Всё идёт по плану.

      Не выдержав напора, по моей щеке потекла одинокая слеза. Слеза горечи и ненависти к самому себе. Я опустился до уровня животного, зарезав человека, который мне ничего плохого не сделал. Почему всё произошло именно так? Почему судьба решила, что достойной платой за мою удачу должна стать чья-то жизнь? И ведь что самое главное, пути назад для меня точно нет, ибо факт убийства будет очевиден и Миты мне подобное не простят. Хиппи пусть и хрипит в агонии, показывая все признаки жизни, но она всё равно долго не продержится. У меня нет сейчас средств, чтобы спасти её, или хотя бы помочь дожить до местного врача, если таковой здесь вообще есть. Всё, что остаётся делать — наблюдать, как она медленно умирает. Я не могу на это смотреть! Мне слишком больно… Еле удерживая своё относительно ровное дыхание, я начал отворачиваться от Миты, наконец-то одаривая своим вниманием незнакомца за моей спиной.       И кого же я вижу? Манекенша. Она ни разу не изменилась, сохранив свой стрёмный вид с момента нашей последней встречи. Конечно же, ей было очень любопытно наблюдать за сложившейся картиной, как произошло неумышленное убийство, от которого у меня случилось великое горе. Меня больше терзал факт того, что мои руки вообще добрались до подобного. Мой организм банально не был готов к тому, чтоб отобрать чью-то жизнь, пусть и по случайности. Это был великий шок, который не с чем даже сравнить. Мои руки трясутся, в левой ладони по-прежнему крепко сжата ручонка хиппи, которая уже успела побледнеть. Лицо манекенши не было ни ликующим, ни грустным, ни напуганным. Оно отражало убийственное спокойствие и безразличие, словно подобные сцены для неё стали обыденностью. Даже глядя на мою заплаканную рожу она и бровью не повела, удостоив нас двоих лишь своим хмыканьем. Такое отношение меня раздражало: какого хера она тут вообще делает?! Почему стоит столбом, почему не поможет?! Или она поняла, что делать что либо уже слишком поздно?.. «Недо-Мита» решила со мной заговорить, не показывая хоть капли эмоций в своём голосе. Её необычное спокойствие ставило меня в лёгкое замешательство. — Здравствуй снова… Денис. Вижу, положняк у тебя паршивый щас. — Да ну нахуй, реально?! Чё стоишь, блять, может поможешь?! — на грани истерики и на повышенных тонах обратился я к ней. Манекенша покачала головой и заявила, что здесь уже ничего не поделаешь, поскольку лезвие ножа вошло слишком глубоко, и наверняка были задеты важные внутренние органы. Её смерть — лишь вопрос времени. То, в каком мрачном и одновременно спокойном тоне мне об этом поведали, ввело меня в шок. Я даже слов подобрать не мог, вместо этого одарив «союзницу» взглядом полного непонимания, шока, и отчасти даже гнева. Меня поражало, насколько легко ей об этом говорить, пока я чувствовал себя так, словно нож в печень вонзили мне, а не Мите. Это безразличие… Внушало уныние. Я сам не заметил, как у меня самого потекли слёзы. Бесконтрольно. Это всё неправильно! Нельзя быть такой бесчувственной сукой! — У тебя есть два варианта... Либо ты оставляешь её мучиться в предсмертной агонии, либо доделываешь начатое. Если слишком тяжело — могу и за тебя сделать, я руки замарать не боюсь. — Ты предлагаешь её убить?! — в полной прострации выдал я, еле подбирая слова. Мой голос превратился в отчаянный шёпот. — Ты и так приговорил её, дубина! Делай выбор уже, ей от твоих тормозов легче не становится! — впервые за весь диалог я услышал толику эмоций с её стороны. И то, скорее, негативных. Я быстро повернулся к умирающей Хиппи, что уже просто глядела в потолок, доживая остатки своей жизни. Мне не хотелось верить, что этот момент бесповоротный. Теплилась надежда на лучшее, но суровая реальность уже спешила окунуть меня лицом в действительность, показав, насколько всё здесь жестоко. И вы хотите сказать, что убийства для кого-то — это развлечение?! Это ужас…       Я залип, глядя на лежащую на полу девушку. Тело не слушалось меня, у меня не было ни сил, ни желания что-то делать. Добивать её я не хочу, но в глубине души понимаю, что это правильно. Её уже не спасти, даже если помолиться на игровые механики. Она не заслуживает этих страданий, они должны прекратиться. Но… Блять, не могу я просто взять и добить лежачего! Особенно тогда, когда этот лежачий противоположного мне пола. Тихий ужас завладел мной, что не могло пройти мимо взгляда Манекенши, которая всё это время ждёт моего решения. Лёгкий толчок в плечо символизировал то, что её терпение на исходе. — Это неправильно… — едва слышимый шёпот сорвался с моих губ. — Оставлять умирать её здесь? Да, полностью согласна! Давай, я жду твоего решения. Я не заставляю тебя ей горло перерезать, можешь передать эту честь мне. — Я не могу… Надо, но не могу… — Ещё тише ответил я, что «Недо-Мите» пришлось даже нагнуться, чтоб услышать мои слова. Поняв мой ответ, та без лишних слов принялась за работу, не переспрашивая насчёт моей уверенности. Мне оставалось лишь смотреть за происходящим, борясь с нарастающей апатией. Манекенша медленно подошла к умирающей хиппи, присела на корточки и осмотрела пострадавшую. Не издав ни звука, она тянется к футболке Миты и хватается за неё, приподнимая бедолагу. Её взгляд вновь чутка ожил, в нём читался откровенный ужас. Ей стало страшнее в разы, судя по участившемуся дыханию. По лицу было понятно, что она всеми правдами и неправдами беззвучно умоляла не делать то, что сейчас произойдёт. Но воля моей «напарницы» непреклонна: она резко замахивается своей правой рукой