14. Брокдейлский мост

      Руфус Скримджер оказался чем-то похожим на старого льва — его рыжеватые тронутые сединой волосы были уложены так, что напоминали львиную гриву. Он носил очки и ходил с тростью, слегка прихрамывая, и чем-то напомнил Перси Крауча-старшего; Скримджер был аврором, считался хорошим дуэлянтом, и многие, возможно, надеялись, что его политика будет похожа на политику Крауча в первой войне, но пока новый министр не спешил ужесточать меры сопротивления.       В чем-то он изменил штат сотрудников, но Перси оставил своим помощником, хотя тот ожидал увольнения или понижения, уверенный, что многие ассоциируют его с Фаджем. Новая метла всегда метет по-новому. Скримджер же просто поговорил с ним, причем не поднимал каких-то особых тем и не задавал каверзных вопросов — спросил, где Перси учился, какие у него были оценки, какие у него планы и чего он ждет от должности — то есть, провел обычное собеседование, как если бы Перси пришел наниматься на работу, и одобрил его кандидатуру.       Еще один плюс Скримджера заключался в том, что ему не нужно было льстить — было намного легче вести себя с начальником, как с обычным человеком, уважительно, но не подобострастно, и при этом не рисковать потерять работу и попасть в списки нежелательных лиц.

