Часть 3. «Буду паинькой. Честное слово»

***

За неделю до происходящих событий

Намечался корпоратив отделения, все были в предвкушении события, гадая, чем в этом году их удивит начальство. И начальство удивило. Кривицкий встал в позу и наотрез отказался праздновать Новый год с коллегами, откровенно признавшись, что ему там скучно, шумно и неинтересно.       — Ир, ты забыла, что я там уже был без тебя? — напомнил он ей.       — Теперь пойдём вместе. Посидим, пообщаемся, повеселимся. Как ты говоришь, вкусненько поедим, — попыталась переубедить его Ирина.       — Ты можешь идти, но без меня. Я не хочу. Не хочу с коллегами, не хочу с отделением, не хочу с начальством, — решительно заявил Геннадий.       — Ген, я не понимаю твоё нежелание побыть в кругу коллег вне работы. — Ирина искренне недоумевала, почему Кривицкий так категоричен в своём нежелании праздновать Новый год с коллективом.       — Мать, да они мне надоели на работе. И ты ещё предлагаешь праздник с ними отмечать? За столько лет я убедил тебя сделать выходные нам обоим с двадцать седьмого числа без каких-то дежурств! И что я слышу?       — Что? — поинтересовалась Ирина, чувствуя, что муженёк начинает наращивать обороты. Кривицкий движением руки поправил волосы на затылке, копируя движения жены, откашлялся и, изображая супругу, произнёс:       — Гена, пойдём на корпоратив с отделением. Нас все ждут. Уморительная сцена рассмешила Ирину, и она, не сдержавшись, залилась смехом:       — Ген, прекрати. Я тебе так не говорила.       — Говорила, говорила. И именно так. Ещё в голос нежности добавила и глазки невинные сделала, — заметил он и, и потупив глаза, вновь изобразил любимую жёнушку. — Гена, там же все наши будут. Продолжая утирать слёзы от смеха, размазывая тушь по лицу, Ирина пыталась успокоиться и вернуться к обсуждению внезапно возникшей проблемы:       — Ну хорошо, мы не пойдём со всеми, но что я им должна сказать?       — Правду. Так и говори: сволочь еврейская, не хочет. Забил он на всех вас, — без тени иронии произнёс муж. От этих слов Ире стало настолько смешно, что она взмолилась:       — Генка, заканчивай. Ты же знаешь, я не могу так сказать. Я…       — Заведующая отделением. Я помню, — и с этими словами он плюхнулся на стул и, взяв в руки столовые приборы, начал энергично уничтожать ожидавший его ужин. С шумом втягивая в себя ускользнувшую от остальных спагеттину, Кривицкий добавил: — И главное! Я помню, у нас с тобой слишком мало времени, чтобы я им разбрасывался.       — Ну и что ты предлагаешь? — просила Ира и, заметив, как тарелка мужа пустеет на глазах, добавила: — Ещё крылышки есть. Будешь?       — Угу! — муж с набитым ртом кивнул и тут же протянул полупустую тарелку. Набросившись на первое крылышко, он начал выкладывать жене свой план праздничных дней: — Не переживай, в ресторан мы тоже пойдём. Но только вдвоём!       — И ты, конечно, уже выбрал? — любопытство Ирины Алексеевны начало поднимать голову. Но чтобы не обнадёживать Кривицкого, она отвернулась к плите и сосредоточенно начала перекладывать оставшиеся на завтра крылышки в контейнер.       — Ну, конечно. Даже забронировал столик в сентябре. — Геннадий был явно доволен собой.       — Когда? — она подумала, что он оговорился.       — В сентябре. — Никаких оговорок. Муж выглядел крайне спокойным, объясняя ситуацию: — Ресторан хороший, нужно было бронировать как можно раньше. Геннадий облизнул пальцы, и второе обглоданное крылышко покинуло тарелку Кривицкого. Глядя, как муж расправляется с ужином, Ира подколола:       — Надеюсь, в ресторане баранью тушу заказывать не будем.       — Нет. Там морепродукты. — не поняв её сарказма, уверил он. Она вздохнула и покачала головой:       — Я не про ресторан. Я про ужин. Ты что сегодня не обедал?       — Нет. Ир, а когда? Некогда было. Ты, когда умчалась с Полонским в министерство, нам взрыв бытового газа привезли. — Кривицкий проглотил последний кусок с крыла курицы и жалостно посмотрел на жену. — А больше ничего нет?       — Ты серьёзно не наелся? — Ира была шокирована. Она никогда не замечала, чтобы Кривицкий уничтожал приготовленное тазами. Он любил поесть вкусно, но это никогда не было много. Сегодняшний ужин мужа выходил за рамки разумного.       — Нет.       — Ну, понятно. Пирожки от Фаины закончились. Подруга выбыла из строя и друг голодный. Не вздумай ещё в отделении сказать, что я тебя не кормлю, — предостерегла она, придавая угрозам налёт лёгкого юмора.       — Ладно. Я кофе попью и хватит.       — Что-то мне это не нравится. Как хочешь, но ты должен есть. У тебя лекарства. — Забота о муже выползла на первый план и спровоцировала желание подложить на его тарелку ещё одно крылышко, которое, как назло, не вмещалось в контейнер. Именно поэтому оно перекочевало на тарелку Гены.       — Спасибо, — он поблагодарил жену и продолжил: — Вернёмся к нашему плану на праздники.       — Я уже всё поняла. Мы идём в какой-то безумно дорогой ресторан. Где будет куча незнакомого народа, дорогущая невкусная еда, и ты будешь чувствовать себя звездой, — иронично заметила жена.       — Ничего ты не поняла! Чувствовать звездой себя будешь ты. И на кучу народа плевать. На твоём корпоративе не меньше будет и всем улыбаться нужно, — подытожил он, вонзив зубы в хрустящее крылышко. — А я не хочу улыбаться. Ир, я хочу посидеть в хорошем ресторанчике, вкусненько поужинать, выпить по бокальчику винца, послушать живую музыку. В конце концов, пригласить тебя на танец! И вернуться домой. Всё!       — И никакого романтизма… — протянула Ирина с недовольством, чувствуя, что что-то в его выдвинутых планах не сходится.       — И никакого романтизма. — Кривицкий тут же кивнул, давая понять жене, что он предельно честен в своих словах. — Но если хочешь романтизм, пойдём на цумовский каток.       — Ген, какой ещё каток? Ты забыл? У меня спина!       — А я разве сказал, что мы будем там кататься? Мы просто пойдём, посмотрим, погуляем.       — Так начинается: посмотрим, погуляем, потратимся. Дома можно просто посидеть? — она попыталась угомонить мужа, понимая, что намеченный поход в ресторан обойдётся для них в кругленькую сумму.       — Ну наконец-то! — Он подскочил со стула и ринулся к ней. Нежно потеребив пальцами её щёки, он чмокнул жену в кончик носа и просиял. — Конечно! Конечно, мы будем дома. Наварим холодца, нашинкуем салатиков, украсим ёлку и тихо-мирно, как настоящие пенсионеры, отметим Новый год, после чего отправимся спать.       — Тебя уложишь! — подковырнула она его.       — Буду паинькой. Честное слово. Только… — в его голосе зазвучала игривость.       — Начинается. Что ещё? — Она знала Кривицкий, не тот товарищ, который так просто сдаётся. Даже если он и пошёл на попятную, значит, у него есть на это свои причины и ему это выгодно.       — Платье тебе нужно для ресторана купить, — слова прозвучали настолько буднично, как будто он оповестил жену о том, что дома закончилось мыло.       — Даже не мечтай. В прошлом году купили, один раз к Полонским сходили. Пойду в ресторан в нём, — Ирина попыталась настоять на своём. Но её попытки быть настойчивой были ничем в сравнении с категоричностью мужа:       — Нет. Пойдёшь в новом, — спокойно, но твёрдо отрезал все пути к отступлению он.       — Господи! Да не хочу я никакое новое платье. Зачем оно мне? — раздражённо заметила она.       — В театр пойдём. — Новая порция предложений не заставила долго ждать.       — Ну уж нет. Никаких театров. Твою фантазию не остановишь!       — Тогда только платье. И никаких катков, театров, кино, опер и балетов. А то я ещё подумал, может, на "Щелкунчик" билеты попробовать взять, — с задумчиво произнёс муж.       — Кривицкий! У тебя лишний миллион? — хмыкнула Ирина, — так раздай страждущим. Геннадий заржал над шуткой:       — Нет. У меня даже лишней жизни нет.       — Хотелки свои пригаси. В Склифе тебе будет и театр, и опера, и кордебалет. Понял? — Тон жены стал строгим. Ирина Алексеевна не заставила долго скучать. Но кухня не была её кабинетом, и дома она не была заведующей. Да и не хотела она ей быть рядом с ним.       — Понял. За платьем идём?       — Я тебя сейчас прибью! Честное слово! — её пальцы сомкнулись на шее мужа, и она стиснула зубы в пытке изобразить свою злость на него. Но злость была мягкой и нежной. Её руки обняли его голову, и она прижалась щекой к его волосам.       — Значит, идём. Отлично! И, кажется, я наелся. Спасибо, Егорова, всё было очень вкусно! — подытожил он, как будто завершил важнейшую миссию всей своей жизни.       — На здоровье. Сразу про заказанный ресторан сказать не мог? — И всё же маленькая обидка соскользнула с её языка.       — Я сказал.       — Сказал он, как же. Пока клещами не вытащила! Вот что за дурацкая привычка: всё втихушку делать? — тихо пробурчала она.       — Егорова, ну не ворчи. Также интереснее, — сытый и довольный Кривицкий поднёс её руку к губам и поцеловал, прикрыв глаза.       — Я с тобой с ума сойду. — Жена окончательно сдалась. Глаза Кривицкого распахнулись, и хитрющая улыбка озарила его лицо:       — Тогда точно интересно будет.