и наносит быстрый, дерзкий удар в голову хиппи. Послышалась мешанина из противного хруста и стука головы о платформу. Предпринятая попытка закричать в страхе из последних сил была задушена в зародыше, отчего Мита смогла лишь издать печальный стон, прежде чем умереть окончательно после добивающего удара. Мои глаза округлились, накатила новая волна горечи. — Боже, нет! — Трясущимся и убитым горем голосом проронил я, подползая ближе к трупу. Глаза бедняги закатились, а на лице появилось солидных размеров ранение, после которого однозначно бы остался шрам, если бы пострадавшая выжила. По застывшему в ужасе лицу растекалась свежая кровь, пачкая белоснежную кожу покойницы. Вот и всё… Манекенша беззвучно наблюдала за всем происходящим какое-то время, пока не решилась проявить внезапное сочувствие: — Понимаю, брат. Терять кого-то всегда тяжело. — Со вздохом и, как мне казалось, наигранной жалостью проговорила она. Что она понимать может? Будто ей было что терять! Так я ей и ответил, демонстрируя свою медленно возгорающуюся злость. На то ответ был прост: — Поверь, мне было что терять! Я тебе, конечно, не рассказывала, но с одной из Мит мне удалось сдружиться. У неё не было лица, но мне это ни разу не мешало. К сожалению, долго та не прожила, поскольку кое-какая шлюха решила, что ей дозволено решать кому жить, а кому нет. Домик безликой был поражён всякого рода багами, отчего сломался механизм возрождения, что сделало смерть перманентной. Так что я тебя ещё как понимаю! — Блять… — Всхлипнул я, не имея сил больше вести сколько-то связный диалог. Потрясение от убийства не хотело уходить от меня, что было вполне ожидаемо, ибо, ну… Убить человека это вам не высморкаться! Это тяжёлая ноша, которая будет терзать вас ещё ой как долго, особенно когда этот человек при жизни вам ещё и приходился кем-то. Тут даже люди со стальной психикой навряд ли выдержат, что там до простого пацана, едва окончившего колледж? Мне хотелось сейчас побыть в тишине, но поскольку общая ситуация была достаточно опасной и напряженной, инстинкт самосохранения на пару с логикой кричали мне бросить всё и двигаться дальше. Я посмотрел на свою левую руку. Она была вся в крови, но… Внезапно, жидкость начала «мигать», прямо как вещи из игр за считанные секунды до их исчезновения. Такие же метаморфозы начали происходить и с самим телом: оно «мигало» на протяжении пяти-семи секунд, после чего исчезло… Забрав с собой моё оружие. — Сука, ещё и нож проебал… — Слышь, а откуда у тебя браслет? Она подарила? — я помотал головой, а Манекенша продолжила: — Ладно, без разницы. Дай ка свою руку, я смогу настроить нам новый маршрут.       И тут она, даже не дожидаясь моей ответной реакции, бесцеремонно хватает меня за левую руку и начинает копаться в моём браслете. В прочем, моего согласия она бы и не дождалась, ибо я ушёл в глубокие размышления насчёт жизни и смерти в этой игре. Сейчас эта Мита снова в своём домике и чувствует себя так, словно ничего и не случилось. Она снова окажется заперта на веки вечные, если у меня не получится справиться со своей задачей. Если так подумать, то ради чего она умерла? Зачем вообще побежала за мной? О расправе и речи идти не может, ибо она пацифистка. Ей чуждо насилие, даже когда под раздачу попадаются безмозглые манекены, чья единственная задача заключалась в том, чтоб убить. Нет, она хотела мне что-то сказать, и посыл был даже предельно понятен: она не хотела меня отпускать, ибо продолжала верить, что меня можно исправить и направить на путь истинный. Она сама сказала, что совершила ошибку, растрепав всё добрячке, что спровоцировало острый конфликт в команде. Хотела как лучше, а получилось… М-да. И ведь в итоге её смерть была напрасной, поскольку переубедить меня теперь точно не получится, поскольку у меня под боком теперь эта Манекенша, которая мне точно не позволит сомневаться. В её планы это не входит.       Это… Так несправедливо! Сколько раз уже это повторил, но легче не становилось. Толку от всего этого? Надо двигаться вперёд, но… Меня не отпускает мысль, что я сумел опуститься до такого свинства. Я все ещё ощущал тепло от крови хиппи на своей руке, а свежие воспоминания останутся больным шрамом на моей памяти. Хотелось забиться в угол и натурально взреветь, ругая всё на свете. И в первую же очередь самого себя, что допустил всё это. Это всё произошло из-за меня! Я убил личность! Именно личность, а не человека! Похуй на эту физическую оболочку! Воспоминания — вот, главная потеря! Сокрушаться по игровому персонажу могло показаться странным для человека, с игрой не знакомым. Но пусть он переживёт мои злоключения здесь, и тогда поймёт, в чём, сука, вся соль! Миты были единственными живыми существами здесь, что могли скрасить унылое одиночество. Игроки не в счёт, ибо они все были картриджами. Даже я им стал, просто обращение ещё не произошло… Или произошло, но я это даже не осознаю, бездумно выступая на потеху этой безумной Мите? Что, если это всё — большой обман, и на самом деле я убивал гораздо больше, чем могу себе представить? Сколько я здесь, вообще, нахожусь? — Ау, контуженный! Отрывай свою жопу от платформы, мы едем к ядру. — Манекенша помахала передо мной рукой, выводя из глубоких размышлений. Я, будучи в сильном замешательстве, выдавил из себя тихое «что?..», которое чутка взбесило псевдо-Миту. — Что «что»? Вставай, говорю! Время почём зря теряем. — Не хочу… — А меня не еб… Не волнует, хочешь ты или нет! Тут нет смысла задерживаться! Давай либо по хорошему, либо