***

      Свой выходной Перси впервые за долгое время проводил не с Одри — та пошла навестить бабушку, говорила, что они погуляют по Лондону, пройдутся по Брокдейлскому мосту через Темзу, может, зайдут в «Тейт модерн». Знакомить Перси с бабушкой было рано, о чем Одри сообщила прямо и он ни капли не обиделся, тем более, что Одри пообещала рассказать всем родным, что у нее появился парень, добавив, что только одна эта новость станет для них потрясением: она была единственным ребенком в семье, ее родители тоже были единственными детьми и поэтому всеобщее внимание старших было сосредоточено на Одри. Они не запрещали ей встречаться с кем-то и даже разрешили ей жить самостоятельно, но все-таки появление в ее жизни официального парня их бы встревожило и поэтому следовало готовить их постепенно. Перси понимал — хотя единственным ребенком не был, помнил, как миссис Уизли нервно реагировала на любые намеки про отношения Билла и Чарли, а когда сам Перси начал встречаться с Пенелопой, устроила ему настоящий допрос: кто она, откуда, из какой семьи — будто они были чистокровными лордами вроде Блэков.       Перси сидел бы дома, но Тонкс вытащила его посидеть в кафе — нужно было поговорить о важных вещах. Она пролежала в Мунго меньше недели, но сама утверждала, что ей повезло, потому что она сражалась с Беллатрикс, и Беллатрикс была всерьез настроена ее убить. Как и Сириуса, и Сириус был ранен гораздо серьезнее, но и он выздоравливал; к тому же, после случившегося инцидента Министерство сняло с него все прошлые обвинения.       В выбранном Дорой заведении на стене висел телевизор, транслирующий какой-то матч — то ли футбольный, то ли баскетбольный, Перси в этом не разбирался. Некоторые посетители смотрели внимательно и отпускали комментарии, радовались или осуждающе свистели, другие просто ели, не обращая внимания ни на экран, ни на зрителей.       — В общем, паршиво у нас дела, — сказала Тонкс, когда официант записал заказ и отошел от их столика. — Убийство Амелии Боунс и Эммелины Вэнс явно дело рук Темного Лорда.       — Темного Лорда? — Перси вскинул бровь. Так его называли только его сторонники. Нимфадора закатила глаза.       — Да, мне нравится называть его так, это звучит более эстетично и произносится быстрее, чем это идиотское «Тот-Кого-Нельзя-Называть». Как ни назови, он убил главу Отдела Магического Правопорядка и одну из лучших колдуний Ордена, но если Вэнс попалась, потому что охраняла Боунс, то на Боунс охотились целенаправленно. А этот туман — никакой не циклон, — она кивнула на большое окно. Июль в этом году выдался совсем не похожим на лето; если в июне погода еще была ясной, то после той самой битвы в Отделе Тайн Лондон окутали туманы, несвойственные даже Британии. — Это дементоры.       — Они все-таки..? — вздрогнул Перси.       — Угу. Они все-таки на его стороне. Мы думаем, что Темный Лорд попытается заполучить к себе на службу также великанов. Оборотни точно с ним, хотя, возможно, не все. Стая Сивого — не единственные оборотни в Британии; мнение других собирается узнать Ремус. Он намерен отправиться к ним, пожить с ними, узнать, какие в их среде царят настроения, — кончики ее волос сердито покраснели. — Я не хочу за него бояться, он знает, что делает, правда? Но все равно боюсь.       — Между вами что-то есть?       Тонкс неопределенно повела плечом.       — «Что-то» есть. Не знаю. Не уверена. Иногда мне кажется, я ему нравлюсь. Иногда кажется, что и он мне нравится. Иногда он меня ужасно бесит. Иногда я хочу его поцеловать. В общем, это ужасно странно, поэтому я не хочу за него бояться. Это просто факт: он внедрится к оборотням и попытается не только выяснить, к кому они более лояльны, но и склонить их на нашу сторону. Хагрид точно так же внедрится к великанам. Мне кажется, дохлое дело, что с теми, что с другими. Магическое сообщество отвратительно с ними обращалось и обращается, Темный Лорд пообещает им золотые горы, а мы что? Что в них не будут кидаться камнями, и то это не точно?       Перси сделал страшные глаза и Тонкс замолчала — к их столику подошел официант с заказом, поставив перед каждым блюдечко с тирамису и чашку кофе.       — Что бы он ни услышал, — сказала Дора, когда тот удалился, — решит, что мы обсуждаем какую-то компьютерную игру. Или пишем книгу.       — Получается, мы проигрываем? — тихо спросил Перси.       — Не сказала бы, но занимаем не выигрышные позиции. Еще и Скримджер не шевелится. Он вроде бы лучше Фаджа, а толку? Он не ищет союзников, он не объявляет настоящей охоты на Пожирателей, он просто не требует, чтобы все вокруг лизали ему задницу. И хотя арестованные в Отделе Тайн все еще в Азкабане, их побег — вопрос времени. Мы потеряли Вэнс и Боунс, и это тоже вопрос времени — кто будет следующим.       Перси опустил глаза в чашку. Тонкс была права, никаких подвижек. Ничего, что могло говорить о том, что они ведут в этой игре, где ставками были людские жизни.       Вдруг шум стадиона на экране затих, картинка погасла и появилась другая — диктор в костюме нервно поправлял галстук.       — Срочное сообщение, — заговорил он. — Только что был разрушен Брокдейлский пешеходный мост. Количество раненых и погибших выясняется…       Из рук Перси выпала чашка, с громким звоном разбиваясь на осколки. Он уставился на экран, где мост ломался пополам, как будто был игрушечным. Тот самый мост…       …тот самый, где собиралась гулять Одри…       …она же не могла?..       …она же не…       — Перси? — голос Тонкс донесся как из-под толщи воды. — Перси! — она с силой тряхнула его за плечо. Перси вскочил на ноги и бросился прочь из кафе: остатков здравого смысла хватило, чтобы не аппарировать на глазах у магглов. На улице он тоже не аппарировал — понял, что не хватит концентрации. Он просто не сможет, и все — поэтому он побежал. Этот самый проклятый мост был недалеко.       — Перси! — Тонкс догнала его, схватила за руку и он остановился. — Что с тобой?       — Пусти!       — Там кто-то… знакомый?       Перси кивнул. Тонкс глухо выругалась.       — Только не натвори глупостей, — предупреждающе сказала она. — Там магглы.       Махнув рукой, Перси помчался вперед. Магглы… волшебники… дементоры… плевать на все это, если с Одри что-то случилось, он просто шагнет в Темзу и все, и хватит с него. До сих пор он думал, что в его жизни важна не только она, что она дорога ему так же, как его семья, но если бы что-то случилось с кем-то из его семьи, Перси смог бы это пережить. Потерять Одри он не мог.       Только не ее.       Если бы он знал молитвы, он бы их произносил, но он не знал, и в голове прокручивалось рефреном три слова: «только не она».       Кто угодно, пусть хоть весь Лондон свалится в реку, но только не она.       Пожалуйста, только не она…       Уголки глаз обжигал вовсе не ветер — ветра не было, только туман, серый, густой и безнадежный.       У берега Темзы стояли машины скорой помощи, перемигиваясь красными огнями и воя сиренами. Рядом с ними — машины полиции и пожарных. Перси хотел подбежать к первой же машине и спросить у медика, не видел ли тот такую-то девушку, но вдруг боковым зрением Перси выцепил знакомое яркое оранжевое пятно.       — Перси?       Молча он схватил ее в объятия, прижал к себе так крепко, как только мог. Одри недовольно пискнула и тогда Перси ослабил хватку, отстранил ее на вытянутых руках, всматриваясь в лицо — не ранена? живая? настоящая?       — Мы хотели пойти пройтись по мосту, — ее голос ломко дрогнул. — Уже почти дошли до него, но он вдруг… сломался… и так ровно посередине… и люди посыпались в реку… Перси?       — Я ужасно за тебя испугался, — облегчение накатило морской волной. Хотелось смеяться, плакать, расцеловать Одри, поднять на руки и унести домой, а еще лучше — в аэропорт, купить билеты и улететь подальше отсюда, и если бы Перси так мог, он бы так и сделал…       — Одри? — услышал он чужой голос. Рядом с ними стояла пожилая леди в элегантной шляпке. Ее седые волосы раньше наверняка были рыжими.       — Бабушка, — сказала Одри. — Это мой…       Перси было без разницы, как она его представит — друг, парень, муж, однокурсник, сосед, важно было лишь то, что она жива, но внутри потеплело, когда она вместо того, чтобы продолжить, прервала сама себя и вместо этого решительно заявила:       — Это Перси Уизли. Мы любим друг друга. Это моя бабушка, мадам Шейла Хепберн.       У Перси не было никаких сил на знакомство с ней, но он изобразил улыбку. Мадам Хепберн покачала головой:       — Полагаю, это не лучшее время для бесед, Одри. Всем нужно прийти в себя. Я позвоню своему доктору, мне необходима консультация после стресса, и вам советую успокоиться… что ж, оставляю свою внучку вашим заботам, мистер Уизли. Позвони мне, — сказала она уже Одри, прежде чем зашагать прочь. Одри перевела взгляд на Перси.       — Пойдем домой? Или, может, тебе нужно к врачу…       — Мне? — возмутился он. — Это ты могла… это ты чуть не…       — Может, мне тоже нужно… — Одри повела плечами, как от холода. — Но лучше пойдем домой.

