11. Правда

      Перси так и знал, что Армия Дамблдора попадется — это был вопрос времени. Слишком рискованно затевать такое буквально под носом у Амбридж, и он совершенно не удивился, услышав новость от Фаджа. Министр сиял от радости — этот инцидент позволил бы ему исключить Гарри Поттера из школы, дискредитировать окончательно и тем самым доказать магическому сообществу собственную правоту. Это было глупо, подыгрывать Фаджу было противно, но… но, конечно, Перси разыграл такую же радость и бесконечный энтузиазм. Понимал, что фальшиво, но министр, как оказалось, не особенно разбирается в настоящих и притворных эмоциях, и видит то, что хочет видеть. Фадж был мастером самообмана и поэтому обмануть его было намного проще; очевидно, этой его слабостью и воспользовалась когда-то Амбридж, чтобы возвыситься.       Стоило отдать компании Гарри должное — они не попались Филчу или профессорам. Если бы не Мариэтта Эджком, их бы не поймали… либо поймали бы позже. Фамилия Эджком звучала знакомо; Перси вспомнил, что женщина с такой же работала в Отделе магического транспорта и была специалистом по летучему пороху. Очевидно, Амбридж промыла ей мозги, а мадам Эджком, в свою очередь, мозги дочери. Либо же Мариэтта прекрасно понимала, чем ее участие в такой организации грозит ее семье, и, возможно, понимала то, сколько бонусов получит в личное дело, если предаст друзей. Если причина была в последнем, Перси мог ее понять. Сам вряд ли поступил бы так же; его всегда считали доносчиком, потому что он всегда угрожал младшим рассказать о их выходках сначала матери, а потом профессорам, но угрозы оставались пустыми, и если близнецы и Рон попадались, то не по вине Перси. Доносить на них было неприятно, но они были его семьей, это совсем другое.       Мариэтта стояла, опустив голову, так, что рыжие кудри полностью скрывали лицо. Амбридж сияла довольной жабьей улыбкой. Фадж чуть ли не потирал ладоши. Перси испытал искреннее облегчение, покидая кабинет по его приказу: нужно было отправить все записи в «Ежедневный Пророк». Контроль над прессой и информацией означал контроль и над человеческим сознанием. Недавно статья с интервью Гарри вышла в «Придире» — Перси оценил ход, но это мало что дало. Бесполезно было пытаться бороться с системой. Перси казалось, что даже с Волдемортом сражаться проще.       Когда он вернулся, обнаружил кабинет директора в беспорядке. Сопровождающие министра авроры лежали без сознания, включая Кингсли. Дамблдор исчез.       Фадж не пострадал, но разыграл театр одного актера — якобы Дамблдор напал на него и это министр собирался использовать в полной мере, потребовав отвести его к мадам Помфри и там красочно расписывая ей, что и как у него болит. Школьная целительница не верила, но слушала внимательно.       Выйдя из Больничного крыла, Перси увидел Мариэтту — та сидела на подоконнике в пустом коридоре, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лицом. Он не смог пройти мимо — такой она выглядела одинокой и несчастной.       — Привет, — сказал Перси, сев рядом.       — Угу, — она не подняла взгляд. Перси думал, что Мариэтта не заговорит больше, но вдруг она вздрогнула, будто что-то вспомнила или только что осознала, — Уизли! Староста Гриффиндора… ты встречался с Пенелопой… ты же младший помощник министра, ты можешь что-то сделать? Я имею в виду, для Чоу? Я не уверена, что она не пострадает, я ставила условие, что все расскажу, только если она не пострадает, но кому интересны мои условия… я такая дура… — она говорила сбивчиво и была явно близка к истерике. Перси успокаивающе тронул ее руку.       — Все в порядке. Чоу не исключат. Никого из вас не исключат, — и сделал вывод, что раз она не знает, что все они были спасены, то на момент исчезновения Дамблдора кто-то либо выключил ей сознание, либо стер память, и так как она стояла на ногах, когда Перси вошел в кабинет, скорее ставить стоило на второе. Поведение Мариэтты до того тоже было похоже на временную утрату памяти.       — Не исключат! — радостно ахнула Мариэтта. — Слава богу! Я не думала, что это настолько серьезно… то есть, мы же не делали ничего ужасного. Ничего незаконного. Не совершали никакой темной магии или что-то вроде того… Я думала, максимум нас всех за это заставят чистить кубки в Зале Славы, снимут баллы и запретят собираться снова, но… получается, я всех подвела, и я заслужила это наказание…       — Наказание? — переспросил Перси.       — Грейнджер зачаровала список с нашими именами, и…       Медленно она подняла голову. Глаза Перси расширились — на лице Мариэтты ярко алели огромные пурпурные прыщи, выстроенные в надпись «ябеда».       — Она не предупредила, что так может быть, — всхлипнула та.       — Ну, не плачь, — Перси закусил губу. В чем-то Грейнджер была права, в чем-то — переходила границы. Если она заколдовала список участников, стоило сообщить им об этом — нечестно было не сообщить, да и если бы они знали о том, что может случиться за вероятное предательство, то, возможно, и не предали бы. За годы учебы Перси из школы никогда никого не исключали; всем было известно, что Гарри и Рона простили за полет на машине мистера Уизли, а этот случай уж точно представлял куда большую опасность, чем всего один нелегальный кружок, и таких случаев было достаточно. До сих пор профессора Хогвартса были лояльны к ученикам и даже Снейп мог лишь пугать исключением. Они еще не знали, кто такая Амбридж.       — Я уберу это, — сказал Перси.              — Ты можешь? — недоверчиво сощурилась Мариэтта. — Мадам Помфри сказала, это сложная магия, но она пока не успела нормально меня осмотреть…       — Магия сложная, но не необратимая. Думаю, будет достаточно этого, — вынув палочку, Перси коснулся кончиком ее носа.       — Фините Инкататем!       Прыщи исчезли. Мариэтта выхватила зеркальце, осмотрела себя, ощупала лицо и снова издала всхлип, но уже радостный.       — Спасибо!       — Если появятся снова, умойся отваром шалфея, — посоветовал Перси. — Но не думаю, что появятся. Ну… пока.       С Роном и Джинни он бы тоже поговорил, но не стал их искать — и так знал, что они могут ему сказать, а сам он не мог им сказать ничего. Теперь необходимо было соблюдать еще большую осторожность, потому что в школе больше не было Дамблдора.       Так странно — в Хогвартсе больше не было Дамблдора…

***

      Домой хотелось просто ужасно — если бы мог, Перси бы аппарировал. Или сорвался бы на бег, но это выглядело бы глупо и он быстро шел, не оглядываясь по сторонам. Домой, к Одри — постепенно он приходил к выводу, что неважно, по какому адресу обитает, место, где находилась она, становилось домом, и Перси обрадовался, когда понял, что она в его квартире. Открыл дверь, прошел через прихожую к гостиной, где горел свет — и остолбенел.       Одри сидела в кресле и держала в руках номер «Ежедневного Пророка».       Как он мог забыть эту газету здесь? Ну как? Никогда не забывал и не терял свои вещи… медленно Перси вспомнил, что вчера собирался просмотреть свежий номер, но пришла Одри и он просто отложил газету. Непозволительно расслабился. И что теперь делать? Что ей сказать? Что это шутка? Всего лишь шутка, смешная газета, для нее фотографии все равно не двигались… но как объяснить то, что больше в Лондоне эту газету нигде не купишь? Соврать, что это сделали только для него? А если Одри захочет встретиться с тем, кто это сделал? Или если закажет такой номер для себя? Да и стоило ли продолжать все от нее утаивать?       — Что это? — спросила Одри. — Такая странная штука. Пожиратели Смерти… матч по квиддичу… гоблины… Никогда не думала, что тебе нравятся такие глупости.       — Это… — Перси поправил очки. — Это не глупости.       — Ты относишься к этому серьезно?       — Нет… то есть… нам нужно поговорить.       Одри медленно отложила «Пророк» в сторону. Перси сел рядом с ней. Впервые он был так растерян и понятия не имел, что и как сказать.       — Понимаешь, я…       Она внимательно на него смотрела. Так внимательно, что Перси в который раз ощутил себя под ее взглядом как под скальпелем.       — …я волшебник.       — Кто? — прыснула она. — Прекрати, первое апреля уже прошло, что за розыгрыши?       — Не розыгрыши, — Перси закусил щеку, вспоминая правила — магглам нельзя было рассказывать о магии, но существовали исключительные случаи, за которые не наказывали. Родственники магглорожденных обязаны были знать правду, и супруги-магглы тоже. Одри не была его супругой, но исключение касалось и таких близких отношений, как отношения влюбленных. Вот только Амбридж за ним следила и обязательно бы вычислила, что он применил магию при своей соседке-маггле, и при случае могла использовать это против него, но…       …но пока он на хорошем счету, Фадж и Амбридж довольны им и своей победой…       — Я могу доказать, — проговорил Перси, вынимая из рукава волшебную палочку.       — Я уже это у тебя видела, — растерянно пробормотала Одри. — Послушай, может, мы оба успокоимся…       Она считала его психом. Перси мысленно усмехнулся — как же иначе? Лучше было поторопиться; он хорошо успел узнать Одри и понимал, что она может прямо сейчас помчаться вызывать медиков и тогда проблем будет гораздо больше.       — Экспекто Патронум!       Из кончика палочки вылетела большая светящаяся золотом сова. Одри громко ахнула.       — Авис! — вслед за совой в воздух выпорхнула стайка золотистых птичек. — Акцио, бутылка минералки! — стоящая на столе напротив бутылка прыгнула ему в руки. Одри отняла бутылку, открыла и отпила пару больших глотков, расширенными глазами наблюдая за большой совой и маленькими птичками. Присутствие Патронуса должно было успокоить ее хотя бы немного, и вроде бы успокаивало. Во всяком случае, в обморок она не падала.       — Это магия? — наконец шепнула она одними губами.       Перси кивнул.              — Ты маг? Настоящий?       Он снова кивнул.       Вдруг Одри громко хихикнула — и так же громко и звонко расхохоталась. Перси испугался, что у нее истерика, но это был обычный смех. Хотя что он сказал смешного?       — Прости, — Одри вытерла выступившие в уголках глаз слезинки. — Просто я так много чего о тебе думала! Ты даже не представляешь! Хотя я тоже представить себе не могла, что на самом деле ты… магии же не существует… то есть… это против законов физики и все такое… может, мне все это снится или я брежу?       — Нет, я расскажу, — твердо произнес Перси. — Магия существует и существовала всегда. Только не все ею владеют… — и начал рассказывать все с самого начала. О Хогвартсе, о других волшебных школах, о Министерстве Магии, о Статуте о секретности, о квиддиче, о чистокровных, полукровках и магглорожденных, о том, как сам поступил в британскую школу чародейства и волшебства, о четырех факультетах, об анимагах, о некоторых предметах и некоторых профессорах — говорил только хорошее, опуская все жуткие моменты. Одри внимательно слушала и начала задавать вопросы, только когда он закончил.       — У тебя не будет неприятностей, потому что ты рассказал мне?       — Не будет, — Перси подбадривающе улыбнулся.       — И, получается, тогда… когда ты вышел разобраться с Грегом… ты использовал магию?       — Да. Я стер ему память. Не всю целиком, а только о тебе.       — Ого! — восхитилась Одри. — Но это же сложно?              — Не очень, но… это энергозатратно. Немного, ерунда.       — А я думала, ты угрожаешь ему пистолетом…       — Пистолетом? — опешил Перси.       — Я думала, твоя семья замешана в криминале, — снова рассмеялась она. — Но что я должна была думать? Твоего отца так странно ранили… ты сказал, что работаешь чиновником, а я не обнаружила твоего имени ни в одном реестре… и то, что ты сделал с Грегом, было очень похоже, будто ты приставил к нему пистолет… Значит, ты работаешь в том самом Министерстве магии?       — Угу, — Перси помрачнел, вспомнив все сегодняшние события.       Одри взяла номер «Пророка», еще раз его просмотрела и спросила:       — А кто такие Пожиратели Смерти?              Он вздрогнул — об этом рассказывать пока не мог… но она ждала.       — Преступники, — после паузы выговорил Перси. — Настоящие. Они сбежали из тюрьмы. Из Азкабана, это тюрьма для волшебников.       — Тут сказано, что Рудольфус, Беллатрикс и Рабастан Лестрейнджи были осуждены за то, что пытками довели до безумия Фрэнка и Алису Лонгботтомов, — прочитала Одри. — Эти пытки… тоже магические?       — Одри, пожалуйста, — взмолился Перси. — Можно я расскажу тебе потом?       — Ты же не причастен к этим Пожирателям? — уточнила она.       — Нет, что ты, — он помотал головой. — Клянусь тебе, нет. Я младший помощник Министра Магии. Мой отец действительно не одобряет мою работу, но по другой причине. Все очень сложно.       — Рассказывай, — безжалостно потребовала Одри, скрестив руки на груди. — Правду. Всю. Сейчас. Я вижу, что ты снова недоговариваешь, и понимаю, что ты устал, но ты тоже пойми, что я должна сейчас чувствовать?       Перси обреченно кивнул и начал заново — только теперь упоминал не только о хорошем и рассказывал все, как есть.       В тишине было слышно, как медленно и размеренно тикают настенные часы.