16. Противоядие

      Происходило что-то ужасное, но что — Одри могла только догадываться. Перси стал сам на себя не похож, его что-то очевидно мучило, а что именно, он не говорил. Это началось примерно после разрушенного моста; впервые тогда Одри видела Перси таким — он показался ей обезумевшим, смотрел на нее так… у нее все внутри переворачивалось от этого взгляда, и она испугалась за него больше, чем за себя — с ней все было в порядке, а вот с ним… Теперь Одри редко гуляла одна даже днем и избегала мостов. Через дорогу и то переходила крайне осторожно, оглядываясь по сторонам. Вечеринки с подругами тоже были забыты, но их и не устраивали — начался период летних экзаменов и было не до того.       Учиться хуже Одри не стала, хотя ожидала от себя снижения оценок из-за постоянного стресса, но сосредоточиться было едва ли не легче, чем раньше — в учебе она будто пряталась от реальности. Там все было понятно, там каждое действие могло объясниться определенной логикой, пусть иногда и своеобразной, а реальность Одри объяснить не могла. Знала только, что происходит что-то ужасное, что Перси боится и что он рискует.       Кроме Брокдейлского моста, больше никаких разрушений не было, но иногда сообщали о загадочных убийствах вроде смерти Амелии Боунс — ее дом был заперт изнутри, но это не помешало убийце, поэтому Одри не чувствовала себя в безопасности, даже запирая дверь, но повторяла себе: она им не нужна. Боунс была волшебницей. Не просто волшебницей, а главой Отдела Магического Правопорядка — то есть, убрать ее было выгодно, а Одри для них была никем. Одна из многих. А вот Перси, находящийся в непосредственной близости к Министру…       Его отца ранили не просто так. Он говорил, что тот оказался случайным свидетелем, не в то время и не в том месте, но Одри ощущала — врет. Плюнув на соблюдение чужих личных границ и личного пространства, она тайком порылась в его вещах, нашла подшивку номеров магических газет, просмотрела номера за декабрь после двадцать пятого числа и не нашла ни слова о нападении. Вообще ни слова ни о каком чрезвычайном происшествии. Можно было предположить, что об этом умалчивали, но все равно Одри не покидало чувство, что за тем случаем кроется нечто большее.       Потом все стало совсем плохо — Перси начал выглядеть не просто нервным, а больным. Становился таким только дома: Одри иногда замечала его из окна, и шагал по улице он бодро, но стоило переступить порог, и маска слетала с лица. Иногда ему снились кошмары; Одри понимала это, когда вдруг среди ночи сквозь сон ощущала, как он резко поворачивается к ней, обнимает и дрожит. Утром они об этом не говорили.       Хуже всего — Одри ничем не могла ему помочь. Абсолютно ничем. Все, что она делала — старалась узнать о магическом мире больше, в свободное время изучая отданные ей Перси учебники. Ей не хотелось владеть магией по-настоящему, но все, что там было написано, и восхищало, и пугало. Драконы, мантикоры, грифоны, гиппогрифы, русалки, кентавры, вампиры, оборотни, все персонажи любимых ею волшебных сказок и легенд — все они оказались реальностью. Кроме того, она узнала, что британские маги вели войны с гоблинами и поработили народ домовых эльфов. Заклинания, как Перси и говорил, несли для Одри минимум практической пользы, но ей очень нравилось изучать и их, к тому же, в учебнике рассказывались и способы защиты от них. Не только контратаки или особые щитовые чары; иногда от атакующих заклятий можно было защититься, например, чем-то медным или железным, и это уже было действительно полезными сведениями. От опасных магических созданий тоже существовали не только защитные чары — некоторых отпугивали и не волшебные вещи.