***

      Как они дошли до дома — Перси не помнил. Помнил только, что всю дорогу держал Одри, обнимая за плечи и прижимая к своему боку — так был уверен, что она точно все еще рядом. Дома, когда они оба оказались в безопасности, его окончательно накрыло — так, что пришлось опереться спиной на стенку в прихожей.       Одри всхлипнула, спрятав лицо у него на груди, и будто пелена спала с глаз — Перси боялся, но она тоже. Это она стала свидетелем жуткого происшествия, он видел, но по телевизору, а она была там… и могла быть среди тех, других… Перси обнял ее, зарываясь носом в пахнущие речным ветром волосы.       — Все хорошо, — сказал он. — Все позади. Главное, что ты жива. И твоя бабушка. Вы обе живы и даже не ранены. Господи, ты жива…       — Это были они? — спросила Одри. — Те самые?       — Если мост будто разломился пополам, то… возможно, — нехотя признал Перси.       — Но, может, и не они? Этот мост был довольно шатким. Когда его строили, инженеры в чем-то ошиблись… если на нем было много людей, он раскачивался… может, просто не выдержал? — в ее голосе звучала такая надежда, что Перси ответил:       — Может, так и есть.       — Нам нужно пойти выпить чаю, — сказала Одри. — Или чего-то покрепче.       — Лучше покрепче, — Перси поправил очки.       — Тогда у меня есть виски, — решила она.