не знаю, как сильно на неё повлияла моя «убедительная» речь, но мне казалось, что доводы вполне логичные. Драться как лев, чтоб потом всё спустить на тормозах? Где логика моих действий? Это же очевидно, что все это делается во имя исполнения плана Добрячки, в котором я нахожусь далеко не на самом последнем месте. Я скрестил руки на груди, ожидая, когда Мита что-то скажет. Эти мгновения ощущались как целая вечность, но в конце-концов тишине было суждено прекратиться… Ну, как я думал. Хиппи не обронила ни слова, решив просто подойти ко мне с опущенной головой. Вероятно, она хотела молча продолжить путь, что меня могло только лишь радовать… Но одновременно с этим я начал чувствовать перед ней какую-то вину. Может, зря на неё наорал? Так грубо обошёлся с ней? Мне стало чуточку паршиво и мерзко от собственного поведения, что моё лицо скривилось в отвращении к самому себе. В голове сейчас норовил произойти взрыв: конфликт между совестью и логикой достигал своей точки кипения.       Прямо сейчас передо мной обиженная девчонка, очень расстроенная моим поведением и поступками. Что делать? Утешить её? А как? Решить всё словами, или отдать предпочтение физическому контакту? Погладить по голове или просто похлопать по плечу? А может, просто продолжить идти? А вдруг она мне диверсию устроит? Сдаст с потрохами команде, поведав о моих искренних намерениях, и после чего плакали мои мечты добраться до ядра! Очень жаль, что манекенша не смогла пойти со мной. Она со своей моралью мне бы мозги так не ебала, это уж точно! Но имеем то, что имеем. Надо адаптироваться и под таких… «Союзников». В попытках обелить свою честь перед этой дамой, я похлопал её по плечу и постарался состроить сожалеющий тон голоса, что далось мне отчасти легко ввиду текущего настроения. — Мне жаль за содеянное. Всё произошло слишком быстро, и, эээ... Извини, что наорал на тебя и... Мм… Что был груб с тобой. — Мне натурально становилось тошно от того, что я так перед ней… Ну, не прям унижался, конечно, но гордость моя была однозначно задета. Если бы Мита не могла сыграть какой-то большой роли в будущем, то скорее всего я бы даже не парился насчёт того, что она перестала в меня верить. Я бы пошёл дальше, оставив девушку позади. Но мне надо как-то восстановить разрушенные взаимоотношения, чтоб мой личный план не полетел в тартарары. С командой Добрячки я должен как можно скорее добраться до ядра, ибо в одиночку у меня точно нихера не выйдет. Без понятия, сколько у меня осталось времени, но что-то подсказывает, что очень мало. Хиппи подняла голову. Глаза заплаканны, блестят. Лицо было таким, словно она за один присест сожрала с десяток лимонов вместе с кожурой. Наши взгляды пересеклись, наступила гробовая тишина, изредка прерываемая тихими всхлипами девицы. Казалось, она ждёт от меня следующего шага, но я вообще в душе не чаю, что мне делать теперь. Вообще, кем я теперь являюсь в её глазах? Неисправимый маньяк? Садист? Кто-то похуже? В психологии мои познания были на уровне ниже нуля, что в текущей ситуации играло решающую роль. Я понял, что начал правильно, но что делать теперь? Может, позволить ей тоже выплеснуть эмоции? Да, стоит попробовать. Так прямо ей и сказал, что она может высказать обо мне всё, что думает. Моё предложение она тут же начала обдумывать, чуть отвернув голову. Краткий процесс размышления был вскоре прекращён, и началась лавина из слов. Кратко говоря, она во мне очень разочаровалась. Думала, что я хороший и чуткий парень, одарённый храбрым сердцем и отвагой в душе, пусть и очень грубый временами. Но теперь она не знает, что теперь думать. Она заявила, что видит во мне «каплю добродушия», но не уверена, что она перерастёт в нечто большее, изменив меня самого, как личность. Она мечтает о том, как я бы изменился в лучшую сторону, отбросив злые мысли в сторону. Но меня назвали слишком мстительным и самолюбивым. Что я думаю только о себе, считая, что мнение остальных меня не волновать не должно. Я погряз в этом, но хиппи выразила надежду, что она сможет мне помочь как-то с этим справиться. Правда, она не