18. Смерть Дамблдора

      Незаметно промелькнуло лето, осень, зима. Самайн, Йоль, Рождество, Новый год. Между ними — череда будней, серых, тягостных, гадких, но дни скрашивали вечера, полные апельсинового чая, шоколадных десертов и тепла Одри, которым Перси грелся, как солнечным — этого тепла было больше, чем солнечного. Это тепло было нужнее. Одри дарила не просто радость, Одри дарила силы и желание жить дальше, Одри дарила жизнь. Постепенно ее отпустил страх после случившегося с мостом, она уже не замирала с невидящим взглядом в никуда, она жила дальше. Она училась в своем колледже, а дома продолжала учиться варить зелья, а результаты прятала в кладовке. Перси не хотелось думать, что ее запасы могут пригодиться по-настоящему, и она не хотела так думать, но все равно их делала.       В Ордене Перси выполнял несложные задания. Не опасные. Самым опасным был тот обыск чужого кабинета, и больше ему ничего такого не поручали — очевидно, решили, что лучше не рисковать. Попадется Перси, и подозрение автоматически потянется к Артуру, а следом и к Биллу, и к близнецам. Самим Перси тоже рисковать было невыгодно — живой и свободный он мог принести пользы куда больше, чем мертвый или заключенный в Азкабане, поэтому все, что в чем заключалась его задача с тех пор — всячески втираться в доверие к Амбридж, выяснять ее намерения и делиться этой информацией с Орденом, что Перси и делал и это у него получалось. Шпион из него все-таки не получился, поэтому в буквальном смысле он не шпионил. Когда Амбридж требовала отчета о действиях Ордена, Перси аккуратно врал — шпион из него не получился, но благодаря Фаджу и даже самой Долорес он научился быть хорошим политиком. Точнее, тем самым политиком, который говорит много, но не говорит ничего. В этом Перси обнаружил настоящий талант, чему сам искренне удивился, но это было лучшим выходом. Он не сообщал Амбридж ложных сведений. Он не сообщал ей вообще никаких сведений, хотя звучало это так, будто сообщал, и у нее не было причин в чем-то его заподозрить. Он был на стороне Министерства и считал Орден ничем не лучше Пожирателей Смерти — две нелегальные группировки, борющиеся за власть… точнее, Амбридж не сомневалась, что он считает именно так.       И все же Перси понимал, что ходит по грани. Каждый их с Амбридж разговор выматывал не хуже магической дуэли или долгой физической работы вроде чистки всего Зала Славы снизу доверху. Амбридж словно высасывала из него силы, как вампир — кровь, или как дементор — радость.       Зато его имя не стояло в списке членов Ордена. Не могло стоять, даже если бы он хотел — потому что для всех он должен был считаться в ссоре с семьей, а Перси сомневался, что если бы они узнали правду, то никак бы не попытались поговорить с ним. Если Перси был плохим актером, то Артур — гораздо худшим, и врял ли у него получилось бы так же презрительно проходить мимо сына при встрече, если бы он знал, что Перси больше не «предатель», а наоборот. Дамблдор согласился с этим и не стал говорить никому о том, что он сменил сторону; знали только Тонкс и, конечно, Аластор. И та девушка, подруга Нимфадоры, Лиза Дарлинг, и старшие Тонксы, но старшие Тонксы в членах Ордена тоже не числились.       Кроме диалогов ни о чем с Амбридж и введения ее в заблуждение, Перси не делал для Ордена ничего, поэтому был очень удивлен, когда получил короткую записку — так же, как получал записки Доры, взяв бумажку со стола. Только эта была написана не ее неровным почерком, а другим — почерком Дамблдора.       «Нам нужно поговорить. Там же, в то же время»       Там же и в то же время — ночью на перекрестке.

