13. Начало войны

      Медленно магический мир менялся. Как развивались события во время войны с Волдемортом, Перси запомнить не мог — был совсем ребенком, когда тот пал, но зато сейчас видел, как это могло происходить и как происходило сейчас. Неважно, что в «Пророке» неустанно твердили, что Гарри лжет — даже если верили в это, все равно атмосфера вокруг была напряженной, и Перси ощущал, что все, каждый по-своему, напуганы. Лгал Гарри или нет, но Пожиратели Смерти из Азкабана сбежали и пойманы все еще не были. Во время Турнира Трех Волшебников кто-то убил Седрика Диггори — Перси думал, Фадж обвинит в этом Гарри, как человека, который последний видел Седрика живым и доставил в Хогвартс его тело, но, видимо, у Министра были какие-то границы, за которые он бы не стал заходить. Масла в огонь подлил побег Дамблдора и армия с его именем. Те сотрудники Министерства, чьи дети, племянники или младшие братья или сестры учились в Хогвартсе, знали о ситуации в магической школе не понаслышке.       Тонкс рассказывала, что получила письмо от Гермионы, где та сообщала, что Амбридж назначала Гарри не просто наказания — она заставляла его писать Черным пером, писать собственной кровью, от чего на руке остались шрамы. То же самое наказание она применяла не только к Поттеру, и это было очередным доказательством того, насколько эта женщина опасна. Если бы она подвергла подобному наказанию ребенка из более значимой и известной в магическом сообществе семьи, это могло бы не сойти ей с рук, но Амбридж поступала наоборот — детей из чистокровных семей высокого статуса она возвышала: созданный ею Инквизиторский отряд мог снимать баллы даже со старост.       И это она делала в школе. Перси мог только представить, что было бы, получи Амбридж такую власть над взрослыми волшебниками, а все к тому и шло. Пока она была ограничена Хогвартсом, а кресло Министра занимал Фадж, но даже так тень Амбридж нависала над коридорами Министерства.       В мае она получила очередной повод для неприязни к семье Уизли — близнецы со скандалом покинули школу. Тонкс рассказывала об этом с невеселым смехом, и выглядеть это должно было вправду забавно, но понимали ли они, кому бросают вызов? Перси не знал, что и думать. Они считали себя героями, все считали их героями, но они улетели из Хогвартса в свой магазин, а Рон и Джинни остались, и были ли у Фреда с Джорджем гарантии, что Амбридж не отыграется на младших — особенно после того, как те уже оказались замешаны в участии в Армии Дамблдора?       Отыгралась Амбридж не на них, а на Хагриде — напала на него посреди ночи с отрядом из пяти авроров. Их имен Тонкс не знала, но говорила, что Муди обязательно выяснит, если уже не выяснил — он не обо всем докладывал своей ученице. В схватку вмешалась профессор МакГонагалл и получила четыре Оглушающих, вследствие чего оказалась в Больничном Крыле, а Хагриду пришлось бежать.       Перси не нравился Хагрид. Не как профессор. Как лесничий, он выполнял свою работу превосходно, но как преподаватель… у него не было никакой квалификации, никакого образования и, судя по тому, что он притащил к третьекурсникам гиппогрифа — никакого инстинкта самосохранения, но это не значило, что Амбридж имела право тайно посреди ночи нападать на него.       А еще это значило, что ее ненависть к полулюдям лишь прогрессирует.       Дурное предчувствие не отпускало. Перси просыпался и засыпал с ним, дергался на каждый шорох, прочитывал все газеты — в том числе маггловские. Возвращаясь домой из Министерства, все время проводил с Одри — они и раньше редко расставались, но теперь Перси понимал, что это превращалось в какой-то нездоровый контроль, еще немного, и он начал бы ходить следом за ней в уборную. В душ вместе они периодически ходили, это было приятно, но переводить такое на постоянную основу не стоило.       Конечно, он не запрещал Одри ходить куда-либо, просто шел с ней, и не запрещал общаться с ее друзьями — да и как бы он мог? Он не имел на это права и даже не подумал бы что-то ей запрещать, тем более общение — в этом не было смысла. Она дружила с магглами, которые не могли представлять опасности. Пока Перси был на работе, она ходила в свой колледж и жила своей жизнью, это потом они не отрывались друг от друга и Одри вроде бы не была против.