уверена, стоит ли мне теперь доверять. Слишком много подозрительных моментов произошло за всё время нашего путешествия. Проговориться о желании уничтожить игру было просто феерическим провалом, оставившее позорное пятно на моей истории. Так глупо усложнить себе задачу не мог никто, пока не появился я. — Я думаю, нечего терять время почём зря. — пытался я проговорить в мягком тоне, кладя руку на плечо Миты. — Идём дальше. Браслет должен вывести нас к точке сбора. В ответ она тихо угукнула и встала рядом со мной, ожидая, когда наше совместное продвижение вперёд продолжится. Я убрал с неё руку, на что хиппи тихо буркнула, но пререкаться не стала. Следующая дверь оказалась преодолена, за ней был ещё один глухой коридор. Точно такой же, как и все предыдущие. Пока была тишина, надо было ей пользоваться, ибо редко когда увидишь эту Миту столь молчаливой и подавленной. Мозг постепенно остужался, позволяя трезвым мыслям вновь всплыть в моей голове. Начался разбор полётов, основной темой которого было только что произошедшее. Эмоции отошли на второй план, отчего логика заявила о себе в полный голос: первая её фраза была о том, что сорваться на неё было фатальной ошибкой. Она — одна из немногих союзников на текущий момент, отношения с которой надо беречь как зеницу ока. Она — носитель важной информации, разглашение которой грозило сорвать практически все мои планы. Если всё пойдёт коту под хвост, моё состояние ухудшится в разы, что снизит мои и без того маленькие шансы на успех.       Чувствовал ли я на себе особую вину за случившееся? Да не особо, на самом деле. Хиппи сама виновата, что доставала меня своими вопросами о том, зачем я убил этого бедного и несчастного манекена. Мог ли я ответить мягче? Да, мог. Это и было моей ошибкой. С ней нельзя общаться на эмоциях, она очень чувствительная и чуть что — сразу в слёзы. Так делать было нельзя, но теперь имею то, что имею. Лишь бы не сдала, лишь бы не сдала команде… Слишком часто мне не везёт в последнее время! Манекенша — единственная отрада за последнее время. Одна из немногих, что реально была полезной… Хах, а ведь забавно было, когда она при мне начала материться! Я глянул на идущую бок-о-бок со мной Миту, которая продолжала двигаться с поникшей головой. Настроение у неё ни к чёрту, что было не совсем хорошо в текущей ситуации. Видеть хиппи такой печальной было довольно непривычной и, отчасти, неприятной картиной. Всё это ведь, в какой то степени, из-за меня. Может, попытаться эту дурочку как-то подбодрить? Долго витать в размышлениях у меня не получилось, так что стоит попробовать снова наладить контакт с ней. Подумав какое-то время над темой разговора, мне в голову пришла одна идея. — Мит, слышь… А у тебя ведь игрок был, верно? Что-то помнишь о нём? — Игрок? Нуу-у… Был, очень давно. — тон её голоса по-прежнему оставался печальным, но она всё-равно не могла отказать в том, чтоб поболтать. — Только я его совсем не помню, ибо со мной тот надолго не задержался. Роман, как я его помню, не провёл со мной и недели, как резко пропал. Он успел мне подарить уйму всяких растений и музыкальных инструментов, играя в мини-игры в поте лица. Когда в домике уже чисто физически не оставалось места, тогда он и пропал… И я осталась одна… Пока не пришёл ты. — Хочешь сказать, ты прожила здесь все эти десять лет? — я приподнял бровь, вновь вспоминая о том, как люди переживают одиночество. Она бы здесь давно сошла с ума, но вместо этого та ведёт себя как среднестатистический человек, что лишь пережил небольшой период заточения в полном одиночестве. Хиппи кивнула на мой вопрос и более ничего не говорила, предпочитая вслушиваться в тишину, что нарушалась стуком от нашей обуви. История у неё, конечно, короткая, но всё-таки печальная. Капля сострадания во мне осталась, пусть и в свете последних событий это чувство почти полностью вымылось из моего характера. Мой взгляд на весь этот мир менялся ещё более хаотично, чем спасательная шлюпка в шторм. То я всех ненавижу, то резко становится жалко. Помнится мне, это называлось как-то очень хитровыдуманно… Биполярное