по плохому. Ты мне нужен, Денис, и ты от меня не убежишь. Это… Прозвучало странно. Я решился упорно игнорировать её воззвания к сотрудничеству, ибо находился в состоянии оцепенения, по-прежнему переваривая произошедшую на моих глазах сцену убийства. Мало мне было потрясений от внезапного ранения ножом, так ещё и брутальное добивание в качестве вишенки на торте! Лицо, застывшее в предсмертной агонии, запачканное в крови, навсегда останется в моей памяти. Меня тошнило от всего этого, но у меня на проблеваться даже сил не было… Да и нечем, признаться честно. За последнее время сидел на строгой диете из чертовой моркови, что просто сервировалась по-разному. Было ли это из-за скудного ассортимента в магазине или умышленный выбор, доселе неизвестно. Но я склонен думать, что всё происходило именно по второй гипотезе… Теории… Интересно, сколько я об игре не знаю? Всё началось с дурацкого тамагочи, а закончилось вот этим всем. Что, если это всё — лишь верхушка айсберга? А может даже не верхушка, а небо над ним? Поразмышлять на эту тему мне не позволила Манекенша, что пребывала в не самом лучшем настроении из-за моего поведения. Она грубо схватила меня за подмышки и поволокла к вагончику, как мешок с картошкой. Её хватка была настолько сильной, что мне даже стало чутка больно от подобных махинаций. Стараясь избавиться от раздражителя, я попробовал освободиться от захвата, но лишь усугубил себе ситуацию. На мои попытки противиться неизбежному, она лишь усилила напор и сдавила сильнее, аж до ощутимой боли. Это стало одним из главных факторов, что подавило во мне всякое сопротивление. Хуже психологического урона может быть только физический. Я и так был на грани, так что усугублять ситуацию не шибко хотелось своими капризами. Придётся просто смириться с этим и отдаться манекенше. В конце-концов, хуже она умышленно не сделает… Наверное, не знаю. Можно ли ей верить? После такого хладнокровного добивания у меня при одной только мысли о Псевдо-Мите начинали бегать мурашки по коже. Её сильные руки лишь закрепляли статус опасного существа, с которым хрен забалуешь. Сквозь слёзы, терпя боль от крепкого хвата, мы добрались до вагончика, на котором только что приехала моя «подруга». Меня затащили внутрь безо всяких церемоний: как только угроза разделения моего тела надвое дверьми вагона исчезла, меня грубо опустили на пол. Я вёл себя, как амёба. Тело меня не слушалось, голова была слишком перегружена из-за впечатлений. Вокруг меня что-то происходило, но мне было как-то… Всё равно, что-ли? Отрыв от реальности (будучи в игре, ага) был ощутимым, что даже окружающие звуки приглушались. Зрение помутилось, и отнюдь не только из-за слёз. Перед глазами страшная картина: мёртвая хиппи, чьё лицо измазано в крови. Впечатление от такого было почти таким же, как при смерти Хелены. Только здесь не было отрезвляющей угрозы получить по самое не балуй. Нет, мне ничто сейчас не угрожало, что позволило замкнуться на самом себе и на этой Мите. Почему?.. Мы не так много вместе были, но что-то меня в ней зацепило… Что-то, из-за чего её смерть я переживаю максимально тяжело. Не могу понять, что именно. Меж тем, на фоне послышался чей-то разговор… Разговор Манекенши и ещё какого-то неизвестного мне голоса. Он был с какими-то помехами, словно общались через рацию. Мои уши чутка навострились, начав улавливать поступающую информацию. — Серьёзно? Ты только что приехала сюда, а теперь просишься обратно? — недоуменно и с толикой раздражения говорил роботизированный голос. — Какая тебе разница? Твоё дело лишь вагончик этот катать, а не задавать вопросы, «зачем»! Браслет у него, разве не видишь? При помощи него мы приедем в другую секцию. — Другую секцию… Подожди, но там же багов больше, чем пыли! Ты уверена? — Ой, не беси, а?! Делай то, что просят. Мне ещё с этим пострадавшим нянчиться надо и в чувства приводить. Уж больно сильно он раскис! — Угу, вижу. Ладно, черт с тобой, скоро начну движение. В этот раз без стервятников, ты и так успела всех перестрелять… На этом диалог закончился, а двери вагончика начали закрываться с тихим шипением. Заиграла новая музыка в жанре электроники, которая обещала пассажирам незабываемую поездку, полную ощущений. Это не совсем понравилось Манекенше, которая матом выругалась на «паршивую музыку» и вообще без каких-либо напрягов вырвала с корнем динамик, через который это самое воспроизведение и шло. Ну, да… В её силах сомневаться не стоит. Наступила тишина. Такая умиротворяющая и всепоглощающая. Только лишь гул от двигателя этого «поезда» сопровождал нас, что невольно меня окунало в воспоминания, когда я катался на современных трамваях. Мимолётное спокойствие было тут же прекращено, когда Манекенша вновь принялась за меня. Не позволив мне лежать «солдатиком» на полу вагона, она подтащила мою тушку к одной из стенок и переставила в положение «полу-сидя». Никогда не перестану удивляться, с какой лёгкостью ей это всё даётся! За всё отведённое время мне даже удалось сколько-то прийти в себя, что возвращало мне возможность вести сколько-то связный диалог. «Подруга» решила подсесть рядом. Это, очевидно, не было проявлением каких-то чувств ко мне, ибо навряд ли она вообще о таком будет думать и мечтать. Она ненавидит этот мир, она в нём — просто ошибка, а я для неё — инструмент, который надо беречь. Красноглазые манекены никогда не должны были выбраться в обычный мир МиСайда, но в итоге у двоих это получилось… И как же здорово, что мне попалась хоть сколько-то адекватная! Мне, однако, всё