***

      У Перси были крайне дурные предчувствия, когда он снова стоял там; на этот раз ночь выдалась более холодной, порывы ветра трепали волосы, хотелось поднять воротник повыше, будто на дворе не лето, а поздняя осень.       Дамблдор появился с тихим хлопком. Перси невольно дернулся — эта привычка вздрагивать от малейшего звука или неожиданного движения раздражала, но он ничего не мог с ней поделать.       — Вы хотели меня видеть, — первым заговорил он. Невольно взгляд зацепился за руку директора — она была… не просто искалечена. Можно было принять ее за обожженную, но и на ожог это не походило.       — Хотел, — сказал Дамблдор. — Нам нужно кое-что обсудить… если вкратце, то после тридцатого июня вам будет нужно отчитываться не мне, а моему брату Аберфорту. Он хозяин «Кабаньей головы». Пока он не посвящен в вашу тайну; я решил, что вам лучше самому все ему рассказать. О мисс Хепберн позаботится Аластор, думаю, вы его знаете.       — Вы собираетесь уехать? — нахмурился Перси.       — М-м… что-то вроде того.       — И когда вы вернетесь?       — Боюсь, — проговорил Дамблдор, — никогда.       — Никогда?       — Оттуда не возвращаются, мистер Уизли. Хотя, конечно, можно остаться неким призрачным подобием… но мне хотелось бы пойти дальше.       — Вы имеете в виду?..       И без того холодная ночь стала еще холоднее. Перси снова посмотрел на искалеченную руку директора, и, поймав его взгляд, Дамблдор сам осмотрел свою ладонь так, будто впервые увидел.       — Да, я имею в виду это. После тридцатого июня меня не будет в живых.       — Из-за проклятия?       — В каком-то смысле… да, из-за него, — кивнул Дамблдор. — Вы узнаете сами. Я не могу сказать вам всего, да я и не знаю, как именно это случится, но, как бы это ни случилось, знайте одно: Снейп все еще на нашей стороне.       Перси ответил кивком. Спросил бы, при чем здесь Снейп, но понял — ему вряд ли расскажут. И зачем ему это знать? Самое главное и так сообщили.       — Это все?       — Да, все. Мне жаль; получается, я подвожу вас, но…       — Это проклятие не лечится? Никак? — вопрос был глупым, конечно же, если бы это могло вылечиться, Дамблдор бы не стал бездействовать и выбирать смерть.       — Никак. Мой вам совет, Перси: никогда не берите в руки проклятые артефакты, даже если вам очень хочется… что ж, хорошей ночи.       Взмахнув здоровой рукой на прощание, директор растаял в воздухе. Перси поднял воротник и зашагал вперед пешком — мог аппарировать, но хотел пройтись, чтобы утрясти мысли в голове. Дамблдор умрет… глава Ордена Феникса — значит, Орден останется обезглавленным? Кто в таком случае его заменит? Аластор? Кингсли? Скорее Аластор… он более опытный, он был в Ордене еще в Первой Магической. Но все равно, смена лидера в разгар противостояния — не лучший ход. Это может стать даже причиной раскола — в худшем из сценариев.       Кроме будущей смерти Дамблдора, происходили многие другие нехорошие вещи. Флориан Фортескью, владелец кондитерской, участник Ордена — пропал без вести, еще хуже — также без вести пропал Олливандер; он не работал на Орден, но располагал ценнейшими сведениями. Тонкс говорила, что Фортескью, скорее всего, убит, а Олливандер — нет, его убивать слишком расточительно, из него будут вытряхивать информацию. Так, как умеют люди Волдеморта, поэтому он расскажет все, что им нужно. Кроме того, Тонкс не сомневалась, что ее кузен Драко Малфой стал Пожирателем Смерти, а это значило, что агент Волдеморта находился в Хогвартсе. В Хогвартсе, где в выходные перед Самайном Кэти Белл чуть не погибла, случайно дотронувшись до проклятого ожерелья… и Рон мог умереть, выпив отравленное вино, и если бы не Гарри и безоар…       Оборотни не перешли на сторону Ордена, Люпин не смог переубедить их; вряд ли кто-то, включая самого бывшего профессора Защиты от Темных Искусств, рассчитывал на обратное. Общение Хагрида с великанами тоже ожидаемо ничего не дало. Все, что у них было — они сами. И Гарри Поттер, который мог победить Волдеморта, потому что был способен любить.       Идиотизм. Что любовь обладает великой силой, Перси убедился на собственном опыте, но как это могло помочь против Волдеморта — не представлял. Им везло только в том, что пока Пожиратели не обрели истинного контроля над Министерством, и хотя Скримджер пытался начать действовать подобно Фаджу, предлагая Гарри стать буквально рекламным лицом, все-таки идеологию Пожирателей не разделял и не стал бы сдаваться так просто, как сдался бы Фадж.