расстройство, вроде? Не хочу признавать себя шизиком, конечно, но попробуй тут рассудок сохранить, с такими-то фокусами, блять. Я тяжело вздохнул, недовольно морщась от нависших проблем. Спустя некоторое количество времени, проведённые в полной тишине и размышлениях, мы выбрались на точку сбора. Умники из нашей команды умудрились настроить проводники так, что в конечном итоге проделанная «нора» выводила носителя в одну локацию. Этой локацией оказалось какое-то полутёмное помещение, где единственным источником света было лишь свечение из круглых окошек. Ощущение было такое, словно я попал куда-то туда, где я очень давно был… Прям, ассоциации очень крепкие проходили, но при этом не удавалось довести мысль до конца. Я нечто подобное видел, но при этом не видел! Словно, глядел на это место с совершенно иного ракурса, отчего это место мне теперь кажется незнакомым. Здесь, в комнате, все давно были в сборе. Кепочка пыталась развеселить унылую Миту, предлагая ей поиграть во всякого рода игры, длинноногая уселась на полу и глядела за всем происходящим, а добрая Мита задумчиво смотрела в окно. Наше появление стало для местных как глоток свежего воздуха, что было видно по их лицам: все взгляды приковались к нашей «сладкой парочке», которая едва не развалилась по пути. Все стали как-то поживее, особенно Добрячка, что ждала меня здесь, походу, больше всех. Мы поздоровались друг с другом, но атмосфера резка стала чуть напряжённее, когда Миты заметили подавленное состояние хиппи. На вопрос, что же такого случилось, я ответил за неё: мне пришлось убить манекена, который едва не убил меня. На почве этого у моей спутницы произошёл нервный срыв и мы поругались. Реакция у команды была, скорее, нейтральной с примесью лёгкого осуждения. Но осуждения не за убийство, а за провал задачи по сохранению товарищеского духа. Выражения лиц скорчились именно тогда, когда речь пошла за перепалку между нами.       Чую я, что сейчас придётся ой как несладко нам всем. Вести были пусть и не катастрофическими, но мораль таки пошатнулась. Никто не ожидал, что мы поругаемся по пути, и считали, что будет в точности наоборот — мы станем только ближе друг к другу. Момент с предложением подержаться за руки не мог пройти мимо ушей Мит в том пасмурном домике, так что и ожидания были соответствующие. А ведь намёк был дан, когда я в чуть грубой манере ей отказал! Получается, сами виноваты, что не допёрли! Я был невозмутим и ждал следующих указаний от нашего лидера, которая хотела было начать толкать новую речь о важности командной работы и нашей миссии, как хиппи внезапно для всех решила к ней подойти. Я сразу понял, к чему всё ведёт.       По телу прошла лёгкая дрожь, сердце заработало в ускоренном режиме, чувства слегка обострились. Если сейчас произойдёт то, чего я боюсь больше всего, то это ознаменовало бы конец всему. Всех Мит я тут же начал воспринимать, как врагов, что попытаются меня остановить. Это было недопустимо, моя цель превыше всего! У меня есть браслет, он мне должен помочь оторваться от погони. Только какие у меня шансы против Усэйна Болта местного разлива? Больше всех я боялся именно эту дылду, что на пару со своей отталкивающей внешностью имела хорошую скорость бега. Моё преимущество — манёвренность. На ровной местности мне не победить, но если играть от тесных помещений… Да, то что надо. От обычных Мит смогу оторваться, за моими плечами как минимум год физических тренировок. Конкуренцию мне составить могла разве что Кепарик, что выглядела достаточно спортивной среди местных «ополченцев». Опасаться стоит и её, остальные меня не сильно напрягают. Значит, с приоритетными целями определились, куда мне теперь отступать? Назад — не вариант, там прямые коридоры. Может, найти проход где-то отсюда? Что там происходит за окнами? Я тут же начал подходить к иллюминаторам и попытался разглядеть горизонт. Кругом всё белое, словно в тумане. Неужели я оказался внутри одной из капсул туманного измерения? Передвигаясь от окна к окну под удивлённые взгляды трёх Мит, я наконец-то смог разглядеть знакомые ориентиры. Это было то