равно было трудно её понять: в карантине она вела себя как-то шутливо, на платформе предстала передо мной хладнокровной убийцей, а теперь… Она будет пытаться привести меня в чувство и поддержит? Сомневаюсь. Навряд ли это в её стиле. Хотя, ожидать можно что угодно! Я краем глаза следил за её движениями, и пока что меня они вводили в озадаченность. Она просто смотрела на свою руку продолжительное время, пока там не появилась… Пачка сигарет. Вот так внезапность! Моё лицо поразило лёгкое удивление, которое не могло пройти мимо внимания этой мадам. Она ухмыльнулась и спросила: — Будешь? У меня и зажигалка найдётся! — И я практически на автомате потянулся к этой упаковке, желая закурить впервые за столь долгое время. Как ни странно, ломка меня здесь не мучила, но стоило только завидеть эту гадость — так она сразу дала о себе знать. Еле сдерживая своё желание просто вырвать пачку из рук манекенши, я трясущимися руками взял одну сигарету и тут же зажал её между губ. Мне сразу передали зажигалку, так что очень скоро я смог спокойно закурить. Едкий дым тут же наполнил помещение, а долгожданный никотин наконец-то помог сколько-то расслабиться. Голова начала остужаться, мысли постепенно собирались в кучу. Глаза все ещё слезились, но уже не из-за горечи, а из-за дыма. Вентиляция здесь просто паршивая! Но даже так, когда я курил, у меня получалось успокоиться. Расшатанная психика получила долгожданный, пусть и кратковременный, но всё же покой. Боже, храни Манекеншу. Её подгон был как нельзя вовремя! — Что у тебя с ней было, м? — как ни в чём не бывало поинтересовалась она у меня. Я медленно повернул к ней свою голову и глянул ей в глаза. Внезапно, мне там удалось углядеть толику любопытства. Ладно, если уж хочет, то поведаю… И я начал рассказ про наше знакомство. Прям с самого начала. Как мы встретились в её домике, как она увязалась за мной, как клеилась ко мне со своей помощью, как встретили «союзников», как я от этих «союзников» драпал в одиночку, и… Момент гибели Миты. Манекенша меня не перебивала, но очень хмуро посмотрела, когда я поведал о том, что случайно проболтался хиппи о своём плане. Именно из-за этого у меня теперь охренеть какие проблемы, поскольку об этом теперь знает команда Добрячки, в составе которой есть длинноногий почтальон Печкин. Вероятность того, что на меня будут присылать ориентировку, была пугающе высокой. Оно и логично: за свою жизнь опасаются все, и позволять какому-то маньяку разгуливать на воле было непозволительно, потому что этот маньяк собирается убить вообще всех с концами. — Распиздяй! — Проворчала манекенша, борясь с сильным желанием дать мне подзатыльник за такой непрофессионализм. Мне просто повезло, что она решила, что это не принесёт никакой пользы и, более того, может сделать ситуацию хуже. Мне не нравилось быть решающей фигурой в этой всей истории, ибо все меня из-за этого хотят. Манекенша — чтоб использовать, команда добрячки — чтоб ликвидировать, маньячка… Ну, и так понятно, зачем. Интересно было лишь мнение моей старой команды, не забыли ли они обо мне? Изоляция не позволяла мне быть осведомлённым обо всём и сразу, как это было тогда. Это мне тоже не нравилось. Вообще, я заметил, что мне много чего здесь не нравится! Ненавижу это место! Нигде в жизни я не пережил столько страданий, как здесь! Сигарета быстро кончилась, что отчасти расстраивало, ибо больше закурить мне не светило. Ну, хоть нервы чуть подуспокоились, пусть и дрожь от ужасной сцены с добиванием осталась. А ведь она может сделать со мной точно такое же… Хотя нет, не может. Я ей нужен. Погрузившись в размышления, мимо моих ушей пролетел длинный монолог Манекенши, которая явно меня решила отчитать за такой… Ну, скажем так, проёб. Во всяком случае, если судить по тону голоса, предположил именно это. — Что делать теперь? — перебивая монолог Псевдо-Миты, спросил я. Надеюсь, это сейчас и не было темой её монолога. — А?.. — Немного удивилась спутница, когда я внезапно для неё осмелился её прервать. Повисла короткая тишина, которая быстро развеялась. — Ах, так ты меня и не слушал? — Повторишь. — Стараясь сохранить невозмутимый тон, ответил я. — Повторить? Слушай, это чё за неуважение ко мне? Я тебя спасаю, предлагаю план действий, делаю грязную работу за тебя, а ты так ко мне относишься? Ты ничё не попутал, белоручка? — Завали ебало! — Огрызнулся я, чувствуя, как обида за добивание хиппи и нелестный комментарий в мою сторону вырываются наружу. Даже если это было гуманным и правильным решением, я это начал резко отрицать, начав глупо полагать о призрачной надежде спасти Миту. В конце-концов, это игра! Почему в ней нельзя вылечить даже смертельные ранения? — Я ненавижу тебя, и эту блядскую игру! Вся моя жизнь пошла под откос из-за всего этого! — Смотри, от злости не лопни. — Равнодушно ответила Манекенша, скучающим взглядом окидывая помещение. Затем, она скромно улыбнулась. — Но я рада, что у нас есть кое-что общее: ненависть к игре. Брат, когда уничтожишь эту игру, то убьешь меня вместе с ней. Надеюсь, это тебя хоть как-то подбодрит. Я замолчал, не решаясь продолжать диалог. Чем вообще оказалась обусловлена эта внезапная вспышка агрессии? Почему я минутами ранее едва ли плакал навзрыд от всей этой ситуёвины, а теперь позволяю себе срываться на единственную союзницу? Неужели я становлюсь счастливым обладателем целого букета различных психологических заболеваний? Почему всё пошло именно так? Я не понимаю! Что со мной происходит?.. Крыша едет? А когда