***

      Тридцатого июня все решилось. Перси шел в Министерство, заранее внутренне содрогаясь; специально не читал «Пророк», чтобы узнать все там. На этот раз — не от Лизы, а от Тонкс; ее волосы ярко алели яростью, даже радужка глаз была красной, как у вампиров в маггловских фильмах ужасов.       — Это из-за Драко, — сердито выплюнула она, когда они с Перси устроились на том самом подоконнике. — Но… с другой стороны, я понимаю, почему он это сделал. Темный Лорд хотел наказать Люциуса за косяк с Пророчеством, и поручил его сыну очевидно самоубийственное задание. Получилось бы у Драко или нет, Лорд ничего не терял. Во всех вариантах развития событий пострадали бы только Малфои… у Драко не было выхода, сначала он попытался подкинуть Дамблдору проклятое ожерелье, потом — отравленное вино…       — Так это он?       — Угу. Неплохо все проделал, никак не спалился, хотя Дамблдор, конечно, просек, что это он, но это Дамблдор. Больше никто ничего не понял. В общем, в первый раз у Драко ничего не получилось, во второй, а в третий он решил действовать наверняка и впустил в Хогвартс Пожирателей Смерти.       — В Хогвартс? Пожирателей? — Перси не поверил своим ушам.       — Рон и Джинни в порядке, — быстро сказала Тонкс. — Но Билл…       — Билл? Что там делал Билл?       — Дамблдор поручил нам — ему, Люпину и мне — патрулировать замок. Он в порядке, но ему досталось похуже других, на него напал Сивый…       — Сивый?!       — Это было не полнолуние, поэтому никакого заражения. Но шрамы на лице остались, и свести их, как сказала мадам Помфри, не получится, а еще он может начать любить сырое мясо, но это максимум.       — Господи, — Перси взъерошил себе волосы. Подумал — как давно они с Биллом не разговаривали? Они вообще когда-нибудь нормально разговаривали? Билл слишком рано вырос и покинул дом, сразу же, как только закончил Хогвартс, поступил в ликвидаторы заклятий и улетел в Египет, и писал очень редко… может, не только у Перси были причины свести общение с семьей к минимуму? Про Билла он раньше никогда особенно не задумывался. Билл просто был — где-то там, в Египте. Чарли — где-то в Румынии. Миссис Уизли вспоминала о них обычно только когда нужно было привести их в пример младшим.       — Думаю, если он начнет любить сырое мясо, Флер это даже порадует. Ей не нравятся сильно прожаренные бифштексы.       — Флер?..       — А, ты же не в курсе! — Тонкс хлопнула себя по лбу. — Билл на ней женится. Так забавно, миссис Уизли сразу же приняла ее в штыки. Пыталась сводить Билла со мной, уж не знаю, чем я ей так приглянулась с моим родом занятий и моей бешеной семейкой… и она думала, что Флер бросит Билла, потому что его якобы портят шрамы, а Флер… я ее в тот момент так уважала, — Нимфадора восхищенно покачала головой.       Значит, Билл женится… с чего бы ему не жениться? Он уже взрослый человек, у него есть профессия, у него должна быть накоплена определенная сумма денег и он может содержать семью…       — Но главное не это, — Тонкс помрачнела. Даже кончики волос почернели. — Дамблдор…       — …убит, — договорил Перси.       — Угу. Его убил Снейп. На верхушке Астрономической Башни. У меня такое странное чувство… будто Дамблдор это планировал. Потому что Аластор… конечно, Аластор профи, но он моментально сориентировался и моментально взял все управление в свои руки. Словно он знал, что придется. И еще — он тоже, как и Дамблдор, доверяет Снейпу, а чтобы Аластор Муди кому-то доверял…       — Дамблдор вызывал меня на разговор, — помолчав, произнес Перси. — Незадолго до этого. Сказал, что… что умрет. Назвал дату… но ты же видела его руку?       — Угу. Я даже в курсе, что это такое. Ему меньше года осталось жить, чудо, что удалось остановить эту дрянь в одной руке… значит, если его убил Снейп… если Аластор продолжает доверять Снейпу… да и кто еще, как не он, смог бы так филигранно запереть проклятие… выходит, они со Снейпом договорились? — волосы Тонкс вспыхнули удивленным-зеленым.       — Похоже на то, потому что Дамблдор сказал мне, что Снейп на нашей стороне.       — Точно договорились! — Нимфадора даже чуть подпрыгнула на месте. — А еще что он тебе сказал? Если я могу это знать?       Перси развел руками.       — Что теперь я отчитываюсь Аберфорту. И что он, судя по всему, этого пока не знает. И что за защиту Одри отвечает Аластор.       — Тогда ей точно ничего не грозит, — уверенно сказала Тонкс. — А вот нам… нам хана, кажется. Хотя… может, и не хана. В последнее время Дамблдор обучал Гарри… в общем, я знаю, но сказать не могу. Если это выгорит, то хана не нам, а Темному Лорду и его шайке, и это хорошие новости, но плохие — Гарри, будем честны…       — Угу, — кивнул Перси. Иллюзий на счет Мальчика-Который-Выжил он не питал. Идиотом Поттер не был, в критических ситуациях соображать мог, но этого было недостаточно против такой силы, как Волдеморт. Или, наоборот, достаточно — раз однажды Гарри выжил, еще будучи младенцем, а Волдеморт потерял тело. Потерял тело, но не погиб… и смог возродиться… какая еще магия была способна на такое?       Если догадки Перси были верны, у них и правда был шанс победить.       Очень маленький… но был.