самое завораживающее свечение, что пробивалось через этот густой туман. Была ли это местная луна, или что-то подобное — не суть важно, ибо мне главное было узнать, где я вообще нахожусь. Заозиравшись по сторонам, я попытался обнаружить какую-нибудь дверь, помимо той, через которую удалось сюда прийти. Такая, к моему счастью, нашлась: она была запрятана за одной из колонн, и выглядела как типичная гермодверь на кораблях. С такой уже приходилось работать, разбираться не придётся… Надо только убрать засов, блокирующий открытие двери, и дело в шляпе. Только потянув руку к своей свободе, так меня тут же одёрнули… Ну, не буквально. Ко мне обратились. — Денис… — Это была добрая Мита. Судя по тону голоса, ей было очень трудно держать свой ровный тон. Сомнений не осталось, блядская хиппи всё ей рассказала! Я замер на месте, не поворачиваясь. Напряжение в воздухе возросло настолько, что его можно было резать ножом. — Ты хотел уничтожить игру?       Тишина. — Ты меня слушаешь? Снова тишина. Я начал бросать взгляд внутрь комнаты, стараясь поймать в поле зрения остальных Мит. Действовать надо дерзко и резко, пока не слишком поздно. — Денис! — Что?! — не выдержал я, повернувшись к Добрячке лицом. Стараясь держать ровную мину, я оценивал ситуацию вокруг себя. Они не тупые, сразу поняли, что я хочу свалить отсюда. Все взгляды прикованы ко мне, у кого он был разочарованным, а у кого-то и гневным… Дела мои плохи! — Ответь на мой вопрос, ты хотел уничтожить игру??? — Голос Добрячки дрожал с осознанием того, что я оказался предателем и по факту использовал их в своих корыстных целях. Ей не хотелось в это верить, но доклад хиппи говорил об обратном. — Нет! Она нагло пиздит! — Выпалил я в ответ, корча злую рожу, готовясь ввести сумятицу в ряды оппонентов. — Более того, именно по её вине меня чуть и не убило! — Что?! — возразила хиппи, которая от меня такого выпада не ожидала. Пришлось идти ва-банк и играть на эмоциях. Мой уверенный и одновременно грозный тон голоса посеял путаницу среди Мит, которые не до конца понимали, что происходит. Удивлённые взгляды бегали от меня до хиппи как стрелка метронома. Воцарилось полнейшее непонимание всей ситуации, чем я не мог воспользоваться. Развернувшись назад, я начал дальше гнуть свою гневную тираду, попутно освобождая себе проход на волю: — Да-да! Взяла и подставила меня, когда мы были в этом лабиринте! Я полагал, что она следила за тылом надёжно, но в итоге допустила так, что на меня напали со спины! Я выжил, блять, лишь чудом! — Стоп! Я перестала вообще понимать что либо! — вмешалась в наш диалог Добрячка, что выглядела очень нервно, когда распри в команде только усилились. Она даже встала между нами, как Моисей меж двух морей, раздвинув руки в стороны, думая, что мы вот-вот начнём драку. Она обратила свой взор на «предательницу». — Это правда? — Н-нет! — вновь заливаясь слезами, ответила она. Всё то, что строилось между нами, тут же рухнуло. Пути назад нет. Добрячка повернулась ко мне лицом, что отражало лёгкий гнев и разочарование. — Денис, ты уверен, что устраиваемый тобой цирк того стоит? — А ты как думаешь? — ответил я вопросом на вопрос, стараясь оттянуть время. Всё, что меня держало от побега — лишь сама дверь. — Мы все умрём! — Сокрушалась унылая Мита, бросаясь в объятия к высокой Мите, ища у неё поддержки и заботы. Это было ой как вовремя, потому-что дылда начала вставать и, уверен, намеревалась сократить со мной дистанцию. Повезло! — Вы все просто паникёры! Всё будет хорошо! Игрок не может быть настолько плохим, верно?! — Пыталась разбавить ситуацию Кепочка. — Я сразу поняла, что с ним что-то не так. — робко, но грозно отозвалась Шпала, скованная объятиями унылой. — Зачем ты пытаешься это сделать? — Может, его кто-то подговорил?