***

      На календаре было восемнадцатое июня, за окном алел летний закат, в чашке благоухал апельсиновый чай — теперь Одри стала делать холодный, потому что лето радовало теплом. Перси слушал, что она рассказывает о колледже, но не слышал — очередной наплыв тревожности отвлекал внимание. Явных причин для этого не было; Амбридж творила ужасные вещи, но пока не переходила черты. Никто не умер, никто не был серьезно ранен, МакГонагалл довольно быстро поправилась. Волдеморт пока не проявлял себя явно — после того нападения на Артура ничего, что в точности указывало бы на причастность Пожирателей Смерти. И все равно Перси не мог отделаться от страха — холодного, липкого, окатывающего с ног до головы ледяным потоком.       — Что-то не так? — заметила Одри выражение его лица. — Я сказала что-то не то?       — Нет, я… кажется, у меня действительно паранойя, — мрачно признался Перси.       — Не думаю, — она протянула руку, накрыв его ладонь своей. — У тебя нет таких симптомов. Хотя я не могу быть компетентна в вопросе полностью, паранойя — это проблема, которую решает психиатр, а не психолог, но я не вижу в тебе ничего такого. В тебе нет высокого уровня враждебности… да вообще никакого нет. Ты не нетерпим к чужому мнению и поступкам, у тебя нет странных идей, нет мании величия, нет бреда, нет галлюцинаций и нет патологической ревности. Или есть?       Задумавшись, Перси покачал головой.       — Что у тебя точно есть, — сказала Одри, — это тревожность. Ты боишься того, что еще не произошло, да?       — Будто читаешь мысли, — криво усмехнулся он.       — В твоей ситуации это неудивительно, — она погладила его по руке. — Мне следует что-то знать? Может, если расскажешь, станет легче?              Может, и стало бы, но стоило ли в который раз нагружать ее своими проблемами? Перси и так перевернул весь ее мир правдой о существовании магии, и не мог не понимать, что это стало для нее шоком. Одри переварила и приняла это достаточно легко, но все равно испугалась. Кто бы на ее месте не испугался?       — Ничего такого, — но прозвучало это неубедительно.       — Перси Уизли, не вздумай от меня закрываться! — Одри хлопнула ладошкой по столу. От неожиданности Перси дернулся и чуть не пролил чай. — Что и требовалось доказать! Ты не первый раз так вздрагиваешь на каждый шорох!       — Со мной правда ничего, — сдался он. — Но в Хогвартсе, в той самой школе магии… — пришлось рассказать ей про Амбридж, про побег близнецов и про свои опасения за Рона и Джинни, и даже про Хагрида.       — …он полувеликан, а Амбридж терпеть не может таких, как он…       — Полувеликан? — ахнула Одри. Перси мысленно хлопнул себя по лбу — про них рассказать забыл. И не только про них. Магический мир был слишком обширным, чтобы открыть все его тайны за один вечер.       — Ну-у, да. Его отец был человеком, а мать — великаншей. Хочешь, я дам тебе свои учебники по Защите от Темных Искусств? — предложил Перси. — Так будет проще. Там все описано и хорошо систематизировано. И по Истории Магии тоже… или вообще все мои учебники. Я их сохранил. Разве что те, что по Чарам, никак не пригодятся, но могут быть увлекательными.       — Ты настолько мне доверяешь? — хихикнула Одри. — А если я украду твою палочку и сбегу?       — Даже если так, у тебя не получится. Ни одно заклинание.       — А это обидно, — полушутливо-полусерьезно сказала она. — Никакого шанса научиться магии, выходит? Если нет врожденного дара? — на его лице отразилось что-то, из-за чего Одри быстро добавила, — Ну не могу научиться — и не надо, думаешь, я правда обижаюсь? Нет, совсем нет, наоборот, я в восторге! Даже если я не владею магией, она существует, и я всегда об этом мечтала, но и не надеялась, что при этом смогу колдовать сама! И если ты дашь мне свои учебники, это будет просто потрясающе!       Перси всей душой надеялся, что ее радость и энтузиазм были искренними — в отличие от нее, он не умел так хорошо различать полутона чужих чувств. Не допивая чай, он сходил за чемоданом, в котором до сих пор хранил школьные принадлежности, и так и отдал ей весь целиком — ничего опасного там точно не было, он привык проверять после стольких лет жизни с близнецами, но на всякий случай предупредил:       — Если найдешь здесь какую-то конфету — не ешь.       — Еще чего, — фыркнула Одри, взяв книгу сверху. Побледнев, Перси вырвал у нее из рук том «Чудовищной книги о чудовищах».       — Что такое?       — Клянусь, это единственная опасная книга. Когда я был на седьмом курсе, ее ввел в программу тот самый полувеликан-Хагрид. Он любит разных чудищ, и, справедливости ради, те отвечают ему взаимностью, но на окружающих это редко распространяется, — Перси отложил учебник в сторону. Одри, уже более осторожно, взяла другую книгу, с обложки которой сияюще улыбался Гилдерой Локхарт.       — «Встречи с вампирами»? — изумилась она. — То есть, вампиры тоже существуют?       — Да, и оборотни, и драконы, и призраки, и много кто еще.       — И карги? — Одри восхищенно рассмотрела томик «Каникул с каргой».       — И карги… и акромантулы, и даже василиски.       — Ух ты!       Перси наконец успокоился — она восхищалась слишком неподдельно. Ее это на самом деле больше радовало, чем пугало или расстраивало, но он на всякий случай проверил чемодан еще раз, удостоверившись, что в нем нет ни опасных книг, ни случайно завалявшихся заколдованных леденцов.