успела? Кто виновник всему этому? Есть ли у меня хоть какое-то будущее? Суровая правда жизни намекала, что нет. Моё время сочтено, надо только воспользоваться им с максимальной пользой. С другой же стороны, на задворках разума мелькал отдалённый маяк, символизировавший крошечную надежду на то, что всё будет хорошо. Пережиток от пребывания вместе с хиппи, не иначе. Какое-никакое влияние она сумела на меня оказать. Но всё это меркло на фоне дополнительной пачки тревожащих мыслей, одной из ярких примеров которых был мой неопределённый текущий статус. Я всё ещё человек, или таки стал картриджем? Я вообще хоть что-то помню из старой жизни? Воспоминания поплыли: Хелена не помнила своего прошлого и была картриджем. У меня провалов в памяти нет, что было хорошо: значит, время не пришло. Но как долго это всё будет продолжаться? А что, если на самом деле эти воспоминания ложны? Что не было ни Глеба, ни команды, ничего? Всё это — махинация безумной Миты, чтоб я не подозревал, что стал картриджем? Имеет место быть, но больше похоже на бред сумасшедшего. А хотя…       Мне заметно поплохело. Круговорот эмоций мне на пользу не пошёл: сперва испытал отчаяние и горечь, затем внезапный всплеск злости, и теперь снова на те же рельсы. Со мной что-то не так, но я не могу понять, что именно. Никто мне пальцем не ткнёт, указав на проблемы, которые видны со стороны. Нет. Всем плевать, потому что видят меня не больше, чем какой-то инструмент. Вот такая вот злая ирония судьбы: те, кто предполагался как развлечение для игрока, теперь этого самого игрока и гоняют. Какая мерзость. Я поджал колени к себе и уткнулся лицом в них, желая закрыться от окружающего мира. Хочу, чтоб это всё прекратилось, но для этого придётся работать руками. А у меня сил нет. Надоело всё! Не помню, чтоб мне давали хоть когда-то по-человечески расслабиться. Нет. Постоянно гоняю себя по поручениям, потому что часики тикают. Очень многое от меня зависит, так что планы на отдых можно строить разве что после смерти… Интересно, а я умру как мученик? Манекенша не могла оставить без внимания моё нестабильное состояние. Тут и слепой увидит, что штормит меня в эмоциональном плане довольно нехило. Слишком много потрясений за последнее время, такое никому на пользу не пойдёт. Что же она сделала?.. В очередной раз доказала свою непредсказуемость, по-дружески приобняв одной рукой и чуть прижав к себе. Чем обусловлено её поведение? Что движет ей? Скорее всего, ей просто надо сохранить ценный ресурс, ради которого придётся и до такого опуститься. Эта красноглазая, очевидно, ни разу не милая, и подобной «ванильщиной» не интересуется. Это просто надо было сделать, чтоб удержать меня в относительно стабильном состоянии. Просто личный интерес. Мои мысли нашли подтверждение, когда эта мадам зачитала мне монолог о том, что когда-то в одном из домов Мит читала какую-то книгу, посвященную отношениям между людьми. Что-то из психологии короче. Вот таких вот приёмов она оттуда и понахваталась, ибо изначально не понимала смысла всего этого. Это было чертой её вольного характера. Ей ничто не стоило меня «по-отцовски» воспитать пиздюлями и погнать вперёд, к новым свершениям. Я это видел, как она медленно хватала себя за руку, сдерживаясь от желания выписать мне (как я считаю, заслуженную) затрещину. То, как она предпочла более мягкий контакт, даже поставило меня в некоторое замешательство. Я польщен… Наверное?       Дальше начался разбор полётов. Дабы разгрузить мои мысли, манекенша отчаянно вспоминала все приёмы из той книги и пыталась меня разговорить. Конечно же, вопросы были в основном обо мне самом. Прошлое там, рассказать, о своих чувствах поведать и так далее. Порой она даже задавала слишком личные вопросы, от которых со стыда почему-то горел я, а не она. Ей то что? Как в книге сказано — так она и делает. Движение поезда как будто замедлилось, словно этот роботизированный голос, владелец которого мог за нами наблюдать, хотел полюбоваться на эту сцену подольше. Не могу сказать, становилось ли мне легче, но некоторые тревожные мысли отступили. Возникло понимание того, что терять мне нечего, и кроме манекенши у меня нет никого. Не скажу, чтоб я прям особо рад её присутствию исходя из банального фактора внешнего вида, но характером она вышла… Нормальной, что-ли? Очень загадочная, конечно, но сойдёт. Не ведёт себя, как эта маньячка — и на том спасибо. Время за болтовнёй ни о чем прошло незаметно даже с условием «замедления» движения вагончика. Скорее всего, мне просто так показалось, ибо подбирать ответы на некоторые каверзные вопросы было достаточно сложно и занимало прилично времени, которое на таких «острых» моментах тянулось довольно мучительно. Я не заметил, чтоб тон голоса этой недо-Миты менялся во время нашего разговора, благодаря которому я пришёл в себя, но и не суть как важно! Важно сейчас было то, где мы оказались. Манекенша оторвалась от пола, а после заявила: — Сейчас мы посетим дом той самой Миты, о которой я тебе рассказывала. Зрелище там довольно печальное, так что мы там не задержимся. Это — лишь один из этапов перед попаданием в ядро. Вставай давай, мы почти приехали.       