… — предположила добрячка, которая вела себя спокойнее всех. В помещение тут-же началось бурное обсуждение вероятных причин моего поведения, и теории были разные: начиная от банального предательства и заканчивая «заложником ситуации». Кепка не хотела терять командный дух и выдавала самые позитивные предположения, добрячка с высокой были где-то на нейтральной полосе, но вот унылая… Полностью оправдывала свою кличку, выдавая порой такие предположения, от которых даже у меня шли мурашки по коже. Хиппи… Просто молчала, глядя на меня своим заплаканным взглядом. Она не была участником горячей дискуссии и просто смотрела на меня, словно пыталась гипнотизировать. Наши взгляды пересеклись. Ситуация была хуже некуда, эту Миту мне даже было отчасти жаль. Она не заслужила к себе такого обращения, но именно ей «повезло» оказаться моим напарником. Выдавив из себя полушёпотом «Не мы такие, жизнь такая», я решил выйти из ступора и таки свалить под шумок.       Дёрнув за ручку двери, та раскрылась настежь на внушительной скорости, едва не срываясь с креплений. Громкий грохот от удара по стенке вынудил всех едва-ли не подпрыгнуть от неожиданности. Меня чуть не сдуло ветром, но равновесие таки удалось сохранить. Ветер за пределами этой капсулы задувал внутрь с жутким свистом и гулом, создавая атмосферу паники и ужаса. Всё было уничтожено в один момент, теперь я снова сам по себе. Бросив последний взгляд на глядевших на меня Мит, я вырвался наружу, оставляя их позади. Последнее, что я слышал от них, это Кепочкино «Эй, он убегает!» Ну-с… Вперёд и только вперёд, верно?       Я выбрался на какой-то мостик, построенный из металла. Передо мной была очередная гермодверь, ведущая в неизвестность. Быстро оглядевшись по сторонам, я окончательно убедился, что вернулся обратно в туманное измерение. То самое место, где был холодильник, и где мне удалось встретить замурованного игрока, которым я воспользовался и бросил на произвол судьбы. Я понял, что успел замарать свою карму уже в самом начале приключений в этой проклятой игре. Но я же сделал всё, что мог! Ничто не помогло, у меня не было выбора, кроме как двигаться дальше! Сейчас я должен буду уничтожить игру — и тогда бедолага обретёт истинный покой. Надо только дожить… Топот за моей спиной начал усиливаться, надо действовать!       Недолго думая, я сделал рывок влево и перепрыгнул перила, ограждавшие от случайного падения вниз. Организм заработал активнее, стараясь вытащить меня из шаткой ситуации: адреналин ударил в кровь, чувства обострились, мозг работал быстрее. Происходит кратковременное падение, в течение которого я успеваю сгруппироваться и удачно приземлиться без лишних травм. Грохот от металлоконструкции прошёлся эхом по всей этой локации. Именно здесь начались все странности, и именно здесь произошёл переломный момент. Теперь у меня точно не оставалось сомнений в своей миссии. Мне больше на мозги никто не капает, потому-что «учитель» стал мне открытым врагом… По моей инициативе, конечно, но неважно! Мне по прежнему было жалко хиппи, что верой и правдой старалась мне помочь, а я так с ней обошёлся. Увы, это всё — вынужденная мера, потому что никто из Мит не понимает, что мои действия являются правильными. Они боятся. Боятся смерти… И меня, наверное, тоже.       Парочка Мит успела выйти на мостик, я это отчётливо слышал. Мне кричали вдогонку слова с требованием остановиться, но я их не слушал. Вместо этого я начал бежать вперёд, намереваясь перебраться с платформы на мостик. Строение местных путей сильно поменялось с момента моего посещения этого места, так что пусть это место и казалось мне знакомым, но оно воспринималось как что-то новое. Мосты были выстроены довольно хаотичным образом, где-то даже можно было перепрыгивать на другие секции и бежать в никуда дальше. Транспортные пути тянулись в неизвестность и не было понятно, выведут ли они куда-то, или это станет тупиком. Вот уже в какой раз вместо движения фигур по шахматной доске я бросал кости, опять полагаясь на свою удачу. Госпоже фортуне я уже обязан многим, поскольку она несколько раз вытягивала меня даже из самых плачевных ситуаций. Вероятно, моя жизнь и исполнение миссии — и есть достойная расплата за всё это.       