***

      Девятнадцатого июня он, как всегда, явился на работу. Был вторник — ничего необычного, всего лишь один из множества будней. На работе Перси предпочитал погружаться в собственно работу — перебирал бумаги, раскладывал их: что-то на подпись Фаджу, что-то в мусорную корзину. Это всегда успокаивало и помогало отвлечься от плохих мыслей; сначала учеба, теперь эти бумажки, а еще скучные статьи в «Пророке» и полные фальши улыбки коллег, адресованные Фаджу — и Перси заодно. Те, кто с неприязнью относился к Министру, не любили и его заместителя. Перси привык, у него никогда не было толпы приятелей, которым бы он нравился, но когда приходилось проходить мимо отца, делая вид, что незнаком с ним — становилось неприятно. И от себя, и от него.       Но в этот раз Перси встретился не с мрачными взглядами или фальшивыми улыбками — все были напуганы, Министерство гудело, как осиное гнездо. Он не читал утренний номер «Пророка», и так чуть не опоздал на работу после того, как они с Одри сначала засиделись за учебниками, а потом начали целоваться и он унес ее в постель — решил, что прочитает на рабочем месте, что могло случиться за одну ночь?       Оказалось, случилось многое, и дурные предчувствия преследовали Перси не просто так. Пролистав «Пророк», он бросился в Отдел Магического Правопорядка — про его общение с Тонкс здесь многие знали — но Тонкс не было. Вместо нее еще на входе в Офис авроров его встретила девушка с длинными волнистыми каштановыми волосами. На ее бейдже значилось имя «Лиза Дарлинг».       — Я коллега Тонкс, ее подруга, я в курсе, — быстро протараторила она, цепко поймав Перси за рукав. — Идем, расскажу.       — А она?..       Лиза покачала головой и кивнула в сторону подоконника, где они оба и устроились.       — В «Пророке» пишут, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся, — упавшим голосом проговорил Перси. — Это?..       — Конечно, правда. Раз уж даже «Пророк» это признал, — Лиза презрительно скривилась, выражая все свое отношение к газете.       — Другими словами, Тот-Кого-Нельзя-Называть… показался на глаза большому количеству людей?       — Главное, что он показался Фаджу, — сказала Лиза. — Это случилось сегодня ночью в Отделе Тайн. Пожирателям Смерти нужно было пророчество, которое касалось Гарри и Сам-Знаешь-Кого, и они пробрались туда. Но они не получили это пророчество, — постепенно она все рассказала. О Гарри, Роне, Гермионе, Джинни, Луне и Невилле, о том, как им на помощь пришли, как она выразилась «друзья», из чего Перси заключил, что она знает про Орден или состоит в нем, и о том, что всех спасло появление Дамблдора.       — Как Рон и Джинни? — быстро спросил он, когда Лиза закончила рассказ.       — Этого не знаю, но никто из школьников не пострадал серьезно. Тяжело ранен Сириус Блэк, и Тонкс сейчас в Мунго, но уже пришла в себя — с утра отправила мне сову, написала, как все было, и попросила тебе рассказать. Но мы выиграли… точнее, больше выиграли, чем проиграли. Все Пожиратели Смерти, кроме Беллатрикс Лестрейндж, арестованы, а один фактически мертв. Факт возрождения Сам-Знаешь-Кого теперь невозможно оспорить, Гарри больше не будут называть лжецом и психом, Дамблдор вернулся на пост директора, а Амбридж уволена, и Фадж тоже, — Лиза довольно заулыбалась. — Новым министром, говорят, будет Руфус Скримджер, тот, что когда-то был главой Офиса Авроров.       — Ничего себе, — Перси поправил очки, пытаясь переварить все новости. Волдеморт в Министерстве Магии… Амбридж уволена, Дамблдор снова директор… и если Фадж смещен с должности, то у него, Перси, новый начальник… но важнее были Рон, Джинни и Тонкс. — Послушай, мне нужно в Мунго.       — Конечно, — кивнула Лиза. — Отправляйся прямо сейчас, Скримджер переживет пару часов твоего отсутствия. Даже если ты показательно отрекся от семьи, думаю, все понимают, что нельзя просто так вычеркнуть родственников из души, и все знают, что вы с Тонкс дружите.       Перси было почти плевать — если бы не Одри, он и не волновался бы ни капли, но Амбридж была уволена из Хогвартса, а не из Министерства, и он не представлял, каким может оказаться Скримджер. Но пока все было охвачено суматохой, он мог позволить себе короткое отсутствие.

***

      Навестить Тонкс Перси так и не смог — оказалось, у нее Люпин. Мешать им он не захотел (ему казалось, что между ними были какие-то отношения), и узнать все смог у отца Нимфадоры; старший целитель Эдвард Тонкс или просто Тед был удивительным образом похож на нее, когда улыбался, неважно, что улыбка не была по-настоящему веселой. От него Перси узнал, что перелом Джинни зарастили за несколько минут, а Рону досталось сильнее, но и он идет на поправку. Это успокаивало, успокаивал и тон голоса Теда — не так, как голос Кингсли, который почти вводил в транс, но иначе. Тед умел подбадривать и вселять надежду, и Перси покинул Мунго, уверенный, что с Роном и тем более Нимфадорой все будет хорошо.       А вот будет ли все хорошо с магическим миром, он сомневался, потому что это появление Волдеморта было большим, чем простой террористический акт.       Это было буквально объявлением войны.       Теперь — официально.