Часть 6. «Ты мне обещала»

***

      — Ир, ну ты где? — спросил он, дождавшись, когда любимая жена наконец-то ответила на его звонок. Названивая ей в течение часа и слыша в трубке лишь бесконечное, «Абонент сейчас недоступен», Геннадий начинал нервничать. Его тревога росла в геометрической прогрессии, и даже не столько за вечер, который он так долго вынашивал, сколько он боялся, что его Ирина Алексеевна пошла на какую-нибудь экстренную операцию со своим другом Михалычем и выйдя с операционной, ей уже будет не до ресторана, праздника и даже не до него.       — В смысле ты не можешь? Что там опять? Мы же со всеми договорились… Так, я понял. Всё я сказал, понял. Жди. Скоро буду. Кривицкий отключил телефон и посмотрел на приготовленное платье супруги. Раскачиваться и ждать не было времени, минуты стремительно таяли. Вариант по спасению праздничного вечера был один — заказывать такси и мчаться на всех парах в Склиф. Быстро переодевшись в новую рубашку, которую он успел простирнуть и отпарить, Геннадий посмотрел в зеркало. Рубашка сидела как влитая, супруга точно угадала с размером. Чёрный пиджак, запонки с серафинитом — подарок жены на годовщину семейной жизни — завершили образ. Покрутив в руках бабочку, Кривицкий отложил её на комод и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Так было значительно лучше, да и дышать было значительно легче. Впереди ждал ужин с женой, а не официальное мероприятие. Пробежав взглядом по туалетному столику жены, он, перепрыгивая пальцами с одного флакона на другой, выбрал один из любимых ароматов Ирины. Ему тоже нравился долгий тёплый шлейф нишевого парфюма. После чего быстро накинул полупальто и, схватив портплед с платьем и пакет, в котором находились туфли жены, выскочил из квартиры, на прощание оповестив Жорика: «Остаёшься за старшего! Не скучай!». Стрелки часов неумолимо подбирались в семи часам вечера, и они как час должны были сидеть в «Ле Ресторане» и наслаждаться достойным спиртным и свежайшими морепродуктами, а вместо этого ему пришлось звонить в ресторан, чтобы продлить бронь и вытаскивать жену из стен Склифа. Примчавшись в отделение первой хирургии, Геннадий на стойке регистрации поинтересовался о происходящем в отделении и, услышав, что всё идёт в штатном режиме, выдохнул с облегчением. Поднявшись в кабинет жены и предварительно постучав, чего сам от себя не ожидал, он вошёл, не дожидаясь приглашения. Картина, представшая перед ним, была предсказуема: Ирина Алексеевна сидела, уткнувшись в бумаги, и на появление мужа, не поднимая головы, отреагировала:       — Ген, подожди немного. Мне одну форму заполнить осталось.       — Нет, Ир! Никаких форм! — Кривицкий захлопнул папку и выдернул ручку из пальцев жены. — Ты мне обещала. Я и так уже бронь продлил. Я хочу в ресторан! Я готовился к этому дню четыре месяца. Четыре месяца! А ты мне даже два часа уделить не можешь.       — Ген, ну что ты шумишь? Я тебе весь вечер уделю. Немного подожди, и всё закончится, — сказала начальница Ирина Алексеевна, продолжая думать о недописанном отчёте.       — У меня сейчас терпение на это всё закончится! — его голос стал настойчивым, — Нас ждут. Я уже задаток внёс, чтобы нас дождались.       — Какой ещё задаток? — не поняла супруга.       — Денежный, какой же ещё! — вспыхнул Геннадий и, пытаясь успокоиться, протянул Ирине портплед: — Ир, я серьёзно. Переодевайся!       — Прямо здесь?       — Господи, ну не в ресторане же! — воскликнул Кривицкий и, указывая на стопку папок на столе заведующей, добавил: — Кажется, из-за всех этих бумажек я теряю свою жену.       — Не психуй и сядь. Я в туалете переоденусь, — сказала она и собралась покинуть кабинет, перекинув через руку кофр, но муж перегородил ей путь.              — Ничего подобного. Здесь переодевайся, — с этими словами он повернул ключ в замке и уселся на диван, — я жду. Время пошло. У тебя пять минут. Нас такси ждёт.       — Ты что сразу не сказал? — Кривицкая заторопилась и быстро открыла портплед, извлекая вечерний наряд.       — Думал, догадаешься, что сейчас такси на вес золота. Ир, давай в темпе вальса. Я пока таксисту перезвоню, чтобы не слинял. Ровно через пять минут они покинули стены Слифа, чтобы провести вместе предновогодний вечер, о котором так долго мечтал Кривицкий.