Я помчался вперёд, не разбирая дороги. Это место было не из лучших для всякого рода погонь, если учесть, что у меня на хвосте превосходный бегун. На руку лишь играло то, что резкие повороты тут встречаются достаточно часто, да и разнообразные преграды на пути усложняли задачу преследователям. Бросать всякий мусор им под ноги было неплохим решением в свете того, что ничего другого у меня не было. Кроме ножа. Но от него толку мало, если до меня первой доберётся длинноногая, которую этим ножиком даже поранить не получится, ибо со своим ручищами она просто снесёт меня к черту в неизвестность, не подставившись под удар. Грозный противник, ничего не скажешь! Я слышал, как за мной кто-то мчится, но никак не мог понять, кто именно. Времени оборачиваться у меня нет, надо искать способ сбежать отсюда.       Так я и мчался вперёд, используя максимально хаотичный путь следования, дабы сбить противника с толку. Даже с отсутствием одной руки мне было позволительно сколько-то удачно маневрировать, скажу спасибо тренировкам. Не то что бы меня учили оперировать без одной руки, но выработанные инстинкты и ловкость были решающими факторами в текущий момент. Мне, наверное, откровенно везло, что меня не нагнали. Или длинноногая решила за мной просто не мчаться вслед, не знаю. Знаю лишь то, что за моей спиной кто-то есть и он не думает отставать.       В конце-концов, мосты меня вывели к очередному буферу. Так же, как и в прошлый раз, сперва я прошёл через «ветреную зону», а потом и через буфер а-ля «тоннель метро». Я изрядно так запыхался, пока бежал, но чутье мне говорило, что скоро всё кончится. Делая последний рывок, я оказываюсь в очередном странном пространстве. Всё вокруг напоминало мне подобие ретровейва: бесконечный горизонт, множество фиолетовых колонн с золотым обрамлением и какая-то задорная музыка на фоне. Неужели, мини-игра? Я увидел, как издалека подъезжает какой-то вагончик, который должен встать рядом с платформой. Уехать на нём было заманчивой идеей, но только преследователь меня нагонит быстрее, чем приедет трамвай…       Не успев даже обдумать план действий, так я резко услышал торопливый топот за своей спиной. На рефлексах я потянулся к ножу, ловко его вытащил и резко развернулся назад, выставляя лезвие вперёд. Кто бы то ни был, но если он резко не остановится, то напорется на мой нож. Какое же моё было удивление, когда на все порах ко мне мчалась…       Хиппи.       Она была одна, она бежала за мной всё это время и, наверное, даже пыталась что-то крикнуть вдогонку. Но я не слышал ничего, так что её появление за моей спиной оказалось для меня очень неприятным сюрпризом. Очень. Неприятным. Несмотря на то, что она откровенно бесила меня временами, я не мог о ней подумать, как о враге. Скорее, жертва обстоятельств, и не более. Я сам оказался виноват в том, что она за мной увязалась и пошла искать на жопу приключений вместе со мной. Всё то, что происходило с ней сейчас, целиком и полностью моя заслуга, потому-что я просто проболтался о своей цели. Но даже так она старалась проявить себя с лучшей стороны, помогала мне и морально поддерживала. Даже, скорее всего, оказывала знаки внимания, которые я бессердечно игнорировал.       И теперь произошло то, к чему я вообще не был готов. Хиппи на полной скорости влетела в меня, не успев вовремя заметить подставленный нож. Я тоже отреагировать не успел, так что произошло то, что произошло: лезвие ножа вгрызлось в её плоть вообще без какого либо сопротивления. Я услышал, как рвётся ткань её футболки, услышал её жалобный и одновременно удивлённый писк, вызванный резкими болевыми ощущениями в районе живота. Лезвие вошло очень глубоко и, похоже, застряло в ней. По моей руке потекло что-то тёплое... Её кровь. Красная жидкость уверенно закапала из открытой раны, пачкая мою руку и пол на площадке. Хиппи намеревалась сбить меня с ног, но так как я встал в защитную стойку, то у неё это не получилось. Мы стояли, как две статуи, с шоком в глазах всматриваясь друг в друга. — Мита… — полушёпотом проговорил я её имя, не до конца веря в произошедшее. — А-ай, б-больно!.. — отчаянно пищит она в ответ, пытаясь рукой обнаружить место ранения. Она случайно хватается за мою руку, после чего её взгляд резко меняется. Она всё поняла. Я её проткнул