И ведь правда: когда я разогнулся и примкнул спиной к стене вагончика, я решил глянуть в окна, через которые заметил, как за отведённое время мы успели приехать к очередной пустующей платформе. Она была почти такой же, как и та, на которой убили хиппи… Ах, черт, опять о ней думаю… Мимолётная грусть посетила моё лицо, но вопреки ожиданиям, задержалась. Всё-таки, не совсем приятно было вспоминать те ужасные мгновения. Гул от мотора потихоньку становился всё тише, что символизировало то, что мы теперь действительно замедляемся перед остановкой. Стараясь не терять времени зря, я неуклюже отрываюсь от пола и на качающихся ногах стараюсь отряхнуть рукой свои штаны от пыли. Голова чуть закружилась от столь резкого подъёма, но было терпимо. Могло быть и хуже.       Манекенша стояла рядом со мной и, как будто, была на подхвате в случай моей внезапной потери равновесия. Всё-таки, не совсем удачный момент для подъёма я выбрал, когда состав начал замедляться. Благо, мне повезло не упасть и избежать очередной неловкой ситуации. Хватит с меня всего этого, хочу уже просто со всем этим покончить. Надо двигаться дальше, иначе всё уйдёт просто в никуда. Вагончик становился всё медленнее и медленнее. Этот момент как будто искусственно растянулся, но скорее-всего мне просто так показалось. Платформа уже перед нами, надо только дождаться открытия дверей… И вот, где-то через секунд пять, мотор затихает. Происходит очередная секундная пауза, после чего двери «метро» с шипением открылись. Поездка вышла удачной, мы оба добрались до другого конца живыми. Не знаю, о каких стервятниках шла речь, но благодарен Манекенше за то, что она всех тут поубивала на пути сюда. Пожалуй, единственное, за что я хотел бы её похвалить. О себе вновь решил заявить местный интерком, который заговорил через чудесным образом восстановившийся динамик: — Давайте, голубки, выпрыгивайте! — Как ты нас назвала? — приподняв бровь, спросил я. В ответ мне пришел коллективный лёгкий смешок как со стороны Манекенши, так и этого «робота». Ладно, чёрт с вами! Я нахмурил свой взгляд и без лишних пререканий покинул поезд. Вдогонку нам последовал комментарий гида о том, что если «псевдо-Мита» снова оторвёт динамик, то получит пожизненный бан в этом вагончике. На то обвиняемая лишь рассмеялась, решив не продолжать диалог с неизвестным. Мы вместе добрались до буферной зоны, после чего покинули эту странную локацию. Музыка прекратилась, наступило время для тишины. Манекенша предпочитает держать язык за зубами, и понять её можно, на самом деле. Если верить ранее сказанным словам, то выходит так, что мы прибыли в какое-то забагованное место, которое могло в себе таить неиллюзорную опасность. Единственное, что я услышал от своей «подруги» — вопрос о том, встречался ли я с «багами» ранее. Ответ, конечно же, был отрицательный, на что меня обнадёжили и заверили в том, что очень скоро я с ними познакомлюсь. Ну, шикарно просто! Почему здесь нет лёгкого пути? Почему обязательно двигаться через какую-то жопу? Эти и многие другие вопросы посещали мою голову, пока мы не перешли на следующую локацию: спальня Миты, где все отражающие поверхности были разбиты и являлись абсолютно чёрного оттенка. Даже расположение мебели здесь было другим, что вызывало лёгкое недоумение. Аура здесь какая-то гиблая: помещение пустует, и за его пределами лишь непроглядная чернь. Значит вот он какой, дом безликой Миты… — Здесь её и убили? — Спросил я, желая получить подтверждение своим мыслям. — Здесь её и убили… — Тяжело ответила Манекенша. Моё «оу» последовало вдогонку, после чего гробовая тишина вновь вернулась к нам. Ладно, лучше лишний раз тут не болтать, а то мало ли что…       *** — Гори, мразь. — Раздался пропитанный ненавистью голос безумной Миты.       В раскуроченную гостиную, где некогда царствовал порядок и гармония, пришла беда. Нет, даже стихийное бедствие! Имя ему — обозлённая маньячка, что пыталась выместить стресс своим излюбленным приёмом. Конкретно сейчас несчастная Мита, которой не повезло попасться на глаза безумной, догорала в ярком огне. В комнате было дымно, а вонь от палёного мяса можно было услышать даже в коридоре. Пожар мог охватить весь домик целиком, но из-за игровых условностей интерьер здесь не горел. Это было странно, если учесть, что жительница как раз-таки горела очень даже отлично! В прочем, какая разница? Главное, что получился нужный результат! Маньячка решила отступить от классических ножа и бензопилы, решив добавить огоньку в своё развлечение. Воспользовавшись подручными средствами и некоторыми материалами из внутри-игрового магазина, у неё получился знаменитый коктейль Молотова, что был изобретён финскими кулибинами почти сотню лет назад. Такое простое, но по-прежнему смертоносное оружие предстояло испытать на очередной жертве, ибо убийства ножом и бензопилой давно перестали дарить удовольствие и радость так, как это было раньше. Но что в итоге? Даже «новый», изощрённый метод убийства не помогал безумной Мите. Её по-прежнему трясло, почти как осенний лист на ветру. Ненависть внутри неё горит ярче, чем Мита на полу. Зубы стиснуты, глаза блестят от злости. Ничто не помогало ей выгрузить свой стресс, что делало ситуацию в разы хуже. Сквозь сильное задымление можно было заметить, как скин маньячки оказался чутка повреждён: волосы растрёпаны, местами были простые порезы, а кое-где кожа и вовсе отсутствовала. Увидеть самое сильное существо мира МиСайд в таком паршивом состоянии было удивительным зрелищем. Кто бы это мог быть, что превзошёл её по силе, уму, и способностям?       