***

      По привычке скрестив ноги, Одри устроилась на диване в гостиной Перси — очень быстро стало неважно, в чьей именно квартире находиться, но она предпочитала быть у него. Благодаря ее присутствию комнаты приобретали жилой вид — она приносила сюда какие-то мелочи вроде горшков с комнатными растениями, статуэток, картин, что-то из ее собственной квартиры. Перси это нравилось и Одри это видела. Впервые ей хотелось создавать уют: никогда не считала себя способной стать домохозяйкой, но для него начала готовить ужины — просто потому что это был минимум того, что она могла сделать… и потому что ей нравилось его радовать.       Вечерело. В открытое окно просачивался промозглый туман — погода словно отражала всеобщее настроение. Ничего не подозревающие обычные люди (Одри не использовала слово «магглы») тоже были взволнованными или грустными — будто всех сразу охватила эпидемия депрессии и тревожности в разных формах. Перси притащил домой целую тонну шоколада — плитки, конфеты, батончики и даже шоколадное молоко, какао и хлопья, и сказал, что Одри обязательно должна это есть, но почему — не объяснил. Он много чего перестал объяснять. Иногда приходил очень поздно, но из-за чего — не говорил. Сказал только, что не может распространяться, но он совершенно точно не Пожиратель Смерти.       Если не Пожиратель Смерти — не значило ли это обратное? Одри любила не только психологию и эзотерику, но и историю, и события в мире магов вызвали у нее некоторые ассоциации со Второй Мировой и в целом с многими событиями в некоторых странах в двадцатом веке. Преследования тех, кто не принадлежит к «высшей расе» либо репрессии несогласных с политикой власти, либо то и другое… часто в подобных условиях создавались подпольные группы сопротивления, и Одри думала — что, если Перси примкнул к такой группе?       Или же это сказывалась ее повышенная тревожность, которую она не раз у себя замечала. Шэрон тоже заметила и спросила, не обижает ли ее Перси… Одри тогда не выдержала и рассмеялась — не могла представить Перси, способного ее обидеть.       Она перелистнула страницу «Тропою троллей». На учебники книги авторства Гилдероя Локхарта совершенно не походили — скорее это были художественные произведения, где главный герой боролся со злом и неизменно побеждал. Язык у книг был хороший и истории увлекали, неважно, насколько они были правдивыми.       Краем глаза Одри глянула на часы — Перси опять задерживался. Она отломила кусочек шоколада, отправила в рот и запила горячим молоком, и постепенно задремала, убаюканная усталостью и музыкой слов Локхарта — а проснулась от громкого хлопка в прихожей. Аппарация — иногда Перси перемещался домой таким образом.       Наконец-то, подумала Одри, увидев на часах половину первого. Встала, вышла встретить его, хотела обнять — но так и застыла. Перси еле стоял на ногах и зажимал рану на плече. Кровь капнула на пол — Одри показалось, она услышала звук.       — Господи, — она встряхнула головой, прогоняя ступор. Нужно было не трястись от ужаса, а действовать. Вот только как действовать? — Что с тобой?       — Только… только не нервничай, — с трудом выговорил он. — Это ерунда…       — Ерунда?!       — Ладно, не ерунда, — признал Перси. — Это… в общем… мне нужно, чтобы ты кое-что сварила. Одно зелье. Оно простое, я бы и сам мог, если бы рука шевелилась…       — Зелье? — Одри не поверила своим ушам. — Я? Я же не волшебница.       — Чтобы варить зелья, не обязательно быть волшебником. Нужно просто следовать инструкции. Я скажу, что делать, и можно использовать тот котел… из набора…       — Да, конечно! — Одри окончательно вышла из ступора. — Иди на кухню, я…       — Акцио котел Одри, — произнес Перси, и котел, пролетев через окно, опустился на столик. От применения магии Перси побледнел еще сильнее.       — Я бы сама…       — Так быстрее, — сказал он, и Одри догадалась — рана не выглядела фатально опасной, и тогда, если зелье нужно было сварить поскорее, возможно, был нужен антидот от какого-то яда? А если она не сможет его приготовить?       — Иди на кухню, — повторила она, подхватив котелок. Сможет. Должна. Если достаточно следовать инструкции… она же умела готовить хаггис, безошибочно следуя всем указаниям рецепта и даже не заглядывая в него. Зелье вряд ли было сложнее.       Перси тяжело опустился на стул.       — Налей в котел воды, — проговорил он. — Пусть она закипит. Потом добавь щепотку корня имбиря… два цветка ромашки, пять листков мяты перечной… семь семян фенхеля… небольшой кусочек корня солодки… щепотку расторопши… щепотку корицы… листок крапивы… три ягоды можжевельника…       Под его диктовку Одри делала все необходимое; и вправду оказалось несложно, не понадобилось использование ни волшебной палочки, ни даже таких особенных компонентов, как глаза ужа или кости летучей мыши. Только травы и вода, и приготовления были закончены за пять минут. Налив зелье в медную чашу, Одри поднесла ее к губам практически теряющего сознание Перси, поддерживая его затылок рукой, чтобы он не запрокидывал голову назад, и медленно наклонила чашу, чтобы настойка тонкой струйкой стекала в его рот. Перси закашлялся, но Одри не отняла руку и продолжала держать чашу, пока не убедилась, что он проглотил достаточно — и замерла, вглядываясь в его бледное, без кровинки лицо. На глазах к его щекам возвращался румянец, на лбу выступила испарина, а рана на плече стала чудесным образом затягиваться — Одри изумленно наблюдала, как порванные ткани срастаются и все исчезает, как не было.       — Получилось, — с облегчением сказал Перси.       — Получилось… Черт возьми, Перси! — наконец вместо страха пришла злость. — Теперь ты соизволишь мне рассказать, что творится? Или я не имею права знать правду? Или я настолько мало для тебя значу? Или ты думаешь, что я всего лишь маггла и ничего не пойму?       Зря она так говорила, но не говорить не могла — обидные слова сами рвались наружу. Хотелось схватить его за плечи и встряхнуть — Одри останавливало понимание, что он был ранен. Перси упрямо поджал губы.              — Я сказал, что не имею права. Это ради твоей же безопасности.       — Хоть что-нибудь! — отчаянно воскликнула Одри. — Я же не прошу всех сведений, но хоть что-нибудь!       — Одри, я правда… — но под ее взглядом он осекся. Упрямое выражение лица изменилось на обреченное. — Хорошо, я все тебе расскажу. Я вступил в Орден Феникса. Это нелегальная группировка, противостоящая Пожирателям Смерти.       — Твой отец состоит там же?       — Почему ты так думаешь? — напрягся он.       — Просто догадка. Так там же?              — Да. Поэтому он и не одобрял моего назначения на должность младшего помощника Министра — он был уверен, что я стану шпионить за ним и за Орденом. Недавно меня действительно заставили стать шпионом, но я… я стал двойным агентом.              — И попался? — побелела Одри.       — Нет, нет, я не попался, — быстро успокоил ее Перси. — Меня ранил не человек. Мне дали задание осмотреть кабинет одного чиновника, и оказалось, на его столе стоят особые защитные чары, что уже является информацией — если он поставил ловушку в виде яда, то там точно хранится что-то очень важное.       — Яда?!       Перси виновато моргнул.       — То есть, я хотел сказать…       — Это был яд? Ты был отравлен? Не просто ранен, а отравлен?       — Уже все хорошо…       — А если у меня бы не получилось? — она повысила голос. — А если я бы не смогла? Тогда ты умер бы прямо здесь?       — Но ты смогла…       — А если бы нет?! — Одри зарылась пальцами в волосы. — Я же даже не представляла, что варю… зачем… для чего… И если бы у меня не получилось…       Перси потянул ее на себя, усаживая себе на колени. Одри хотела его оттолкнуть, но не смогла — наоборот, прижалась к его груди.       — Я тебя ненавижу, — проворчала она. — То есть, я тебя люблю, но ты настолько скрытный, что иногда хочется тебя убить. Что еще ты мне не рассказал? Может, все-таки объяснишь, зачем нам столько шоколада?       — Это из-за дементоров, — неохотно признался Перси. — Они стерегут Азкабан, ту самую тюрьму для волшебников.       — О них говорилось в учебнике, — вспомнила Одри. — Жуткие существа, вроде как вампиры, но энергетические… в смысле, из-за них? Они что… могут напасть?       — Пока случаев их нападения не было зафиксировано. Но их становится больше. Они не размножаются естественным путем, они вырастают из человеческих отрицательных эмоций, как грибы, и, вдобавок, они больше не остаются в Азкабане. Они перешли на сторону Пожирателей Смерти, и… в общем, это из-за них в Лондоне такой туман.       — Они в Лондоне?! — ахнула Одри.       — Пока я не видел на улицах ни одного, честное слово.       — Ты не видел? То есть… а, — вспомнила она. — В том же учебнике было сказано, что обычные люди не могут их видеть… то есть, эти жуткие твари еще и невидимки?       — Пока они правда не причиняют вреда, но то, что их концентрация уплотнилась, создает и туман, и плохое настроение. Шоколад не отпугивает их, конечно, но он помогает держаться в тонусе и сохранять относительно ровное настроение даже в их присутствии. Однажды дементоры были в Хогвартсе… — Перси пересказал Одри историю о побеге Сириуса Блэка.       — Да уж, — ее передернуло. — Придется на самом деле питаться только шоколадом.       — Или…       Дотянувшись до волшебной палочки, Перси сконцентрировался на воспоминаниях о сидящей на его коленях девушке и призвал Патронуса. Сияние совы озарило кухню, и Одри сразу же расслабилась, только чуть недовольно сказала:       — Зачем ты тратишь силы?       — На это у меня точно есть силы, — Перси поцеловал ее в макушку. — Я обещаю, Одри, с тобой все будет в порядке.       — А с тобой?       Перси промолчал. На свой счет прогнозы у него были менее радужные, хотя он не отрицал, что, как обычно, слишком много волнуется.