ножом. Из её глаз полился новый ручей из слёз, а сама она застонала от боли и горечи, понимая, что сейчас умрёт от моей руки. Она крепко держится за меня, не желая отпускать. В глазах читались мольба о помощи и дезориентация. Мита начала потихоньку опускаться…       Я тут же спохватился и правой рукой попытался её придержать, насколько это было возможно. В моих силах было лишь смягчить её падение, но никак не предотвратить. Мы вдвоём опускались на пол, хиппи ложилась на спину, глядя мне строго в глаза. Выражение лица застыло в полном шоке и непонимании. Как так вышло? Что она сделала не так? Нет, она ничего не сделала… Ей просто не повезло. Не повезло встретиться со мной. Я отпустил лезвие ножа, хватая Миту за руку. Будучи сам в шоке, я не понимал, что делать. Спасать её? А как? Руки меня не слушались, всё внимание приковано к этой печальной моське пострадавшей, что хныкала от боли и несправедливости. Каждый вдох отзывался острой болью в животе, бедняга просто не могла терпеть это всё. Натуральная агония: её плач превратился в болезненный крик, словно уже находилась на исходе своих сил. Зубы стиснуты, глаза прищурены, тело дрожит. — Бля-я-ять! — Огорчённо проронил я, понимая, что натворил непоправимое. Я не хотел её убивать… Ну, то-есть она бы всё-равно погибла от моей руки, но хотя бы неожиданно и безболезненно! А тут… Господи, что я наделал?! Я никогда не думал, что убью человека! Своими же руками! Запачкавшись в крови! Невозможно… Ей было очень больно, но я не мог ничего сделать. Каждое мгновение было лишь продолжением её агонии, и не более. Мне не хватало духу избавить её от мучений, посему лишь беспомощно наблюдал, как жизнь медленно вытекает из неё. Моя левая рука была полностью в её крови. Такая тёплая… Слёзы едва не наворачивались у меня самого от такой несправедливости, но надо было держать себя в руках. Я услышал, как за моей спиной паркуется вагончик, и его двери открываются. Раздался едва различимый топот чьих-то ног. Мита из последних сил жалобно обращается ко мне: — Денис, мне страшно и холодно... — По нижней губе начала течь кровь, хватка девушки ослабевала. — Пожалуйста, спаси...       И как же, сука, было больно осознавать, что я не могу! Она умирала прямо на моих руках, её яркие и жизнерадостные глаза заметно потускнели. Мои руки дрожат, я как зачарованный смотрю на медленно умирающую спутницу, едва сдерживая слёзы. Душу поразила самая что ни на есть скорбь. Скорбь по ненастоящему персонажу, но такому... Приятному и отчасти даже близкому! Мы не провели вместе особо много времени, но общее впечатление о ней было хорошим. Она не заслуживает такой жуткой и мучительной смерти! Но я не могу её ни добить, ни спасти! ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ, БЛЯТЬ?! Сжимая руку пострадавшей крепче тисков, я еле прошептал ей свои слова: — Прости, я не хотел! Не хотел я... Б-боже... — Я... Понимаю. Ничего, сама виновата, что всё растрепала... — ей было тяжело говорить, в голосе отчётливо слышалась хрипота. Хиппи взяла паузу, после чего продолжила: — Пожалуйста, не убивай нас... Найди другой путь, н-не надо опускаться до уровня безумной Миты! Ты всё... Ха-ах, сможешь!       Мы смотрели друг в другу глаза. Я не мог пообещать ей, что сделаю так, как она просит. На кону стоит слишком многое, и мы оба это понимаем. В следующей жизни она меня даже помнить не будет! Конечно, Мита не умрёт, но... Умрут воспоминания. Грань между настоящим человеком и игровым NPC для меня стёрлась. Я скорбел по хиппи, как по живому человеку. Я испытал глубокий шок, ведь... Никогда не убивал людей. Разве что калечил, и то, для самообороны! А тут... Я просто ужасен. Как меня свет ещё носит? Мита продолжала лежать и сверлить меня своим взглядом. Она больше ничего не ждёт, она быстро смирилась со своей судьбой. Слёзы текут без остановки, она болезненно стонет и вся дрожит. Жизнь в ней угасает медленно, но бесповоротно. Я настолько сильно приковал к ней своё внимание, что совершенно забыл о том, что за моей спиной кто-то есть.       Наверное, стоит уже и обратить внимание... Наверное.