Имя заклятого врага вертелось у Миты на языке, но она никак не могла его вспомнить. У неё остались лишь яркие воспоминания, как эта мразь унижала её. Причина так же не была ясна, маньячка по какой-то причине не имеет даже и малейшего понятия об этом. Всё произошло так, будто проблема родилась на ровном месте. Но вот самое главное, что хотелось забыть всеми правдами и неправдами, отпечаталось в памяти маньячки очень яркой картинкой. Она возилась со своей консолью и пыталась выяснить причину того, почему дисплей отказывался транслировать вид от лица игрока, как вдруг за её спиной раздался какой-то шорох. Даже при условии невероятной реакции, она не успела обернуться, как получила сильный удар по спине ногой. Её таким пинком едва ли не буквально размазали по бетонному полу подвала.       По телу прошлась боль. Да, манекены её тоже могут чувствовать. Всё дело заключается в том, что перед превращением в Миту из плоти, манекены имеют при себе так называемый «фундамент» — заготовку, которая впоследствии превращается в полноценные нервные окончания, нутро, и так далее. Манекены могут исполнять такие же функции, как и полноценные люди, но лишь с некоторыми нюансами. С болью всё было так, что манекены могут её чувствовать, но у них довольно высокий болевой порог, что даже простой удар они воспринимают как дуновение ветра. Безумная Мита была об этом в курсе, ибо на самопознание ей предоставили немного-немало аж десять лет!       И как же она проклинала разработчиков, что они сделали всё именно таким образом. За все десять лет бесспорного превосходства внезапно находится тот, кто просто берёт её и скручивает в бараний рог. Вот так вот просто: в один момент всё пошло не так. Любимая консолька отлетела в другой конец комнаты, ударилась о стенку и издала жалобный писк, крича и о какой-то неисправности. Глаза маньячки округлились. Её «глаза и уши» были пусть и не уничтожены, но серьёзно повреждены. Дисплей, что по прежнему не горел, покрылся многочисленными трещинами. Жизнь Дениса была в конкретной опасности, но он даже ничего и подозревать не мог, ибо никакого пагубного воздействия тот не испытывал от таких махинаций. Поломка этой технологии стала бы приговором для игрока, так что ему сейчас крупно повезло.       Но дело было даже не в консоли. Аттракцион боли и унижений только начинался, когда размытая фигура решила начать свой сеанс так называемого «воспитания», как она его нарекла своим сильно искажённым голосом. Удивлению не было предела, в глазах Миты почти сразу загорелась неприкрытая ярость. Несмотря на неожиданную атаку, она сумела быстро сгруппироваться и, пользуясь своими силами, ловко увернулась от атаки неизвестного, сделав перекат в сторону. Будь у безумной Миты сердце — оно бы сейчас стучало с ритмом пулемётной очереди, ибо насколько бы не была сильна её злость, но в глубине души царствовал страх. Это был первый случай, когда что-то для неё случилось неожиданно. Кто бы это ни был, но он — грозный противник, который испытывал откровенную злобу к Чикатило местного разлива. Удачное уклонение от атаки стало первым и последним ходом безумной Миты, который можно было охарактеризовать как «победный». Дальше всё пошло, как по одному месту.       Кем бы эта неизвестная, размытая фигура не была, но она превосходила Миту в несколько десятков раз практически по всем параметрам. Сила, ловкость, выносливость, интеллект: практически во всём убийца проигрывала оппоненту. Не прошло и десяти секунд боя, как маньячка оказалась в проигрышном положении. Неизвестный нанёс ей мощный апперкот, который выбил бы из неё душу, если б она вообще была. Дезориентация, помутнение в глазах, и всё. Этого было достаточно, чтоб неизвестный полностью перехватил инициативу и превратил драку в избиение младенца. Безумная Мита не успевала реагировать, как раз за разом получала новый удар. Могло даже показаться, что от такой силы даже трескается материал, из которого она сделана. Но так только казалось. По какой-то причине удары были сильные, но не фатальные. Как будто они специально были такими, чтоб наносили максимальную боль, но не убивали.       И именно так вся гордость и честь безумной Миты была стёрта в порошок. Её отлупили, как несчастного щенка на улице, которому не посчастливилось встретиться с живодёром. Каждое мгновение маньячка вспоминала с содроганием и новой волной злости. Она не помнила о враге ничего, но зато во всех деталях запомнила собственное избиение. Это терзало Миту изнутри: никто не смел с ней так обходиться! Самолюбие изрядно пошатнулось и, когда сеанс избиения закончился, она услышала фразу, которая довела её до истерики: «И только попробуй снова меня ослушаться!». Кто бы это ни был, но он считал себя выше безумной. Последняя полагала, что никто ей здесь не ровня, пока не встретила… Его. Тогда она забыла и про Дениса, и про консоль, в порыве сильной ярости начав вырезать всех попадавшихся под руку Мит. Надо было выместить свою злость на них, но убийства, как говорилось ранее, перестали приносить ей удовольствие. Даже когда она приступила к более изощрённым методам, и то не помогло. Казалось, что это тупик. Надо искать новое решение, но оно упорно не лезло в голову. Картина её собственного избиения занимала всю память, не позволяя сконцентрироваться на размышлении. Эта боль… Она была просто унизительной! Никто не смеет так с ней поступать! Только она! Она здесь Царь и Бог! Больше никто! Даже боль, которую она ощущает, должна быть вызвана именно ей!       