***

      «Ле Ресторан» встретил их мягкой инструментальной музыкой, приглушённым светом, новогодней ёлкой и очаровательным хостесом. Он принял у Кривицких верхнюю одежду, уточнил, на чьё имя был заказ столик и улыбнувшись гостям со словами: «Минуточку», растворился. Зал был полностью заполнен. Ирина не заметила ни одного свободного столика и, дёрнув мужа за рукав пиджака, шепнула:       — И где ты видишь наш стол?       — А я говорил, чтобы ты пошевеливалась, — нравоучительно заметил Кривицкий, но после этого сжалился над провинившейся, — расслабься, наш столик на втором этаже. Там меньше народа и вид на зал как на ладони.       — Откуда знаешь? — подняв голову вверх и заметив один пустующий столик около прозрачной перегородки на втором этаже ресторана, подозрительно спросила Ирина.       — Я же сказал, готовился четыре месяца, — напомнил Геннадий. Появившийся хостес обворожительно улыбнулся и произнёс волшебные «Прошу за мной!». Кривицкие поднялись по лестнице и действительно оказались за столиком на две персоны у самого прозрачного экрана.       — Меню, пожалуйста! — хостес протянул меню Ирине и винную карту Геннадию, — Приятного вечера!       — Благодарю, — последовал общепринятый ответ от пары, и Кривицкие принялись изучать меню. Геннадий давно изучил меню «Ла ресторана» и быстро определившись с винной картой, наблюдал за Ирой. Почувствовав на себе взгляд мужа, Ирина оторвалась от меню и, вопросительно посмотрев на Геннадия, спросила:       — Что?       — Ты сегодня такая красивая, — он сделал комплимент и откровенно признался, — любуюсь.       — Любуйся! — Разрешение жены было получено, и она вновь погрузилась в изучение меню, пытаясь за кожаной книжицей скрыть свою улыбку. Выдержав паузу, Ира прикрыла меню и, накрыв кисть мужа своей ладонью, почти беззвучно произнесла.       — Ты сегодня шикарно выглядишь. Кривицкий практически не слышал этих слов, он прочёл их по её губам. Освободив свою руку от нежного прикосновения супруги, он слегка наклонился и поднёс её руку к своим губам, ничего не сказав. Но в его взгляде было столько тепла и благодарности, что она смутилась. Убрав свою руку из его ладони, она вновь открыла меню и поинтересовалась:       — Ты уже выбрал?       — Да, конечно.       — Ты же не читал меню.       — Я его уже наизусть с сентября выучил. Предлагаю взять устриц, салат с манго с гребешком и фрикасе с морепродуктами. Филе сибаса или филе палтуса.       — Палтус с фасолью. Я не хочу. Давай, сибас.       — Хорошо. Может, будешь другой салат?       — Нет. Я тоже гребешок хотела. А что пить будем? Вино?       — Я склоняюсь к бутылочке хорошего шампанского. Или ты что-то хочешь другое? Пиво?       — Конечно! И скумбрию! — пошутила она, вспомнив вчерашнее утро.       — Вот чего нет, того нет, — рассмеялся Геннадий и уточнил, — Значит, шампанское?       — Да. Раз праздник, значит надо праздновать по традиции. Подошёл официант, русоволосый парень, представившись простым русским именем Иван, без записи принял заказ, уточнил, какое именно шампанское выбрали супруги, и услышав: «На ваш вкус!», расплылся в улыбке. После чего предложил десерты, о которых Кривицкие забыли, и совместно, выбрав десерт Павловой, удалился.       — Ген, а если он какую-нибудь кислятину принесёт?       — Не переживай, не принесёт. Я показал, что доверяю ему и его вкусу. Ваня постарается.       — Стратег! — улыбка вновь озарила лицо жены. Она оглядела их зал, бросила взгляд на столики первого этажа и заметила, — Красиво! Интерьер необычный, как в замке. Ты на люстры обратил внимание.       — Конечно. С наших мест их сложно не заметить. Выросший буквально из-под земли, пока Кривицкие крутили головами, рассматривая стены ресторана, Иван водрузил ведёрко с шампанским на стол, после чего открыл бутылку и наполнил гостям бокалы. Вскоре на столе появились устрицы «Белый жемчуг» и салат с гребешком.       — Я голоден как волк! — честно признался Геннадий.       — Я тоже. Какая подача! Ты заметил?       — Обижаешь! Но давай сначала я тост...       — Прям тост? Ну говори, — согласилась она и подняла свой бокал в ожидании.       — Я не говорить буду, я спою.       — Ген...       — Совсем немножко пару строчек и будем есть. Потерпишь?       — Пару строчек потерплю. Мне ещё никогда тост не пели. Гена откашлялся и действительно пропел:       ...А снег идёт, а снег идёт,       И всё мерцает и плывёт.       За то, что ты в моей судьбе,       Спасибо, снег, тебе.       — Кривицкий, это же женская песня!       — Ничего не знаю. Стихи Евтушенко написал. Значит, мужская. А вообще, какая разница! Давай за нас, за снег и за Новый год. Пусть Новый год будет самым лучшим годом в нашей жизни!       — Я очень этого хочу. Шампанское оказалось с изумительным тонким вкусом со свежими фруктовыми нотками и вкраплением пряностей. Сделав несколько глотков, Ирина прикрыла глаза от удовольствия:       — Замечательное шампанское!       — Я же говорил, Иван всё сделает. Действительно, прекрасный напиток. А ты почему устрицы не ешь?       — Ген, да я их как-то не очень…       — Почему не сказала. Давай что-то другое выберешь.       — Я хотела попробовать ещё раз, может, понравятся. Ты их так вкусно ешь…       — Ир, с шампанским — изумительная вещь! Вот смотри, — и он отделил мясо от раковины специальной устричной вилкой, сбрызнул устрицу соком лимона, резким движением рук сжав между пальцами лимонную дольку, добавил совсем немного соуса. Поддел устрицу вилкой и многозначительно посмотрел на жену: — Попробуешь?       Она кивнула и открыла рот и сразу же почувствовала лёгкий привкус огурца и моря на своём языке. Соус предал всему этому великолепию ореховый оттенок.       — Ммм… — блаженно протянула Ирина. — А ведь, правда, вкусно.       — Отлично, а теперь аккуратно запей всё соком, — и Кривицкий протянул ей раковину с прозрачной лужицей и подбодрил, — так будет ещё вкуснее. Устричный сок усилил и полностью раскрыл вкусовые ощущения от съеденного моллюска.       — Ген, а ещё сделаешь? — В руках у супруги появилась устричная вилка. Её обладательница была готова к дальнейшей дегустации «жемчужин».       — Уже сделал. Бери только сама и ешь. — Он посмотрел, как жена, не очень уверенно, отправила вторую устрицу в рот и улыбнулся, — всё нормально. Научишься.       — А ты почему не ешь? Ты же любишь?       — Я успею, — уверил её он и добавил, — ты же разрешила тобой любоваться.       — Пока будешь любоваться, я могу всё съесть.       — На здоровье. Я гребешком полакомлюсь. Кстати, недурственно.       — Ой, Ген, у меня тоже есть тост. Заметив гостей с пустыми бокалами, материализовавшийся Иван наполнил их новой порцией шампанского. Кривицкий что-то шепнул ему на ухо, и официант кивнул в согласии.       — Ты что, ещё устриц заказал?       — Да, нет. Просто сказал, что я сам разберусь с шампанским, — сказал и поднял бокал: — Я жду тост.       — Ген, спасибо тебе за праздник. Я впервые отмечаю Новый год вместе с мужем в ресторане. И это так…, — она запнулась, — это так мило. Глупость, наверное, скажу. Даже как-то романтично. Они чокнулись, и Ирина пригубила наполненный пузырьками напиток. После чего поставила бокал и, подперев щеку рукой, уставилась на мужа влюблёнными глазами.       — Генка, какой ты у меня красивый! Кривицкий поперхнулся и закашлялся, лицо пошло пятнами.       — Егорова, ты чего?       — Ничего. Тоже любуюсь. Теперь я понимаю, почему ты отказался от корпоратива.       — Я хотел бы выходить чаще, но сама знаешь, что это только мечты. Сегодня-то тебя еле вытащил. Не особо слушая мужа, Ира убрала салфетку с колен и предложила:       — Ген, пойдём потанцуем?       — А спина?       — Нормально с ней всё. Не волнуйся.       — Тогда я с огромным удовольствием…       На танцполе танцующих пар было немного. Ира привычно положила голову на плечо мужа, прикрыла глаза, и, зная, что он будет вести и наблюдать за всем, происходящим вокруг них, расслабилась, позволяя музыке заполнить её сознание. Геннадий же обнял жену за талию и, прижав к себе, чувствуя её тепло, был осторожен, ни на минуту не забывая, что Ира танцует на высоких каблуках, которые ей были противопоказаны. Спорить с ней он не собирался, понимая, что жена хочет праздника и в таком платье, она просто обязана быть на высоте во всех смыслах, чтобы чувствовать себя королевой вечера. Придерживая её как драгоценную вазу, Кривицкий бросил взгляд в зал и замер. Первоначально он решил, что ему показалось, и он обознался, но, перекрывавшие обзор дальнего столика, люди отошли, и он понял, что ему не показалось и он не перепутал.