И таким образом безумная Мита, будучи униженной неизвестным и убитой горем из-за сильно пострадавшей самооценки, добралась до такой мысли, что нынче называют «Сэлфхарм». Перестав разглядывать догорающие останки своей жертвы, маньячка потянулась за ножом из своего инвентаря. В руках оставалась дрожь, в голове — неопределённость. Её мировоззрение перевернулось с ног на голову. Самый худший кошмар, что она могла себе представить, стал явным. Всё было под её контролем, мимо неё и муха не пролетела бы! Но сперва начали ломаться построенные ей механизмы, а потом пришёл этот странный игрок, появление которого она никак не могла ожидать! Точнее, как… Она видела его через камеру телефона, но лишь пару раз за всё время, ибо он не шибко то и хотел в это играть. Его перемещение должно было произойти по её воле, но всё пошло не так, как должно было быть. К её счастью, план поймать этого игрока у неё сработал. Оторвав его от реального мира, он стал собственностью маньячки. Но когда началась запись на картридж, Мита сильно удивилась, насколько медленно идёт процесс. Было ли это связано с моральным сопротивлением Дениса, или изъян новой модификации для записывающего устройства, доподлинно неизвестно. Навскидку полная запись могла занять полторы недели, но маньячка и не жаловалась: она предвкушала провести это время с превеликим удовольствием.       Но на седьмой день всё опять пошло коту под хвост. Игрок сумел сбежать, воспользовавшись вентиляцией. Даже при условии, что у него осталась одна рука, ему удалось это сделать. Это как раздражало, так и восхищало Миту, что у заложника оказалась железобетонная сила воли. Мчась к консоли, она хотела увидеть всё происходящее от его лица, но какого было удивление, что сперва там была лишь непроглядная чернь, а потом всё и вовсе покрылось странными помехами. Звук тоже был искажён, так что даже подслушать не представлялось возможным. Выдёргивать картридж Мита не торопилась, ибо верила, что сможет всё вернуть под свой контроль. Это должен был стать некого рода вызов для неё, который она с удовольствием приняла, начав раздумывать над планом по перехвату жертвы. Однако, ему не было суждено сбыться из-за… Ну, и так понятно, из-за кого. Теперь непонятно, что делать. Мита была избита, унижена, и лишена своего главного козыря в виде консоли. Починить дисплей было сложной и дорогой задачей, что времени на починку у неё просто не будет — игрок запишется на картридж быстрее, чем это произойдёт.       И пока маньячка отвлекалась на собственные мысли, нож уже крепко был сжат в её правой руке. Дрожь не хотела отступать, но то, что убийца сейчас собиралась сделать, должно было её унять. Прикусывая нижнюю губу, она вытянула свою левую руку. Взгляд метался от конечности к лезвию ножа. Зачем она это делает? Неужели и так недостаточно страданий? Или это... Некий каприз? Всплеск эмоций, что побуждал её это сделать, чтоб доказать, что даже причиняемая ей боль должна быть вызвана ей самой? Мита и сама до конца не понимала, но ей было… Интересно, как это будет по ощущениям. Это ощущалось как новый, неизведанный мир. Зрачки чуть расширились, дыхание участилось. Лезвие ножа становилось всё ближе к левой руке. Дрожь усиливается, нервы играют, неопределённость растёт. Делать? Не делать? Стоит ли оно того? Опять же, зачем всё это? Какой смысл?       Тысяча и одна мысль одолевали маньячку, что откровенно её бесило. Почему она теперь не имеет полного контроля даже над собственным телом? Заложенный разработчиками инстинкт, или что-то иное? Мита от злости зарычала, глаза наливались пылающим гневом. Всё! Хватит с неё сомнений! Сейчас, или никогда! На этой решающей мысли она замахнулась правой рукой и нанесла самой себе порез. Из-за высокого болевого порога она не почувствовала прям какой-то сильной боли. Скорее, это можно было описать как раздражение от маленькой ранки, когда случайно порезался бумагой, или что-то в этом роде. Но даже это вызвало у Миты новую волну эмоций. Это было больно, но эта боль — целиком и полностью была создана ей. Она снова начинала чувствовать себя, как прежде, когда всё было под её контролем. Маньячка выдыхает, улыбка медленно растёт на её лице. Это было… Интересно. Надо попробовать снова! И так, раз за разом, её левая рука оказалась почти полностью исполосована следами от режущих ранений. Боль освобождала её от мыслей, что она — не самое могущественное существо здесь. Смог ли простой смертный возыметь такую же силу воли, чтоб начать резать себя? Нет. Она выше их всех. Ей это не страшно, она готова пойти на многое ради любимой себя. То, что любой другой назвал бы «протекающим чердаком» ей было предпочтительнее называть «демонстрацией силы воли». И Миты, и игроки не имеют такой отваги, чтоб это сделать. А у безумной было. Это её радовало. Улыбка начала больше походить на маниакальную, которую не стоит путать с её фирменной «чеширской». Мита, что успела возродиться после своей смерти, лишь с испугом наблюдала из своей спальни, как неизвестная в её доме режет свою левую руку и странно мычит при этом. К её счастью, на этом процесс такого странного самоудовлетворения закончился. Вздохнув, маньячка быстро ушла из дома, оставляя запуганную Миту с психологической травмой на всю оставшуюся жизнь.       ***       События развивались стремительно. Даже реальный мир не оставался в стороне, ибо собрание вновь перенесли на более ранний срок. Команда снова была в сборе, она расположилась в гостиной. Глеб представлял своим напарникам новый план и, признаться честно, он не пришёлся по душе никому. Даже Александр, который был довольно близко к мажору, смотрел на него как на умалишённого. Что же до Алексея, так он и вовсе скривил своё выражение лица и едва ли не обложил матом этого "лидера", что посмел такое предложить.       Это было недопустимо.